Кольцо с лягушкой

— Я, Корделия Гуд, приговариваю тебя, Мириам Мид, к смерти через сожжение, — Делия чеканит каждое слово. — Ты обвиняешься в угрозе Шабашу и потворству темным силам. На лице привязанной к столбу сообщницы Майкла Лэнгдона — ни намека на страх, напротив — она злорадно усмехается, выглядя оттого еще более жуткой. — Темный наш Отец сильнее вас всех! — истошно восклицает Мириам. — Слава Темному нашему Отцу! Ave Satan! — Славь своего Сатану сколько хочешь, — с презрением выплевывает Корделия ей в лицо. — Вот только ты проиграла, Мириам Мид, и не отрицай этого! Разговор окончен. Пора заканчивать и с тобой! Буквально через пару секунд Делия делает щелчок пальцами, и столб, к которому привязана Мириам, охватывает пламя. Приговоренная к смерти сгорает заживо, огонь пожирает ее целиком. — Слава Сатане! — из последних сил орет Мириам Мид. — Слава Сатане!!! Чтоб твоя дочь сдохла в страшных мучениях, чертова сука! Маленькая Тэрри резко просыпается от дневного сна с чувством внезапного, неизвестно откуда взявшегося ужаса. Тревога охватывает ее детскую душу со страшной силой, и девочка зовет Мисти. — Что случилось, моя хорошая? — Мисти тотчас же прибегает в комнату и, садясь рядом на краешек кровати, обнимает Тэрри за плечи. — Тебе приснился кошмар? — Мне страшно, — голос девочки дрожит. — Мне кажется, что мне кто-то хочет причинить зло… Я видела во сне какое-то страшное лицо… Я так хочу к маме! Мне плохо без нее! Когда мама придет за мной? Не выдержав, Тэрри начинает плакать, по щекам ее бегут обжигающие, соленые на вкус слезы. — Иди сюда, моя милая! — с невероятной нежностью в голосе произносит Мисти и крепко обнимает девочку, гладя ее по растрепавшимся волосам и целуя в макушку. — Не нужно ничего бояться — я же здесь! Я и Стиви, мы тебя никому в обиду не дадим! А твоя мама очень скоро придет, вот увидишь. Тэрри, милая, ты бы знала, насколько твоя мама храбрая и самоотверженная… И сейчас она защищает всех нас, весь наш Шабаш и весь мир от зла, от опасности. А мы с тобой должны переждать это непростое время здесь, у Стиви. Ты ведь у меня умная и храбрая девочка, верно? — Мисти ласково улыбается. — Когда все закончится, твоя мама будет гордиться тем, что у нее такая храбрая, такая замечательная дочь! Обещаешь больше не бояться и не плакать? — Обещаю, — Тэрри улыбается в ответ, вытерев слезы. — Я буду такой же храброй, как мама! — Ты на нее очень похожа, — Мисти бережно проводит рукой по ее волосам. — Предлагаю настроиться на позитивный лад и пойти попробовать тыквенный пирог, который испекла Стиви. Что скажешь? — Пойдем! — глаза Тэрри, которые еще пару минут назад были застелены пеленой слез, теперь горят живым, по-детски озорным огоньком. Слезы вообще высыхают до невозможного быстро и легко, когда тебе пять лет. ***  — Ты убила ее! — в исступлении кричит Майкл Лэнгдон, будучи не в силах сдвинуться с того самого места, где пару часов назад была сожжена Мириам Мид. — Она была для меня всем! У меня никого не было роднее в целом мире! А ты просто взяла и уничтожила ее… Просто зверски убила! — голос его, сорвавшись, начинает хрипеть. — Мириам Мид представляла серьезнейшую угрозу не только для нашего Шабаша, но и для всего человечества, — отвечает Корделия ровным, твердым тоном. — Я всего лишь сделала то, что должна была. Что на моем месте сделала бы любая Верховная, защищающая своих людей. — Она была дорога мне! Лишь она одна любила меня и принимала таким, каков я есть! — орет Майкл. — Ты заслуживаешь иной любви! — Делия повышает тон. — Не сатанинской — а светлой, человеческой! — Даю тебе слово, Верховная, — дыхание Лэнгдона сбивается. — Я доберусь до всех, кто тебе дорог! До каждой из вас, до Мисти Дэй, до твоей дочери! — Довольно! — отрезает Делия. — Это, в конце концов, твое дело — погрязнуть во тьме окончательно или выбраться из нее, но ты никому, кроме себя, хуже не сделаешь. Если ты хоть пальцем тронешь Мисти или Тэрри, или кого-либо из моих сестер — тебя постигнет участь твоей сообщницы, можешь даже не сомневаться. Но есть и иной путь, — тон ее несколько смягчается. — Ты можешь пойти со мной в Академию и начать с чистого листа. Попробовать встать на путь света, пока еще не поздно. Пока ты не наделал глупостей, которых уже не исправишь. В воздухе повисает напряженная пауза. Губы Майкла отчаянно дрожат. — Бесполезно, — произносит он глухим тоном. — Я уже пытался как-то, и у меня начало получаться… Но потом — все по новой! Такова моя природа — я антихрист! Я вообще не должен был рождаться! Будь проклят тот чертов день, когда мой отец-призрак выебал мою мать! От меня одни проблемы, и так будет всегда! — Это решаешь только ты сам, — молвит Делия, и в лице ее отражается искреннее сочувствие — и ни капли торжества или злорадства. — Если ты сам хочешь начать жизнь с чистого листа, то я готова тебе в этом помочь. Главное — твое желание и сила воли. Пойдем со мной, — она протягивает ему руку. Майкл какое-то время стоит в нерешительности, тело его все еще трясется, и Делия замечает, что он существенно меняется в лице. — Что ж, мисс Верховная, так тому и быть, — слова его звучат тихо, но четко, и спустя несколько секунд он с некоторой опаской вкладывает свою ладонь в протянутую руку Корделии. Верховная понятия не имеет, поступает ли она правильно, ведя Лэнгдона в Академию, но что-то внутри подсказывает ей, что именно так она и должна поступить.