Селение женщин и осьминогов

      — А давай, – легко согласилась девушка. Глобальная Сеть пестрела восторженными отзывами туристов, совершивших своё первое погружение вблизи гавайских островов. Подводный мир здешних прибрежных вод был чрезвычайно красочен и разнообразен, а потому никто из тех, кто решился надеть акваланг и броситься в объятья подводной бездны, никогда не жалел об этом. Гавайи были знамениты необычными подводными пейзажами, вроде лавовых пещер, населённых акулами, «вулканических труб» и, конечно же, коралловых рифов, плотно заселённые разнообразными видами морских животных. Отправляясь сюда Эймерс надеялась совершить одно-два погружения, по достоинству оценив подводный мир южного побережья, но опасалась, что ей не представится такой возможности. Поэтому, когда осьминог предложил ей погрузиться, девушка даже и не подумала отказываться.       Головоногому же только это и было надо. Попросив подождать его, он уплыл куда-то, скрывшись в прибое, но быстро вернулся, таща за собой каноэ, в которой лежали очки для подводного плаванья, дыхательная трубка с загубником и пластиковые сандалии.       — А обувь-то зачем? – не сдержавшись всё-таки спросила Эймерс. – Я бы ещё поняла ласты, но тапочки... они же бесполезны.       — Не совсем, – спокойно парировал обитатель глубин. – В воде тапочки действительно бесполезны, но до места погружения надо сначала добраться. Я довезу тебя до рифа, но часть пути до места погружение придётся пройти по нему пешком. Вода вокруг деревни всегда остаётся чистой – ни морских змей, ни прочей ядовитой живности здесь нет, так как мы уже давно подъели. Даже моллюсков, о край раковины которых можно пораниться мы либо убираем вместе с другими отходами, либо используем в качестве поделочных материалов. Но риф находится за пределами деревни там хватает острых камешков. К тому же в той зоне обитают колючие морские животные. Поэтому в воду лучше входить в пластиковых тапочках – во избежание порезов или ожогов о кораллы.       — Спасибо. Буду знать, – журналистка впервые улыбнулась собеседнику, благодаря его не за заботу – нет,а за предоставленную информацию. За минуту беседы с ним объём её знаний об укладе жизни на Райском Острове многократно увеличился. Да лучший источник информации стоило ещё поискать. К тому же этот не пытался забраться к ней под купальник. Во всяком случае – пока что.       — У тебя красивая улыбка, – ответил спрут вместо благодарности, чем заставил Эймерс вздрогнуть. На какой-то миг девушка даже заподозрила, что он прочёл её мысли и отреагировал на не озвученную реплику. Обитатели Глубин продолжали оставаться загадочными созданиями и пределы их способностей так до сих пор и не были изучены. Кто знает, может они и телепатией владели. Эймерс оставалось лишь успокаивать себя тем, что если бы её мысли прочли, то давно бы уже разоблачили и выдворили с Острова.       — Галантность – лучшее украшение мужчины, – в конце концов сказала она, многозначительно подняв палец вверх. На комплимент полагалось отвечать комплиментом. К тому же признавая осьминога мужчиной она давала ему надежду на приятное продолжение, усыпляя бдительность и одновременно улучшая его отношение к себе. Оставаясь, при этом, ни к чему не обязанной.       Взглянув на лодку, которой ей было предложено воспользоваться, Эймерс заколебалась. Выдолбленная из ствола пальмового дерева она обладал длинной и узкой формой с характерными, закруглёнными к верху носами. Посудина выглядела маленькой надёжной, однако рядом с ней находился обитатель глубин, а значит – бояться было нечего. Решившись, журналистка взошла на покачнувшуюся под её весом каноэ и, чтобы не потерять равновесие, сразу же опустилась на длинное и жесткое сиденье-банку.       Традиционно на каноэ перемещались гребя веслом с одной лопастью, попеременно опуская его в воду то с левой, то с правой стороны. Однако в этой посудине весло было не предусмотрено. Двигателем в ней служил осьминог. Упершись в корму, он поплыл, толкая каноэ перед собой. Берег быстро остался позади. Утлое судёнышко бесшумно скользило по поверхности моря, направляемое головоногим кормчим. Эймерс же оставалось сидеть и смотреть на воду, проскальзывавшую в паре дюймов от верхнего края борта. По мере того, как они удалялись от вновь сделавшегося зелёным пляжа её всё больше охватывало чувство отрешённости от суши.       Даже то подобие человеческого мира, что можно было увидеть на Райском Острове, осталось позади. Впереди же лежал океан – вотчина Обитателей Глубин. Это заставило девушку обратить свой взгляд на спутника, запоздало осознав, что она даже не знает имени того, кому легкомысленно доверила свою безопасность. А случись что непредвиденное – может даже и жизнь. Опрометчиво.       — Я – Эймерс, – представилась шатенка, решив что начать с себя будет правильнее. – А тебе как зовут? У тебя вообще есть имя?       — Ит'толос, – с достоинством раздувая бока ответил спрут сразу же задал собеседнице встречный вопрос. – Нравится белый?       — Что? – не поняла Эймерс, но взглянув на свой белый купальник сразу разобралась, что к чему. Его новый знакомый не был альбиносом, он просто мимикрировал, надеясь завоевать её расположение. – Увидел, что я нашу белый, и решил подкатить ко мне?       — Обычно это срабатывает, – Ит'толос был не глуп, а потому в его голосе булькала изжоговая горечь любовного поражения.       — Какой твой настоящий цвет? – спросила тем, временем, шатенка, решив собрать как можно больше информации о новом друге.       — Я буду таким, каким ты захочешь меня видеть, – пробулькал осьминог голосом соблазнителя и это был самый стрёмный подкат на памяти Эймерс. И одновременно самый смешной. Ей даже пришлось прикрыть рот рукой, чтобы смешок не звучал слишком громко.       — Красивые слова, – просто сказала она. – Другая девушка на моём месте уже давно растаяла бы от таких сладких обещаний.       — Почему ты не таешь? – спросил Ит'толос, продемонстрировав умение понимать метафоры и осведомлённость о существовании снега, которого ни один житель Райского Острова в глаза не видел. Хотя меньше от обитателя глубин, наверное, ждать и не стоило.       — Потому что меня привлекают не умение обещания, а ум мужчины, – Эймерс сказала это без высокомерия. Ей просто вдруг захотелось донести до обитателя глубин, что не все девушки её вида озабоченные давалки, которым в жизни надо только одно. Нет, ей хотелось, чтобы Ит'толос узнал о существовании скромных и умных девушек, которые ставили целью своих жизней изучение и улучшение этого мира, пытаясь сделать его доступным, комфортным и безопасным для всех. Вот она, например, стремилась дать людям знания об обитателях глубин и научить не их не бояться соседей по планете. В такой ситуации логично было бы и обратное.       — Ты учёная? – в голосе Ит'толос звучала заинтересованность. Раньше ему явно не приходилось слышать такого из уст девушек.       — Не совсем, – решив не врать ответила Эймерс. – Я скорее та, кто узнаёт новое и рассказывает о нём другим людям. Как-то так.       — Сказительница что ли? – спросил головоногий, демонстрируя недостаток знаний о человеческой цивилизации. Судя по всему он никогда не покидал пределов Райского Острова, а если и делал это, то не сталкивался с другими людьми. Только с островитянками и туристками. Возможно с учёными, которых вроде как пускали в прибрежную акваторию. Но журналистов здесь не было, и Ит'толос не знал, кто это. А Эймерс не собиралась его просвещать. Это было бы равносильно признанию своих намерений.       — Близко, хотя и масштаб больше, – уклончиво ответила она, надеясь что осьминог не станет расспрашивать. И он не стал. Не это интересовало его, а она сама. Несмотря на однозначный отказ обладатель тентаклей не терял надежды овладеть телом девушки.       — Ясно. Такой твой любимый цвет? – спросил он, после короткого молчания и с любопытством высунул круглую голову из воды.       — Красный, – призналась журналистка, со смехом глядя, как существо, плывущее в кильватере краснеет, словно рак в кипятке.       — Это не сработает, – даже не пытаясь скрыть веселья сказала она и Ит'толос вторил её смеху, сознавая нелепость сделанного.       — Я должен был попытаться, – вздохнул он, снова уходя на глубину. Больше они не говорили. Обитатель глубин сосредоточился на том, чтобы провести посудину с девушкой сквозь мангровые заросли, окаймлявшие лагуну. Ну а его пассажирка, в свою очередь, просто смотрела как лёгкая долблёнка скользит между поднимающимися из воды высокими деревьями, покачиваясь на мелкой ряби.       Видимо, на этом участке побережья солёная океаническая вода оказалась разбавлена и опреснена впадающими в лагуну ручьями и реками, что в конечном итоге и позволило пальмам приспособиться к существованию в непривычных условиях. При этом сами деревья обладали полегающими стволами, образующими ходульные корни. В процессе роста они полегали в сторону моря, и их стволы через какое-то время начинали расти, «стоя» на ходульных корнях. Чем старше пальма, тем дальше в море она успевала «уползти». Поэтому «роща» и находилась уже на приличном удалении от берега. И это был первый этап наступления суши на океан.       Разрастаясь сплошным барьером, мангры защищали островной берег от размывания, служа естественными волнорезами. Поэтому между их зарослями и пляжем и существовала полоса мелководья, относительно хорошо защищённого от прибоя. Это позволяла воде в лагуне прогреваться, делая её идеальным местом для отдыха. Головоногие хорошо постарались, обустраивая пляж для туристок.       Каноэ бесшумно скользило мимо погружённых в воду стволов, направляемое безмолвным осьминогом. Деревья с чешуйчатой, влажной корой обступали их судёнышко со всех сторон, вызывая у Эймерс странное чувство. Как будто она находилась внутри помещения, но в тоже время продолжала оставаться на воздухе. Разветвлённые листья пронизанных солнечными лучами крон развернули зелёно-золотой полог над головой девушки, и дав волю воображению она могла представить, что эта купол огромного тента или что-нибудь в этом роде. В ветвях весело щебетали птицы, кормившиеся тем, что жило в зарослях тины, зелёной бахромой, облеплявшей торчащие из воды корни, форма и странные очертания которых напоминали о лапках неких гигантских ракообразных.       Эймерс почувствовала облегчение, когда Ит'толос вывел её из этого зеленовато-золотого сумрака на морской простор. Воздух здесь был свежее и отчётливо пах солью. Волны раскачивали лодку, но осьминог уверенно вёл её к коралловому рифу, позволяя пассажирке наслаждаться морской прогулкой.В конце концов каноэ причалило к рифу и девушка ступила на скользкие от воды кораллы. Вода в этой части побережья была необычайно прозрачной и Эймерс просто не могла не отметить прекрасную видимость.       Лучшего места для погружения было и не найти, поэтому, взяв ласты и маску, она прошла по поверхности рифа туда, куда сказал Ит'толос и, нацепив нехитрую экипировку, нырнула, уйдя под воду. Следующие несколько часов можно было описать только одним словосочетанием – абсолютный восторг. Богатство, яркость и многообразие живности на рифе настолько впечатлило Эймерс, что она временами даже забывала о необходимости дышать. Первые несколько раз Ит'толосу чуть ли силой приходилось вытаскивать её на поверхность, чтобы не захлебнулась. Затем девушка научилась справляться с этим сама, контролируя дыхание без помощи спрута.       А в какой-то момент Эймерс заметила, что они больше не одни. В голубой мгле мелькнули очертания женского тела, сиявшего своей белизной. Не поверив глазам журналистка моргнула, а открыв их увидела перед собой девичье лицо, обрамленное гривой влажных волос казавшихся почти серебристыми в процеженном сквозь толщу воды свете. С губ незнакомой ныряльщицы срывались пузырьки доказывали,что местные девушки настолько сроднились со своими глубоководными и супругами, что обрели способность дышать водой. Очень удобно, учитывая их постоянную необходимость взаимодействовать с капризным и непредсказуемым океаном.       Глаза девушки горели словно в предвкушении некой, приятной игры,и приглядевшись повнимательнее, Эймерс поняла – какой именно. Возле девушки кружил осьминог. Вился вокруг неё, оставаясь на границе поля зрения. Отчетливо были видны лишь его топорщившиеся присосками щупальца, обвивавшие женское тело. Обнажённой купальщице приходилось работать руками и ногами, чтобы не пойти на дно, но спрут мешал ей, затрудняя движения своими отростками. Один из них обвил правое бедро красавицы, прижавшись усеянной присосками частью к лобку. И судя по изменившемуся выражению лица островитянки это хорошо проняло её.       Улыбка предвкушения сошла с её лица. Сменилась напряжённым выражением, свидетельствовавшим о том, что девушка напряжённо прислушивается к своим ощущениям. Концентрируется на них забыв обо всём остальном. На миг всё её тело замерло и начало погружаться под воду. Длинноволосая взмахнула руками, пытаясь оставаться на прежнем уровне, но обнаружила, что её левая рука схвачена за запястье и удержана. Потеря опоры вызвало у неё лёгкую панику, а потому задев за щупальце другой рукой она сама схватилась за него, пытаясь за что-то зацепиться. Способная дышать водой или нет, она не хотела утонуть и пойти на дно.       У осьминога явно не было намерения пугать возлюбленную, поэтому прежде, чем сделать с ней что-то ещё, они он нежно провёл сгибом щупальца по её щеке, успокаивая и одновременно убирая от лица густые, вьющиеся по волнам пряди. Ну а когда красотка расслабилась, приняла покровительство спрута, обвил её тентаклем поперёк тела, приложив его чуть выше соблазнительно выпятившихся грудей. Розовые, даже в окружающей их синеве соски так задорно торчали,что ему наверное, стоило больших усилий чтобы не захватить их присосками, начав безжалостно сосать. И тем не менее он не сделал этого, просто обвиваясь вокруг пловчихи.       Обитатель глубин получил свою добычу, но вместо того, чтобы утянуть её вниз и как следует насладиться завоёванным призом, сразу же отпустил, позволив двигаться самостоятельно. Недолго, естественно, так как стоило ей проплыть немного, как она снова оказалась в уверенных и нежных объятьях его щупалец. Это действительно была игра, но совсем не та, что приходила на ум при сочетании слов «девушка» и «осьминог». Обитатели глубин не пытался сделать с ней ничего такого, чего не стоило делать нигде, кроме как за закрытыми дверьми. Он просто заигрывал с ней. Поддразнивал опасно приближаясь к черте фоллу, но не переходя её. И это было на удивление приятно. Большинство парней на отдыхе вели бы себя с голой девушкой совершенно иначе. Более дерзко и нагло. Приятно было убедиться в том, что осьминоги не такие и не похожи на тупое мужло и рапистов, коими их изображал хетнай.       Однако же пора было всплывать. В отличие от островитянок не умела дышать водой, а потому ей постоянно всё же приходилось подниматься на поверхность. Восполнив запас кислорода она нырнула обратно, но парочки там уже не было. Видимо уплыли и журналистке не осталось ничего другого, кроме как продолжить исследование рифа, погрузившись в его удивительный, пёстрый мир.       Когда же пришло время вновь подниматься на поверхность, Эймерс увидела, что купальщиц, как и осьминогов, уже двое, и что они ведут куда более интенсивный подводный танец, чем в начале. Оба головоногих теперь расположились несколько снизу и каждый протягивал щупальца к своей избраннице, как бы поддерживая её. Те же интенсивно взаимодействовали с осьминожьими придатками, то избегая их, то напротив – пытаясь потереться всякими неприличными частями полностью оголённых тел. При этом тентакли тоже проявляли куда большую инициативу и активность, хватая и скручивая бесстыдно предоставленные им девичьи тела.       Та купальщица, за которой Эймерс наблюдала во время предыдущего всплытия, была практически полностью обездвижена. Одна её рука была оттянута за спину и иммобилизировано синим щупальцем, обвивавшим её от запястья почти что и до локтя, а вторая примотана к телу отростком, легшим аккурат между между грудей, обвившим спину, пройдя в проеме лопаток и захлестнулось вокруг шеи, не душа но сдерживая. Даже ноги девушки оказались оплетены – одна в распрямлённом положении, а вторая с подогнутой к бедру коленкой, вокруг которой обвился тентакль. Путь в её лоно был не защищен и открыт. Осьминогу оставалось лишь войти, но он все равно не делал этого, вместо этого позволяя уже побежденной, фактически, жертве бороться с собой. Это была какая-то психологическая игра, вот только Эймерс никак не могла взять в толк – какая и в чем её суть. В доминировании? Да, но не только.       Вторая мадам замерла в какой-то подозрительно-выгнутой позе, с трагически закинутыми за голову руками и выпяченной грудью. Её, по всей видимости, тоже спеленали, но Эймерс с её места не было видно – как именно. Первая девушка загораживала весь обзор. А останавливаться и рассматривать что либо уже не было времени. Легкие уже ощутимо жгло и ей не осталось ничего другого, кроме как устремиться к поверхности, оставив переплетенные парочки там внизу. В синей мгле океана, что принадлежал им.       Когда она вынырнула в очередной раз обе девушки уже сидели на рифе, терпеливо позволяя щупальцам обвивать себя. Усеянные присосками отростки неторопливо, с ленцой ползали по их телам сжимая и сдавливая в нужных местах. Ювелирно-тонкие кончики, закрученные в спиральки, обвивали соски, приятно сдавливая их. Крохотные присоски беспрестанно шевелились, даря возбуждённой плоти всё новые и новые поцелуи. время от времени тенаткли, расположившиеся между их ножек, чуть меняли, положение игриво проникая меж влажных складок. Их присоски тоже шевелились, целуя там, где нельзя. Присоски на них тоже шевелились и девушки издавали низкие стоны, если конечно их не глушили щупальца, проникавшие между алеющими, припухшими губками. Девушки с готовностью сосали предложенные тентакли, гостеприимно пропуская их в себя. При этом их глаза были подёрнуты поволокой и сверкали, как звёзды на небе. Красивые, но не видящие, а точнее не воспринимающие уже ничего вокруг.       И вот поймав на себе их пустые взгляды, Эймерс поняла, что всё дело было в возбуждении. Осьминоги неторопливо распаляли своих любовниц, прежде чем овладеть ими. Разогревали страсть, доводя удовольствие до небывалых высот, что не могло не вызывать уважение. Но кажется у этих двух игра подходила к логическому концу. Все четверо были уже давно готовы – и осьминоги, и, тем более, девушки. Судя по виду последних, они были уже так сильно измученны страстью, что их оставалось только поманить и они с готовностью попрыгали бы обратно в море – в объятья головоногих любовников, обещавшие избавление от любовного жара.       — А чего это они здесь... плавают? – спросила журналистка, запоздало осознав, что происходящее не может быть совпадением.       — Это Риф Влюбленных. Парочки приплывают сюда поплавать, как ты говоришь, – пробулькал Ит'толос, подтверждая то, о чём Эймерс и так догадалась. – Туристок сюда не пускают но, я наблюдал за тобой и понял, что могу поделиться с тобой этим местом.       — Я – особенная? – кокетливо улыбнулась шатенка, поправляя короткие волосы и кайфую от признания своей исключительности, однако улыбка быстро сошла с её лица. В голове Эймерс щёлкнуло и план Ит'толоса вдруг стал ясным, как летний гавайский день.       Он привёл её сюда зная, что в процессе они обязательно наткнуться здесь на этих любительниц подводного плавания с осьминогами. Раньше или позже это должно было произойти, раз уж риф такой популярный здесь и используется именно для этого. Видимо щупастый надеялся, что зрелище обвиваемых осьминогами женщин возбудит её и она, забыв обо всём, сразу ему отдастся.       К счастью его план не возымел эффекта. «Не возымел!» – повторила самой себе Эймерс, списывая румянец на щеках и жар в теле на интенсивную физическую нагрузку при погружении.       — Погоди, так ты специально привез меня сюда? – воскликнула она когда Ит'толос вынырнул из воды, чтобы посмотреть – чего это она задержалась на суше дольше обычного, и не требуется ли какая-то помощь. – Что, думал увидев этих я сразу тебе отдамся?       — Не думал, но надеялся, – не стал отрицать Ит'толос. – Но и ты не можешь отрицать, что наше купание удалось на славу.       Тут девушке нечего было возразить, поэтому она попросила осьминога затащить её в лодку и отвезти обратно на пляж. Она могла бы поругаться с осьминогом, но не видела в этом смысла. Фактически, он ничего плохого и не сделал. Напротив - привёл её в закрытый для посторонних участок острова, который она смогла снять благодаря скрытой камере. Выполнил за неё её работ и, при этом, даже особо не приставал. А план может слегка и возмутил её, но журналистка закрыла на это глаза. Ит'толос был ей нужен.       Когда они уже отплывали, Эймерс увидела одну из девушек с длинными серебристыми волосами, которая выползла на торчавший из воды камень и обняла его, прижимаясь к скользкой поверхности, словно потерпевшая кораблекрушение в шторм. Её всю трясло, из горла вырывались стоны, служившие ответом на действия пристроившегося к ней сзади осьминога. Весь какой-то блеклый и голубовато-серый он торчал из воды держась за камень тентаклями и сношая партнершу на две дырки. Влагалище и анус купальщицы были заполнены гибкими, движущимися отростками. Ещё два вились по телу и пролезая под мышками гладили набухшие дыньки грудей. Оставшимися он держал ноги девушки, обвив их в области щиколоток. Соблазнение осьминогом удалось на славу.       Обычная сцена на Райском Острове. Ничего необычного. Улёгшись, на дно каноэ, Эймерс продремала почти весь обратный путь.       — Спасибо, – искренне поблагодарила Ит'толоса Эймерс, когда тот привёз её обратно на пляж и даже помог выбраться из лодки, придержав ту щупальцами, чтобы не раскачивалась. – Знаешь, это лучшее впечатление за весь отдых. Правда, было потрясающе!       — Да брось ты, ничего особенного, – по коже осьминога, остававшейся красной на протяжении всей их экскурсии к рифам, прошла рябь золотистых цветов. Как будто они испытывали сильные эмоции, с которыми не смог совладать и которым позволил проявиться столь необычным для человека образом. – Если хочешь увидеть нечто действительно потрясающее, приходи сегодня вечером на Зелёный Пляж. Здесь состоится свадьба, а у нас считается добрым знаком, если на ней будут присутствовать иноземки.       — А, да? Хорошо, я приду, – быстро согласилась Эймерс, вспомнив, что она, вообще-то не туристка, а корреспондент и приехала сюда не развлекаться. Перед ней стояла задача – осветить жизнь на Райском Острове, а потому приглашение на свадьбы было как нельзя кстати. Что могло рассказать о культуре лучше, чем традиционная свадьба? Ну, разве что рождение ребёнка или похороны. Журналистка в ней была на седьмом небе от счастья и всеобщая доступность праздника ничуть не умаляла её хорошо настроения. Ведь ни у кого другого здесь не было скрытой камеры. А потому они могли увезти на Большую Землю лишь яркие впечатления и рассказы о происходящем. У неё же, по возвращению был бы материал. Основа для репортаж, тянущего на Пулитцеровскую премию.       — Только укрась волосы цветами. В знак праздника, – предусмотрительно предупредил её успокоившийся и вновь ставший полностью красным осьминог. – Их можно нарвать рядом с водопадом. Заодно и ополоснешься – морская соль не слишком полезна для человеческой кожи в больших количествах. А купание в пресном источнике поможет тебе восстановить силы. До вечера, Эймерс.       — Спасибо за заботу, – не сдержавшись, девушка подошла к торчавшему из воды осьминогу и прикоснулась губами к тому месту, которое можно было назвать носом, поскольку оно находилось прямо у него между глаз. Не ожидавший подобного проявления чувств от той кто всю дорогу вела себя подчёркнуто-холодно и отстранёно, осьминог мгновенно порозовел, сигнализируя о своей готовности к спариванию. Эймерс, прекрасная знавшая эту особенность его вида, отдёрнулась от неожиданности. Ведь сама она не была готова.       Наверное, это должно было обидеть Ит'толос, но он, кажется, смутился ничуть не меньше неё самой, а потому поспешил скрыться в волнах, махнув на прощание гибкой конечностью. Эймерс только его и видела, едва успев крикнуть на прощание: «До встречи!».       Несмотря на смазанную концовку, второй день выдался намного лучше первого. Девушка с удивлением вынуждена была признать, что ей понравилось проводить время в компании осьминога, занимаясь при этом исследованием Райского Острова и переживая приключения. Узнавая что-то новое, а не трахаясь сутками напролёт, как Меган. И откуда у неё только силы брались?       Кстати, она была здесь. Эймерс наткнулась на неё, бредущую по полосе прибоя. Она смешно ковыляла, ставя ноги на раскорячку. Видимо, чтобы не тревожить некое, сильно пострадавшее место. Одеться она, конечно же, не потрудилась и несла испачканное песком и чёрт знает чем ещё красное бикини в безвольно висящей вдоль тела руке. При этом её светлые глаза светились любовью и заглянув в них можно было увидеть в глубине зрачков по крохотному розовому сердечку, пылающему светом незамутнённой любви. Тентакли сделали своё дело, обнажив нутро жаждущей шлюшки, смысл жизни которой вертелся вокруг секса.       — Меган, ты что, всё это время..? – воскликнула Эймерс, и замолчала, не в силах даже озвучить вслух посетившую её догадку.       — Да! – с какой-то нездоровой радостью воскликнула та. – Шесть часов не вынимания. Какие же эти осьминоги... выносливые!       — Ну ты и блядь, – с непередаваемым чувством произнесла шатенка, не зная, осуждать ли подругу или же тихо позавидовать ей.       — Да, я блядь, – ничуть не обиделась блондинка. – Но блядь счастливая. А тебе там что-нибудь обломилось от того беленького?       — Мы чудесно поплавали, – лаконично отозвалась журналистка, решив не посвящать знакомую в подробности личной жизни.       — Ага, поплавали они. Вижу я, как вы поплавали. Сама вон на ногах еле стоишь, – блондинка усмехнулась с таким видом, словно всё про неё поняла и Эймерс не стала её разубеждать. Пусть думает, что хочет. К тому же, скажи она, что ничего не было, Меган всё равно не поверила бы ей. И правильно бы сделала. Ведь она поцеловала Ит'толоса. Она поцеловала осьминога! Кошмар.       — Можешь отвести её к водопаду? – поинтересовался чёрно-синий спрут с зелёными присосками, всё это время наблюдавший за тем, как Меган бердёт по оливковому песку пляжа. Очевидно он действительно был хорошим, и заботился не только о том, чтобы доставить удовольствие партнёрше, но и о дальнейшем её благополучии. Мистер «хороший парень», не способный вылезти из воды.       — Да, конечно, – решила не отказывать шатенка. Всё равно она шла в ту сторону. – Меня Эймерс зовут, кстати. А тебя как зовут?       — Хап'падот'толосс, – звуки, которые издал обитатель глубин были слишком странными для человеческого уха и уж точно непроизносимыми для языка. Невольно это заставило журналистку задуматься о том,насколько сильно их ротовой аппарат отличался от человеческого. однако озвучивать это вслух она, конечно же, не стала, ограничившись вежливым кивком ничего не значащим:       — Приятно познакомиться, – Хап'падот'толосс оказался довольно галантным и даже обвил её руку щупальцев, оставив на тыльной стороне ладони лёгкое прикосновение присосок аналогичное поцелую. Этот спрут явно был профессионалом своего дела и знал, как ухаживать за девушками. Однако же приставать не пытался. Это был просто красивый акт вежливости от обитателя глубин.       — Спасибо. Я знал, что ты не откажешь, – сказал он,скрывшись в морских водах. Эймерс же не осталось ничего другого, кроме как перекинуть руку едва державшейся на дрожащих ногах Меган через себя, и пойти к водопаду, поддерживая её таким образом.       Ит'толос дал ей предельно-чёткие инструкции. Дойдя до края лесного массива, окаймлявшего пляж с зеленоватым песком, Эймерс без труда обнаружила тропинку, протоптанную, по всей видимости, местными. Чтобы кожа не сохла и не сморщивалась из-за длительного пребывания в солёной воде, островитянки купались в пресных источниках, которые в изобилии можно было найти в лесу, неподалёку от деревни. Однако для туристок было припасено нечто особое. Нечто, завораживающее первозданной красотой.       Оно находилось в том месте, где вулканическая гряда спускалась почти к самому морю, оставляя лишь узкую, заросшую деревьями полосу, втиснутую между стеной отвесных скал и береговой линией. Там, среди густых зарослей, скрывалось небольшое ущелье, промытое сбегавшим с заснеженной вершины ручьём. Хрустальный поток талой воды низвергался с чёрных вулканических скал в заполненную бирюзовой водой чашу неглубокого озерца, вздымая, при этом тучу брызг. Подхваченные ветром они разлетались над водоёмом полупрозрачной кисеёй сверкающих брызг, порождавшая радугу. Такую же яркую, как и всё на острове.       Вышедшая из зарослей, Эймерс замерла на месте, поражённая открывшимся ей видом Маленькое озерцо, берега которого утопали в цветах и яркой тропической зелени показалось ей осколком Рая на Земле, невесть каким образом пережившем все катаклизмы. Меган, однако, не разделяла восторгов подруги.Мазнув взглядом по идилличной картине она сразу же принялась ныть и жаловаться на усталость, поэтому шатенке пришлось дотащить её до берега и погрузить в воду, позволяя смыть с тела покрывавший его пот и иные, куда более достойные упоминания жидкости, часть из которых наверняка принадлежала её головоногому любовнику.       Закончив с этим Эймерс и сама вошла в воду, смывая морскую соль с кожи и, наконец заметила, что они были здесь не одни. На том,что издали могло показаться крохотным зелёным островком, а на деле являлось осьминогом, скрутившим щупальца на манер гнезда в котором располагалась девушка, прибывшая на остров, по всей видимости откуда-то из Японии. Об этом свидетельствовало всё – и гладкая, как фарфор, кожа, и изящные азиатские черты, и иссиня-чёрные волосы, и даже причёска, а-ля «японская принцесса». Обрезанная по линию бровей, ровная чёлка, открывающая выразительные карие глаза, пара коротких – по подбородок прядок по краям лица и, конечно же, бурный каскад длинных и прямых словно ленты локонов, разметавшихся по коже осьминожьего щупальца, положенного под спину девушки и стекавших в тихую воду. Что ни говори, а у азиаток были на зависть роскошные волосы.       Уроженка страны восходящего солнца нежилась в объятьях здоровенного зелёного осьминога, цвет которого напомнил Эймерс о нежных ростках бамбука. При этом огромный спрут не приставал к своей избраннице, а кормил её виноградом, поштучно отправляя лиловые ягоды прямо ей в рот. Удивительно тонкий и ловкий кончик одного из его щупальцев отрывал виноградины от грозди, удерживаемой на весу другим отростком и клал её на прямо на язык девушки, уже успевший частично окраситься в лиловый цвет. Ей оставалось только открыть рот и высунуть его, дождавшись пока туда положат очередную ягоду. При этом она каждый раз игриво задевало язычком кончик щупальца, дразня его так, словно это был мужской член. При виде этой сцены в Эймерс даже проснулся журналист, желающий узнать, насколько чувствительны осьминожьи щупальца и имеет ли смысл играть с ними таким образом? Но спросить, естественно, было не у кого. Да она бы и не решилась бы задать столь провокационный вопрос... разве что Ит'толосу.       — Ничего себе сервис, – с некоторой завистью заметила шатенка, встретив высокомерный взгляд тёмно-карих глаз. Все девушки на острове отдыхали с комфортом, но эта vip-персона явно явно смогла выбить себе обслуживание по высшему классу. И особое отношение. Вот им с Меган, например, никто виноградом с руки (а точнее со щупальца) не кормил, и коллекционными винами не поил. Заметив, что брюнетка время от времени прикладывается к бокалу, которые для неё, конечно же, тоже держал осьминог, Эймерс почувствовала, что как её неприязнь усиливается. И тот факт, что прежде чем погрузиться в нагретые солнцем воды лесного озера, японка завернулась в полотенце, строго следуя традициям своей страны лишь усугублял ситуацию. Эймерс даже не могла обругать нахальную азиатку, в мыслях её назвав проституткой. И это злило девушку ещё больше, заставляя тихо кипеть от бессилия.       — Пойдём отсюда, Меган, – сказала шатенка, подарив брюнетке ещё один колючий взгляд, – Здесь становится слишком душно.       Блондинка, естественно, согласилась с ней – в силу отсутствия способности мыслить здраво, однако на то, чтобы выбраться из озера и надеть постиранные подругой бикини, её потребовалось некоторое время. Эймерс воспользовалась им, чтобы нарвать растущих у берега крупных цветов. Себе – белых, в тон к купальнику, Меган – красный, по той же причине. Свадьба была уже скоро.       Пока они делали это, вино было выпито, виноград съеден а полотенце – бесцеремонно сорвано осьминожьим щупальцем. Японка полусидела, облокотившись на осьминога и закинув ногу на ногу. Его щупальце прошло между её ногами, задев присосками все чувствительные места, пробралось под прикрывавшую тело махровую ткань и сорвало её, отправив плавать по озеру. Понимая, что её ждёт, девушка откинулась на чуть изменившие положение отростки послушно развела ноги, со сладким стоном приняв в себя топорщившийся присосками, зелёный тентакль. При виде этого на губах Эймерс прорисовалась победная улыбка. Месть была сладка.       — Скажите, а вот мне всегда хотелось спросить, что вы,япноцы, думаете о таком виде искусства, как «хентай с тентаклями»? Первые произведения подобного жанра появились ещё в 1814 году. Может ли это означать, что жители страны восходящего солнца контактировали с Обитателями Глубин до 2007 седьмого года, создавая устойчивые межвидовые пары? Вот вы лично, как считаете?       Брюнетка хотела что-то ответить, но щупальце, кончик которого она игриво посасывала, проявило инициативу, заполнив ротик восточной красавицы. Длинное, упругое и скользкое, оно вошло влажным, чавкающим звуком, оборвав говорившую на полуслове.       — Вот и правительство Японии даёт такие же невнятные комментарии, – рассмеялась Эймерс, чувствуя себя победительницей. Девушка, которой она позавидовала из-за её стиля, статуса и красоты оказалась очередной шлюшкой. Она могла спокойно уйти.       — Подожди. Он хочет,чтобы мы смотрели, – остановила её Меган, не сводившая глаз с осьминога. Эймерс нехотя остановилась, понимая что в таком состоянии знакомая не доберётся до деревни без посторонней помощи, и равнодушно поглядела на парочку.       Зелёное щупальце, закрывавшее промежность азиатки сместилось в сторону, а края одной из присосок нежно обхватили розовую «пуговку» клитора, втягивая её внутрь. Карие глазки красавицы мгновенно закатились внутрь черепа, метаясь под веками,а тело задрожало в судороге первого из бесконечной череды ожидавших её сегодня оргазмов. Осьминоги любили доводить своих любовниц до предела возможностей, а частенько и за него, мягко но неуклонно подталкивая их за границы выносливости, чтобы вызвать сладкую потерю сознания. По крайней мере так говорили те, кто сталкивался с ними в постели. Теперь же Эймерс убедилась в этом.       — Такая чувствительная, – плотоядно ухмыльнулся головоногий спрут,обёртывая тончайшим и кончиками своих щупальцев вспухшие соски брюнетки. При этом покрывавшие их крохотные присоски тут же впились в чувствительную плоть, целуя по всей поверхности. В сочетании со спиралевидными сокращениями самих отростков это подтолкнуло бедняжку ко второму подряд пику.       — Никак не научишься сдержанности? – присоска на клиторе усилила всасывание и Эймерс против воли содрогнулась, представив какие ощущения это должно было доставить несчастной. Брюнетка же не замедлила отреагировать на эту ласку оргазмом. Более бурным, чем предыдущий. В этот раз она забилась в объятиях щупальцев как рыба на мелководье, чем и побудила осьминога связать себя по рукам и ногам. Чтобы не вмешивалась в процесс, а наслаждалась им. Пусть и вынужденно. А может быть и насильно.       — Кончаешь в первые же пару минут. Никакой интриги, – после этих, унижающих достоинство слов, ещё одно щупальце вторглась в истекающую соком вожделения дырочку японки, заставив ту издать сладкий стон облегчения, который почти сразу перешёл в крик. Одновременное шевеление присосок, целующих её изнутри заставил несчастную прийти к финалу в который уже по счёту раз. Не имея сил сдерживаться она кричала, натянув стягивавшие её тело живые путы и выкатив дикие глаза. Картина маслом.       — Эта Кимико странная. Вроде менеджер крупной компании по производству компьютеров. Вся такая строгая, серьёзная, прям бизнес леди. А любит чтобы её подавляли в постели. Знаешь, связывали, унижали, принуждали кончать, – поделилась с ней Меган.       — Да ты никак со всеми здесь успела перезнакомиться? – воскликнула Эймерс, изумлённая познаниями блондинистой подруги.       — Со всеми «нашими», – уточнила та. – Нужно знать тех, с кем путешествуешь. Но всё же это так странно – осьминог-доминант.       — Не более странно, чем её склонность к вуайеризму, – фыркнула журналистка, с опаской думая про себя – каково это, ощутить поцелуи на бёдрах, груди, сосках и теле? Может ли это быть также хорошо, как кажется. – Ладно, пошли отсюда. Она, вырубилась.       Вместе с более-менее оклемавшийся Меган они вернулась к гостевым домикам. Пять зданий, построенных деревенскими специально для туристов, были расположены отдельно от остальных и окружены небольшими фруктовыми садами. Отдохнув в благословенной тени кокосовой пальмы и восстановив силы, Эймерс начала собираться на церемонию. Понимая, что её цельный купальник вряд ли будет уместен среди толпы полуголых девиц в юбочках-хула из травы луау и цветочных гирляндах вместо верха, она выбрала другой. Разделённый, но всё равно достаточно скромный и, конечно же, белый. Чтобы создать правильное впечатление.       Воткнув один цветок в волосы, а другими украсив наряд, Эймерс отправилась к месту проведения церемонии. На закате зелёный песок казался уж совсем каким-то нереальным. Красный свет заходящего солнца, рождающий ползающие, искажённые тени превратил пляж в подобие какой-то другой планеты, заполненной толпой инопланетян. Наверное все местные жительницы и гостьи Райского Острова собрались на полосе земли между лесом и морем. И толпа эта оказалась неожиданно пёстрой в плане оттенков.       Как оказалось многие островитянки здесь красили волосы в яркие экзотичные цвета, видимо подражая красочности своих мужей и возлюбленных, а потому в море курчавых и темноволосых голов мелькали розовые, голубые, зелёных, красных синих,фиолетовых и даже белые. И сколь бы фантастическим ни был выбранный цвет, выглядело всё это очень натурально и естественно. Не грязных оттенков из-за неудачного окрашивания, ни ползущих корней. Всё ярко стильно и молодежно. Как на какой-нибудь картинке или аниме-постере. Видимо, Обитатели глубин воспользовались своими знаниями создавая стойкие краски для своих вторых половинок.       От окружающей пёстрости рябило в глазах, и лишь невеста, волнительно замершая на берегу в ожидании была вся в белом. Её непомерно-длинные, аж до задницы волосы,были розовыми, как сахарная вата были украшены хаку, а стройное полуобнажённое тело – нитями жемчуга и несколькими леи, символизирующими любовь. Гирлянды из цветов розово-белого пикаке, были переплетены орхидеями и бутонами белых роз. Платье же, если его можно так назвать, представляло отрез белой ткани, повязанной вокруг тела.       По традиции жених жених появился из волн, подполз к берегу, замер на короткое время, после чего вдруг воспарил над зелёным песком,грациозно раскинув полупрозрачные щупальца бледно-лилового цвета. Так Эймерс впервые увидела, как осьминоги летают. Нет, она, конечно, слышала о том, что обитатели глубин столь тонко контролируют свои тела на молекулярном уровне, что способны изменять свою плотность в таких широких пределах. Это и позволяло им плавать в газовой оболочке планеты как в океане. Но одно дело знать и совсем другое – увидеть самой. Она была потрясена, если не сказать – ошарашена видом летящего спрута.       После обмена брачными клятвами, произнесение которых сопровождалось музыкой гавайской гитары, которая была настолько романтична, что у Эймерс слёзы на глаза наворачивались, кахуна проводившая церемонию связала щупальце осьминога с запястьем девушки церемониальной леей, которую молодожёны затем выбросили в океан. Свидетельство о браке тоже имело место быть, вот только записано оно было на особым образом обработанных пальмовых листьях, которые сразу же убрали в специальную шкатулку.       Вслед за торжественной церемонии начался праздник в честь молодожёнов, с традиционными танцами, в которых могли участвовать все желающие и, конечно же, угощениями. Полинезийская кухня славилась блюдами из даров моря, которые Эймерс поглощала с огромным удовольствием. Она попробовала всё – и ломиломи из рубленного, сырого лосося, и лаулау представлявшее собой рыбу на пару, и даже запечённую в земляной яме свинью, есть которую, по местному обычаю, можно было только на закате солнца. Как и всякую любительницу острого девушку порадовал красный лук, тропические фрукты стали превосходной закуской.       Эймерс так увлеклась закусками, что чуть не пропустила момент, когда счастливая, но по-прежнему немного взволнованная невеста погрузилась в каноэ и вместе с женихом уплыла в сторону ближайшего необитаемого островка, чтобы... так сказать скрепить союз. Это был так красиво. Все головоногие, также присутствовавшие на свадьбе, но всё это время державшиеся в воде провожали счастливого товарища, стремясь прикоснуться к нему и к лодке. При этом их щупальца светились всеми цветами радуги, ярко выделяясь в багровом полусвете догорающего заката. Когда же лодка проплыла сквозь их плотный «строй» моллюски ещё долго махали ей вслед, высунув из воды щупальца. Это было так мило и по-семейному, что шатенка второй раз за вечер пустила слезу.       Она пришла сюда, чтобы поснимать свадьбу и подумать не могла, что простая церемонию настолько затронет струны её души.       И конечно же с уходом новобрачных веселье не только не закончилось, а лишь набрало обороты. Обитатели глубин повылазили на берег – кто ползком, а кто – паря в воздухе, и присоединились к супругам в их веселье. Танцы с осьминогами, вот как это называлось. Смешанные парочки кружились на самом пляже, на границе раздела земли и воды и в воде. Некоторые уплывали в море – видимо чтобы уделить внимание друг другу, иные двигались в сторону освещённых огнём факелов и украшенных цветами хижин.       Как и многие современницы Эймерс была наслышана о сверхэкзальтированной эротической жизни на полинезийских «островах любви», но на поверку это оказалось лишь сплетнями. Да, здешние женщины были красивы и чувственны, как и их головоногие возлюбленные, а потому любви и эротике обитатели Райского Острова предавались с душой. Щедро и без излишней показной стыдливости. Однако вопреки опасениям Эймерс праздник так и не превратился в оргию. Большинство так и вовсе ограничились танцами и поеданием лакомств, приготовленных по случаю торжества. Более любвеобильные разбились на парочки и скрылись от посторонних глаз. Не было ни блядства, ни разврата, которые устраивали туристки.Только отношения которым можно было завидовать. Нежность, романтика, привязанность, демонстрация чувств. Многие осьминоги ласкали девушек не приставая к ним.       От осознания этого её стало настолько стыдно, что она схватила парившего над песком Ит'толоса за щупальце и таща его за собой как воздушный шарик ушла на пустынный пляж, где под камнем остался спрятанным её диктофон. И ушла она не с пустыми руками. В руках у девушки осталось блюдо полное фруктов. Там присутствовали как «банальные» бананы с апельсинами, так и карамболей с цветочным вкусом и другие ещё более экзотичные плоды. Девушка с осьминогом с аппетитом поедали их, обсуждая свадьбу, обычаи и множество других, самых разных вещей. Ночь давно вступила в свои права, с моря тянуло прохладой, но они и не думали расходиться. Разгорячённая выпитыми на празднике коктейлями под названием май-тай, Эймерс не хотела никуда уходить. Ибо ей понравилось проводить время с новым другом. Просто сидеть рядом с ним, прижимаясь к его мерно вздымающемуся и как будто резиновому боку и смотреть на звёзды, отражённые в волнах ночного моря. Почти медитативное времяпрепровождение...       ...и одновременно самый романтичный момент в её жизни. А потом осьминог уплыл. Она же долго сидела на освещённом луной берегу, надиктовывая свои впечатление на диктофон. В попытках передать все впечатления от знакомства от знакомства с Ит'толосом, их совместного погружения к коралловым рифам и свадьбе, которую они посетили, Эймерс провозилась почти до самого утра. Рассказывая своим будущим читателям о том, какие осьминоги умные, странные и очаровательные существа с невероятными навыками решения проблем и захватывающим камуфляжем, она, попутно, уяснила для себя одну важную вещь – обитатели глубин оказались намного лучше, чем она думала. Она и так никогда не считала их бездумными машинами для траха, но на деле они превзошли все её ожидания. Классные парни и отличные друзья способные развлечь заскучавшую девушку, и сделать её вечер.       И пусть Эймерс всё ещё не готова была признать, что они привлекают её в сексуальном смысле, её отношения к этим моллюском изменилось навсегда. И изменилось в лучшую сторону. Формулируя всё это, журналистка почти посадила батарею и остановилась лишь когда на горизонте забрезжили сумерки. Тогда она вернулась в гостевой домик и уснула едва коснувшись головой подушки...