Гарант твоей бессонницы

      В тот обеденный понедельник Хёнджину так и не удалось удержать Феликса рядом. Тот чертыхаясь и спешно выходя из квартиры, оставил после себя след своих духов, помятые простыни и наполненную мыслями голову только о своём существовании. Брюнет всеми своими лаврами ощущал, как младший сторонится его, пытаясь держать на расстоянии. И вроде как туман вокруг них рассеялся, и вроде как мгла недоверия растворилась в воздухе любви, и вроде как...один Хёнджин ощущает такое. Феликс же ещё не разрушал прозрачную, но такую прочную стену. Феликс же ещё не ступил на дряхлый мост, чьи потрепанные доски ведут к тому самому. Рискованно, ведь обжечься во второй раз грозит больными потерями. Неисправностью. Но если Ли так боится совершить данный шаг, то Хёнджину ничего не остаётся, кроме как пойти навстречу, преодолеть всю дистанцию и всё-таки дойти до него. И в предстоящую пятницу он так и сделает, стоит только дождаться.       А ждать, оказывается, не так легко, как может показаться на первый взгляд. Оставшиеся три дня заставляют крутиться словно белка в колесе, трудиться упорнее на работе и с нетерпением ожидать долгожданную возможность.       Вторник. Дневная смена, любимый чёрный кофе с дополнительной добавкой в форме тягучего дыма, и конечно же визит в квартиру Минхо. Нет. Не навестить, а именно отчитать! Ведь как же так? Как он мог опустить Феликс хер пойми куда? А именно с кем!       Ответ ему прилетает такой:       — Взрослый он уже! Мне что ли всегда за ним бегать и сопли подтирать? Пусть учится быть самостоятельным.       Это сильно озадачило Хёнджина. Видимо, так действует на Минхо, подумал он, совместное счастливое проживание с его самым любимым и неповторимым Хан Джисоном.       — Ну раз ты не можешь за ним уследить, то я с радостью возьму его к себе. — на всякий случай предупреждает Хван, предельно осторожно наблюдая за реакцией старшего Ли.       — Да пожалуйста! Одной проблемы меньше на мою голову.       Вот и решили головоломку.       Среда. На этот раз крепкий зеленый чай и неподдельный интерес к рисованию. Старое увлечение снова сумело обрести его внимание. После того разговора с Феликсом уже у самого чешутся руки что-то, да намалевать в тетрадке по какому-то предмету. Всё равно мало чего там пишет, хоть рисунками наполнится. Маленькие бабочки восседают на поля, поднимаясь всё выше и заполняя собой левый угол. Хёнджин доволен своим творением. Потом обязательно покажет Феликсу, чтобы тот оценил его навыки художника. В спешке смотрит на часы, и с осознанием того, что опаздывает, бежит к входным дверям. Сегодня у него ещё запланирована встреча с Бан Чаном в центральном парке. Конечно, они бы могли встретиться на работе, но надо же выходить и куда-то вместе, ведь они не только коллеги, но и отличные приятели.       — Опаздываешь, господин Хван, — невозмутимым тоном проговаривает тот, поднимая на запыхавшегося брюнета глаза. Чан растягивается на лавочке, прикрывая рукой рвущийся изо рта зевок. — Ты чего меня в такую рань позвал сюда?       Хёнджин мнётся на месте пару секунд, опускаясь рядом с другом.       — Хотел вытащить тебя на свежий воздух.       Утром птички поют, лучи проходятся по лицу, летний ветерок колышет волосы, а в нос бьёт насыщенный запах охлажденой земли после ночного дождя. Это не основная причина, почему Хван позвал Чана, но одна из них!       Бан шумно выдыхает и взглядом будто желает выпотрошить всю душу: — То есть ещё каких-то жалких шестьдесят минут ты потерпеть не смог? — с укором молвит он, поглядывая ещё раз на свои наручные часы, которые показывают ровно восемь часов. А работа-то начинается в девять. Вот так Бан Чан с легкостью и затерял полчаса валяния в своих мягких простынях. — Если это что-то не жизненно важно, то пеняй на себя!       — Это очень даже жизненно важно! — сразу же уверенно говорит Хван, более тише добавляет. — ..для меня.       Чану остаётся только тяжёло вздохнуть и с покорностью выдавать Хёнджину всю интересующую его информацию.       — Да, он точно придёт. — повторяет уже какой по счёту раз, даже показывая переписку с Чонином, который почку свою ставит, уверяя, что Феликс согласился на его авантюру.       Теперь можно и спокойно дожить до следующего дня.       Четверг. Половина из него уходит на раздумья, что же всё-таки стоит надеть на завтрашнее торжество. Как только выбор более-менее удовлетворил, решается на прогулку по городу. Заходит в ближайший магазин с разными товарами для творчества, прикупив там горку кистей, карандашей, кучу бумаги и холст. В детстве он посещал художественную школу, однако интерес быстро угас после ухода. Теперь же хочется снова попробовать себя в этом деле, быть ближе к Феликсу на ещё один шаг.

***

      — Таких дурных я ещё не видал! — пищит беспомощно Феликс, жмуря глазки и укладываясь в кресло, подальше от лежавших на кровати парней. Чанбин уже подзаебал своим допросом, продолжая довольно ухмыляться, а Чонин и вовсе приписывает его к какой-то тусовке в пятницу. Дурдом! Вот поднаберёшься таких товарищей и враги будут уже хренушки нужны.       — Ну, Ликси, будет весело..       — Я тоже хочу пойти! — встревает Бин, громко хлопая в ладоши. В его глазах вселенская надежда и, наверняка, уже готовый лук для очередной суматошной вечеринки.       — Видишь, и Бинни пойдёт, — всё не сдаётся Чонин.       Феликс на это фыркает. Да Чанбина куда не позовешь – мигом же туда прискачет, только пообещай что там будет весело и всё...потеряли пацана.       — Ну и иди с ним. Что ты ко мне прицепился?       Чонин обиженно дуется, отворачиваясь. Но как только что-то там вычитывает из телефона, быстро поворачивается обратно, с более жестким напором начиная.       — Да я же тебе объяснил! Без тебя у меня котелок не варит, а там будет Чани. Вдруг я какую-то дичь выдам? — тупо на друга смотрит, понимая какую дичь сейчас выдал. Но ничего, идём до конца, ребятки. — Вот ты и будешь моей страховкой в таком случае.       Все обмениваются глупыми, ничего непонимающими взглядами. Ли наконец-то отрывает от друзей взор, откидываясь на спинку кресла и устремляя глаза в потолок.       — Да похер вообще, — устало вздохнул, прикрыв веки. — Всё равно другого выбора у меня нет.       Если вспомнить, какой Чонин бывает надоедливый, когда чего-то желает, то лучше уж согласиться сразу, не теряя добрую часть нервов на всякие отговорки и тому подобное. Шансов-то точно нет.       К той самой пятнице парню нехотя пришлось принарядиться. В начале у него в плане было только любимое серое худи, объемные джинсы с порезами и минимальное количество макияжа на лице, но после его морально забуллили и заставили натянуть что-то более презентабельное.       — А вдруг ты там встретишь какого-то принца на белом коне, — предполагал Чонин, бросая презренный взор на худи блондина. — Лучше всегда выглядить на все сто!       — Ща исправим ситуацию, — уверял Бинни, утягивая за руку в свою комнату задолбавшегося Феликса.       По дороге до спрятанного в ветвистых и высоченных деревьях коттеджа, Ян пытался передать друзьям как больше информации о самом имениннике данного торжества. Сам лично не был знаком, однако, что Чани ему наплёл, то и пришлось сказать друзьям. Ведь всё-таки будет некрасиво прийти на праздник и не быть в курсе хоть имени его виновника.       — Значит, Ким Сынмин, — пробует имя на вкус Со Чанбин, поудобнее вытягиваясь на заднем сиденье. Ян описывает его как сказочное существо с прекрасным голосом, который уже в свои двадцать пять владеет клубом, где и познакомился с Бан Чаном. — Интересненько.       — Видимо, модной одиночкой ты планируешь быть недолго. — злорадно раздаётся с переднего места, как только Феликс расслышал нотки игривости в тоне друга.       — Третьего ловеласа никто не отменял!       Ближе к сумеркам они добрались до нужного домика. Как только того удалось развидеть сквозь весь тот нескончаемый лес, то радости в глазах не было предела. Двухэтажное поместье, искрящиеся светом от усыпанных на крыльце мини-лампочек. С огромного балкона свисали всякие праздничные декорации, переплетённые теми же лампочками. А из самого коттеджа доносились громкие басы, разрывающие лесную тишину.       — Шевелитесь быстрее! — с нетерпением тараторит Чанбин, первый пулей выпрыгивая из авто.       — Никуда твой ловелас не убежит, — отвечает ему с насмешкой Феликс, также освобождая ауди.       — Вот-вот, умерь пыл, а то спугнешь ещё. — посмеиваясь вторит Чонин, запирая тачку.       Внутри оказывается ещё ярче. Полностью красочная обстановка. Повсюду горит приглушенный малиновый свет от специальных ламп, а сами глаза разбегаются во все стороны, пытаясь ухватиться хоть за одно знакомое лицо, но пока что тщетно. Многие из них расслабленно двигаются, другие же, дойдя до кондиций уже не стесняясь оголяются, то ли утаскивая за собой своих половинок на второй этаж, то ли продолжая отрываться в откровенных танцах. Коробки пиццы заполняют все столы, а в руках у каждого гостя красуется тот именитый красный стаканчик из американских сериалов. В общем, атмосфера настоящей, после которой даже не будет жалко блевать тусы! Чанбину здесь нравится всё больше, вот только бы увидеть ещё и именинника...       — Вы пришли!       Парни синхронно оборачиваются и сразу же натыкаются на радостную улыбку Бан Чана, на щеке которого намалёван чей-то никнейм от инсты.       Чонин ему ответно улыбается, пальцем указывая на щёку, вопросительно посматривая на него.       — Это мы так развлекаемся, — по старчески смеётся, пытаясь очистить пальцами надпись. — Не хотите с нами поиграть?       — Только за! — воскликнул воодушевленно Чанбин, — Давай, веди меня к тому имениннику.       Что же это за вечеринка, где ни разу не играли в "правду или действие", не так ли? Вот именно поэтому в масштабной гостиной часть из трезвых гостей устроилась в круг на полу с ехидными улыбками на губах. Бан Чан хватает со стола пустую бутылку из под пива и предлагает новую игру в честь новопришедших гостей.       — Давайте покрутим эту хрень, — и поднимает в воздухе ту самую бутылку. — Пара которая совпадёт то ли поцелуется, то ли получит наказание!       По помещению проходится волна довольных визгов со стороны девушек и порция мужских свистов. Видимо, эта идея зашла даже больше, чем "правда или действие".       Феликс без капли интереса наблюдает за игрой, мирно попивая принесённый Чонином пунш. И чуть ли не давится им, когда к кругу присоединяется откуда-то появившийся Хван Хёнджин. Он порывается встать, но его нахальным образом тянут обратно, не позволяя двинуться.       — Сиди здесь, — еле слышно цедит Чонин, кивая за свою спину на Чана. — Забыл ради чего я сюда тебя притащил?       Блондин, который, кажется, забыл своё собственное имя на него тупо глядит, после медленно поднимает взор на болтающего с миловидной дамочкой Хвана. Хёнджин как обычно выглядит потрясно: с расстегнутой лёгкой рубашкой, оголяя шею и выпирающие ключицы; такие же свободные джинсы; убранные в хвостик волосы и донельзя радостная улыбка, причина которой не Феликс. Он, конечно же, перерос этот период, где ревновал Хвана к каждому столбу, но здесь иное, здесь сложнее. Хоть у него и непроницаемый вид, хоть и кажется он умиротворенным, однако в душе скребутся кошки своими острыми когтями, которые ранят и ранят. Здесь уже понимаешь, что своим закалённым характером, даже со своей крепкой защитой не сможешь устоять перед такой выходкой Хёнджина. Ведь сильный человек, если он влюблён — слабый. В особенности перед тем, кто сумел прикоснуться к сокровенному.       Феликс раздражённо отводит взор, непроизвольно толкая язык за щёку, пройдясь по нижней губе. Ничего, потерпит ещё часик, пока до Чонина снизойдут, подарив хоть кусочек мозга. После со спокойной душой покинет это змеиное гнездо, а пока что главное не попасться на глаза.       — Давай, Ликси, — раздаётся со стороны, заставляя обратить внимание на бутылочку.       Тянется лениво к ней, сильно раскрутив. Та больше пяти секунд нарезает круги, останавливаясь напротив незнакомого для Феликса черноволосого парня.       — Поцелуй или наказание?       Все оживлённо намекают на первый вариант, прося чтоб хоть кто-то это сделал, а то последние две пары выбирали наказание или вообще отказывались играть дальше.       Незнакомец ближе ползёт к бутылочке, отодвигая, таким способом давая понять, что готов на поцелуй. И Феликс не привык отступать, к чёрту. Он точно так же на четвереньках доходит до того, останавливаясь напротив красивого лица. Не всё так плохо. Первый навстречу подаётся незнакомец, в миг обхватывая чужие губы своими. И Феликс отвечает. Неохотно, но отвечает. Поцелуй длится не так долго, так как Феликса тянет на себя неискренне улыбающийся Чонин. На это блондин не особо акцентирует внимание, вытирая губы большим пальцем и возвращаясь на место. Глаза непроизвольно поднимаются к тому самому. На лице Хёнджина будто не дрогнул ни мускул, удерживая зрительный контакт. Феликсу трудно понять, что читается в том взгляде, но он и не особо углубляется в таком. Плевать. Пусть сгорает от ревности, пусть ощущает тоже самое, что испытывал Феликс буквально пару минут назад.       «Тебе наверное больней. По крайней мере надеюсь на это, ведь я устал чувствовать за двоих.»       Чем дольше они играли, тем быстрее круг сужался. Многие отказывались целовать выпавшую пару, брезгливо оглядывая друг друга, или же не переносили идиотские наказания Бан Чана, который вызвался стать судьёй. И вот, в очередной раз, когда до Феликса дошла его очередь, то судьба решила подшутить над ним и заставить злополучную бутылочку остановиться напротив Хван Хёнджина. Человека, которого он открыто игнорировал в течение всей игры.       «Блять. Блять. Блять!»       — Я выбираю второе. — отстранённо шепчет Феликс, бросая взор на Чана, который готов был уже выдать приговор.       — Идите в лес, — замолкает на мгновение, после сразу же с улыбкой выдаёт. — И принесите какие-то там грибы!       Что?       Хёнджин не даёт Феликсу и пикнуть, как тянет того наверх, вытаскивая на улицу. Приходится тащится за старшим, в поисках...грибов? Серьёзно? До Феликса только что доходит вся тупость данного задания. Сейчас уже знатно так потемнело. Круглая луна светит с неба, более-менее освещая путь. Но какие к чёрту грибы в такой поздний вечер? А Хёнджин всё углубляется в лес, оставляя коттедж далёко позади. Феликс молча плетется за ним, боязливо осматривая округи. Высокие деревья производят всякие пугающие тени.       — Ты грибы хоть ищешь? — подаёт голос Ли, перейдя на быстрый темп. Хёнджина становится трудно догнать. Ну конечно, у Феликса же не такие длинные ноги, как у Хвана.       — Нет, — и останавливается, поворачиваясь всем корпусом к блондину, который застыл совсем недалеко. Кажется, что ночь осветилась от улыбки напротив. — Я нашёл что-то поинтереснее.       Мягко улыбающийся Хёнджин отходит в сторону, позволяя Феликсу лицезреть довольно-таки широкое озеро. Тот удивлённо раскрывает рот, осматривая кристально-чистую гладь, на которой красовалась лишь одиночная пристань, больше смахивающая на мостик с аккуратными перилами. Лучи луны освещают всё ярче, позволяя добраться до ней без всяких происшествий.       — Красиво, — выдыхает младший, прикрыв глаза и облокотившись о перила.       — Не хочешь искупаться?       Хёнджин, пока ожидает ответа, проворно скидывает лёгкую рубашку вместе с свободными джинсами, пряча всю бижутерию в кармане и наблюдая, как теплый ветерок колышет мягкие волосы блондина.       Феликс открывает глаза и застывает от такого вида Хёнджина. Почти голого. Слава Богу боксеры на месте, а то бы Феликсу поплохело. Тело Хвана действительно привлекательное, по виду с упругим прессом. Феликс же, конечно, может похвастаться своим подтянутым телом тоже, но до пресса ещё далеко.       — Там холодно.       Брюнет слабо улыбается, прежде чем спрыгнуть с разгона прямиком в воду.       — Хёнджин? — тихо зовёт Феликс, когда вытирает попавшие на него брызги воды. Бушевавшие волны утихают, мёртвой тишиной восседая где-то в груди, заставляя тревожно спохватиться. — Джинни, выйди, пожалуйста.       Он ждёт примерно пару секунд, пытаясь уловить каждый звук со стороны озера. Но только собственное дыхание рассекает гробовую тишину. В голове сразу же действуют всевозможные колокольчики, оповещая об опасности. Не его. Хёнджина. Это ещё больше наводит страх.       Так быстро Феликс ещё никогда не раздевался, бросая свою дорогую одежду прочь. Чанбин бы точно дал пизды за это.       — Хёнджин?! — парень непрерывно зовёт его имя, уплывая ближе к центру. Оглядывается, ныряет, и сам уже почти что лишается сил. Как только удаётся нащупать тело, вытаскивая на поверхности, таща к берегу.       Феликс испуганно смотрит на чужие закрытые глаза, ощущая, как у самого воздуха остаётся критически мало. Быстро зажимает тому нос, обхватывая ртом губы Хёнджина. И не ожидает, что "пострадавший" так быстро оклимается, отвечая на поцелуй. Тот даже берёт на себя инициативу, как когда-то хотел Феликс, и скидывает с себя младшего, меняясь местами. Прижимает к сырой земле, будто зверь, накидываясь на такой долгожданный деликатес. И Феликс не может сопротивляться. Во-первых потому что банально не хватит сил, и так ведь выдохся с поисками, а во-вторых...он мечтал об этом слишком долго, грел надежду на этот значительный контакт несколько лет подряд. Да-да, Ли хотел проучить Хёнджина и стать для него недоступным, но то, как целует старший, заставляет задуматься: а стоит ли продолжать этот спектакль?       Хван буквально терзает нежные уста, стирает тот недолгий поцелуй с незнакомцем, будто пытаясь заклеймить собой. Дарит звезды перед глазами каждым покусом, после аккуратно вылизывая раненную губу. Вкушает чужую кровь и даёт Феликсу также распробовать. Парень снижает напор. Теперь не целует грязно или же глубоко, а трепетно, мягко проходится языком по верхней и нижней, смакуя и наслаждаясь податливым ртом. Феликса никогда ещё так не целовали. Были у него в Сиднее какие-то там короткие связи, где присутствовала ласка и всякие поцелуи, но чтоб прям так умопомрачительно лишали рассудка одними губами — не было. Что же будет, когда дело дойдёт до постели?       Тогда Феликс совершенно точно потеряет бошку. И сомнений тут быть не может!       — Ты должен был мне поцелуй, — отрывается и шепчет горячо в губы, ладонью пройдясь по мокрым волосам блондина.       — И ты решил заполучить его таким способом?       Феликс чувствует, как сильно зудят покусанные губы, как собственное сердце грозится пробить чёртову грудь, преданно располагаясь в руках Хёнджина. И он готов позволить своему источнику жизни уйти к истинному обладателю, но пока что тормозит этот порыв, ибо ещё придётся отчитать старшего за такие "остроумные" шуточки.       Хёнджин тихо посмеивается, мягко целуя щёки, переполненные веснушками. Он прикасается к каждой по отдельности, каждой выделяя должное внимание.       — Это тоже часть твоего задания? — хмыкает младший, хотя внутри уже который по счёту раз растаял от удовольствия. Всё-таки частички разума присутствуют, напоминая, что Хван поцеловал его только из-за какого-то там действия.       — Нет, этого я хочу сам, — более жёстким тоном выдаёт, вгрызаясь в чужие губы по новой. Феликс устраивает конечности на шею того, притягивая ближе и стараясь догнать до ужаса жадный темп Хёнджина. Но как только удаётся свыкнуться, старший отрывается, дабы возле уха монотонно промолвить. — Я давно этого жаждал, и та игра была лишь предлогом это осуществить.       — Давно? — словно не веря своим ушам повторяет Феликс, пытаясь сфокусировать взгляд, ощущая мурашки по всему телу от серьёзного голоса и нахлынувшей правды. Да быть такого не может. Он ведь один убивался по этой неосуществленной любви. Разве Хёнджин был с ним на одном берегу, а не по ту сторону?       Хван коротко кивает, пуская пальцы в слегка подсохшие от ветра пряди.       — Ты мне нравился всегда, Ликси. Прям с первого дня знакомства приглянулся. Но не подумай, тогда я просто питал к тебе тёплые дружеские чувства, не более, — продолжает поглаживать голову, другой рукой приподнимая изящно очерченный подбородок и дарит шустрый чмок в приоткрытые губы. — Когда тебе уже исполнилось пятнадцать, то тогда я и понял, что влип по полной. Ты был таким красивым, милым и улыбчивым, что я не мог оторвать взгляда в тот день от тебя. В принципе как и сейчас, — усмехается он, заглядывая в широко распахнутые очи, не сдерживая желания поцеловать Феликса в лоб. — Я просто хотел дождаться твоего совершеннолетия и во всем признаться, а после принял бы учесть: быть отвергнутым или же любим тобой.       — Надо было сразу во всем признаться! — возмущённо тараторит Ли, толкая Хвана в грудь и устраиваясь в сидячем положении на траве. — Я же всё это время полагал, что это не взаимно!       — Я думал об этом, когда ты сказал, что хочешь провести со мной лето. Тогда я был готов наплевать на твое несовершеннолетие. Но ты улетел даже не предупредив.       — И правильно сделал! Ты целовался с не пойми кем. Думаешь, я буду такое терпеть? — брюнет подходит ближе, обнимая своего надутого и ворчливого малыша, пытаясь успокоить, вновь напоминая, что это недоразумение, ведь их семейные разборки набирают неплохие такие обороты. — А ещё, с кем это ты на вечеринке мило беседовал?       Если уж выяснять отношения, то до конца. Да, Феликс?       Хёнджин не может сдержать усмешки, сильнее стискивая тело в своих объятиях.       — Какой же ты у меня всё-таки ревнивый,— шепчет тому в шею, оставляя мокрый поцелуй в изгибе ключицы. — Это та самая подруга, о которой я тебе говорил два года назад. Хван Йеджи. Почти что младшая сестрёнка. Мы были хорошими друзьями ещё со школьной скамьи. Она не заинтересована в мужском поле, и на тот период, когда ты и устроил мне первую, такую масштабную сцену ревности, я ей помогал советами насчёт Рюджин, нынешней девушкой.       Феликс уже начинает жалеть, что у него такой длинный язык без костей, и отсуствует тяга сначала разузнать, а после сопоставлять известные факты, дабы увидеть целую картину. Надо бы окончательно избавиться от этого пыла и не воспринимать происходящее так остро, рубить всё с плеча.       Парень выворачивается в руках Хвана, ответно обнимая. Теперь-то ему спокойно. Настолько, что даже не заметил отсутствие одежды на обоих и то, как их голая кожа прикасалась друг к другу. Ну конечно, сначала якобы несчастный случай, после уже признание. Как уж тут остаться начеку? Бдительность мигом же растеряешь.       — Можешь, пожалуйста, принести мою одежду? — просит Ли, застенчиво прикрыв себя конечностями, отдаляясь от старшего.       Тот не желает смущать парня больше, поэтому спешит быстрее выполнить пожелание Феликса. И вот даже во время натягивания той самой одежды умудряются не сталкиваться взглядами.       — Джинни?       Хёнджин замирает с кулоном в руках, который только что достал из кармана своих брюк, поднимая взор на задумчивую гримасу того. Феликс льнет ближе, с интересом оглядывая простую цепочку и что-то висящее на ней. Когда ему удаётся понять что же всё-таки болтается на кулоне, то удивлению нет предела, как и пожирающей вины. Его глаза прищуренны так, будто он даст волю слезам, будто воспоминания окунули с головой в далёкое прошлое.       — Это то кольцо?       — Это..Парные кольца?       Хёнджин поначалу прибывает в смятении, но после полуулыбка расцветает на губах, стоит только вразумить к чему клонит младший.       Хван мягко улыбается и медленно кивает, не имея представления, как отнять взгляд от радостного до чёртиков Феликса. Дарил бы каждый день такие подарки, лишь бы видеть такую родную и искреннюю реакцию.       — Оно самое, — бархатным голосом произносит и щёлкает застежку ожерелья на шею. — Я носил его. Однако, когда я его чуть ли не потерял, то решил повесить на цепочку, чтобы снизить малейший риск утраты.       «Ты гарант моей бессонницы», невольно проскакивает отрывок из недавно прочитанной книги. Сам удивляюсь самому себе, ведь какую связь образует цитата с Феликсом?       И прямо сейчас, смотря на искрящиеся глаза младшего — до него доходит.

Что означает, вечный поток мыслей крутящейся вокруг только одного единственного человека. Что означает: "Я позволю бессонице бодрствовать, чтобы у меня было больше времени думать о тебе."

      На лице Феликса изображена вселенская печаль. Он смотрит на старшего из под ресниц, словно провинившееся дитя, которое накосячило по-крупному. И Хван хочет стереть этот помятый вид, не позволить тускнеть на глазах.       — Я считал, что ты и вовсе забыл про меня, — шмыгнул тот носом, утыкаясь им в удачно предоставленную грудь Хёнджина. — И поэтому не носил кольцо, наш символ любви друг к другу.       — Каждый мой миг был наполнен тобой.       И носил кольцо всегда у сердца.

***

      Стоит ли упомянуть, что к торжеству они так и не вернулись? Убежали, держась за руки подальше от всех. Прямиком к преданно ожидающего их мотоциклу. Бросились в погоню за тем упущенным временем, которое провели по отдельности, желая заполнить все пробелы их недолюбви.       — Я скучал по тебе, — произносит паузами блондин, так как его то и делают, что затыкают беглыми поцелуями. Они словно обезумевшие от ласк, прижимаются друг к другу, кружатся, и кое-как захлопывают за собой входную дверь. — Я чертовски скучал... — не успевает договорить, как является резко поднятым на руки и вовлечён в очередной глубокий поцелуй, от которого рябит в глазах.       — Я знаю, малыш, — с придыханием отвечают ему, скользя языком по чужой губе. — У меня было ещё хуже. Без тебя всё намного хуже.       Феликс ногами окольцовывает талию брюнета, руками обнимая за шею. Он сойдет с ума, если Хван Хёнджин сейчас ничего не сделает и продолжит опалять горячим дыханием его чувствительную кожу.        — Я хочу чувствовать тебя, — задыхаясь, извивается в руках старшего. — Всего, Джинни.       Хёнджин похабно ухмыляется, бережно укладывая парня на своей широкой кровати, нависая сверху.       — Этой ночью я не позволю тебе усомниться в моей любви.       Этой ночью вспыхнет то, что уже будет сложно потушить, то есть невозможно.       Ли Феликса даже если заставить, всё равно сомневаться уже не будет. Только сопротивляться и требовать наказание, ибо сомнения в чувствах Хёнджина — страшнее самих мук. Оказывается, страшнее чего-либо.       Лунные лучи проникают сквозь большие панорамные окна, позволяя отчетливо развидеть каждую капельку пота на лбу лежавшего, такого разгорячённого и до жути возбуждённого. Пока Хёнджин копается в прикроватной тумбе, Феликс не только трётся тазом об простыни, но ещё и умудряется снять надоедливую верхнюю одежду, ожидая своего распрекрасного спасителя, который возвращается с баночкой лубриканта и упаковкой презервативов. Старший кидает всё на другую часть постели. Торопить события ни к чему. Он длительный период мечтал ощутить Феликса так близко, но когда предоставилась такая возможность, понял, что наоборот желает растянуть каждый миг поцелуями и лишающими разума ласк.       Он покажет ему любовь, страстную, пылающую в медленном огне.       Проходится языком вверх по шее, очерчивая им линию ясно выраженного подбородка. Феликс мычит, когда тот самый юркий язык проникает в его рот, грязно исследуя малейший дюйм, не оставляя шанса отстраниться, фиксируя руки над головой. Хёнджин слишком искусно его пробует, слишком горячо доказывает.       — Джинни, — еле выговаривает и чуть ли не давится собственным стоном, когда пухлые губы дорожкой мокрых поцелуев спускаются до затвердевших сосков. — Ты сводишь меня с ума..       И Феликс по-настоящему сходит, ибо такое сильное желание трахаться у него впервые. Да ещё и запах Хвана очередной волной возбуждения настигает его, заставляя все внутренности скукожиться от всевозможных касаний, плясать в бешеном ритме, показывая таким образом хозяину, насколько же он позорно слаб перед своей пассией.       Что же этот Хван Хёнджин творит с ним..?       Одной рукой старший удерживает тонкие запястья, вторую переключая на узкую талию, к которой так вожделел дотронуться. А губы в развязанной манере проходятся по ареолу набухших сосков, кончиком языка поочерёдно играясь с розовыми горошинами. Феликс громко стонет, издаёт приятные слуху Хёнджина звуки, не имея понятия, как пережить эту сладкую пытку. Его подбрасывает ввысь от удовольствия, от вкуса наслаждения и предвкушения дальнейших действий.       — Как-то я сказал, что ты тихий малыш, — на грани слышимости вылетает из уст Хвана, от чего до сих пор стонущий Феликс, затихает. — Убедился, что это далеко не так, — и позволяет шаловливой улыбке расплыться по лицу, подушечками пальцев пройдясь по чужим красным губам.       Феликс в ответ облизывает и покусывает тонкие фаланги. А сами глаза бродят по чужому телу, которое, к слову, спрятанное под одеждой! Как только чувствует ослабленную хватку, то незамедлительно из неё вырывается, пытаясь как можно быстрее расстегнуть рубашку того. Хван с довольным видом наблюдает, иногда тихо посмеиваясь. Феликсу некоторые пуговицы не даются, от чего ругательство так и хлещут изо рта. Хёнджин сам снимает ткань, швырнув куда-то на пол. Теперь Ли удовлетворён, маленькими ладонями накрывая крепкую спину, блуждая по напряжённым мускулам. Сколько же клиенток из клуба Миднайт мечтали бы оказаться на месте Феликса, трогать этот рельефный пресс и быть прижатой к кровати этим телом Апполона.       «Выкусите, это моё», злорадствовает он, получая новую порцую поцелуев в области шеи.       Хёнджин бережно втягивает в себя бледную кожу, оставляя за собой ярко-красный след, проделывая этот трюк в нескольких местах, несильно покусывая выпирающие ключицы и вслушиваясь в тяжёлые вздохи Феликса.       — Джинни, я скоро кончу от одних твоих губ, — скулит младший, пытаясь стянуть с себя джинсы. — ..так и не ощутив член внутри.       Хван усмехается, от чего Ли действует безотлагательно, подмяв под себя спокойного, словно удав Хёнджина. Он оседлал чужие бёдра, заставляя брюнета слегка привстать на локти. Ёрзает пятой точкой по выпуклости, срывая первый хриплый стон с уст своего Джинни, вызывающим взором глядя на человека напротив.       — Ликси, — старший прочищает горло, пытаясь не утратить частички оставшегося самообладания. — Не делай так, а то я могу и не сдержаться.       Теперь настала очередь Феликса хитро ухмыляться. Он приближается, ладонями скользит вверх по груди, пройдя шею и цепляя длинные локоны. Ощутимо оттягивает, снижая тональность голоса на пару октав и возле уха пришёптывает:       — А и не хочу, чтоб ты сдерживался. Покажи, как ты умеешь трахать, и если мне понравится, может повторим. — под конец звучит издёвкой, открытым вызовом.       Тёмные от возбуждения глаза чернеют ещё сильней. Феликс, не ожидав что будет скинут так быстро, бормочет что-то невнятное, пока его придавили к постели, полностью обездвижив.       — Ох, малыш, — проговаривают ему с явным притворным сожалением. — Это ты зря.       Вызов принят.       Похотливые демоны внутри Феликса ликуют, когда старший швыряет свои штаны вместе с бельём, принимаясь за него. Оба обнажённые с кучей роковых искр во взгляде, с неуправляемой страстью, которая грозит растерзать на кусочки при всяких ничтожных касаний. Тот, не стесняясь, сжимает стройные бёдра, притягивая за них к себе, оставляя отпечаток своих пальцев на белой коже.       — Тише, любимый, — просит Хёнджин, растягивая жалостливо стонущего парня испачканными в смазке фалангами. Приходится повременить с "пожёстче". Сейчас требуется аккуратность и нежность к своему партнёру. — Скоро привыкнешь.       Феликс и сам иногда удовлетворял себя таким способом, но всё проходило в менее болезненной форме. Его короткие мягкие пальцы не позволяли пройти далеко, однако и боль была терпимой. У Хёнджина же длинные, костлявые, которыми можно лёгко трахнуть себя и успешно дойти до лишающего речи оргазма.       — Пожалуйста, я... — тянет сбитым дыханием Ли, закатывая блаженно глаза от шустрых движении Хвана. — ..готов.       Пальцы освобождают анус, а сами руки натягивают презерватив, как можно обильнее обмазывая пульсирующий орган жидкостью. Головка медленно входит, ещё больше растягивая узкие стенки. Феликса заполняет гамма пёстрых чувств, голова кружится от нехватки кислорода, а ноги машинально цепляются за поясницу Хёнджина. Его приоткрытые губы зачитывают наизусть, будто молитву, про красоту своего дьявола. Как чёрные волосы того красиво спадают вниз; как нижняя полная губа слегка сжата меж зубов; как сосредоточен и напряжён, пытаясь причинить минимум боли, или вообще полностью избежать.       Его бес-искуситель — всё, что надо ему от жизни.       Феликс и не знал, что заниматься сексом с любимом человеком приносит настолько крышесносные ощущения, позволяя воссоединиться в одно целое и потеряться в любовном лабиринте. Резкие фрикции, горячее дыхание на шее, тёплые губы на собственных — достигает высшую точку экстаза подкорки ничего не соображавшего мозга. Ему определённо захочется это повторить. И не раз.       — Смотри на меня, малыш, — приказным тоном молвит, когда Феликс опускает веки, отворачивая голову, вновь фиксируя конечности блондина над головой, вдалбливась с остервенением в потдатливое тело. — Я хочу видеть твоё прекрасное лицо, алеющее от каждого моего толчка.       Младший обрывисто дышит, облизывая подсохшие губы и на периферии слышимости пытаясь уловить слова Хёнджина, но полностью забывается, автоматически закрывая глаза от прилива острых ощущений, испытывающих при удобном углу, который будоражил сознание. Его отдирали не жалея, не позволяя усомниться в чувствах. Срывать голос низкими стонами был уделом Феликса на эту ночь.       — Смотри на меня, я сказал.       Ли не дают и возмутиться, как впиваются мокрым поцелуем. А тем временем и так уже быстрый темп ускоряется, принуждая издавать порнушные мычания в рот Хвана.       Под конец шлёпки двух тел об друг друга затихают, доминируя более замедлённый ритм. Уловка, которая доводит Феликса до предела, охватывая в плен фееричного оргазма. В след за ним пика кульминации достигает крайне быстро и Хёнджин, с гортанным стоном на устах. Он снимает презерватив, завязывает и бросает в сторону вещей на полу.       — Ты станешь моим парнем? — задаёт вопрос Хёнджин, после того как удалось привести постели в порядок и убрать следы их бурного воссоединения. Теперь же они лежат в обнимку, вслушиваясь в ровное сердцебиение и утопая в наполненных трепетом касаниях.       Феликс лениво улыбается, прикрыв сонно глаза от успокаивающей ладони, что проходилось нежно по его макушке.       — Чего ты добиваешься?       — А ты как думаешь?       И Ли Феликс всё-таки добился. Но старшему не следует знать так много подробностей.       — Только если купишь пачку мармеладных мишек.