Пустота

50-е районы Руконгая встретили их спокойствием и вполне хорошей дорогой. Трактат, по которому они вышли к 55-му району, Аваиума, был явно рассчитан на гужевые повозки, ясно показывая уровень преступности в нем весьма сниженный, по сравнению с предыдущими районами. Для сравнения, в том же 61-м, Кайкафуридо, никто бы не решился снарядить даже крохотный торговый караван, отлично понимая, что разграбят только так. Словно показывая наглядную разницу, за месяц, что они идут по 55-му району, мимо них прошло уже три, пускай и небольших, но явно торговых караванов. Порой бывали и просто всадники, спешащие куда-то по своим делам. Наличие хорошей дороги и часто встречаемые всадники всё больше наталкивали Норанэко на мысль, что можно было бы немножко задержаться в городе и, подзаработав деньжат, купить небольшую повозку с лошадкой. Если посчитать скорость передвижения пешком, и скорость поездки, то небольшая задержка весьма скоро отобьется. После той выходки Рукии, им всем очень быстро пришлось уносить ноги из Окобо, пока по их души не пришли местные «блюстители порядка». Позже, выслушивая полную версию того, что она и так более-менее заподозрила по виду детишек, Амэ пришла к выводу, что им весьма повезло в тот день. Всем. Красноволосый мальчишка, который представился Ренджи, только умер в Генсее за неделю до того случая, а потому не сильно разбирался в местных порядках. Троица, что была с ним в Инузури, обитала подольше, но так уж сталось, что они уже перешли возрастную черту, пока детям разрешалось черпать воду из реки. Денег у мальчишек не было, опекунов тоже, а потому они не знали как достать деньги на покупку воды. Единственным выходом, который они смогли увидеть, было воровство. И они даже первый раз удачно украли бочонок, что уверило мальчиков в успешности их затеи. Затем к их маленькой компании прибился Ренджи, и поскольку запасы стащенной воды начали показывать стремительно дно, то было решено сделать ещё одну вылазку. В этот раз всё могло кончится плачевно, если бы её любопытная Рукия не проследила, что же это такого забавного задумала сделать компания этих странных мальчишек. Вообщем, когда их почти поймал бывший начеку продавец воды, малявка ловко подставила тому подножку, и пока мужчина был дезориентирован — вырубила его валяющимся в переулке куском камня. А затем девочка не придумала ничего лучше, чем потащить всю эту ораву к ним в домишко. Хорошо, что Нэко быстро осознала, чем запахло, и сорганизовав детишек на сбор всего, что было в лачужке ценного и в пути нужного, сделала ноги, прихватив малолетних воришек. Естественно, что идти всей толпой было весьма медленно, неудобно и приметно, но и бросить этих детишек Нэко не могла. Ещё хорошо, что из всей их компании, только она, да Ренджи с Рукией, как оказалось спустя пару лет, испытывали голод. Остальных мальчишек, коих именовали Йоко, Шоко и Рёко, голод не тронул. Да и сами они были более склонны к оседлому способу жизни. Хотя ребятки и не жаловались на бродячий образ жизни, прекрасно осознавая, что именно из-за того, что Рукия им в свое время помогла, девочка с матерью лишились дома, пускай и такого убогого. Стоит ли удивляться, что когда они достигли 64-го района, Сацибура, троица парнишек решила, что они наконец нашли достаточно спокойное место, чтобы остаться? В городишке Кинеи, что было почти на границе с 63-м районом, в небольшой таверне, где они остановились отдохнуть и немного подзаработать, парнишки остались уже насовсем, нанявшись работниками. Ещё когда в 68-м районе Норанэко смогла найти сякухати, то с радостью осознала, что наконец сможет получить деньги вполне привычным трудом. Пускай в 60-х районах с постоялыми дворами, трактирами и чайными было достаточно плохо, но чем ближе они подбирались к 1-му району, тем больше подобных заведений можно было найти. Договориться с хозяином заведения получалось не всегда. Но порой это удавалось, и за несколько вечеров, когда Нэко играла в зале посетителям, удавалось собрать вполне неплохие деньги. По крайней мере хватало, чтобы обновить одежду себе и детям, ведь то, что считалось приемлемым в Инузури, в том же Сацибури смотрелось тряпьем, которое стыдно на люди одеть. Естественно, что оборванцев встречали куда как прохладней, чем тех, кто по одежде не особо сильно отличался от местных. А ведь помимо одежды были ещё расходы на еду и на жилье, ведь распробовав вполне комфортное пребывание на ночь в постоялых дворах, спать на улице тянуло куда как меньше. Да и других расходов прибавилось по мере их продвижения в сторону улучшающихся условий жизни. Так, к примеру, в том же Аваиумэ Нэко наконец смогла заказать сямисэн, решив, что покупка оного вполне может себя оправдать, что, впрочем, уже спустя три месяца подтвердилось. К ещё одним таким не жизненно важным, но весомым приобретением были веера, по паре ей и Рукии. За десять лет, что они провели в пути, Рукия хоть и не выросла в подростка, как тот же Ренджи, что казалось рос в соответствии с земными стандартами, но физически выглядела на десятилетнюю девочку. Нэко решила, что вполне может обучать дочь азам изящных искусств. Нет, она не собиралась лепить из малышки гейшу, ни в коем разе, но лишних знаний не бывает. Те же танцы отлично развивают гибкость, выносливость, координацию тела и позволяют раскрыть внутреннее чутье прекрасного. Она это по себе прекрасно знала. А занятия музицированием вполне давали девочке шанс заработать кусок хлеба выступлениями в чайных домах или ресторанах, как сейчас это делала сама Норанэко. Естественно, что шинигами вряд ли будет подрабатывать в рётэй игрой на музыкальных инструментах, но пока они доберутся до Сейрейтей ещё много лет пройдет таким темпом, и Нэко не была уверенна, что сможет быть рядом всегда. Нет, бросать детей она не собиралась, но всегда стоит быть на чеку, когда предполагаешь худшее — разбойничье нападение или нашествие Пустых, что бывало не только в дальних районах Руконгая. Девушка предпочла, чтобы Рукия умела как можно больше, чем нуждаясь в этом не имела навыков и знаний. Да и помимо чисто женских занятий с дочкой, Нэко уже обоих обучала каллиграфии, живописи и икебане. Первое было необходимо в любом случае, ведь насколько она успела узнать из циркулирующих по 50-х районах слухах, в Академии шинигами обучали руконгайцев письменности, а это значило, что умей её дети писать, то при поступлении могли накинуть себе несколько дополнительных баллов, показав, что они грамотные. Да и в любом случае, этот навык в жизни всегда пригодится. Живопись помогала не только развить мелкую моторику и эстетический вкус у детей, но и помочь более полно прочувствовать сёдо. Ну, а икебана, как бы не ворчал Ренджи, помимо весьма неплохих знаний, позволяла ещё и выработать усидчивость, внимание к деталям и умение изящно похвалить или оскорбить. Да и память хорошо тренировала — ещё бы, запомнить множество значений всевозможных цветов и растений, а так же значений их комбинаций и цветовой гаммы. Всё это требовало далеко немалых вложений. Бумага и чернила всегда стоили дорого, в чем-то даже приравниваясь к предметам роскоши. И пускай в 50-х районах качество бумаги было не ахти какое, а тушь и кисточки заставляли горько вопить в душе от непомерной цены за такой крайне некачественный товар, но платить всё же приходилось, осознавая, что лучших она не найдет, пока не переберется в более благополучные края. От идеи повозки пришлось отказаться, ведь тогда пришлось бы весьма надолго застрять на одном месте, а с её гиперактивными детишками такое просто не получалось. Там, где не чудила любопытная Рукия, порой выкидывал коленце взрывной характер Ренджи. Да и сама Нэко порой наживала врагов, чересчур резко осаживая лезущих с предложениями интимного характера мужчин (ну и женщин парочку окоротила. Ками-сама, срам-то какой; она тогда едва не сгорела от позора, когда осознала, что именно предлагала та хозяйка таверны вместо оплаты за комнату). Иногда Нэко удивлялась, что для того, чтобы достичь Инузури из Зараки её потребовалось полгода, а достичь середины 50-х районов она вместе с детьми смогла за немногим больше десятка лет. Но затем осознала, что видимо в Кусаджиши она хорошенько попетляла в лесах, даже если ориентировалась на солнце. Сейчас же они шли самым прямым путем по дороге, так что естественно, что большие расстояния одолевались за меньшее время. Да и когда она начинала, то была весьма не привыкшая к длительным путешествиям, а сейчас, когда она и дети привыкли, то они даже смогли ускорить шаг, сами того не замечая.

***

Спустя ещё пять лет им пришлось на несколько месяцев осесть в городке Буругурасу, что находился почти посреди 43-го района, Маручигурасу. Более пятнадцати лет фактически непрерывного пути, где они задерживались на одном месте максимум неделю, дало свои результаты. Им хотелось немного отдохнуть, привести себя в порядок и подумать, а действительно им стоит идти в Сейрейтей и становится шинигами, если можно найти способ мирно и спокойно жить в Руконгае? Уже этот район весьма выгодно отличался от родного детям Инузури и тем более от Зараки, где в свое время жила Нэко. Хотя, стоит признать, что жизнь в Зараки, если не считать крайней нищеты, была вполне мирной и счастливой, и она искренне надеялась, что у Кёи все хорошо, где бы он ни был. Найти работу оказалось им вполне по силам. В Маручигурасу, а в частности в Буругурасу, уже вполне встречались рётэй, что отвечали таковым не просто по названию, но и по сути. Восстановившая за годы практики свои навыки Нэко, оказалась весьма востребованной актрисой, что почти ежевечерне скрашивала пребывание посетителей в общем зале игрой на сямисэне. Что ещё более добавляло популярности девушке, а следовательно и рётэй, так это весьма изящно вырезанная из дерева и окрашена в белый с красным маска лисы, что скрывала лицо Нэко. Маску, как впрочем и нарядное кимоно, она прикупила ещё в 44-м районе, и это обошлось девушке почти в такую же сумму, какую она в целом потратила на письменные принадлежности за полтора года на троих — очень-очень много. Рукию они с Ренджи работать не пускали, так что девочка в основном присматривала за их небольшим домиком, что они снимали на краю города. В Буругурасу оказалась весьма отлаженная система таких вот аренд. В отличие от дальних районов Руконгая, где жилье занимали по тому, что оно было не обжитым или отнимали у жильцов по праву силы, в этом районе (или по крайней мере в этом городе) жилье можно было нанять в аренду (достаточно приемлемую) или выкупить, но уже за весьма крупную сумму. Деньги, если в мэрии не врали, шли на содержание города в порядке, чистоте, а так же на содержание городской стражи, что защищала от нападений и разбоя жителей. Нет, и правда защищала, а не как в Окобо — «хранила равноправие». Да и от того же Окобо, Буругурасу отличалось тем, что не было такого принудительного закона на покупку воды. Просто людям было много проще и легче покупать воду и еду, чем добывать самим. Как заметила во время их путешествия Нэко, чем ближе они подбирались к Сейрейтею, тем больше менялся ландшафт. Обильные реки, коими были буквально пронизаны 70-е районы никуда не девались, ну разве что немного уменьшилось их количество, но и это постоянно менялось от района к району, — вся загвоздка была в плотности населения. В более цивилизованных районах, где уровень жизни был выше, плотность населения тоже была более высокой. Так как души живут очень и очень долго, по сравнению с обычными людьми из Генсея, если не оборвать насильно жизнь души, отправив ту на круг перерождения, то прожить она может и несколько столетий. Естественно, что при таком раскладе, где смертность меньше, заселенность районов будет больше, а потому в отличие от малого количества городков, что кучковались в вокруг рек в 70-х районах, в 40-х города могли строится и вовсе достаточно далеко от реки. Да и из соображений практичности, у рек предпочитали разбивать поля, коих было весьма много в этих районах. Как успела выяснить Нэко, в первых 20-ти районах в основном помимо городков счастливцев, что попали после перерождения в эти близкие к городу шинигами земли, находились поместья потомственных аристократов. Эти, в отличие от душ, что пришли из Генсея после смерти, изначально были рождены в Обществе душ. Практически 70% территорий этих районов занимали как раз таки поместья аристократов и их владения. Единственными аристократами, которые имели поместья в черте Сейрейтея были некие Великие кланы и их самые приближенные вассалы, тогда как львиная доля Белого города была отдана под территории отрядов Готей-13, а так же Кидо-отряда, Омницукидо и естественно Академии шинигами и Совету 46. Всё это была вполне общеизвестная информация уже начиная с 50-го района. С 30 и по середину 50-х как минимум треть земель была отведена под поля, где возделывали еду, которую продавали не только в Сейрейтей, но и в те же поместья аристократии из первых районов. Да и не только еду — хлопок, тростник, фермы шелкопрядов и рудники… Не сильно можно было ошибиться, назвав эту часть Руконгая промышленным центром. Рудники, что правда, больше были расположены уже за чертой 53-го района и вглубь аж почти до 70-х. Дальше было просто нерентабельно вести разработку, потому как повышенная преступность просто не позволяла безопасно выкопать, а главное доставить по назначению добычу. Поэтому в 60-х районах больше встречались кузни и глиняные мастерские, тогда как начиная с 50-х и дальше по уменьшению номера больше было ферм и полей. Впрочем, это не мешало быть гончарным мастерским и к 40-м районе и хлопковой плантации в 64-м районе. Так Ренджи нашел подработку в гончарной мастерской, сначала просто помогая обжигать уже готовые изделия и разукрашивать, а постепенно и учась работать с гончарным кругом. Денег это приносило зачастую куда меньше, чем выручала за неделю Нэко, развлекая публику игрой на сямисэне в рётэй, но всё же достаточно существенную сумму, чтобы отложив часть в общую копилку на необходимые расходы, ещё оставались деньги на то, чтобы порой побаловать себя и Рукию с матерью какой-нибудь сладостью или новой заколкой или даже расписным веером. Несколько месяцев стабильной жизни дали им наконец нормально отдохнуть, попробовать пожить как простые души и немного больше сосредоточится на изучении того, что Нэко преподавала. Рукия делала весьма значительные успехи в освоении танцев, обладая от природы гибким и ловким телом. Некоторая живость характера и резкость колкого языка немного обуздались под влиянием танцев, что были пронизаны атмосферой нежности, плавности и спокойствия. Даже самые эмоциональные танцы, что в большинстве своем были скорее пьесами-постановками в лице единственного актера с трагическим или романтическим сюжетом, были достаточно плавными и неспешными, больше делая акценты на лицо и детали танцев, чем на динамику движений. Впрочем, для Ренджи точно таким же охлаждающим вспыльчивый характер занятием стало гончарное дело и каллиграфия. Нет, что у Рукии, что у Ренджи их характеры и яростные эмоции никуда не делись, просто оба научились держать эти эмоции под железным самоконтролем, а со временем и под слабопроницаемой маской. Любой, кто достаточно хорошо разбирался в человеческой психологии вполне мог прочитать о чем думали эти двое, но совсем уж легко читать с их лица мысли стало трудновато. Что касательно каллиграфии, то оба сносно научились писать, и даже практически без ошибок. Но вот красотой их почерк похвастаться не мог, так что Нэко буквально заставляла их каждый вечер минимум два листа исписывать, исправляя этот недостаток. И если у Ренджи просто получались слишком широкие мазки и криво уложенные столбцы текста, то Рукия при всей своей достаточно изящной и тонкой манере письма, порой забываясь дорисовывала лишние штрихи или делала их схожими на другие, порой абсолютно меняя смысл фраз на полнейшую бессмыслицу. С живописью было немного получше… у Ренджи. Парнишка пускай и рисовал весьма простые и банальные зарисовки, но они хотя бы были узнаваемы. Рукия… ну, Рукия в основном рисовала Широ. И то, как выходил ушастый у неё на бумаге порой вызывало нервный тик у Нэко. И сколько бы не пыталась девушка научить дочку рисовать что-то другое, или хотя бы сносно изображать этих вездесущих кролей, но всё равно в итоге получались эти… ну, пусть будет нестандартные зайцы. Впрочем, ей грех нарекать. Сама далеко не идеал во всех этих искусствах. Каллиграфию и живопись Амэ в свое время брала тоже только упорностью и постоянной практикой, доводя до приемлемого уровня. В остальном же у неё не дети, а настоящие сокровища. Умные, самостоятельные, красивые, сильные и стоящие друг за друга горой. Рукия даже когда была совсем малюткой никогда не капризничала, а Ренджи с самого раннего детства растет защитником и опорой для них с малышкой, явно решив, что это его обязанность как единственного мужчины в их маленькой семье. Эти семь месяцев, что они провели в Буругурасу позволили им спокойно, не затрачивая большую часть времени на дорогу, вместе с поиском провизии и места ночевки, отточить то, что они уже умели или выучить новое. Порой Нэко задумывалась, что такая жизнь вполне неплоха. Только вот уже сейчас видно, что Ренджи не сможет всю жизнь прожить так мирно в Руконгае. У паренька весьма сильно развит инстинкт защитника, а так же бойцовский дух и азарт. Имея более чем достаточно сил чтобы стать шинигами, он просто не сможет не пойти по пути воина. Рукия, может быть и смогла, но это далеко не факт. Девочка она тоже более чем бойкая и с сильным чувством справедливости, приправленным тягой защищать слабых и обиженных. Если… нет, когда Ренджи поступит в Академию шинигами, то Рукия более чем вероятно отправится с ним. Единственным вопросом, который действительно стоял перед Нэко — пойдет ли она туда с ними? Когда они сверяли количество реацу, высвободив то в шар над рукой, то её шарик был лишь немногим меньше Ренджи, тогда как у Рукии он был значительно больше. Но даже так, метод показал, что у неё вполне хватает реацу для поступления. Она могла пойти в Академию с ними, выучится и стать шинигами, находясь рядом в одном городе, и может даже в одном отряде, если выпускникам самим позволяют выбирать отряд для службы. Но точно так же Норанэко могла дойти до 1-го района и найти там себе жилье и работу. Да, так значительно меньше она будет видеть своих детей, но сможет жить не как военная, а как обычная женщина, зарабатывая на жизнь тем, что продает искусство, чему её и учили в окия в Генсее. Каждое из решений было палкой о двух концах, так что девушка весьма серьезно о них размышляла. Благо, что время было и возможности были.