Ты любишь его или ещё меня?

Маринетт закончила мыть посуду и, поставив последнюю кружку сушиться, победно прошествовала к телевизору. — Никогда не замечал в тебе тягу к новостям, — Лука, обуваясь в прихожей, непонимающе наблюдал, как жена включает главный новостной канал страны. — Американские новости и сейчас не вызывают у меня никакого желания к просмотру, — Маринетт сморщила носик. — А вот родной голос мадам Шамак из прямого эфира греет мне уши. Ты сегодня допоздна? — Если ты приготовишь традиционный пирог твоего папы в честь нашего возвращения, то могу прийти даже через час, — Лука чмокнул ее в лоб, забирая с пуфика гитару. — Иногда мне кажется, что ты женился не на мне, а на выпечке моего отца, — девушка картинно закатила глаза. — О нет, твой папа не настолько привлекателен, чтобы меня заинтересовать, — Лука поиграл бровями. — Ну, Маринетт, это не в том смысле, в котором ты поняла! Увернувшись от шлепка полотенцем, Лука послал воздушный поцелуй и скрылся в коридоре, пока не огреб по полной. — Буду в шесть! Она грустно улыбнулась ему вслед, еще какое-то время стоя на месте. Эти ощущения нельзя было передать словами. Они вернулись из Америки вчера, ее ноги не ходили по родной земле пять лет, она не вдыхала воздуха любимых улиц четыре года, шесть месяцев и трое суток. Маринетт прекрасно помнила, когда и в какое время улетал самолет «Париж — Нью-Йорк». Это был не только рейс, это была дата побега от прошлого. И, кажется, ей удалось сбежать окончательно. Тряхнув головой, Маринетт вернулась на кухню, упав на диван перед телевизором. — Ну а мы переходим к новостям шоу-бизнеса, — мадам Шамак, в том же синем костюме и с неизменной интонацией, стояла у огромного павильона рядом с Эйфелевой Башней. — Мам, а что делать, если со мной не захотят дружить? — маленький Пол выскочил из своей комнаты в рубашке, торчащей из незастегнутой ширинки. — По-о-ол, — Маринетт взвыла, прослушав информацию от Надьи. — Солнце, я же просила смотреть в зеркало, когда одеваешься. Так бы пришел в сад, и девочки на тебя посмотрели и не захотели бы за такого неопрятного замуж выходить. — Ну и не очень-то хотелось, — он высунул язык, пока Маринетт заправляла ему рубашку в штаны. — Я себе еще сто таких найду. — Пока тебе четыре года, не надо искать ни одной, — она устало подмигнула, осматривая внешний вид сына. — Ты что там спрашивал? — Про новых друзей, — Пол замялся. — Вдруг не получится найти друзей? — И в кого ты такой паникер?.. — Маринетт мельком увидела свое бледное лицо, случайно взглянув в зеркало. — Не переживай, если ты будешь ко всем добр и открыт, то и люди к тебе потянутся. Если, конечно, там не будет сына или дочери Хлои Буржуа, — девушка досадно хмыкнула. Мальчик увереннее кивнул, слегка косясь в сторону новостей. — Ой, точно, я же хотела Надью послушать. Так, на столе каша, садись завтракать, а через полчаса поедем в сад. Пол загадочно улыбнулся, спокойно пройдя к столу, пока мама вновь занялась телевизором. Неосторожность Пола вывела ее из задумчивости: тарелка, на которой Маринетт сложила кексы, звякнула вместе с убегающим из кухни ребенком. — Эй, а кашу кто будет есть?! — она потянулась, падая на спинку дивана. — Приятного аппетита… — Маринетт тепло улыбнулась, уже привыкнув к тому, что сын сначала съедал сладкое, а потом полезное, хотя она часто возмущалась на этот счет. — И в кого он такой вредный? Любование маленьким Полом прервала фамилия Агрестов. — …Новый показ Габриэля Агреста произвел фурор! Индустрия моды никогда такого не видела. Сама Одри Буржуа заявила о том, что ее эскизы по сравнению с Агрестовскими и близко не стояли… Маринетт зажмурилась, словно не могла выключить телевизор, чтобы не слушать красивого голоса Надьи. Она жила без этой фамилии пять лет. Научилась обнимать Луку, не думая о том, что Кот был шире в плечах. Научилась проходить мимо баннера Агреста, не поднимая головы, чтобы, как в детстве, не проливать слюни. Привыкла к синей макушке на постели, привыкла не слышать тупых шуток, привыкла, что ей не целуют руку, привыкла, что она уже чужая, не его Леди. Она смогла выжить без Адриана Агреста. — Адриан Агрест появился на церемонии награждения вместе с женой. Кагами Агрест по прежнему удивляет своим тонким вкусом при выборе нарядов. Какая потрясающая пара! Маринетт почувствовала, что тело скатывается с дивана на пол. Адриан засунул одну руку в карман, второй придерживая Кагами за спину, и устало смотрел в камеру, улыбаясь своей привычной лживой рабочей улыбкой. Его костюм тройка, ее шикарное платье цвета моря, их освещенные прожекторами лица и два обручальных кольца на пальцах. Он стал выше, возмужал, не изменил прическу и сохранил тот шарм, от которого, как и десять лет назад, сдавались в его плен все женщины Парижа. Маринетт отвернулась, потому что слезы жгли глаза. Нащупала подушку на диване и с силой запустила в стену рядом с телевизором. Провод оторвался, и экран с противным звуком потух. Слезы от обиды на саму себя, на жизнь, на мечты, на подростковые грезы захлестнули Маринетт с головой, она зажала рот ладонью и беззвучно заплакала. Шесть лет назад: — О-о-о, это ведь Клара Найтингейл! — Алья восторженно листала подборку артов из скетчбука Маринетт. — И как тебе это удается?.. Мы с Нино только какие-то извращения умеем малевать. Кстати, Маринетт, ты умеешь голых рисовать? Нино на заднем фоне закашлялся, подскакивая с дивана. — Аля, я дизайнер, мы одежду рисуем, — Маринетт не знала, что делать сначала: смеяться или смущаться. Лицо Нино напоминало смесь всех эмоций, которые испытывали люди в присутствии безбашенной Альи. — Эх, жаль, — она грустно повела плечами, продолжая листать альбом. Нино позади них три раза выдохнул и спокойно опустился обратно на подушку. — Так-так, а это кто? От удовольствия высовывая язык, Аля несколько раз провела эскизом перед глазами Дюпен-Чен. — Габриэль планирует праздничный показ через шесть лет в честь юбилея компании. Я нарисовала церемонию, — Маринетт развела руками. — От церемонии тут только фамилия Агрест, — хитрый взгляд Али заставил Маринетт раз десять признать, что отдавать альбом на съедение Сезер было ошибкой. — А ты, видимо, планируешь через шесть лет стать мадам Агрест? М? На эскизе, раскрашенном акварелью, Адриан и Маринетт стояли в той же позе на фоне огромного баннера, что и Адриан с Кагами. Тогда еще он не начал встречаться с Цуруги, Маринетт не знала Луку, и они оба жили школой и супергеройской жизнью, теша себя мечтами о недосягаемой второй половинке. Он кидался в бой, прикрывая ее своей спиной от врагов, а она сходила с ума от его макушки на уроках. Каждый из них копил в себе планы, мечты, цели, искренне верил, что именно этот человек — тот, с которым ему суждено быть, что все обязательно получится: они начнут ближе узнавать друг друга, сходят на свидание, заведут хомяка, сыграют свадьбу… — Дура, — Маринетт сжала упавший провод, не боясь, что её может шандарахнуть током. Большая мечта о большой любви разбилась об их судьбы.

***

Когда подарки были вручены и распакованы, когда Алья пустила слезу, десять раз обняла Маринетт и разговорила ее насчет жизни в Штатах, наступила очередь душеизлияния. Аля внимательно выслушала рассказ подруги об Адриане, тяжело вздохнула, хотя и была рада, что ее девочка, даже будучи замужем, делилась такими откровенными вещами, и наконец спросила: — Ты до сих пор любишь его? — и прожигающий взгляд Альи впился в Маринетт. Та вздрогнула, но тут же ответила. — Нет, Аля, это уже не то чувство… — она серьезно покачала головой. — Я просто погрузилась в подростковые мечты, обиделась на саму себя и… — Пожалела, что замужем за Лукой? — Алья спокойно пила коктейль через трубочку. — Маринетт, когда люди не любят, они так себя не ведут. И не вспоминают свою первую любовь со слезами и истерикой. Ты сама сказала, что чуть телевизор не разбила. Ты сбежала от Адриана. Выжила? Да. Но ты не жила. Стоило тебе только увидеть его, как ты потеряла контроль над эмоциями, — Сезер с умным видом поправила очки. — Так, — Маринетт скрестила руки на груди. — Ты сейчас хочешь убедить меня в том, что я все еще неравнодушна к Адриану? — Ну-у-у, не только ты к нему, — Сезер кивнула в сторону окна, где рабочие устанавливали баннер с рекламой духов «Агрест». — Ох, ну красивый же, да? — Почему нужно вешать этот плакат прямо перед этим кафе?! — Маринетт закрыла правую сторону лица ладонью, чтобы не видеть лица Адриана. Он даже здесь ее нашел! — Аля, я пять лет замужем, а ты все пытаешься свести меня с ним. И что это за намеки на взаимность? Он женат. — Ты видела его на свадебной церемонии? — Аля изобразила рвотный рефлекс. — «Спасите, помогите» — вот, что было написано у него на лбу. — Не неси чепухи, — Маринетт скривилась, пытаясь отогнать от себя мысли о том, что Адриан может быть несчастлив в браке. — Я, наоборот, пришла к тебе выговориться, чтобы ты помогла забыть его. — Я не твое сердце, чтобы его отпустить и забыть, уж прости, — Аля пожала плечами. — Ты хочешь услышать от меня, что «это пережитки первой любви, поэтому ты не можешь забыть его так долго». Но я этого не скажу. Я скажу, что пять лет назад ты допустила ошибку, и теперь вы оба пожинаете её плоды. Вместо того, чтобы быть с любимыми людьми, вы решили, что настоящее дороже. Что Полу нужно жить с отцом, что Луку ты любишь, а Адриан не может бросить Кагами, потому что у его отца и ее матери важная сделка из-за свадьбы. Вы тогда решили, что вам так больно, потому что вы обижены на себя прошлых за то, что упустили свой шанс быть вместе, когда это еще было возможно. Ну-ну. Обида длится уже пять лет, и вы оба делаете вид, что безумно счастливы, — Сезер приняла входящий на телефоне, отвлекаясь от жаркого спора. — Подумай над моими словами, девочка. Да, алло… Маринетт промолчала, ковыряясь в листьях салата вилкой.

***

Лука весь вечер не мог понять, что происходит с его женой. Отстраненная, роняющая столовые приборы, забывающая выключить воду в кране. Да, Дюпен-Чен с детства славилась своей неуклюжестью, но тогда эта неуклюжесть была связана с тем, что девушка нервничала или куда-то торопилась, а сейчас она просто ходила с каменным лицом и даже не ругала саму себя за оплошности. Расспросить ее не получалось, потому что Пол весь вечер сидел в гостиной и воодушевленно вещал о первом дне в садике. Перебивать его Лука не хотел, да и с Маринетт наверняка предстоял серьезный разговор. Поэтому он решил дождаться, когда сын пойдет в свою комнату спать, чтобы спокойно обсудить состояние жены, вот только ее поступок окончательно выбил его из колеи. — Круассаны с шоколадом? — Лука усмехнулся. — Мари, солнышко, ты же их никогда не готовила, у меня на шоколад аллергия. Что с тобой сегодня? Тяжелый день? Маринетт немигающим взглядом посмотрела на Луку, ничего не отвечая. В глазах стало мутно, и на голове мужа почему-то выросли черные ушки. Семь лет назад: — Мурцесса, я очарован! Если бы не Ледибаг, я бы женился на тебе только из-за круассанов! — Кот как всегда паясничал, доедая последнюю булочку из пяти штучек, оставшихся после рабочего дня в пекарне. — М-м-м, я скажу Ледибаг, что ты продался за горячую выпечку, — Маринетт хихикнула на такое откровение. Как бы этот Кот ни заигрывал с ней и ни бесил ее, было приятно. — Ты их так ешь, будто целый день тебя не кормили. Заходи в пекарню по утрам, круассаны в это время вкуснее. Накладные ушки Нуара опустились. — Ну-у-у… Есть ряд причин, по которым круассаны мне есть нельзя. — В смысле? — Маринетт испуганно выпрямилась, не так его поняв. — Ты чем-то болен? А я тебя тут кормлю с двух рук… — Нет-нет! — Нуар замахал когтистыми лапами. — Просто стараюсь вести здоровый образ жизни. — Прямо как мой одноклассник, — успокоившись, мечтательно пробормотала девушка, не заподозрив никакой схожести с Адрианом. — Он тоже ведет здоровый образ жизни. Но он модель. — О-о-о, мне-то до моделей далеко, — он поспешил объяснить явное отличие от Агреста, чтобы ненароком не раскрыться. — А вообще… как тебе мои бицепсы? — Адриан вновь включил в себе Кота. — Если я буду с ними позировать, мне пойдет быть моделью? — Ты доведешь до истерики любого фотографа своими выкидонами, — Маринетт фыркнула и тут же взволнованно спросила. — Кстати, как думаешь, может, и Адриану принести круассанов? Ну, ему тоже запрещают их есть, только у него нет возможности лазить ко мне на балкон по ночам, как у тебя. Девушка еще раз сладко вздохнула, представив у себя на веранде милого Агреста, нахваливающего ароматную выпечку. Хотя-я-я… Он не настолько наглый, как этот Кошак, чтобы ночью лезть в хату беззащитной девушки и выпрашивать пожрать. Нуар засиял, как самый яркий фонарь. — Я тебе гарантирую, Адриан за эти круассаны тоже будет готов на тебе жениться! — Кот и сам не понял, что сморозил (он ведь любит Ледибаг!), просто ему было настолько приятно (его покормят, ура!) и так хотелось снова пошутить, что вышло само собой. У Маринетт странно задергался глаз, как это всегда бывало, когда она встречалась с Агрестом. Нуар задел ее, заставив смущаться. — Ч-что ты так-кое творишь… то есть говоришь, — Маринетт истерически засмеялась. — Круассаны и женитьба… Ха-ха, — Дюпен-Чен почесала шею, ища, за что бы зацепиться, лишь бы перевести тему. С того дня Маринетт носила круассаны с шоколадом в парк, где они гуляли с одноклассниками и где был Адриан, угощала Нуара по вечерам, слушала его кошачьи байки и снова встречалась с Агрестом в колледже, растекаясь розовой лужицей после одной его фразы «как вкусно!»

***

— Я… задумалась, — Маринетт вырвала тарелку с булочками из рук Луки. — Прости, я устала за день. — Мам, ну мне хотя бы дай, — Пол развел руками: ну, ладно, папа не ест, но у него за что лакомый кусочек отняли? Лука удивленно проследил за растерянным взглядом Маринетт, отдавшей сыну десерт, и подошел к ней ближе, чтобы Пол не мог их слышать. — У тебя неприятности на работе? — он дотронулся до ее мокрой ладони, заставив всю ее вздрогнуть и подскочить на месте, обляпав водой пол. — Н-нет. Рабочий день начнется завтра, сегодня я просто замоталась, — девушка упорно не смотрела ему в глаза, начищая грязную посуду в раковине. — Ну, сам понимаешь, перелет, смена часовых поясов, разбор чемоданов… — она осознавала, что нагло врет (хотя Лука искренне верил), и под конец объяснений просто взвыла, подняв на него молящий взгляд. — Я хочу сходить прогуляться. По телевизору оповестили, что наступило девять вечера. — Ну, давай, свежий воздух помогает успокоиться, — Лука преобразился, обрадованный просьбой жены. — Мы сейчас с Полом быстро оденемся, сходим в парк. — Нет! — Маринетт сама не поняла, почему сказала так громко. — Я… хочу сама пройтись. Мне надо успокоиться и порисовать на природе. Парень поджал губы, смотря с нежностью на ее совсем уже погрустневшие глаза. — Утром расскажешь, что с тобой происходит? — Лука многообещающе улыбнулся. Обмануть его не вышло, он понял, что дело не в перелете и не в чемоданах, когда она попросила оставить ее одну. Но, заметив ее еще большую подавленность, прижал к себе. — Сварить тебе кофе? У нас остались походные стаканчики. Думаю, для прогулки по набережной и для эскизов это самое то. М? — Угу, — Маринетт уткнулась ему в плечо, чувствуя себя омерзительно. У нее есть ребенок, муж, любящая семья, доверие… А она стоит и думает о своем прошлом с Нуаром. Так еще и с Альей такие интимные моменты начала обсуждать! На миг захотелось бросить все и никуда не идти, но перед глазами вновь возник образ поедающего круассаны с шоколадом Кота Нуара.

***

Ноги сами несли Маринетт к Эйфелевой Башне. Пять лет назад она просто разматывала леску йо-йо и летела на верхушку металлической конструкции, сейчас же приходилось шагать десятый круг по лестнице. До закрытия оставался еще час, так что было время побыть наедине с собой. Маринетт покинула Париж в побеге от Агреста. Ну, сбежала. А в итоге сегодня целый день только о нем и думала. Из головы не вылазил диалог с Алей, эти чертовы шоколадные круассаны и показ с Адрианом и Кагами. Маринетт запуталась и не могла понять, как быть дальше. Любит ли она Луку и Пола? Больше всего на свете. Ее семья, ее два любимых мужчины. Любит ли она Адриана Агреста? А вот тут сносило крышу. Стоило вспомнить его зеленые глаза, как перехватывало дыхание, а от воспоминаний о совместном прошлом кружилась голова. Адриана никак не получалось выгнать из сердца. И Маринетт не могла понять, что это: пережитки первой любви? Или она до сих пор испытывала к нему чувства? Как бы ни хотелось избавиться от мыслей о Нуаре и Адриане, они только упорно липли к ней и доставляли мучения. Маринетт шла на самую верхнюю платформу башни, на то место, где несколько лет назад рассталась с Котом Нуаром. Возможно, это поможет ей? 5 лет назад: Адриан сжимал в руках часы, облокотившись о спину Маринетт. Они сидели на холодном металле под ливнем и тихо разговаривали. О квами, о битвах, о поверженном Бражнике и о том, как не могли заметить друг в друге верных напарников. Адриан сдавил ремешок часов и не спеша выговорил: — Маринетт… — голос осип. — У вас с Лукой все серьезно? Слабая надежда, но одновременно такая сильная. Кажется, под этим вопросом он подразумевает все: что готов уже сейчас бросить Кагами, что любит Маринетт еще больше, чем в образе Ледибаг. — У нас будет ребенок. Слова — как удар под дых. Адриан сдавленно кашляет, потому что задыхается от обиды на самого себя и от злой шутки судьбы. А ведь еще полгода назад Нино проболтался, что он нравится Маринетт. Адриан тогда обрадовался, что она не призналась ему в чувствах, ведь пришлось бы отказать из-за Ледибаг такой милой девушке. Сейчас Адриан готов был отдать все, лишь бы Маринетт сказала ему тогда «я тебя люблю». — Я вас поздравляю. — Спасибо, — Маринетт устало вдыхает дождевой запах. — Мне пора, Ко… Адриан, — она с дрожью накрывает его руку своей ладонью и снимает через одно плечо его пиджак. — Лука будет волноваться, уже темно. — Я могу тебя кое о чем попросить? — голос звучит почти как скулеж раненного зверя. — Д-да? — она в волнении поднимает на него глаза и попадает в зеленый омут. — После этого дня закончатся наши встречи в масках, мы станем реже видеться, ты выйдешь замуж, уедешь… Я собираюсь в командировку, — он не спешит забирать свой пиджак из ее рук. — И… Могу я поцеловать тебя? В последний раз. Сердце пропускает удар, и глаза застилает пелена слез. Она мечтала об этом, она этого хотела. Она задыхалась от своей мечты. — Нет, Адриан, — Маринетт втянула носом воздух. — Нельзя, так нельзя. Мы… У тебя есть Кагами, я с Лукой, и… Все это неправильно. Маринетт вот-вот зарыдает, но пытается говорить увереннее. — Я тебя понял, Принцесса, не плачь. И… пожалуйста, оставь пиджак себе, — Адриан подмигивает грустными, совсем убитыми глазами, хотя упорно старается казаться веселым и таким же, как прежде. — Сладких снов, Моя Леди. Маринетт не успела вставить и слова, ослепленная яркой вспышкой и его нежным прощанием. На плече так и остался висеть черный пиджак с запахом Агрестовского парфюма.

***

Маринетт, наконец, поднялась на нужную панель и позволила себе жадно вдохнуть запах весенней ночи. Было слегка прохладно, но приятно. Ветер щекотал кожу и толкал темные облака в стороны, чтобы открыть дорогу звездам. На перилах все так же остались царапины: это Кот пытался подарить Ледибаг розу, но в итоге запутался в хвосте и чуть не полетел на асфальт, успев вовремя схватиться за ограждение когтями. Сколько лет прошло, а следы остались неизменны. Девушка дотронулась до холодного металла пальцами и словно вернулась в тот день, в ту минуту, в момент, когда испугалась и схватила его руку в черном спандексе, чтобы он не упал. Маринетт даже показалось, что у нее галлюцинации и она чувствует тот же парфюм, что и пять лет назад. За спиной послышался тихий стук о землю, как будто кто-то спрыгнул сверху. — Моя Леди?