72 Голодные Игры

...Просыпаюсь. Ночью я спала плохо, но это и не удивительно сегодня Жатва. Ненавижу Сноу! Ненавижу Капитолий! Ненавижу детей, которые идут на верную смерть! Я всех их ненавижу! Вероятность того, что я попаду на 72-е Голодные Игры очень мала. В Дистрикте-4 слишком много добровольцев. Хоть дети на верную смерть не идут, и на том спасибо. В нашем Дистрикте хоть и есть специальная Академия, но я в ней не училась, как и мой старший брат и младшая сестра. Я родилась в довольно-таки зажиточной семье. Моя мать – учительница, а отец – изготовитель сетей, он довольно неплохо на этом зарабатывает. Моя мама из Капитолия, из-за должности отца переехала в Дистрикт-4, а потом не захотела уезжать, ведь вышла за моего отца. У неё могла быть другая жизнь, но Нет, она выбрала Эту. Я встаю с кровати, умываюсь. Заплетаю волосы в высокий хвост, снимаю футболку и надеваю рубашку брата. Это первая Жатва, которую нам придётся пережить самим. Позавчера мама слегла с горячкой, и папа почти всё время проводит с ней, даже продажей сетей и их изготовлением занимается мой брат. Я надеваю ботинки и спускаюсь вниз. –Привет, Алекс. Как мама? –Привет. Не знаю. Папа ещё не заходил. Как себя чувствуешь? –Не знаю. Если честно, то хочется просто умереть.., –брат ставит мне тарелку с рисом и жареными кусочками рыбы. –Спасибо...Как думаешь, что будет если один трибут будет помогать другим трибутам? –В смысле? –Ну, например, помогать младшим победить. Ну, то есть не бороться самому за Победу, а помогать, чтобы победил другой. –Ммм. Такое бывает?! Думаю, что такому трибуту ничего не будет, это ведь его решение.. А почему ты спрашиваешь? –Да так. Интересно стало. –Мечи, –говорит грозным голосом брат. –Не смей делать глупостей! –Даже если я вызывусь добровольцем, меня не возьмут. Каждый год у нас в Дистрикте слишком много добровольцев. Туда отправляют самых сильных. А я как всем известно в Академии не училась. –Пусть даже так. Не смей пытаться..Тини, доброе утро. Как спалось? –спрашивает брат нашу младшую сестру, которая только встала. –Привет. Ужасно. Я полночи не могла заснуть. У вас тоже так было перед первой Жатвой? –Конечно. Не волнуйся. В любом случае тебя вряд-ли выберут. А даже если и выберут у нас в Дистрикте слишком много добровольцев. Ты это знаешь, ведь так? –да успокоитель из меня мягко говоря никакой. –Знаю. Но а вдруг? –Так, Тини, успокойся! Хватит себя накручивать. В любом случае тебя в обиду мы не дадим.. Сестра уж точно. –Эй! –А что? Как будто я не прав? –блин, вы даже не представляете, как он меня раздражает. –Прав. Но не смей за меня говорить, –рычу я и встаю из-за стола. На улице дует прохладный ветер, людей почти нет, даже на берегу никто не рыбачит. Хоть я и не училась в Академии, но я там работала. Получала какие-никакие деньги, тогда были сложные времена. Наблюдая за ребятами, там я многому научилась, не говоря о том, что ходила туда ночью тренироваться. Об это никто кроме брата не знает, да и он знаете-ли на стуле ровно не сидел. Почти каждый день уходил в наш маленький лес и там занимался. Конечно я тоже туда ходила тренироваться, но эту идею мне подкинул он. Не знаю я. Мне было так жалко смотреть в прошлом году, как умирают маленькие двенадцатилетние дети, а профи их безжалостно убивают. Хотя на прошлых Играх выиграла истеричка из Дистрикта-7, та ещё штучка. Эти дети не заслуживают смерти. Конечно никто не заслуживают смерти. Но жизнь детей намного ценнее, чем наша. И кто бы что ни говорил, но они..и мы не должны расплачиваться за грехи наших предков. Смотрю на море и понимаю, что мне нужно идти домой. Принять ванну и одеться на эту Жатву. Кто знает, может это последний день, провидëнный здесь? Я захожу в дом. Тини уже приняла ванну и одевает голубое платье, а я только начинаю приводить себя в порядок. После принятия душа, я надеваю белую рубашку и длинную тёмно-зелёную юбку. Мне кажется я эту одежду надеваю только на Жатву. Ну, или на какие-то праздники. Распускаю волосы и закалываю передник пряди сзади заколкой. Беру мамину голубую серёжку и вставляю во вторую дырку левого уха. Если я отправлюсь на Игры, то это будет моим токеном. Эту серёжку мне подарила мама перед моей первой Жатвой. Брату она отдала браслет, в виде красной нитки с маленьким алмазиком, а Тини недавно отдала чёрное маленькое колечко. После того, как я заканчиваю, то захожу к Тини. –Ну, что? Ты готова? –вижу, как она теребит косички, которые сама заплела. –Мне страшно. –Эй! Не бойся! Я тебя не дам в обиду в любом случае, –говорю я и целую её прямо в носик. Слышу стук в дверь, и из-за угла выходит брат. Ему боятся нечего. В том году была его последняя Жатва, поэтому он просто проводит нас и будет стоять вместе с родителями. –Пора идти. Мы выходим из дома и идём к Дому Правосудия. Он находится на окраине Дистрикта, поэтому идти нам до него достаточно долго. Мы заходим на площадь и направляемся к чиновникам, которые записывает наши имена, в том числе и для подсчёта населения. Потом я отправляю Тини к её сверстникам, а сама иду вперёд площади, к семнадцатилетним ребятам. Брат встаёт вместе с другими родителями по периметру. Я смотрю на него, а он лишь мотает головой, в знак того, чтобы я не делала глупостей. Смотрю на сцену. На ней четыре стула: для мэра, женщины-сопроводителя Теории Фукс, и двух менторов. В нашем Дистрикта менторами будут Финник Одэйр и Лайбри Огилвэй. Также на сцене стоят два стеклянных шара с именами девушек и юношей. На сцену выходят четыре человека. Как только часы на ратуше пробивают одиннадцать, мэр выходит к кафедре и начинает свою речь. Ту же, что всегда. Рассказывает историю Панема — страны, возникшей из пепла на том месте, которое когда-то называли Северной Америкой. Перечисляет катастрофы — засухи, ураганы, пожары, моря, вышедшие из берегов и поглотившие так много земли, жестокие войны за жалкие остатки ресурсов. Итогом стал Панем — сияющий Капитолий, окаймленный тринадцатью Дистриктами, принесший мир и благоденствие своим гражданам. Потом настали Тëмные Времена, мятеж Дистриктов против Капитолия. Двенадцать были побеждены, тринадцатый — стëрт с лица земли. С вероломными Дистриктами был заключен договор, снова гарантировавший мир и давший нам Голодные Игры в качестве напоминания и предостережения, дабы никогда впредь не наступали Тëмные Времена. Потом он рассказывает правила Голодных Игр, которые мы и так знаем наизусть, поэтому я даже его не слушаю. Мэр садится на место, а все жители провожают его аплодисментами. К микрофону выходит Теория Фукс в своём фиолетовом парике и в отвратительном красном платье. Мама всегда говорила, что когда она жила в Капитолии, то мода была совершенно другой, а сейчас все на клоунов похожи. –Поздравляю с 72-ми Голодными Играми! И пусть удача всегда будет на вашей стороне! Я очень рада вернуться сюда Дистрикт-4. И для меня большая честь быть куратором именно Вашего Дистрикта, –говорит она своим отвратительным писклявым голоском. –Ну, а теперь. Дамы вперёд. Она проходит к большому стеклянному шару и достаёт от туда карточку. Встаёт на своё место и произносит имя будующего трибута. –Томира Гоус, –на сцену поднимается маленькая тощая двенадцатилетняя девочка с белокурыми волосами и чёрными глазками. –Хах. А вот и наш гадкий утёнок, даже добровольцем не хочу теперь вызываться, –говорит позади стоящая девочка. Видно все из Академии недолюбливают трибута от нашего Дистрикта. –А теперь нету ли добровольцев? –говорит писклявым голосом сопроводительница, но никто добровольцем не вызывается. Я смотрю на эту маленькую девочку и у меня начинает болеть сердце. Я смотрю на брата, он мотает головой и говорит: –«Не смей этого делать! ». Но уже поздно, я поднимаю руку и громко говорю. –Я. Я-доброволец. –Что ж тогда поднимайся к нам, –я направляюсь к сцене, а выбранного трибута уводят с неё. По пути, когда мы сталкиваемся, она шепчет что-то по типу «спасибо». Я встаю на место трибута. –Хорошо. Как тебя зовут? –Мерседес Родриг. –Давайте похлопаем трибуту из Дистрикта-4, –и в толпе разносятся слабых аплодисменты. –А теперь юноша, –куратор подходит к другому шару и произносит имя. –Дэвид Джонс, –из толпы выходит мой одноклассник, у него тëмные волосы и зелëно-голубые глаза, он где-то на голову выше меня, ему семнадцать лет и я знаю, что он обучался в Академии и имел там очень хорошие успехи. Он один из немногих с кем у меня были хорошие взаимоотношения в школе. И для меня будет лучше, чтобы выйграл он, чем профи из Первого или Второго. Он хотя бы добрый и всегда рад помочь людям, если есть какие-нибудь проблема или просто нужна помощь. –Нету ли добровольцев? –спрашивает куратор, но никто не вызывается. Не удивительно, все наверняка расчитывают на его победу. Мэр наконец заканчивает читать нестерпимо скучный договор и жестом велит нам с Дэвидом пожать друг другу руки. После чего нас уводят в Дом Правосудия и заводят в комнаты на втором этаже. Через несколько минут ко мне приходит моя младшая сестра и сразу бросается в объятия. –Эй, зайка, всё хорошо. –Ты выиграешь. Обещай мне, что ты победишь! –она заглядываем ко мне своими голубыми мамиными глазками с надеждой. Но я не могу эй этого обещать, ведь возвращаться не планирую. –Я попытаюсь, –это единственное, что я могу сказать. Я не хочу возвращаться домой к этой жизни, но оставить этого ребёнка без надежды я тоже не могу. –А где брат? –я конечно понимаю, что он меня упрекает и так далее, но мог хотя бы прийти и попрощаться. –Он придёт после меня. Сказал, что хочет поговорить с тобой без меня. Видимо ему есть, что тебе сказать. –Ему всегда есть, что мне сказать. –Угу, –бурчит Тини и обнимает меня ещё сильнее. И так мы стоим, пока не заходит миротворец и не говорит, что время истекло. Следом за Тини в комнату заходит брат. Точнее, залетает, хлопнув дверью, и припечатывает меня к стене. –Ты, что совсем из ума выжила?! Тебе голову что-ли напекло, раз добровольцем решила вызваться?! О маме, папе не подумала?..Ааа, –продолжает он и отступает от меня. –Я забыл. Тебе же нечем думать. Мозги свои где-то растеряла. Так найти их хотя бы не пробовала? Нееет? –Ты всё равно знал, что я это сделаю. Ты знаешь меня лучше всех.. Тем более этот ребёнок имеет большую ценность, чем я. –Не правда! Мы все имеем одинаковую ценность. И не надо говорить, что кто-то ценнее кого-то. Не тебе определять ценность человека. –Эта девочка всего лишь ребёнок! –Возможно. Но если её выбрали значит так решила судьба. –Хах. То есть выбрали бы Тини, ты бы тоже мне это втирал?! Ведь это тоже была бы её судьба?! Ааа? Что ты на это скажешь? –Это совершено разные вещи! –Нееет. Это одинаковые вещи. И ты в глубине души знаешь, что я права. –Аааа!! Бесишь, –кидает он и начинает нахаживать круги по комнате. –Ты не планируешь возвращаться, так ведь? –Нет. Кто-то достоин победы больше чем я. Да и тем более не факт, что я вообще смогу кому-то помочь, но если смогу, то помогу. –Союз с малолетками. Класс! –Малолетки не значит тупые. Посмотри на Тини, ей двенадцать, но может дать вызов любому. –Но не факт, что там будут нормальные малолетки. Дистрикт-1 и 2 там малолетки машины-убийцы. –Из этих Дистриктов малолеток на Игры не пускают, всегда слишком много добровольцев.. Тем более логично, что я всем малолеткам помогать не буду. На подготовке будет время узнать всех получше. Там и выберу кому помочь. –Ты ненормальная! –на этих словах к нам заходит миротворец и говорит, что время закончилась. Брат сильно меня обнимает. –Не смей допустить, чтобы твоя смерть была напрасной. Я не прощу это себе. Люблю тебя, –добавляет он и его выставляют из комнаты. Я даже не успела добавить, что я тоже его люблю. И не смогла сказать это родителям. Я знаю, брат не скажет им о моём плане. Но всё же я больше их никогда не увижу, об этом я буду очень сильно жалеть. Потом дверь открывается и ко мне заходит Шон, мой друг детства. С того момента, как он в восемь лет поступил в Академию я с ним больше не общалась. Да. За это время он изменился, волосы стали тёмно-каштановыми вместо рыжих, черты лица более чёткими, только чёрные глаза остались теми же. Слышала, что он даже имя поменял. –Привет, –здоровается он и садится на диван. –Доброволец значит?! –Да. –Запасись ножами, Мечити. –Откуда ты знаешь? –Думала, что я не замечал, как ты каждый день в Академии наблюдала за нами?! Тем более в детстве, в лес, мы ходили вместе. Я скучал по тем временам, поэтому и приходил. –Ммм. Понятно. –Но я не понимаю самого главного. Зачем ты вызвалась добровольцем? Там не стояла твоя сестра. Да и славы победителя ты никогда не жаждала. Так зачем? –Не знаю. Подумала, что эта девочка может прожить хорошую жизнь, а мне всё равно нечего терять. Уж лучше спасу чью-то жизнь, чем просто останусь так существовать. –Как-будто твоя жизнь всегда была бы такой?! –Нет. Но заводить семью я не планировала, умерла бы в одиночестве и всё. Поэтому лучше умереть сейчас, чем через шестьдесят лет. Я хотя бы смогу спасти хоть чью-то жизнь. –То есть ты и на Играх не будешь убивать? Или ты спасаешь только избранных? –Я не хочу убивать, но всё равно придётся. Просто я хочу, чтобы победил тот, кто заслуживает. А не эти машины убийцы из Первого и Второго. –Понятно, –после этих слов мы сидим в тишине. Через несколько минут заходит миротворец и Шон уходит. Следующим за ним заходит человек, которого я вообще не ожидала увидеть. Это сын мэра, тот ещё экземпляр. Он садится на диван и достаёт из кармана маленькие леденцы. –Хочешь? –я качаю головой в знак отрицания. –Ну, ладно. Мне больше достанется. –Что ты тут делаешь, Уилл? –Если выживешь и вернёшься, я расскажу. –Что ж значит мне не судьба это узнать. Ведь я не планирую возвращаться. –Это ты так думаешь. А я поставил на тебя. И уверен, что увижу тебя снова. –Жалко твои деньги. Проиграешь, –он встаёт с дивана и подходит ко мне вплотную. Смотрит на меня своими янтарными глазами. –Я никогда не проигрываю. Запомни мои слова. То, что ты победишь, –он уже хочет открыть дверь и уйти, но добавляет. –И не волнуйся на счёт семьи. До твоего приезда я позабочусь о них, –он ухмыляется и выходит из комнаты раньше, чем к нам заходит миротворец. Я стою в ступоре. Никогда не имела с сыном мэра ничего общего. Я знаю, что его зовут Уилл, он с моим братом одногодки, то есть ему 19 лет. Также знаю, что он учился в Академии, но в 13 её забросил. Он самовлюблённый эгоист, в школе был хулиганом. Самое интересное то, что на родителей он совершенно не похож. У него блондинистые волосы и глаза янтарного цвета когда, как у его матери чёрные волосы и карие глаза, а у отца каштановые волосы и зелёные глаза. Ах, да! Я вспомнила. В школе однажды ходили слухи, что он их неродной сын. Но это всего лишь слухи. Нас выводят из Дома Правосудия, и на машине мы доезжаем до станции. На станции много камер и репортёров, но мне на них всё равно. Мне не нужны спонсоры, я и сама справлюсь, поэтому на всех этих репортёров мне в прямом смысле этого слова наплевать. Нас провожают в вагон, дверь закрывается. Поезд трогается, отправляя нас в Капитолий на верную смерть...