Пустота

На самом деле Нэко стоило помнить жизненную мудрость — время всё расставит по своих местах. Все её отчаянные размышления о том, а стоит ли оно того — поступать в Академию шинигами, и не будет ли лучше остаться просто гражданской — не стоили и выеденного яйца. Прорывы Пустых в средних и ближних районах Руконгая относительно редки, чего нельзя сказать о более частых случаях в дальних, начиная от 67-го района. Но это вовсе не означало безопасность и защиту от таких вот атак для живущих поближе к Сейрейтею. Норанэко до конца этой своей жизни как душа запомнила то подавляющее чувство беспомощности, отчаяния и гнева, которое она испытывала, стремя убежать от визжащих громадных образин в гротескных масках. Запомнила, как подхватив на закорки застывшую от страха дочь что есть мочи бежала куда глядят глаза, лишь бы подальше, отчаянно зовя Ренджи, что немного отдалился от них в толпе суматошно спасающихся душ. Три дня. Три дня потребовалось шинигами, чтобы даже с их пресловутым шунпо достичь Буругурасу. И эти три дня они были для Пустых, словно дичь в охотничьих угодьях. Наверное, им безмерно повезло, что жрать твари бесконечно не могли, и им приходилось какое-то время переваривать уже проглоченные души. Но сидеть в каком-то захламленном подвале, молясь, чтобы сюда никто из монстров не додумался или поленился сунутся, успокаивая дочку, что впервые настолько близко и осознанно столкнулась со смерть как своей, так и близких, было почти невыносимо. Но хуже всего было от понимания, что она даже Ренджи, что метался в горячке, не могла помочь. Сын получил тяжелую травму головы осколком обрушившегося здания. Они с Рукией насилу смогли затащить его бессознательное тело сюда, понимая, что ни убежать с ним, ни оставить его они ни за что не смогут. На третий день, когда Нэко держалась в сознании лишь силой воли и пониманием, что совсем лишится наблюдения за происходящим нельзя, а Рукия должна хоть немного отдохнуть, удача наконец решила, что её лимит исчерпан. Леденящий душу рев раздался в жалких десятках метров от их укрытия и уже вскорости в стену у заваленного ими входа начала биться сильная туша монстра. То, что он оказался достаточно разумен, чтобы суметь обличить в слова всё, что он собирался с ими проделать, когда доберется, лишь добавляло отчаяния и страха им с Рукией, тогда как Ренджи ничего не мог даже сообразить из-за горячки, что туманила его сознание. Мелькнула истерическая мысль, что для него даже хорошо — не поймет, как его сожрали, в отличие от них с Рукией. В тот момент, когда сломалась стена, произошло сразу несколько вещей: Пустой просунул свою уродливую маску, чем-то схожую на помесь лошади и жабы, в образовавшуюся в стене дыру, затем его похожее на змеиное тело сковали шесть широких лент, что казалось состояли из света, а мгновением спустя Пустого уничтожил буквально одним ударом клинка светловолосый шинигами в белом хаори. — Вы тут в порядке? — пока туша монстра распадалась тяжелыми темными хлопьями рейши, шинигами, взметнув копной длинных светлых волос, повернулся к ним. — Хм? Странно, по количеству рейацу из этого закоулка, вас бы должно было быть больше. Или это вы тут такие сильные? Пока Нэко в ступоре от того, что всё произошло буквально в считанные секунды, а потому ещё не наступило осознание, что неминуемая гибель обернулась спасением, прижимала к себе потерявшую сознание Рукию и пыталась машинально прикрыть собой раненого Ренджи, события дальше понеслись вскачь. В голову незнакомого шинигами прилетела со свистом тапка в сопровождении громогласного вопля: — Шинджи, дубина стоеросовая, какого хера ты поперся сюда, пока остальные там с адьюкасами разбираться должны?! — Ай, злобная малявка! Я тоже был занят! Я спасал свою первую любовь! — Да? И как её зовут? — переругивание видимо не мешало владелице тапка передвигаться, так что в этот момент она появилась в поле зрения Нэко, впрочем, обращая внимание только на странного блондина, который повернулся уже к слегка заторможенной Амэ. — Как зовут, красавица? — А-амэ, — из горла выдавливался лишь сухой, скрипучий, как давно прохудившееся татами под ногами, голос. — Амэ Норанэко. — Вот, видишь, Хиори, я спасал Норанэко-чан, — довольное выражение лица было стерто вторым прицельным броском тапка. — Хватит в меня бросать свою вонючую обувь, макака мелкая! С хера ли ты с нами поперлась, если были задействованы только пятый и девятый отряды?! Вали обратно под грудастое крылышко старушки Хикифуне. На это уже, названная Хиори, маленькая, но задиристая девочка, разъяренной кошкой запрыгнула на плечи явно сумасшедшего блондина и попыталась лишить того волос, банально выдрав их. — Тайчо, Вы пугаете и так натерпевшиеся души, — в проеме показался ещё один шинигами, в обычной форме, непримечательной ничем, кроме шеврона на левой руке. Шатен мягко укорил блондина, сверкнув осуждающим взглядом из-под очков. — А, это ты, Айзен, — резко поскучнев на лице и не особо обращая внимание на продолжающую выдрать ему волосы девочку, что пыхтя упиралась в его плечи ногами, названный Шинджи чуть прищурился, глянув на новоприбывшего. — Надо же, фукутайчо, а ты делаешь успехи. Рикудзёкоро без заклинания, да ещё и способное удержать адьюкаса. — Вы мене перехваливаете, тайчо, — паренек смутился, сверкнув, впрочем, довольным взглядом от того, что его заслуги признали. — Просто это вы быстро среагировали, убив Пустого в ту же секунду. — Прекращай лить мед, — окончательно растеряв веселый вид, блондин перехватил пыхтящую малявку поудобней, сковав ту каким-то кидо, что выглядело как светящаяся веревка, и засунув ту, словно куль подмышку, пошел на выход, бросив небрежно шатену: — Разберись тут до конца. Эти — похоже сильные души. Я думал тут их минимум пять, и так не слабых. — Есть, тайчо, — шатен-фукутайчо выпрямился, хотя казалось дальше некуда и проводив, видимо, начальство взглядом, затем повернулся и подошел к всё больше приходящей к осознанию произошедшего Нэко. — Здравствуйте, я Айзен Сосуке… Больше ничего парень сказать не успел, потому что доведенная до края столькими днями ужаса, переживаний, смирившаяся с невозможностью убежать от смерти и разваливающаяся на части от осознания, что её дети умрут тут с ней, осознавшая, но ещё не принявшая спасение, Норанэко просто вцепилась свободной рукой в ворот его косодэ, и притянув к себе, уткнулась лицом в изгиб шеи взвыв, через слезы и истерику выплескивая всю ту мешанину чувств, что клубилась в ней сейчас. Молодой человек застыл, явно не ожидая таких действий он неё, но Амэ было плевать. И она лишь сильней заплакала, когда ощутила, что рука шинигами легко, словно успокаивающе гладит дикое и напуганное животное, прошлась по её волосам.

***

События после той истерики Нэко помнила довольно размыто. Айзен-сан тогда её кое-как успокоил, напомнил о детях, которым нужна была помощь как можно скорее. Даже подлечил Ренджи и Рукию кидо, с виноватой улыбкой пояснив, что полностью восстановить их не может, потому как знает лишь азы Пути возвращения. Но Нэко плевать было на его скромность — парень вернул ей её детей, спас от смерти. И пускай убил Пустого тот светловолосый тайчо, но Амэ смогла выцепить из разговора, что прежде, чем он его прикончил, Айзен-сан успел сковать тварь кидо. Фукутайчо долго с ними не оставался. Посоветовав не высовываться из укрытия, пока шинигами не закончат зачищать территорию, он умчался дальше помогать остальным. Нэко и так бы не посмела сунутся в то пекло, что творилось на улицах города, но за совет была благодарна. Под конец того дня сражения закончились, и оставив нескольких старших офицеров урегулировать вопросы восстановления и патрулирования на случай, если какой-то Пустой сумел сбежать, все остальные шинигами убрались из руин того, что ещё три дня назад было процветающим и мирным городком. Норанэко тоже бы предпочла уйти, но немного подлатанные кидо, тем не менее дети были обессилены, ранены и растеряны. Тащить их в дорогу тогда было всё равно, что пытать. Как мать Нэко просто не в состоянии была так поступить. Однако спустя месяц, после того, как они чудом спаслись, Ренджи наконец полностью оправился и они втроем отправились в сторону Сейрейтей. Перед Нэко уже не стоял вопрос, а стоит ли становится шинигами. Ощутив вкус почти настигшей её смерти, осознав беспомощность, когда её дети нуждались в защите, больше она была не намерена переживать это снова. Какая к дьяволам жизнь простого обывателя? Только потому, что шинигами рискуют жизнью? Но ведь и Руконгай никогда не будет полностью безопасным местом. Даже проживание в первых 10-ти районах никогда не даст гарантию и защиту от Пустых. А потому Нэко предпочтет в следующий раз встретить этих уродцев в масках имея возможность не просто удрать, а отправить их на перерождение. И похоже, что свою слабость осознала не только сама девушка. Ренджи чисто физически не изменился, хотя хмурился, и когда думал, что никто не видел — до боли стискивал кулаки, явно мучительно переживая то, что будучи мужчиной, в итоге оказался самым большим баластом в их семье в момент опасности, хотя ни сама Нэко, ни тем более Рукия так никогда не считали. Рукия же, словно осознав, что быть ребенком — это здорово, но зачастую неподъемная роскошь, резко пошла в рост возрастом, физически оставаясь довольно мелкой. За два года она нагнала Ренджи, что выглядел на пятнадцать, и судя по всему, дальше им рости помешало подсознание. Сама Нэко выглядела всё также на свои семнадцать, в которые и попала в Общество душ после смерти. Ни жизнь в Зараки, ни удочерение Рукии и жизнь с ней в Инузири, ни добавившийся в их маленькую семью Ренджи и постоянная жизнь в пути не заставили девушку чувствовать себя иначе. Было ли это инстинктивное желание гейши оставаться вечно на пику юности, имея такую возможность в отличие от Генсея? Или может она была более стойкая и сильная, раз трудности жизни не заставили чувствовать себя более старше? Амэ понятия не имела, но однако сильно подозревала, что её детишки не растут в возрасте дальше потому, что подсознательно знают — дети старше своих родителей выглядеть в норме не могут, а она для них как не крути, но мать. Впрочем, это всё второстепенное. После того, как они оправились после нападения и собрали всё ценное и важное, их маленькая семья взяла курс на Сейрейтей, практически не делая остановок-передышек дольше одной-двух ночей на одном месте. Теперь их гнало вперед не предполагаемое «может быть…», а не давало успокоится уверенное «никогда более». Никогда более они не будут слабыми, что только и могут беспомощно молится, дабы кто-то пришел и спас их. Ещё немногим меньше десяти лет, и вот они оказались в 1-м районе, Дзюнринан. То ли четкая цель их подгоняла, а то ли хорошие дороги и выработанная привычка помогли значительно быстрее сократить предполагаемое затраченное на дорогу время. Но даже так, стоило только вспомнить, что путь, на который они затратили почти десять лет шинигами преодолели за три дня невольно заставляло восхищаться их силами и желать достичь этого же уровня. Правда в итоге оказалось, что в Академию набор идет в начале весны, тогда как сейчас была только середина лета. Осознавая, что ещё почти год они поступить не смогут, было решено найти жилье в Дзюнринан и дать себе эти месяцы отдохнуть от непрекращающегося путешествия. Накопления, которые они собрали ещё Буругурасу, за эти годы пути были почти не тронуты, ведь расходы покрывались частыми подработками в гостиницах и постоялых дворах, где они частенько ночевали. Нэко и подросшая и немало преуспевшая в танцах Рукия порой за вечер могли выручить неплохую сумму, тогда как Ренджи в основном стал отвечать за добычу еды и воды в те дни, когда они ночевали под открытым небом, позволяя всем чувствовать свою нужность и давая отдохнуть поочередно. Что ж, дом себе на несколько месяцев они нашли, так что оставалось лишь дождаться когда Академия шинигами вновь откроет свои двери поступающим весной. Очередной раз жизнь Нэко сделала крутой поворот, и начался отсчет новой вехи. Яма-оба, о Яма-оба! Ты знала? Ты ведь знала. Всегда знала, что однажды дорога, которая началась десятки лет назад в дождливый день в Зараки, приведет её в Сейрейтей. И сколько бы Нэко не бежала от этого, сколько не увиливала и не оттягивала неизбежное — вот он, Белый город — стоит в близости, лишь сделай несколько десятков шагов. От себя, как и от плутовки судьбы — никому ещё не удавалось убежать. Что ж, Нэко устала убегать. Поэтому она сделает шаг вперед, навстречу тому, что было уготовано.