Нить наших сердец

Белый шелк картинно падает с моих плеч, но ты даже не смотришь на открывающееся тебе тело, просто деловито перехватываешь мои запястья ремнем, толкаешь в сторону постели и привязываешь к спинке кровати.

       Никита завязывает Юре глаза, он слушает, как шуршит ткань, и гадает, когда его кукловод окажешься рядом.        За время, что Юрка принадлежит Нику, привычка оставаться связанным уже настолько слилась с ним, что даже если бы Никита хоть раз оставил Юрины руки в покое, он все равно бы не шевельнулся.       

Я больше не умею отвечать на прикосновения касаниями пальцев рук и ладонями.

       Быть может, Никите просто противны прикосновения, Юра этого не узнал и вряд ли когда-нибудь ему станет это известно. Парень закусывает губы… Никита тянет дольше обычного, не прикасаясь и даже еще не садясь на постель. Это тревожит, Юра начинает просчитывать, что могло прийти в голову кукловоду.       

Иногда меня охватывает панический ужас, что сейчас ты выйдешь из себя и изобьешь меня, будешь тушить о мою кожу сигареты, порежешь…

       Никита никогда этого не делал, но Юрины страхи живут сами по себе и не опираются на реальность. И тут парень чувствует знакомые ладони, как обычно горячие. И Юра стал задыхаться от их жара. Никита жадно проводит ладонями по Юркиной спине, заставляя выгнуться, прихватывает ягодицы и отпускает…       

Все всегда происходит практически молча, по крайней мере — ни я, ни ты не говорим ни слова, редкие стоны или звук дыхания я не принимаю в расчет.

       Иногда Никита просто затыкает Юрин рот ладонью, а парень в свою очередь вылизывает пальцы кукловода. Юре это нравится, а Ник злится, становится резким и грубым, но не убирает ладони.       

Иногда ты внезапно становишься нежным, кусаешь мои соски, целуешь… Это меня пугает и я сжимаюсь, ожидая подвоха.

      

Всякий раз все обычно и все ново. Я не знаю, как будет сейчас.

       ладони Никиты исследуют тело Юрки, а тот кусает губы, чтобы не стонать раньше времени. Кукловод всегда знает, как завести марионетку. Иногда Ник разрешает Юре смотреть, и он знает, что кукловод сам заводится не так быстро. Может быть, если бы Никита позволял ему действовать… Но такого между ними не было никогда.       

Сегодня ты врываешься внезапным и резким толчком, и я надеюсь, что улыбаешься, когда я вскрикиваю от боли. Срываешься в резкий ритм, терзаешь меня, прикусываешь кожу на шее, заставляя паниковать. Я боюсь тебя, я очень боюсь тебя, хоть ты никогда не причинял мне настоящей боли, не бил и не истязал меня.

       Потом Юрины мысли отключаются, и он только отдается, выгибается навстречу, постанывает, кусает свои губы до крови, жадно отвечая на редкие мучительные поцелуи. Юра обхватывает Никиту ногами, прижимая к себе,       

слышу, как ты смеешься надо мной… Ты заставляешь мое тело отчаянно жаждать тебя. Очень редко, так редко, что это почти сказка, ты говоришь:

       — Ну же, попроси меня.        Юрка никогда не просит, и Ник никогда не предлагает более одного раза. Чаще всего он доводит парня до пика первым, Юра забывается, а потом бьётся в руках кукловода, потому что Ник становится грубым, а Юра, теряя возбуждение, ощущает все слишком остро.       

Ты кончаешь как раз от моих бессмысленных движений.

       Потом Никита одевается и лишь после этого отвязывает Юру от постели, позволяя набросить халат и сбежать в душ.       

Я редко вижу тебя обнаженным, не знаю почему, ведь ты красив…

В моих мыслях отсутствуют наши имена.

Единственное, чем я владею — мои мысли. И в этом мире нет имен, потому что нас там только двое.

      

Ты — мой кукольник,

      

я — твоя марионетка…