Взамен твоей души

Руки Питера нервно тряслись, отчего он никак не мог поджечь белоснежную свечу, стоящую в самом центре пентаграммы. Тихо выругавшись себе под нос, юноша глубоко вздохнул, прикрывая на миг веки. От недавно пролитых слез шоколадного оттенка глаза были слегка припухшими и очень щипали, а голова, казалось, и вовсе сейчас расколется надвое. Тем не менее, Питер постарался подавить начинающуюся по третьему кругу истерику и, взяв наконец себя в руки, одним резким движением поджег несчастную свечу. Подул небольшой ветерок. Юноша заполошно начал оглядываться по сторонам, ища его источник, но ни приоткрытой двери, ни разбитых окон не было и в помине. Почувствовать движение воздуха в закрытом наглухо заброшенном помещении, уже казалось Питеру нереальным и — чего уж греха таить — очень страшным явлением. Но он упрямо мотнул головой, перелистывая дрожащими пальцами страницы старинного фолианта. Остановившись на нужной ему главе, юноша начал читать призыв… — Euphas Meta him, frugativi et apellavi. — Слегка заплетающимся от страха языком, юноша трижды повторил заклинание. Следом, отложив фолиант на пол, без раздумий, полоснул себя по ладони лезвием ножа, слегка морщась от боли и пуская кровавую жидкость на зажженную ранее свечу. Ничего не произошло. Огонь не полыхнул синими языками, земля не разверзлась под ногами, и даже легкий ветерок, который пугал до икоты, более не щекотал напряженные нервы. Питер в недоумении окинул пентаграмму взглядом. Он все верно начертил, несколько раз перепроверил последовательность действий, принес в жертву собственную кровь, но не добился никаких результатов. Может те рассказы, что он слышал от многих людей про демонов, действительно оказались всего лишь слухами и байками? Но что же тогда делать ему, Питеру?! Ведь это был его единственный шанс, чтобы спасти!.. — Твое произношение просто отвратительно, — прозвучал за спиной юноши слегка раздраженный голос, и, подпрыгнув от неожиданности на месте, Питер крутанулся в сторону говорившего. — Неужели так трудно порепетировать заклинание, прежде чем призывать меня? Тоже мне чернокнижники. — Вы... демон? — Икнул юноша, огромными глазами взирая на незнакомца. Он представлял себе облик нечисти в разных вариациях: неизвестных ему существ с копытами, рогами и хвостами; аморфных существ без рук или ног; да на худой конец даже инопланетянина с парой глаз-антеннок. Но кого Питер никак не ожидал увидеть, это мужчину, возраста тридцати — тридцати пяти лет, с вороньей копной волос, ровной бородкой и в деловом костюме. Единственное, что выдавало принадлежность этого человека к существам ада, — кроваво-красные глаза, смотрящие словно в недра самой души. — Нет, Господь Бог, — закатил глаза мужчина, отлипая от стены, на которую до этого опирался, и подходя к пентаграмме. Осмотрев её, почему-то принюхавшись, а затем удивленно хмыкнув, он вновь обратил внимание на юношу. — Ну, зачем звал? Выкладывай. — Я хочу, чтобы вы спасли жизнь моему возлюбленному, — тут же выпалил Питер, смотря на демона распахнутыми глазами Бемби с надеждой на дне зрачков. Да, он готов был опуститься до мольбы перед выродком преисподней, но у него не оставалось более никакого выбора. — Возлюбленный, значит, — призадумался демон, окидывая Питера заинтересованным взглядом. Мужчина подошел почти вплотную к юноше, отчего тому пришлось задрать голову, чтобы смотреть точно в алые глаза, и вновь принюхался. Даже не так… Демон глубоко вдохнул карамельный запах, тут же расплываясь в оскале, с недобрым блеском в кровавых глазах продолжая диалог. — А знаешь ли ты, что за желания надо расплачиваться? — Чего вы хотите? — тут же уточнил Питер, готовый отдать все что угодно. — Твою душу, — последовал ожидаемый ответ. Юноша не глупый, он прочел главу в фолианте об оплате своих требований и понимал, на что идет. Но все равно, услышать из уст демона подобное — оказалось слишком шокирующим для его готовой в конец сломаться психики. — У тебя будет десять лет, — продолжил меж тем мужчина, даже не планируя отойти от своей жертвы хотя бы на шаг, — десять лет долгой счастливой жизни со своим возлюбленным. — А потом? — шепотом спросил Питер, тяжело сглатывая образовавшийся в глотке ком. — А потом ты навеки будешь в моей власти, — демон широко улыбнулся, обнажая вполне себе человеческие зубы без клыков или чего-то подобного. Юноша даже мог бы и решить, что перед ним действительно человек, разыгрывающий обычный спектакль, но эту чертову кровавую красноту, перекрывающую весь белок, вряд ли возможно было подделать. То, какой огонь полыхал на их дне, одновременно и пугал, и завораживал. — Я согласен, — решительно кивнул юноша. Душа взамен жизни любимого? Пустяки. Питер бы все равно не смог дальше жить без него… А так имелся хоть какой-то шанс на счастливое будущее, пусть и всего на десять лет. Он насладится этим временем сполна, а затем расплатится по всем счетам. — Чудненько, — алые глаза полыхнули восторгом, и, неожиданно для Питера, демон поддался вперед, резко впиваясь в тонкие губы напротив. Юноша пискнул, попытавшись оттолкнуть нечисть, но мужчина крепко держал его за затылок, продлевая недо-поцелуй на несколько отвратительно долгих секунд. Питеру казалось, что ещё хотя бы мгновение и его вырвет прямо на эту чертову пентаграмму, которую он вычерчивал несколько часов подряд. Но демон отстранился так же стремительно, как и набросился, при этом крепко продолжая сжимать русые кудри между пальцев. — Контракт заключен, — пробасил демон, и вровень его слов грудину юноши полоснуло болью. Питер вскрикнул больше от неожиданности, нежели от неприятных ощущений, но мужчину, видимо, это позабавило, ибо на пухлых губах появилась легкая ухмылка. — Но запомни, малыш. Отменить его нельзя. Так же, как и изменить. Тебе отведено десять лет жизни, после чего твоя душа будет отдана в правление Короля Ада. — Но ты же сказал, что я буду в твоей власти? — чуть нахмурившись, теперь ему более нечего бояться, уточнил юноша. — Надеюсь, ты не так глуп, как кажешься, и сможешь сложить два и два, — хмыкнул демон в ответ, наконец отходя на приличное расстояние, заходя за контур пентаграммы. — Ну и мой тебе маленький подарок: если ты захочешь расплатиться раньше положенного срока, тебе лишь следует назвать мое имя, и я лично явлюсь по твою душу. — А как тебя зовут? — с содроганием сердца спросил Питер, руки которого снова начали ходить ходуном. Он не собирался расплачиваться раньше отведенных десяти лет, потому и спрашивать имя демона было не логично. Но любопытство взяло верх, и очень уж юноше хотелось узнать, какие имена могут носить демоны. Тем паче Короли Ада… — Энтони, — подарил демон самодовольную ухмылку юноше, и тут же, словно по щелчку пальцев, исчез в пространстве. И снова, ни раскатов грома, ни землетрясений, ни даже шороха или писка… Единственное, что заставляло верить в реальность происходящего, — усиливающаяся боль на груди в районе сердца.

***

— Мистер Паркер? — Из палаты вышла улыбчивая медсестра, обращая внимание задумавшегося юноши на себя. — Он очнулся. Подскочив, Питер мини ураганом ринулся в распахнутую дверь палаты, с облегчением лицезрея наконец-то открывшего глаза и даже находящегося в сидячем положении возлюбленного. Он рассказывал о своих ощущениях, симптомах и болях врачу, а тот досконально записывал каждое слово, переспрашивая, точно ли так он услышал. В конце концов, на его практике было такое впервые — человек, чьи органы были всмятку, и ему пророчили скорую смерть, резко пошел на поправку, и спустя уже пару дней полностью пришел в себя. Юноша нетерпеливо переминался с ноги на ногу за врачом, не в силах оторвать взгляд от здорового румянца любимого, его легкой улыбки и потрясающих голубых глаз. Да все души мира стоили его жизни! Стоило только врачу наконец прекратить расспрашивать о состоянии пациента и пройти на выход, попутно что-то обсуждая с медсестрой, как Питер стрелой подлетел к возлюбленному, падая в его объятия, роняя крокодиловы слезы, и не в силах сдержать облегченного смеха. У юноши словно крылья за спиной выросли, норовя воспарить его от счастья за пределы облаков. — Квентин, я так рад, что ты очнулся, какое же облегчение! — Все причитал Питер, не прекращая рыдать, пока уверенная рука не сжала его плечо, чуть отодвигая от себя. — Я тоже рад тебя видеть, Питер, — улыбнулся парень в ответ, но почему-то не позволил вновь обнять себя. Юноша списал это на дезориентировать после продолжительного беспамятства, но как же ему сложно было сдерживать свои порывы тактильности при себе. Квентина хотелось заобнимать, зацеловать с ног до головы, убеждаясь, что тот действительно жив и здоров. — Знаешь, я уже действительно думал, что умру. Последнее, что помню, — это выехавшую навстречу тачку и непрекращающийся гул в ушах… — Парень нахмурил блондинистые брови и сморщил нос, словно те воспоминания приносили ему вместе с душевной ещё и физическую боль. — Не представляю, какими силами я выжил. — Считай, что тебе дан второй шанс, — сквозь слезы улыбнулся Питер, сжимая в своих руках ладонь Квентина. Парень посмотрел на него со странной смесью грусти и отчаяния в глазах, аккуратно вынимая свою руку из цепкого захвата. Душу юноши словно облили кипятком. — Ты прав, Питер, — кивнул Квентин, смотря прямо, без утайки, словно собирался сказать нечто важное, — мне действительно дан второй шанс. И я наконец хочу начать жить эту жизнь правильно. — Конечно, Квентин, — нервно улыбнулся юноша, чуя какой-то подвох, — мы начнем с тобой все заново. Переедем в Финикс, как и хотели ранее, купим домик. У нас обязательно все наладится, и спустя годы мы будем с улыбкой вспом... — Я тебя не люблю, — прервал нервный поток слов Питера парень, на этот раз все-таки отводя взгляд, стыдясь смотреть в глаза человеку, которому врал на протяжении многих лет. — Что, прости? — Юноша задушенно хохотнул. На его губах ледяной маской застыла улыбка, а руки сами неосознанно потянулись к лицу Квентина. Но парень дернулся, избегая касания, а внутри Питера что-то треснуло. — Ты же шутишь, верно? — Мне жаль, Питер, — так и не поднимая взгляда, продолжил Квентин. — Я должен был сказать тебе об этом раньше, но мы были отличной парой вот уже восемь лет, и я не хотел рушить ту взаимовыгоду, что была между нами. Но сейчас я действительно планирую начать все с чистого листа. Мне дана эта возможность, и я не хочу более тебя обманывать. Прости меня. Парень поднял голубые глаза на Питера. Что он там сказал? Это же все не взаправду, верно? Конечно, Квентин сейчас как обычно мягко улыбнется ему, притянет к себе на колени, прошепчет на ушко «Повелся, глупенький?», и у них вновь все будет хорошо, так, как и до злополучной аварии! Но шли долгие нагнетающие секунды. Квентин так и продолжал смотреть на Питера с сожалением и раскаянием в глазах, не торопясь забирать сказанные слова обратно, не торопясь обнять, поцеловать или приласкать затрясшееся в приступе подходящей к горлу истерики тело. Этого просто не могло быть! Питер же любил его, искренне любил все эти восемь лет! Они так многое планировали: переезд, покупку нового дома, свадьбу, в конце концов! Так почему все в итоге обернулось таким образом? В чем юноша совершил ошибку? Чем заслужил такие слова? Ведь он же… О Боги, Питер же душу продал взамен жизни человека, которому он не нужен! «Но запомни, малыш. Отменить договор нельзя. Так же, как и изменить. Тебе отведено десять лет жизни, после чего твоя душа будет отдана в правление Короля Ада.» Что же он натворил?..