День Х. Поиграем?

  – Привет, мэй-мэй! – Вы пришли, сестра! – Проходите. Ибо, посмотри, кто пришел!   Сяо Чжань разувался в квартире двоюродного брата. Это был сюрприз. Ибо ни о чем не догадывался. Сяо Чжаня потряхивало от радости и немножко от возбуждения, потому что все, что было связано с братом, вызывало возбуждение. Квартира была просторной, новой, на стенах – фотографии счастливой семьи, в центре которой главный цветок, его Бо-ди, прекрасный, очаровательный, хмурый, но чертовски красивый. Сердце билось, будто помимо возбуждения, примешивались чувства. Но Сяо Чжань прогнал это ощущение, концентрируясь на предстоящей встрече. К ним подошел поздороваться отец Ибо, представительный высокий китаец. Сяо Чжань совсем его не помнил. Но Ибо был похож на него. Господин Ван внимательно осмотрел Сяо Чжаня, коротко кивнул. Немного жутковато, по спине пробежали мурашки. Но они мигом исчезли, как только из своей комнаты вышел спокойный Бо-ди, не ожидающий встречи. Его брови удивленно взлетели вверх. Он вперился взглядом в Сяо Чжаня, посмотрел на его маму. Не улыбнулся. Это был неприятный сюрприз. Госпожа Сяо радостно обняла племянника. Ибо в родной квартире казался младшим. Домашним, но потерянным. Сяо Чжань отмахнулся от ненужных эмоций, протянул Ибо руку. Тот посмотрел прямо в глаза, но снова никакой радости. Пожал руку, обернулся на отца. Блять. Что-то было не так. Не рад видеть? Совсем не соскучился? За обедом Ибо не смотрел на Сяо Чжаня. От этого сердцу делалось плохо. Какого хрена он так привязался к этому ребенку?   После обеда парней отправили в комнату Ибо, осмотреться, пообщаться. Родители знали, что парни иногда видятся. Сяо Чжань закрыл за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Комната у Ибо была светлая чистая, на полках стояли модельки лего, возле письменного стола – школьный рюкзак. Ибо повернулся к своей кровати, почесывая голову. Сяо Чжань подошел со спины, руками прикоснулся к знакомым бедрам. Ибо отпрянул: – Сяо Чжань, не надо. Зачем ты здесь? – Детка, мы не виделись два дня, неужели ты не рад? Поцелуй меня. Ибо сел на кровать. Смотрел снизу вверх жалостно. – Ты в моей квартире, не надо распускать руки, я серьезно. Неприятно. Сяо Чжань присел рядом на корточки, провел пальцами по мягкой щеке, заправил белую прядку за ухо. Ибо дернулся: – Блять, Чжань-гэ, убери руки. Не приставай ко мне в моей квартире. – Ты не охренел ли, Бо-ди? Что с тобой? Ибо бросил взгляд на дверь: – У меня строгий отец, он может войти в любой момент. У меня не закрывается дверь, а он не знает, что такое личное пространство. Так что отойди от меня. Сяо Чжань с грустью смотрел в лицо Ибо. Сердце предательски сжималось, в груди было тесно и как-то неожиданно тяжело. Он кивнул, резко поднялся на ноги и отошел от Ван Ибо. На полочках стояли призовые кубки с конкурса танцев. Всегда первые места. Ибо все-таки подошел. Он не прикасался, стоял рядом, но не близко. – Извини, Чжань-гэ. Я просто боюсь. – Я все понимаю. Глупо было приходить к тебе. Устраивать сюрприз. Ибо нетерпеливо заглянул в глаза, тихо зашептал: – Я очень рад, я так рад, Чжань-гэ, я поцеловал бы тебя, я так хочу тебя обнять, посмотри на меня. Сяо Чжань не смотрел. – Блять, он что-то подозревает. Он постоянно спрашивает, где я пропадаю, с кем. Разглядывает меня так, будто я прихожу с надписью на лбу “Я трахался с братом”. Ибо выдохся, опустил голову. Сяо Чжань мягко взял его руку в свою, тихонько сжал пальцы. Зашептал в ответ: – Ну же, малыш. Не бойся. Так бы и сказал. Я не стал бы к тебе приставать. Просто гэгэ так соскучился по своему диди. Ты не представляешь. Ибо заныл: – Я знаю. Я так хочу тебя поцеловать. Сяо Чжань оглянулся на дверь. Потянул за собой Ибо, прижал дверь спиной и увлек Ибо в нежный поцелуй. Касался губами, мягко чмокал любимого мальчика. – Я соскучился по тебе, детка. Он руками сжимал его шею, уши, прижимался лбом ко лбу. – Ммм, Ибо… Блять. Ибо оторвался от поцелуев: – Что, Чжань-гэ? – Ничего. Ничего. Сяо Чжань чуть было не ляпнул самые неуместные слова, которые могли быть сказаны между ними. Он просто крепко обнял брата и не отпускал. Ибо прошептал: – Это странно, то, что происходит между нами? – Не знаю, Бо-ди. Я уже ничего не понимаю… Потому что он пиздец как тосковал по диди. Потому что их потрахушки и взаимная дрочка переросли вдруг в совместные походы в кино, постоянный ржач и ночные переписки в вичате. Они часто зависали у гэгэ, часто зажимались в туалетах кафе, кино, в закутках. Целовались на киносеансах. Было много всего, но им всегда было мало. – Отец скоро зайдет. Он не терпит, когда я закрываюсь. Думает, что я курю травку, трахаюсь и занимаюсь развратом. – Ты куришь травку? Ибо пихнул Сяо Чжаня в плечо: – Делаю все, кроме этого. – Какой примерный мальчик. Сяо Чжаню в спину вдруг прилетел толчок дверью. Ибо резко отскочил в сторону, Сяо Чжань обернулся. Из-за двери показалась физиономия отца. – Зачем ты запер дверь? – Я не запирал, просто облокотился. – Зачем? – Стоял смотрел, как Ибо показывает новые движения из танца. А Вы почему не постучали? – Я не обязан стучать в дверь собственного сына. – Это, конечно, Ваше дело. Но спину вы мне жестко саданули, - он посмотрел на Бо-ди и вышел в коридор. Ибо выглядел нормально, не помято, без следов. Немного только напугано. Отец оглядел его, ничего не сказал и вышел вслед за Сяо Чжанем.   … – Моя мама уезжает на пару дней. – Что? – Ты обязан отпроситься у отца на ночевку. – Он к тебе не отпустит. – Не ко мне. Выбери самого ботанистого друга, притащи его домой и скажи, что будешь тусить у него. Никакой травки, никакого траха, он должен казаться самым скучным парнем в мире. – Понял тебя.   Сяо Чжань с нетерпением расхаживал по дому, он ждал диди. Был вечер, Ибо действительно допоздна просидел у друга Сынена, ожидая чего угодно от отца, но ночью ближе к 12 сбежал к любимому брату. Он стоял на пороге в нервном возбуждении. Вся ночь впереди. Ибо шагнул в квартиру, протянул пакеты: – Я купил чипсов и закусок, еще пива. Сяо Чжань разглядывал светловолосое чудо, шагнул к нему, сгреб в объятия свое сокровище. – Идем, Бо-ди. Как я скучал. Не верю, что целая ночь только для нас с тобой.   Они оба сидели на диване, Ибо поглаживал ноги Сяо Чжаня, между которых он уютненько устроился. – Чжань-гээ. – Что, мой хороший? – Хотел спросить у тебя кое-что. Язык не поворачивался. Сяо Чжань наклонился к Ибо, поцеловал в шею: – Что такое? Ибо развернулся посмотрел прямо в глаза. – Ты дашь мне трахнуть себя? Сяо Чжань мгновение рассматривал решительное лицо. Улыбнулся: – Дам. Тебе всё дам.   Ибо столько раз готовил себя для брата, что растянуть узкую дырочку Сяо Чжаня не составило труда. Оба тихонько переговаривались, Ибо шлепал непослушную задницу, которая постоянно ерзала. – Сяо Чжань, ты спал с кем-нибудь в этом смысле? – Если ты хочешь знать, трахал ли меня кто-нибудь, то нет. Ты первый. – Я сейчас заплачу. Такой трогательный момент. – Ван Ибо, трахай, не тяни. Когда еще представится шанс лишиться девственности спереди. Ибо плавно вошел и задрожал от того, как это было кайфово. Сяо Чжань, лежа на животе, задрожал тоже, но совсем от другого чувства. Ибо-диди так нежно, так властно и не по-детски заполнял его. Так хотел его всего. Сяо Чжаню было не жаль. Он понял, что его День Х сначала растянулся на два месяца, а затем и вовсе перестал существовать, слившись в единую массу желания под названием “Ван Ибо”. Он сжимался на его члене, стоя на четвереньках. Непривычные ощущения поначалу сковывали, но Ибо уверенно двигался, пальцами массировал чувствительные соски Сяо Чжаня. Он растрахивал узкое отверстие, сдерживаясь, чтобы не кончить в аппетитную задницу. Ибо трахал, меняя угол проникновения, ища заветную точку. Как только нашел, Сяо Чжаня тряхнуло вспышкой удовольствия. – О боги… Ибо смеялся и трахал: – Теперь ты меня понимаешь? Сяо Чжань потянулся в блаженстве, подставляясь под толчки: – Это охуенно. Ты охуенный. Разрешаю тебе трахать меня по воскресеньям. – Что за пунктик у тебя такой на воскресенья? – Не хочу быть выебанным в четверг, окей? Ибо рассмеялся, вынул член: – Ты такой смешной, Чжань-гэ. Такой старый и суеверный. – Заткнись-ка, диди. Зачем вытащил? Почему вытащил? Разве тебе кто-то разрешал? – А что, ты даже снизу пытаешься всеми командовать? – А ты что, дорос до такого, чтобы самому принимать решения? Ибо прижал Сяо Чжаня своим телом, прошептал на ухо: – Я решаю, трахать мне свою сучку или нет. Понял, братик? Ты сегодня снизу, ты мне подчиняешься. Сяо Чжань с сумасшедшими мурашками, замолчал, присмирел. Хотелось подчиниться. – Я воспитал монстра. – Бля, ты заткнешься? Сядь на задницу. Сяо Чжань сел. Он с благоговейным возбуждением смотрел на осмелевшего ребенка. – Ноги раздвинь. Они раздвинулись сами собой. Член предательски дернулся, ожидая команд. Ибо ухмыльнулся, сел вплотную, прижимая свой член к истекающему органу Сяо Чжаня. Возбужденно потерся, размазывая липкую смазку. Потом плавно вошел в дырочку, поддавая бедрами. Взгляд исподлобья. Задница пульсировала от толчков, член изнывал без трения, Сяо Чжань закрыл глаза и отдался полностью во власть брата. Ничего не планировал, никого не контролировал. Ибо мягко вбивался, постепенно ускоряя темп:  – Блять, как же сладко с тобой спать. Какой ты сексуальный, какой развратный, гэгэ. Я хочу с тобой всю ночь. Каждую ночь. Бесконечно готов.   Сяо Чжань с закрытыми глазами каждой клеточкой чувствовал огонь внутри. Он открыл глаза, посмотрел на Ибо, который с нежностью смотрел на растрахиваемого Сяо Чжаня. Ибо улыбнулся, наклонился ближе, к самому уху, стал долбить прицельно в одну точку и шептать: – Чжань-гэ… Хороший мой... Сладкий мой… Потрясающий. Я так хочу тебя… Ммм… Я так люблю тебя… Сяо Чжань, слыша невероятные слова, ощущая жаркий шепот у уха, закипая от подступающего оргазма, сжался на Ибо, выплескивая сперму себе на живот. Ибо ускорился и за пару мгновений наполнил задницу Сяо Чжаня вязким семенем. Старший откинулся на подушки. Его тело расслаблялось. – Что ты только что сказал, Бо-ди? Ибо прилег рядом, выкидывая на пол презерватив. – Сказал, что я люблю тебя… Срать, как это выглядит, как брата или любовника, не знаю, просто люблю. Сяо Чжань притянул к себе Ибо. – Глупенький, почему ты залез без очереди? Я первый должен был это сказать. Ибо уткнулся в шею брата, обнял крепко, зашептал жарко: – Так скажи. Скажи, Чжань-гэ. Скажи мне. – Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю. Как любовника или как брата. Боги, я от тебя без ума. Ибо всхлипнул тихо, куда-то в шею Сяо Чжаня, судорожно обхватил брата покрепче.  Так и лежали они, два влюбленных дурака, не понимающих, что они натворили.   День ото дня было не легче. Их тоска друг по другу усилилась после взаимного признания. Оба продолжали жить своей жизнью. Но после школы красавчика Ибо всегда забирал его не менее красивый брат. Забирал и увозил неизвестно куда. Сяо Чжань снял квартиру. Он трахал в ней Ван Ибо, пока тот делал уроки. Их статус родственников постепенно стал сводить с ума. Об этом никто не говорил. Но оба загонялись. Потому что им не хватало друг друга. Потому что их желание переросло в любовь, и эта любовь пугающе не напоминала братскую. Это не было дружбой. Это был пиздец. Им хотелось быть вместе, встречаться, заниматься сексом, спокойно любить друг друга. Не для всех. Спокойно для себя. Но сложно было смотреть друг на друга и притворяться, что они не сошли с ума.   Сяо Чжань уныло сидел дома у родителей, пил зеленый чай, мама рядом рассказывала последние вести с полей о всех известных и неизвестных родственниках. Сяо Чжань внезапно перебил ее вопросом: – Мам, почему мы так редко виделись с тетей и её семьей, с Ибо? Это же твоя родная сестра. Мама долго молчала, подбирая слова: – Она сама не хотела. Семейные секреты, не могу рассказать. Сяо Чжань упорно посмотрел на нее. – Расскажи. Мама вздохнула: – Сестра не хотела видеться со мной. Потому что чувствовала себя некомфортно. У меня был ребенок. А у нее… – У нее ведь Ибо? – Она бесплодна, сынок. Сяо Чжань непонимающе смотрел. Мать продолжила: – Прошу тебя. Это ничего не меняет! Вы подружились с Ибо, ты не должен относиться к нему по-другому. Вы по-прежнему братья! – Что с Ибо, мама? – Сестра вышла замуж за мужчину с ребенком, с маленьким Ибо… Сяо Чжань смотрел на мать, в его груди поднималась такая буря радости, вместе с волной облегчения. Он резко встал, счастливо улыбнулся: – Это все меняет, мама. И поспешно вышел из дома, набирая Ибо сообщение. “Надо поговорить. Я люблю тебя”.