Рыжий и Бесстыжий

Вновь так страшно, словно его донимает глупыми вопросами учительница, когда он, дрожа, стоит возле доски, всеми силами стараясь сосредоточиться, не понимая лишь одного: почему все атомы во время реакции сохраняются, а одни вещества превращаются в другие? Как это связано с ним? Чёртова химия. Чёртова учительница. Он готов вот-вот расплакаться, прикусывая до боли нижнюю губу, каждый божий раз выслушивая одно и тоже. Остальные смеются. Видимо, они пришли в цирк, ведь Костя опять облажался. Снова. Если его заставят сказать правду, он разве будет молчать? Разве это лучший способ скрыть то, чего ты боишься? Бояться своих чувств — не значит был изгоем. У всех на глазах он — крепкий мужчина со своими принципами и жизненным опытом. Но если взглянуть на обратную сторону медали, то он до сих пор замкнутый в себе подросток. Так и не скажешь на первый взгляд, что ему, черт побери, хреново от осознания того, что он кому-то надоел. От него устали. Просто взяли, как игрушку, поиграли и бросили. Потому что надоел. Он беспрекословно делает себя виноватым, так и не разобравшись в себе. Не разобравшись, кто он на самом деле? 15-летний парнишка, что не может понять, какой он ориентации, с кем ему лучше, с кем спокойнее и чего он вообще на самом то деле желает? А может, он всё же тот же знаменитый на всю страну шеф-повар? Обаятельный, сильный, веселый... Вот бы понять, да он запутался. — Ивлев, ты чего так поздно? Через десять минут начинаем, – предупредил мужчина из съёмочной группы, настраивая одну из камер. Неохотно поплёлся к гримёру, попутно здороваясь с остальными коллегами, жалко выдавливая из себя привычную для окружающих ничем не примечательную улыбку. — О, Костя, – Ренату как-раз водил гримёр кисточкой по лицу, подготавливая его к съёмке, — Я забыл тебе кое-что отдать.. — Давай потом, – отмахнулся он, вставая рядом, принимая кисточку уже на себе. Спокойная улыбка говорила о вполне нейтральном настроении, но его выдавал взгляд. Опущенный и холодный, смотрящий в пустоту. Ренату потребовалось не больше полминуты чтобы понять, что Костя чем-то разочарован. И ещё несколько секунд ушло на догадку, из за чего, собственно, такое мрачное настроение. Хотя, возможно, он мог и ошибаться, что свойственно абсолютно каждому на свете человеку. А вот давать ли людям второй шанс — решать тем, кто отобрал первый. «Алгебраическая сумма степеней окисления всех атомов в молекуле должна быть равной нулю..» — Камера, мотор! — Добро пожаловать в мир гастрономии! – торжественно начал Ренат. — Мы рады приветствовать вас на проекте "Битва Шефов"! – продолжил Костя. — Чей-то талант засияет сегодня на всю страну. И окажется он, естественно, в моей команде. Всё как обычно. По сценарию. Очередной выпуск не должен пройти без ехидностей Рената в сторону Кости, и, разумеется, наоборот. «В молекуле произведение валентности на число частиц одного типа должно быть равным произведению валентности на число частиц другого типа...» Ему нужно быть наравне, когда дело касается язвительных шуточек, ведь тогда он, возможно, был бы не тем, кем является. Сложно понять, что вообще скрывает человек под маской веселья, но если это действительно так, то этот человек наедине с самим собой, разумеется, не станет шутить, не станет улыбаться себе в зеркало, и не станет вести себя так, как ему удаётся на публике, ведь то, что он делает, в каком-то смысле является ложным. Но не всегда. Он может доверять только тому, кто готов выслушать его жалобы, дать совет и поддержать. Только недавно он понял, что на замену Лере к нему "подсел" Ренат. Теперь его мог поддержать он. Точнее, всегда мог, но повода не было. Совсем не было. А теперь...всё по-другому. Ему явно безумно повезло с таким другом и коллегой, но, к сожалению, осознал он это только в тот момент, когда решился на разговор с самим собой. Со своими мыслями. Наедине. Съёмки закончились точно так же быстро, как и начались. Ренат немного взволнованно тронул Костю за плечо, когда тот собирался в гримёрную. Рядом никого не было, и вот, наконец, появился удобный момент для разговора, пускай и не в лучшем месте. — Кость, ты забыл свои часы. — А? Часы? Агзамов протянул ему пропажу. — Спасибо. — Всё в порядке? — Ага, просто не выспался. — Ты опоздал на 10 минут из за того, что проспал? — Э.. Нет. А че? — Да ты уставший какой-то. Либо всю ночь был занят "приготовлением" яичницы с Лерой, – Ренат с ухмылкой намекнул на что-то пошлое, — Либо забыл поставить будильник. — Ну да, либо придумывал план, как избавиться от рафинированного и надоедливого кондитера. Кстати, знаешь, почти получилось. — Ну ладно, ладно. Я поговорить хочу. Зашли в гримёрную. — О чем вдруг? — Ну, если ты хотел бы в другом месте, то можем снова пожертвовать нашими головами. — О-о, нет уж. Я пас. Мне нужно..к дочери. Договаривались сегодня погулять. Стал поспешно надевать пальто. — Ладно, давай. Попрощались. Не поговорили. Зато часы вернулись. Но все равно как-то..грустно. Ему снова не хватало разговора с Ренатом, словно он был для него спасательным кругом, ведь как никто другой понимал его, зная как свои пять пальцев. Почему-то в этих мыслях Костя был уверен за столько лет дружбы. Было много падений и взлетов, и они переживали какие-то трудности вместе. Ссорились. Мирились. Смеялись. Пили. « Звучит так, как будто бы он — мой любовник, который умер, и теперь я с тоской вспоминаю о нем.» — усмехнулся про себя Ивлев. Стал набирать номер бывшей жены по телефону. — Привет, Маш. На сколько там договаривались? — В четыре ровно. — Хорошо. — На Тверской. Поехал по назначенному маршруту. Уже около двух месяцев не виделся с дочерью. Хотелось бы угостить её чем-то сладким. Например, её любимым тирамису из кофейни "Шоколадница". Слышался приятный хруст снега под ногами. Улица была застелена кучами белых перьев. Смотря на эту снежно-морозную погоду, хочется не думать о каких-либо проблемах, наблюдая за тем, как снежинки плавно окутывают земное пространство Москвы. Ивлев точно подошёл бы на роль Деда Мороза в детском саду. Такой же улыбчивый и большой. Готов был одарить свою дочь поцелуями и подарками. Любыми. Какие она только пожелает. — Папа! – послышался радостный детский голосок. — Приве-е-ет! – Костя заключил дочурку в объятиях, затем, чмокнув в щёчку, спросил: — Как дела у тебя? Не голодная? — Не-а. Мы с мамой были у тёти Лены на день рождении. Было очень весело! — Ого, круто! Ты так выросла. Паспорт ещё не получила? — Па-ап, мне всего 9 лет! — Да.. Тебе уже 9 лет. Снова обнялись. — Я всё таки обязан сводить тебя в в "Шоколадницу". — Кушать тортики? — Да. Ты же любишь тирамису. Ещё какао с зефирками. — Ура-а! Пойдём! Улыбка дочери и её светящиеся от радости искорки в глазах действовали как успокоительное. Он был счастлив тому, что счастлива она. Что она у него есть. Даже если они и видятся не так часто, как хотелось бы, он всё равно обнимал её крепче всех на свете. У неё были милые светлые косички и скромная голубая кофточка с медведем. Длинные реснички и розовые от мороза щеки. Взяв Нику за руку, Костя повёл её в их любимую кофейню. Внутри было уютно и тепло. — Как тут красиво стало! – радостно воскликнула дочь, разглядывая яркие гирлянды, висевшие на стенах. — Давай, снимай курточку.. — Ой, подожди! Костя недоуменно наклонился к дочери, которая стала доставать что-то из кармана розового рюкзака. — Вот. Это тебе! Она передала ему открытку с подписью: ❤️Открой, когда будет грустно ❤️ На бумажном подарке были нарисованы сердечки, кухонные принадлежности и овощи: вилки, ложки, кастрюля, морковки, свёкла... — Только сейчас не открывай! — Хорошо! Спасибо, котенок. Очень красивая открытка. Рядом с ней ему не приходилось вытворять на своём лице что-то наподобие улыбки. Он искренне радовался каким-то мелочам, связанные с ней, особенно таким милым открыткам. Костя осторожно сложил подарок себе в рабочий портфель, и они с дочерью присели за столик, взяв меню. — Ого, пап, смотри, здесь появился морковный тортик! — М-м-м, хочешь его? — Ну он не очень дорогой, я бы хотела попробовать.. — Не смотри на цену, я куплю тебе хоть 100 таких тортиков. Время снова пролетело чересчур незаметно. Костя очень хорошо провел время с любимой дочерью, отведя её после кофейни к машине, за рулём которой была его бывшая жена. Сейчас же он снова остался один. В пустой квартире. Среди бумаг, рабочих документов. Один. Решил приготовить ужин, а в холодильнике не оказалось для него достаточного количества продуктов. Так никчёмно он чувствовал себя последний раз, наверное, на химии. Снова. Отныне зная некоторые формулы и правила наизусть, продолжая повторять про себя, надеясь, что учительница Елена Васильевна услышит и узнает, что теперь он не тот сопливый школьник, а гораздо лучше и успешнее. Правда, она его уже никогда не услышит. И не узнает о его популярности. « Заряд сложного иона — это алгебраическая сумма степеней окисления всех атомов, образующих ион... Какой же, блять, бред. » Пришлось чесать в магазин. Вечером начался снегопад, но было очень даже атмосферно. Особенно при теплом свете фонарей, бродя по пустой заснеженной улице. Купил много чего. Целых два пакета набрал. Дом, к счастью, недалеко от магазина находился. Решил приготовить карбонару — замечательную пасту с беконом, налить красного вина, что непременно сочеталось с изысканностью этого блюда. Звучит как отличный, но одинокий вечер одного странного шеф-повара. — Рафинатыч, ты занят? – решился, наконец. — Да нет, колдую над пирожными. — А.. Понял. Ну ладно. — Подожди, ты что-то хотел? — Не, не. Не буду отвлекать. Сбросил трубку. Хотя мог бы назвать причину внезапного звонка. Опять начинает винить себя, а от этого становится паршивее. Сидит перед телевизором, вдруг вспоминая об открытке, что подарила ему дочь. Портфель лежал где-то в прихожей на тумбочке. Костя торопливо начал рыться в бумагах, найдя аккуратно сложенную открытку в заднем кармане. Вернулся в гостиную. « Открой, когда будет грустно.. » Открыл. На довольно большом развернутом листе бумаги красовались рисунки и надписи: Я очень люблю тебя, папочка! Спасибо тебе за всё! Ты лучший папа на свете :) От Ники В середине был нарисован Костя в белом кителе и с половником в руке. Рядом пристроилась дочка, которая с интересом наблюдала за происходящем, а наверху светило жёлто-оранжевое солнышко с несколькими яркими лучиками. « Она у меня молодец. Талантливая девочка...» Чуть было не пустил слезу от того, насколько ему было приятно видеть то, как сильно любит его дочка. Но поток мыслей спустя некоторое время прервал неожиданный звонок в дверь. — Ренат? Ты чего приехал? Ренат выжидающе стоял на пороге, засунув руки в карманы. На его пальто было видно большое количество снежинок. — Поговорить. Пустил его в дом. — Ты чего на звонки не отвечаешь? — На какие такие звонки? — А вот на такие, Костенька. Я тебе раз 10 позвонил. Хотел спросить, почему ты позвонил, но абонент не абонент. Костя недоуменно отвёл взгляд, задумчиво почёсывая затылок. — Ну, раз приехал, то проходи. Ты, кстати, не голоден? Или своих пирожных наелся? Ренат, сняв пальто, повесил его на вешалку. Следом пошли ботинки. — Я б не отказался от какого-нибудь борщеца. А Лера дома? Ну, ебтвоюжмать, зачем? — Нет, – холодно отрезал Ивлев, — Тапочки тебе щас дам. Кондитер не стал пытать вопросами, поэтому лишь молча последовал за другом. — Вместо борщеца угостись лучше карбонарой. — Я, собственно, не против. Присели за стол. — М-м! А ты, Костя, всё ещё умеешь готовить. — А ты, я смотрю, все ещё завидуешь моим кулинарным способностям. — Ой, только вот не надо. Я готовлю не только пирожные, тортики и тому подобное, но и блюда, от которых ты испытаешь гастрономический оргазм. — Н-да, слава Богу, что мне не приходилось получать оргазм именно от твоих блюд. Агзамов уплетал за обе щеки. Но как бы все это, конечно, замечательно не было, рано или поздно они всё таки сядут за стол переговоров, отложив аппетитную пасту. Этот момент наступил буквально через минут 10. Ренат как бы невзначай намекнул на Леру. — А моя Лера тоже не дома сейчас. Хитрый взгляд исподлобья и сложенные домиком руки — Ренат выглядел точно как бабулька, пытающаяся вывести правду из кого угодно. — Я не буду мучить тебя. — Да ладно? Кость, я понимаю, что тебе трудно, возможно, рассказать, но... Ты на съёмках был очень кислый, как задница муравья. — А ты острый, как говяжий доширак. — Ну, вот видишь, одно другому не мешает. — Мы разводимся. Молчание. Шок? Навряд ли. Ренат просто замолкнул, не зная, чего и ответить. — Она устала от меня, понимаешь? Устала от старого дядьки. – истерично улыбнулся. — Кость.. — Я вообще ей не нужен был, понимаешь? Вообще, блять, абсолютно. Да пошла она! Закрыл лицо руками, не зная, что делать. Не плакал, но хотелось. Хотелось кричать, выть, бить, крушить... Ренат, приподнявшись с места, тихо подошёл и, словно маленького мальчика, обнял. Совсем придурошный...