You belong to me

Ничего не подозревающий Чонгук входит в квартиру с покупками. В квартире тихо, как и всегда. Чимин уже давно не выходит его встречать. От этого сердце больно колет, не таких отношений хотел Чон, но так лучше, чем совсем без него. Чонгук раздевается, не торопясь, снимает обувь, подхватывает пакет с продуктами и проходит в гостиную. Никого. Наверное, старший снова лежит в кровати. — Ангел мой, что хочешь на ужин? Я купил и курицу и свинину. Чимин никогда ему не отвечает, но Чон каждый раз надеется. Он проходит в спальню и видит пустую постель, тяжело вздыхает. Опять играет в прятки, снова не хочет видеть Чонгука. Младший понуро бредет на кухню, замечая за столом торчащую макушку Пака. — Ты чего на полу уселся? Холодно же. В ответ тишина. Чон обходит стол, направляясь к Чимину, и тут же роняет пакет с покупками; продукты, вываливаясь, раскатываются по всей кухне, а он срывается к старшему, сидящему в луже собственной крови, с ножом в руке и, кажется, без сознания. Первые секунды его накрывает паника. Сердце больно сжимается, когда он видит бледное бессознательное тело любимого в крови и с ужасной раной на руке. — Нет… Нет… Нет! Чонгук не может его потерять. Дрожащими пальцами он набирает номер скорой, сообщает необходимую информацию, откидывает телефон и тщетно пытается зажать рану полотенцем, которое моментально пропитывается кровью. Руки Чонгука трясутся, он кладет ладонь на шею парня, чувствует слабый пульс, но это его не успокаивает. Он притягивает парня к себе, укладывает его голову себе на плечо, баюкает в своих объятиях и кричит раненым зверем. Он не может его потерять. Нет. Только не его. Без него самому Чонгуку не выжить, следом за Чимином отправится, не раздумывая. Врачи скорой обнаруживают Чонгука в слезах, прижавшего к себе бессознательного парня, и качающегося из стороны в сторону. Не с первого раза им удается разжать крепкую хватку и увезти еще пока живого парня в больницу. Чон не находит себе места, меряя шагами коридор у палаты Чимина. Нестерпимо хочется курить, хотя несколько минут назад он сигарета за сигаретой выкурил всю пачку. В коридор влетает взлохмаченный Тэхен, кажется, в пижаме, и с разбега налетает на Чонгука, толкая в стену. — Чертов псих! Что ты с ним сделал?! — Тэхена трясет. Ему позвонили из больницы, как контакту на экстренный случай, и сообщили, что Чимина доставили в реанимацию с большой потерей крови. Чонгук толком ничего не понимает, он, словно в прострации, видит перед собой взбешенного парня, но не понимает ни слова из того, что тот кричит ему в лицо. — Отвечай, блять! Удар в челюсть немного приводит Чона в чувства. Он сплевывает кровь на пол и поднимает глаза на Тэхена. — Он… сам… попытка суицида. — Это ты его довел! Ты во всем виноват! — кричит обливающийся слезами Ким. — Знаю… — Чон опускает голову. Он знает, что это лишь его вина. Он не должен был этого допустить, но он и подумать не мог, что Чимин способен на такое. Теперь все будет по-другому. Врачи сказали, что состояние Чимина стабильно, его жизни больше ничего не угрожает, но он слишком слаб и ещё не приходил в себя, чтобы сейчас же его выписать. В палату также пока никого не пускают, ссылаясь на то, что пациент без сознания. — Больше такого не повторится. — Конечно, не повториться! Ты к нему и на километр больше не подойдешь! — Мы сами решим, что нам делать. — Вы, блять, уже решили! И к чему это привело?! Хватит отравлять его жизнь! Тэхен обессиленно опускается на стул в коридоре, руками зарывается в волосы и оттягивает их у корней, качаясь вперед и назад. — Мой Минни… Всегда веселый и жизнерадостный… Лучик солнца… Как же, блять, так? Как можно было довести его до такого? — слезы нескончаемым потоком катятся по лицу Тэхена. — Тэхен? Этот голос Чонгук не ожидал услышать здесь и совсем ему не рад. Юнги подбегает к Тэ, убирает его руки от лица и обеспокоенно заглядывает в глаза. — Я приехал сразу, как ты позвонил. Что случилось? — Чимин… попытка суицида, — еле выдавливает из себя парень, беспрестанно всхлипывая. — Что? Но… Как так? Он же… Жизнерадостнее его я человека не встречал… — рассеянно произносит Мин. — Это он! Это все он! — дрожащим пальцем указывает в сторону Чонгука. — Я… Не понимаю… — Юнги рассеянно переводит взгляд с бьющегося в истерике Тэхена на злого и напрягшегося Чонгука. Младший выглядит так, словно готов убивать. — Вам здесь не место. Уходите. Чонгук сдерживает себя изо всех сил. За драку в публичном месте его могут арестовать на пару суток, чего допустить нельзя, ведь Чимина выпишут, как только он очнется. Он должен быть рядом. — Единственный, кому стоит уйти, и желательно навсегда, это ты, Чон! Гребаный псих! Сраный сталкер! Это ты довёл его до этого! По тебе психушка плачет или сразу тюрьма, чудовище! — Тэхен, тише, — Юнги поглаживает парня по спине и пытается успокоить. — Мы не знаем, что случилось, мы не общались с Чимином больше месяца… — Вот именно! А из-за кого это все? Он мне даже по телефону с ним поговорить не давал! — Тебе лучше увести его отсюда, пока врачи сами его не выгнали за нарушение порядка. Так орать в больнице… — Да хер я куда поеду! Оставить тебя наедине с Чимином? Даже, блять, не мечтай! — Молодые люди, — в конце коридора показывается медсестра в сопровождении санитара. — Немедленно прекратите или мне придется попросить вас покинуть здание больницы. — Тэхен, они правы, поехали, я отвезу тебя домой. Тебе нужно успокоиться. — Нет! Я не оставлю Чимина с этим чудовищем! — Мы вернемся, слышишь? Все заканчивается тем, что медсестре приходится сделать укол успокоительного Тэхену, и Юнги уводит все еще протестующего парня. Чимин приходит в себя утром. Ужасно раскалывается голова и ломит руку. Рядом с больничной койкой он видит задремавшего на стуле Чонгука. — Не получилось… — шепчет Чимин и по щекам катятся слезы. Выписывают его в тот же день ближе к обеду. Сестра в очередной раз проговаривает, как ухаживать за раной, повторяет, что ни в коем случае нельзя напрягать руку, чтобы не разошлись швы и вручает Чонгуку, как сопровождающему Чимина, направление к психологу для Пака. — Это стандартная практика. Всем пациентам, совершившим попытку суицида, обязательно необходимо пройти курс у психотерапевта. Надеюсь на ваше благоразумие, — отдает рецепт на лекарства, направление и удаляется из палаты. — Любовь моя, ты так меня напугал, — Чонгук садится на колени на пол у ног Пака, сидящего на больничной койке, и берет его руки. — Как ты мог так поступить с нами? Чимин ничего не говорит, лишь отворачивается к стене. По его щекам тихо катятся слезы, он понимает, что Чонгук подобной выходки не простит. Единственный шанс, что у Чимина был, потерян. Предчувствие Пака не обманывает. Чон не закрыл глаза на его выходку. Чимин теперь под присмотром двадцать четыре на семь. Даже в туалет он ходит в сопровождении Чонгука. При необходимости покинуть дом, Чон за обе руки пристегивает или привязывает старшего к кровати, чтобы ограничить его свободу действий, пока тот один. Теперь пребывание Чимина в этой квартире в полной мере походит на заключение. Чонгук первое время терпелив и ласков, не ругает Чимина за проявленное безрассудство, лишь окружает огромным количеством заботы и внимания, которые Чимина душат. При этом мнение Пака часто не учитывается. Если тот не хочет есть, то Чон вновь его связывает, чтобы он не мог вырваться, и кормит насильно. Разговоры о том, что Паку не нравится быть связанным, ни к чему не приводят. Чон лишь гладит его по волосам и просит потерпеть, ибо второй такой выходки не выдержит. К психотерапевту, конечно же, никто не пошел. Спустя пару недель терпение Чона заканчивается. Чимин капризен, отказывается есть, не хочет идти в туалет или ванную в присутствии Чонгука и каждый божий день плачет и умоляет его отпустить. Даже когда они лежат вместе в кровати, Чонгук нежно обнимает его со спины, оставляет россыпь легких поцелуев на затылке, шее, плечах, шепчет слова любви, Чимин лишь молчит, терпит и беззвучно плачет. — Хватит! Ты должен был уже смириться с тем, что я тебя никогда никуда не отпущу! Можешь больше даже не заикаться! — зло говорит Чон, теряя всякое терпение. — Что тебе снова не так в этот раз? Ты окружен любовью, лаской и заботой! Я с тобой как с дитем нянчусь! — Не смеши меня. О какой любви, ласке и заботе речь? Когда ты ступаешь за мной по пятам и дышишь в затылок, словно надзиратель? Это твоя забота? Или когда привязываешь меня к кровати, боясь, что вновь могу попытаться самовыпилиться? Это ты называешь любовью? Самому не смешно? Чонгук, правда не понимает, что делает не так. Это же все в целях защиты Пака. Ну кому будет лучше, если оставшись один, Чимин снова что-то выкинет? Никому, Чимину точно не будет, Чон уверен, что уж говорить о себе, он просто не переживет. Чонгук из кожи вон лезет, старается быть мягким, даже голос не повышает на капризного парня, хотя иногда тот до дергающегося глаза доводит и желания придушить собственными руками. Чон делает абсолютно все, чтобы Пак чувствовал себя комфортно, но при этом никогда не оставался один, а сейчас ему заявляют, что он душит Чимина своей заботой и делает только хуже, что Чимину нахрен не упало все это? — Прекрати вести себя, как капризная принцесса, — угрожающе произносит Чон, его терпение на пределе. — Прекрати вести себя как тиран-собственник с манией контроля, — устало отвечает Чимин и отворачивается от Чонгука. — Дай мне уже либо уйти, либо умереть. — Я настолько тебе противен, что смерть лучше жизни со мной? — разворачивает парня к себе лицом. На дне зрачков Чона плещется океан боли. То, что метод не важен, важен лишь результат — жестокий самообман. Он любит Чимина и не отпустит его никогда, но такие слова приносят ему нестерпимую боль. Ему хочется, чтоб Чимин любил его в ответ, чтобы оставался рядом по собственному желанию, а не потому, что он привязал его к кровати. Чимин видит эту боль, чувствует. «Нет. Конечно же нет» — хочет ответить. Он уже пытался уйти из жизни, он помнит, как это страшно и сколько сил у него ушло на то, чтобы решиться. Сейчас этих сил у него просто нет. В глубине души он еще любит Чонгука, того, с которым он познакомился в кафе, который дарил ему полные любви и нежности ночи, который ставил Пака выше своих интересов и желаний, который дарил чувство легкости и безопасности, но не этого Чонгука, который может его ударить и который привязывает его, чтоб не сбежал. — Да. Я бы выбрал смерть, если бы только мог. Тишину комнаты нарушает звук пощечины. — Как хорошо, что выбираешь не ты, — шипит ему в лицо Чон и идет к шкафу за веревкой. Ему нужно выйти, нужно побыть немного времени без Чимина, чтобы вновь не сорваться. Он понимает, чего добивается Чимин, тот пытается довести Чонгука, чтобы он сам выгнал его, но Пак так просто желаемого не получит. Чонгук вновь привязывает Чимина к кровати, старший даже не сопротивляется, он знает, что бесполезно, поэтому старается принять более удобную позу и сам протягивает руки. Когда Чон уходит, Чимин долго сидит с закрытыми глазами, он вспоминает, как когда-то все было хорошо, как весело он проводил время с Тэхеном, как ему нравилось работать на Юнги. Это было действительно веселое и счастливое время, но он принимал все как должное и не ценил, а теперь же, когда потерял буквально все, он сожалеет об этом. Непрошеные слезы скатываются по щекам. Тэхен… Юнги… Он так чертовски по ним скучает. А еще, кажется, его безумие прогрессирует, ибо он слышит голоса друзей. Слуховые галлюцинации. Замечательно. Парень усмехается себе под нос, собственное безумие уже не пугает. Однако галлюцинации становятся громче и настойчиво его зовут. Это заставляет Чимина нахмуриться. — Чимин! Чими-и-ин! Ты там? Ты слышишь нас? Чимин! Ответь! Слишком взволнованный голос для галлюцинации. Они что, правда, здесь? — Тэхен? — О господи! Чимин! Ты жив! Тебе нужна помощь? Скажи, что тебя необходимо спасти! Сейчас! Быстрее! Чимин хмурится сильнее. Тэхен ведет себя странно. Однако, это неважно, возможно, Тэ что-то придумает, поможет ему выбраться. — Да! Вытащи меня, пожалуйста! Не успевает Чимин договорить, как слышит звук копошения в замке, а спустя пару минут звук открывающейся входной двери. На мгновение он пугается, что ему все показалось и пришёл Чонгук, но нет… В комнату влетает взволнованный Тэхен и падает на колени у кровати, начиная судорожно всхлипывать. — Он здесь! — кричит Тэхен, наверное, Юнги. В комнату входят люди в черной форме и беретах, один из них хмуро смотрит на Чимина, а затем кивает кому-то, чтобы его развязали. Освободившись от веревок, Чимин все также молча садится на кровати и переводит округлившиеся глаза с Тэхена на полицейских. — Пак Чимин? Чимин заторможено кивает, ничего не понимая. — Ваш друг, господин Ким Тэхен, подал заявление в полицию о Вашей пропаже. Ваш бывший работодатель, господин Мин, тоже подписал это заявление, — серьезным голосом начал полицейский. — По словам ваших друзей, некий господин Чон Чонгук удерживает вас силой в этой квартире. Это так? — кивает на его запястья, на которых от постоянных связываний уже образовались гематомы. — Чимин… не молчи. Скажи им все, как есть… пожалуйста, — Тэхен на коленях подползает ближе к Паку, кладет руки ему на колени смотрит полными слез глазами. — Хватит его выгораживать… расскажи им все… Чимин в шоке, он не думал, что Тэхен и правда обратится в полицию, однако он понимает, что это шанс выбраться отсюда, но Чонгук… Если он все расскажет полиции, его посадят, причем на очень долгое время. В комнату входит Юнги и садится рядом с Тэхеном. — Я понимаю, что ты боишься, что не хочешь говорить этого, но так надо, Чимин. Сейчас мы освободили тебя, но что будет дальше? Если Чон останется на свободе, он найдет тебя и снова запрет уже там, где нам тебя не найти. Неужели ты хочешь этого? Юнги говорит медленно, мягко, поглаживая Пака по руке, объясняет как маленькому ребенку. Чимин в ответ зажмуривается, опускает голову, из его глаз капают слезы и он мотает головой из стороны в сторону. — Тогда ты должен все рассказать, Чимин. Чтобы ты был в безопасности. Чимин медленно кивает и поднимает полные слез глаза на полицейского, который все еще ждет его ответ. — Да, это правда, — голос тихий, практически шепот. — Чон Чонгук удерживал меня силой здесь в течение долгого времени. Извините, не могу сказать точно, у меня забрали телефон, и здесь нет календаря. Полицейский молча кивает и подходит ближе к Чимину. Он склоняет голову на плечо и рассматривает Чимина более пристально. Профессиональным взглядом он замечает все: старые, уже почти зажившие, а также совсем свежие гематомы, нездоровый цвет лица и худобу, подавленное состояние, не до конца зажившую рану на руке. — Несколько недель назад вы попали в больницу после неудачной попытки суицида, — он кивает на поврежденную руку. — Это произошло потому, что уже на тот момент вас удерживали здесь силой? — Да… — Господин Пак, я понимаю ваше состояние, но сейчас необходимо соблюсти некоторые формальности. Мы отвезем Вас в больницу для обследования и снятия побоев, а также вам необходимо подписать некоторые документы. А через несколько дней мы вызовем вас для дачи показаний. — Хорошо… Еще один полицейский подходит к Чимину, чтобы помочь ему встать с кровати, но он рефлекторно отшатывается от него, прижимаясь к Тэхену. — Все в порядке, Минни, тебя больше никто не обидит. Пошли, я помогу тебе, съездим в больницу, а потом вернемся к нам домой, слышишь? Ты будешь дома, все будет хорошо, — шепчет Тэ, поглаживая Чимина по голове и, не спеша, выводит его из комнаты. Вдруг входная дверь резко распахивается и в квартиру влетает Чонгук, останавливаясь прямо перед Чимином и смотря на него напуганными глазами. Полицейские реагируют молниеносно, они скручивают его, ставят на колени, надевают наручники и зачитывают его права. Чон же в это время не говорит ни слова, лишь не сводит глаз с Чимина, и, кажется, Пак замечает одинокую слезинку, скатившуюся по щеке, но Тэ не даёт возможности задержаться, он осторожно, но в тоже время настойчиво выводит Чимина из квартиры, не давая возможности даже обернуться. Остаток дня Чимин помнит смутно, он словно находился в трансе. Его привезли в больницу, где к нему приходили разные врачи, осматривали, задавали разные вопросы, а Тэхен в это время молча держал его за руку и плакал. Потом было бесконечное множество бумаг и наставлений от полицейских. Когда Чимин, наконец, оказался в квартире Тэхена, он сразу же рухнул на диван и не шевелился минут сорок, чем заставил Тэхена очень сильно переживать. — Минни, все в порядке? — присаживается он около дивана. — Мой парень оказался сталкером и поехавшим шизоидом, помешанным на контроле. Как ты думаешь, Тэ? У меня все в порядке? — Чимин… мне очень жаль… но сейчас все закончилось, его арестовали, тебе нечего опасаться. — Наверное… извини, мне нужно в душ, — говорит Чимин и сразу же уходит. За последнее время ему так редко удавалось побыть одному, чтобы все обдумать. Скрывшись в ванной, Чимин медленно сползает по кафелю на пол; слезы, что он сдерживал весь день, рвутся наружу. Чонгук сейчас в тюрьме из-за него. Это чувство не дает ему покоя. Как он и говорил ранее, он не желает Чону тюрьмы или смерти. Да, тот проебался, поступил с ним жестоко, держал взаперти, привязывал, избивал. Все кругом уверены, что Чон получил по заслугам, но только не Пак. Чимин убеждает себя, что это было необходимо, у не было другого выбора, иначе все было бы так, как сказал Юнги. Чонгук бы нашёл его снова и уже увез туда, где их бы никто не нашел. — У тебя не было выбора. Ты сделал все правильно, — шепчет Чимин как мантру, но помогает слабо, слезы все еще душат, а отвратительное чувство предательства поселяется в его душе. Он передал Чонгука. — Чимин, ты в порядке? — за дверью обеспокоенный голос Тэхена. — Просто тебя нет уже довольно давно, а вода так и не включалась… — Все в порядке, мне нужно было побыть одному и подумать, — излишняя опека Тэхена раздражает, того и гляди, он, как и Чон, будет ходить по пятам и даже в туалет и душ сопровождать Пака. И что тогда изменилось? Из одной клетки в другую… Чимин понимает, что подобные мысли неправильные, что Тэхеном и Чонгуком двигают разные чувства, но ничего поделать не может, сначала идут эмоции, а уже потом голос разума. Наконец приняв душ, Чимин выходит из ванной, Тэхен ждет его на диване в гостиной, приглашающе раскрыв объятия. Чимин, не думая, кидается к другу, зарывается носом в футболку на его груди и снова плачет. — Чимин, все в порядке, ты дома, в безопасности, он больше тебя не обидит, слышишь? — Ким поглаживает парня по спине и шепчет успокаивающие слова. — Я предал его, Тэ. — Нет, малыш, нет, ни в коем случае. Это он предал тебя, еще несколько месяцев назад, когда перестал считаться с твоим мнением и твоими желаниями, когда стал причинять тебе боль. — Ты не понимаешь… — Возможно, но послушай меня. Ты не виноват, уж точно не перед ним. Ты сделал все правильно, Минни. — Он из-за меня попал в тюрьму… — Тише… Так было нужно. Ты поступил правильно. Однако ни слова друзей, ни самовнушение не помогают Чимину избавиться от чувства вины. «Ты не виноват. Так было нужно. Ты поступил правильно» стало уже мантрой, повторяемой себе каждый божий день. Через несколько дней Чимина вызывают для дачи показаний, эта новость вызывает у Пака невероятную по силе истерику, что Тэхену даже приходится вколоть тому седативное. Парню больно видеть друга таким, но для того, чтобы посадить Чона, необходимы показания Пака, без них дело развалится. Юнги с Тэхеном с трудом уговаривают Чимина появиться в отделении и подписать показания. В тот день Пак вновь много плачет, проклинает себя и Чонгука заодно. Себя за то, что предал любимого, Чонгука за то, что довел его до такого состояния. После очередной истерики, лежащий на руках друга, Пак еле слышно шепчет: — Мне нужна помощь… я не справляюсь. Тэхен готов открыть бутылку шампанского, настолько он рад этим словам. До этого момента все попытки помочь Чимину заканчивались сокрушительными неудачами и желанием Пака закрыться в себе еще больше. Необходимо, чтобы он сам признал, что ему нужна помощь. И Тэхен дождался. На следующий же день он ведет Чимина к психотерапевту. На прием его, конечно, не пускают, но отдельно с ним врач все же беседует и узнает причину столь угнетенного состояния психики. — Доктор, я не знаю, сказал ли вам Чимин, скорее всего, нет, но ему гораздо хуже, чем все выглядит со стороны. Он многое пережил за последние несколько месяцев… Тэхен подробно и в красках рассказывает всю историю с Чоном с самого начала и до момента его ареста. — И, боюсь, это далеко не все, о чем он смог рассказать. — Я вас понимаю. Случай, и правда, очень тяжелый. Я постараюсь помочь вашему другу. Врач даёт Тэхену основные советы и напутствия о том, как стоит себя вести с людьми, имеющими подобные психологические травмы, и отпускает парней домой. — Чимин, ты как? Как все прошло с врачом? Сложно было? Он хоть каплю доверия вызвал? Если хочешь, мы можем пойти к другому… — Не нужно, Тэ. Все в порядке, я привыкну со временем, не переживай. Первое время всем вокруг кажется, что реабилитация Чимина проходит успешно. Пак стал чаще выходить из комнаты и разговаривать с Тэхеном, а пару раз даже позвал в гости Юнги. Не то, чтобы он не хотел видеть Мина, просто он слишком быстро уставал в окружении большого количества людей. Да, два человека для него уже слишком. Несколько раз Тэ удается вытащить того в магазин, а еще прошла уже неделя, в течение которой Чимина ни разу не накрыла истерика. Это определенно прогресс. Да, он все еще плачет по ночам, почти не улыбается и не говорит, но уже хотя бы без приступов. Даже Чимин начал замечать, что ему лучше, и по совету врача снизил дозу принимаемых препаратов. В тот же день все убедились, что прогресс был лишь действием седативных препаратов, а не показателем улучшения самочувствия Пака. Дозу пришлось вернуть. В это же время как раз проходил суд по делу Чонгука, на который Пак идти отказался. Если честно, никто бы его и не отпустил. Чону по итогу дали пять лет лишения свободы и признали виновным в противоправном лишении свободы, жестоком обращении и умышленном причинении вреда здоровью человека. Как бы Чимина не уговаривали Тэхен, Юнги и полицейские, он отказался обвинять его еще в чем-то, кроме того, что они видели сами, войдя в квартиру. Больше года Чимин пытался вернуться к своей обычной жизни, исправно посещал психотерапевта, соблюдал все рекомендации, принимал препараты, но радоваться жизни так же, как и раньше, не научился. Прогресс за это время был буквально минимальным. Врач лишь разводил руками. Чимин все также чувствует ужасное чувство вины перед Чонгуком, а еще с каждым прожитым днём в нем растет страх. Чонгук выйдет из тюрьмы и придет к нему. Ночные кошмары стали постоянными спутниками парня. Пока состояние Чимина не ухудшилось, врач советует ему уехать, из города или даже страны, туда, куда хочется, куда так давно мечтал, а там Чимин сам решит, стоит ему возвращаться или нет. Тэхен идею врача, мягко говоря, не поддержал, Чимин же, наоборот, воодушевился. В другой стране Чонгук точно его не найдет, он сможет отпустить этот груз и зажить обычной жизнью. Еще несколько месяцев ушло на взвешивание предложения и выбор места. Чимин вспомнил об уже давно забытой Канаде и почти в слезах умолял Тэхена его отпустить. — Чимин-а, ты же понимаешь, что новая жизнь это в первую очередь отказ от старой? — Конечно, Тэ. — Но я твоя старая жизнь… Ты совсем не будешь сожалеть? — Конечно буду, не говори ерунды, — Чимин обнимает друга. — Ты мой самый близкий человек, и я буду невероятно по тебе скучать, но мне нужно отпустить прошлое. Я больше не могу жить в вечном страхе. — Я понимаю, — Тэхен уже не сдерживает слез. — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, Минни. И, если это означает, что я должен отпустить тебя, то пусть так оно и будет, но знай, я всегда жду тебя. — Обещаю не пропадать и хотя бы изредка давать о себе знать. Долгосрочных планов на поездку Чимин не строил, он лишь хотел побывать в стране мечты, немного попутешествовать, развеяться, отпустить свои страхи, а дальше уже он решит, что делать. Тем более сбережений должно хватить лишь на пару-тройку месяцев. Врач настоятельно рекомендует не забрасывать курс психотерапии и помогает записаться на прием к лучшему психотерапевту Канады. В день отъезда Чимин много плачет, но впервые его переполняет чувство предвкушения, а не страха и ненависти к себе. Адаптация в новой стране проходит успешно. Все же не зря он учил английский. Первый месяц Чимин живет в отеле как турист, отдыхает и наслаждается свободой, смена обстановки определенно пошла ему на пользу. Кажется, даже страх немного отпустил. А потом он решает остаться здесь насовсем. В Квебеке он нашел свое утешение, спокойствие, уютную маленькую съемную квартиру, а еще — работу дизайнером. В новом месте сначала с подозрением отнеслись к иностранцу, но довольно быстро приняли в коллектив, оценив по достоинству его талант. Пак следует совету врача и исправно посещает нового психотерапевта. Поначалу ему кажется, что прогресс в его выздоровлении с переездом значительно увеличился, однако то лишь была эйфория от переезда и смены обстановки. Спустя уже год в Канаде, Чимина все также гложет чувство вины, а отсутствие друзей и близких делает его по-настоящему одиноким. Он бы хотел с кем-то познакомиться и подружиться, но внутренний барьер и страх не позволяют ему вновь довериться кому-то. Он практически не ходит на вечеринки с коллегами и совсем ни с кем не знакомится. Свое утешение он нашел в кафе недалеко от центра города, но еще не заполненного туристами. Оно по-настоящему уютное, здесь много живых растений и света, из окон отрывается прекрасный вид на город и его достопримечательности, а еще здесь подают самые вкусные пирожные, которые так напоминают Паку о доме. Ещё спустя год Чимин доходит до точки невозврата. Похоже, паранойя, страх, одиночество, неуверенность и ненависть к себе, заглушаемые препаратами, обрушились на него лавиной. Спусковым крючком стал обычный прохожий. Вот только для Пака он не был обычным. Он был корейцем, выше Чимина на пол головы, у него были черные как смоль волосы и глаза, а еще — кроличья улыбка. Нет, конечно, это был не Чонгук, это прекрасно понимал и сам Чимин, но это был настолько мощный триггер, что все успехи в лечении пошли прахом. Пак снова закрылся в себе, возобновились панические атаки и истерики, вернулись кошмары, не помогало ничего. Ещё около года безуспешной борьбы с собой и своими фобиями прошли как в тумане. Парень вновь похудел, вернулись темные круги под глазами, отсутствующий взгляд, депрессия и полное отсутствие желания жить. Во время очередного приема психотерапевт рассказывает Чимину об экспериментальном методе для военных, вернувшихся с мест сражений. — Чимин, твое состояние ухудшается, я всерьез боюсь второй попытки суицида, — серьезно говорит врач. — Я понимаю, — отсутствующий взгляд и безразличный голос. — Увеличение дозы препарата уже просто невозможно, но текущая доза для тебя также бесполезна. — Это конец? Я не смогу вернуться к нормальной жизни без вечного страха и чувства ненависти к себе? — Боюсь, что обычные методы здесь и, правда, бессильны. Мы перепробовали уже буквально все, но не в моих правилах сдаваться, поэтому остался еще один метод. Он радикальный и пока еще находится на стадии эксперимента. — Что за метод? — Если в двух словах, то есть способ разрушить травмирующие психику воспоминания. — Как в «Вечном сиянии чистого разума»? — Нет, конечно, — по-доброму усмехается доктор. — Мы же не в фильме, и науке пока не под силу стереть все воспоминания об одном конкретном человеке. Но есть способы изменить или разрушить именно травмирующие воспоминания, те, что привели тебя к данному состоянию. — То есть… Вы хотите сказать, что я могу просто забыть весь этот кошмар? — Теоретически. — А если я вспомню потом? — Нет, это так не работает. Метод, о котором я говорю… Это введение бета-адреноблокатора для нарушения синтеза белка в мозгу. Простыми словами, воспоминания будут буквально разрушены, и эмоциональная острота на данные фрагменты памяти будет снижена. Ты не забудешь Чонгука полностью и весь тот период жизни. Твои воспоминания просто изменятся или частично сотрутся, и не будут столь травмирующими для тебя. — Звучит… Неплохо. — Я должен тебя предупредить, что это опасно. Данный способ лишь в стадии эксперимента, тем более это очень сильный токсин, последствия которого могут быть абсолютно разными. — Доктор, если вы о нем заговорили, значит, считаете, что иные варианты мне уже не подойдут, так? — К сожалению. — В таком случае, как вы думаете, долго ли мне останется жить в текущем состоянии? Я не буду скрывать, мысли о суициде посещают меня время от времени. А чем ближе дата выхода Чонгука из тюрьмы, тем чаще. Я боюсь, доктор. Обоснованно или нет, но я боюсь. У меня прогрессирует паранойя. Я не могу смотреть на себя в зеркало без презрения. — Должен тебя предупредить, что мозг очень загадочный орган, мы не можем знать, как именно изменятся твои воспоминания и изменятся ли вообще. — Я уже на все готов, доктор. Я устал жить в страхе и ненависти к себе. — Хорошо… мне нужно твоё согласие на проведение курса данных процедур. Чимин уверенно подписывает протянутые ему бумаги. — Как это будет? Мне сделают укол, и я проснусь без воспоминаний? — Нет. Это курс лечения. Мы будем встречаться примерно раз в неделю, зависит от реакции организма. В день процедуры ты будешь в деталях вспоминать особо травмирующие фрагменты, после чего мы будем вводить тебе токсин. Таким образом, при воспроизведении данных периодов жизни, токсин будет мешать мозгу синтезировать необходимый белок для создания полноценного воспоминания, и они станут менее яркими, чем были изначально. Прости, но просто вырезать год памяти не получится. Также предупреждаю, что это работает только с особенно эмоционально-сильными воспоминаниями. То есть базовые, бытовые, воспоминания не будут затронуты — Хорошо. Я согласен на все. Так начался курс экспериментального лечения Чимина. Не все проходило гладко, пару раз врачи даже пытались приостановить эксперимент, но Чимин заверил, что справится. Примерно за полгода им удалось добиться ошеломляющих результатов. Как и говорил врач, полностью воспоминания не исчезли, но он уже не помнил того кошмара, что пережил. В его мозгу остались лишь тусклые воспоминания о том, что несколько лет назад у него были неудачные отношения с парнем, из-за которого ему пришлось нелегко. Поэтому он переехал в другую страну, дабы сменить обстановку и освободиться от старых оков. Ни имени, ни внешности, ни подробностей отношений Чимин больше не помнил. Он не помнил, что из-за него бывший парень оказался в тюрьме, как и не помнил всех случаев насилия с его стороны. Курс лечения прошёл для Пака относительно безболезненно, никаких особых осложнений не было, что позволило ему начать новую жизнь. — Ну что же, Пак Чимин, это наша последняя встреча. Ваши эмоциональное и психическое состояния стабильны и пришли в норму. Я не вижу больше смысла обременять вас своим присутствием. — Спасибо, доктор, — искренне благодарит Чимин и впервые за долгое время улыбается. Новая жизнь в Канаде оказалась чудесной. Любимая работа, прекрасный город, доброжелательные люди. Чимин смог сдружиться с коллегами и теперь часто проводил вечера в их компании. Он не забывал и о своем любимом кафе с лучшими в мире пирожными. Однако, отношения были пока для Чимина проблемой. На подсознательном уровне он боялся повторения того негативного опыта. Да, он не помнит его отчетливо, но он знает, что из-за неудачных отношений ему пришлось уехать аж в другую страну и пройти курс психотерапии. Но со временем, Чимин уверен, он начнет открываться людям, как сделал это со своими коллегами. 2 года спустя. Сегодня был просто потрясающий день. Чимин сдал свой проект, за который ему начальство обещало неплохую премию, вечером они с коллегами идут отмечать это в бар, а милая официантка из любимого кафе уже не первый раз недвусмысленно намекает о своей заинтересованности им, что он все же решится взять ее номер. Жизнь прекрасна. А чтобы сделать ее еще чуточку лучше, прямо сейчас Чимин направляется в свое любимое кафе за вкуснейшим кофе и пирожными. Народу в кафе слишком много, но ему, как постоянному посетителю, выделяют небольшой столик у окна. Он делает заказ, не глядя в меню, а как официант уходит, сразу переводит взгляд за окно, созерцая свой любимый вид, что прекрасен в любое время года. Как вдруг уединение нарушает неловкий кашель, и приятный мягкий баритон интересуется: — Извините, здесь не занято? Чимин поднимает глаза на обратившегося к нему парня. Это высокий симпатичный брюнет, явно во вкусе Пака, у него очень выразительные глаза, чувственные губы и милая родинка под ними. — Извините ещё раз, но все столики заняты… А вы один… Вот я и подумал… — парню явно неловко. — Что, вы. Конечно, присаживайтесь, — очаровательно улыбается Пак. — Меня Чонгук зовут, а вас? — А я Чимин, очень приятно…