Ты, я и апокалипсис

Глава 99 Тяжело дыша, старый Уоллес лежал напротив камина, перебирая лапы и грустно скуля. Вечерняя Атланта была пасмурной и холодной и только так верный пес еще мог погреть свои немолодые кости. В полном одиночестве животному было особенно грустно, когда никто не заявлялся сюда и собаке приходилось коротать деньки лишь в ожидании кормежки. А сейчас даже блестящая миска была пуста. Преданному животному сложно понять, почему его оставили. Фыркнув, он недовольно махнул хвостом, навострив уши и приподнимая морду. С осторожностью заглядывая в пустующие палаты первого министра, Сара вышла из-за приоткрытой двери, закрывая ее за собой. Приподнявшись на передние лапы Уоллес шмыгнул своим мокрым носом и, высунув язык, тявкнул, замахав хвостом так резво, как позволял ему возраст. Пройдя внутрь, девушка приподняла в руках пакетик корма, лениво потряся им. — Есть хочешь?.. — обратилась к собаке она. Уоллес радостно гавкнул, медленно, но верно, поднимаясь на лапы и тряхнув туловищем. — Проголодался? Да? Ковыляя по широкой комнате и вновь оглядев ее богатое убранство, девушка, оперевшись рукой о кресло напротив камина, пригнулась, раскрывая пачку корма и высыпая все, что в ней было, в собачью миску. Радостно, подбежав к ней, Уоллес пару раз издал одобрительный «тяв» и, пригнувшись, принялся опустошать содержимое миски. Опустившись в кресло, Сара поглядела на пламя камина. Здесь было тепло. Теплее, чем снаружи, где зябкий ветер пробирал до нутра и было недолго простудится. Потерев тяжелые веки, сами опускающиеся на глаза, девушка покачала головой, обернувшись на аппетитно чавкающего пса рядом. Много ли для счастья нужно преданному животному? Куда меньше, чем человеку. Протянув к нему руку, Сара погладила Уоллеса по аккуратной, ровной шерсти, почесала за ухом. Его хвост радостно завилял еще быстрее. Свободной рукой потянувшись за пояс и достав из-за него револьвер, Сара покрутила оружие. Все такое же блестящее и гладкое. Холодное. Все ему ни по чем. А блеск пламенных языков все так же отражается в его ледяной отливке. Большим пальцем она осторожно подвинула его барабан. Щелчок. Еще щелчок. Этот звук странным образом успокаивал. Девушка, перещелкивая его одной рукой и трепая пса за ухом другой, молча глядела в танцующее перед ней пламя. Щелк-щелк. Пустой барабан нарезал круги. Скоро зима. Мир опять замрет в ожидании оттепели и возрождения жизни. А пока придется снова ее пережить. Хотя бы не в холодных бетонных подземельях. Здесь тепло, есть все радости жизни. Что еще нужно? От нее требуется только играть свою роль. В часы раздумий, Сара задавалась вопросом, правильно ли она поступила. Наверное, она была слишком доброй и доверчивой. За лоском и ярким сиянием, она совсем забылась. Ей подарили уютную роль королевы. Это замылило ей глаза. Под удобной короной легко свить гнездо скорпионам. Это все больше не тайна, как верно подметила Элайн Спаркл. Весь этот спектакль теперь лишь чья-то конфиденциальная информация. А ее глупость, наверняка, подставила все это под удар. Дура! Дура! Дура! Нельзя было давать им уйти. Ни Петре, ни этой шлюхе. Ее милосердие еще наверняка сыграет с девушкой злую, о-о-очень злую шутку. И винить, как всегда, придется саму себя. И врать. Врать-врать-врать. Бесконечно лгать. Сколько уже кругов намотал этот клубок лжи? Как бы самой не запутаться в нем. И хуже всего, что это уже кажется нормой. Ни дня без лжи. С самого утра ей пришлось лгать и играть в эту игру. На больничном этаже, куда она пришла проведать Еву, ей встретились мистер Эвергрин с женой. Видимо, наконец-то смогли выкроить себе минутку. А может, им просто до того не удавалось пересечься. Слушать новую триаду соболезнований из их уст было тяжеловато. Ей было не до того. В голове только и роились мысли о том, что теперь делать, но приходилось рисовать на лице не тревогу, а скорбь. Все-таки, для этих людей, она потеряла отца. В их речи не обошлось без попыток аккуратно затронуть тему дальнейших взаимоотношений девушки с компанией мистера Эвергрина. Агенты были правы, этот слух расползся быстро. Узнали ли родители Евы об этих планах из ее уст, или же им рассказал кто-то другой, так ли это было важно? Теперь и они попались на этот крючок. Ко встрече с Евой Сара заказала в цветочной лавке огромный букет. Тут были ромашки, пионы, незабудки и целая куча других, выращиваемых в особых условиях цветов. Это обошлось в разы дороже, чем покупка каких-нибудь искусственных имитаций из пластика, так обычно популярных в городах поменьше. Впрочем, это деньги не ее. Может тратить, сколько влезет, и жадность ее не задушит. Поглядывая на свой драгоценный браслетик, которым она позволяла себе оплачивать любые пришедшие ей в голову покупки, она улыбнулась, прижимая пышный букет к груди. Первыми к девушке впустили, конечно же, родителей. Сара и возражать не смела. Кому, как не им, принадлежит право проведать дочь? Мистер и миссис Эвергрин были там достаточно долго, заставив Сару заскучать в коридоре ожидания. Пробегающая мимо Джилл легонько помахала ей рукой, явно куда-то торопясь. Ей было не до нее. Картер, кажется, была не в духе. Сара тоже лишь кивнула, глубоко вздохнув. Букет цветов пах невероятно ярко. Однако, все это оказалось было потрачено даром. Дежурящие у палаты врачи поспешили сказать ей, что букеты с цветами в палату проносить нельзя. На логичный вопрос, почему, ей чуть ли не лекцию по аллергологии устроили, сообщая, что у Эвергрин сильно подорван иммунитет и слишком яркие раздражители могут ухудшить ее состояние. Пыльца цветов была в их числе. С грустью вздохнув, Саре ничего не оставалось, кроме как оставить букет медбратьям снаружи. — И куда нам его девать? — возмутился один из них. — Забирайте себе. — пожала плечами девушка, поднимаясь с кресла. — Если хотите, подарите доктору Джиллиан. Может это скрасит ей день. Подобный ответ несколько озадачил работников больницы. Наверное, им не приходилось постоянно общаться с Джилл. Впрочем, Сара просто ляпнула первое, что пришло ей в голову. Это применение бедным цветочкам будет точно лучше, чем просто выкинуть их в мусорку. Это-ж не дешевый пластик. Выходя из палаты следом за мужем, миссис Эвергрин кивнула Саре, как бы давая отмашку, что она может заходить и они закончили. Девушка, понимающе кивнув, сняла свой плащ-пальто, накидывая его на вешалку рядом с местом для ожидания и, потуже затянув пучок на затылке, набрала воздуха в грудь, заходя к Еве. Внутри пахло лекарствами и было тихо. Свет приглушен, чтобы не резать девушке глаза. В палате царил полумрак. Сидевшая на кровати, сложив ноги в позе лотоса, Ева тут же обернулась на звук открывшейся двери. Она приподняла руку, видимо в надежде что-то нащупать. Ее глаза были перемотаны марлевой повязкой, словно у статуи слепой богини правосудья. — Кто здесь? — первым делом спросила девушка. — Это всего лишь я, Ева. — подошла ближе Сара, коснувшись ее руки. От неожиданности, Эвергрин одернула ее. — Привет. — Ох… здравствуй. — губы девушки чуть приподнялись в улыбке. — Можно… э-э… — вновь потянулась к ее руке Сара. — Что? — непонимающе спросила Венди, пытаясь глядеть туда, откуда исходил звук ее голоса. — Можно твою руку? Мне… присесть бы. — почесала затылок девушка. — Ах, да, конечно. — протянула рядом ладонь Эвергрин. Она, конечно же, промахнулась, но Сара взяла ее за руку, опираясь на нее и медленно сгибая колени, чтобы сесть на стул рядышком. — Фух, спасибо. — кивнула ей Сара, не подумав, что Ева этого и не заметит. — Не за что. — Ева не отпустила ее ладонь, взяв ее двумя руками и ощупывая. Ее пальцы осторожно прошлись по шрамам девушки. — Знаешь, я купила такой огромный букет цветов… просто, блин, гигантский. И, угадай, что мне сказали? — посетовала Сара. — Что? Не дали его пронести? — поджала губы Эвергрин. — Именно. Не пустили меня. — хмыкнула девушка, сжав покрепче в руке пальцы Евы. — Сказали, что у тебя из-за слабости организма может развиться аллергия или что-то в этом духе. — Да… наверное, они правы… — вздохнула та. — Они же врачи… им виднее, как правильно. — Может быть. — причмокнула Сара, чувствуя себя чуть неуютно. Не то, чтобы она стеснялась Еву, но посещать больных. Это всегда было не слишком комфортно. Особенно сейчас, глядя на ее перемотанные глаза, девушке приходила на память юная Бет со своей повязкой. — Ну, Ева… как твои дела? — Дела? — на лице Эвергрин проскользнула задумчивость. — Сложно сказать, знаешь ли. Наверное, стоит сказать спасибо. Все-таки, я хотя бы жива… но… — Плохо себя чувствуешь? — поинтересовалась Сара. — Нет-нет… вернее, не совсем. — чуть растерянной девушке явно было немного сложно подбирать слова. — конечно, бывает, подташнивает и немного трясет. Но доктора говорят, это просто интоксикация. И она пройдет. А вот… — Что? Глаза? — с тяжестью в голосе спросила Сара. — Да. Пока у них еще слишком сильная чувствительность. Ужасно болят, если попытаться их открыть. Даже просто так, закрывая их, ужасно жжет. — куснула губу Ева. Ей было тяжеловато это объяснять, отчего она нервно потирала руку Сары. — Потому пока приходится носить эту повязку. — А что, ну-у, говорят насчет самого зрения? — тихо сказала она. — Они… они не знают… — взглотнула ком в горле Эвергрин. — Пока еще рано проверять его. Но, если приходится открывать веки, когда туда закапывают лекарства, все… все такое мутное. Словно в тумане… — Ева шмыгнула носом, явно сдерживая чувства. — Эй, эй. Не переживай. — положила ей на ладонь вторую руку Сара. — Я пытаюсь. Но, знаешь… тут очень одиноко. — опустила голову та. — и ведь… кроме музыки не остается никакой другой возможности скоротать время. — кивнула куда-то в сторону тумбочки рядом с постелью Ева. На ней лежал плеер с наушниками. — Ни в телефоне не залипнуть, ничего… — Буду стараться приходить к тебе, как можно чаще, Ева. — пообещала девушке Сара, сжав ее руки. — Как ты старалась посещать меня. — Спасибо. Мне… правда это нужно. — кивнула Эвергрин, подвинувшись чуть ближе к Саре. Она нежно поглаживала раны у девушки на руках. Может ненамеренно, но словно пытаясь успокоить. — А где Венди? Врачи сказали, она записывалась ко мне на прием. — спросила у нее Ева. — Венди… не смогла прийти… — процедила Сара, сдерживаясь. — Да? — с грустью вздохнула Ева. — Я думала… впрочем, ладно. У нее же… работа. — провела пальцами по тыльной стороне ее ладони Эвергрин. — Угу. — хмыкнула Сара, опустив взгляд. — Еще и Абигейл вернется не скоро. Как долго ей придется проходить лечение? — покачала головой Ева. — Словно в нашей жизни наступила какая-то черная полоса. — сжала ее руку девушка. — Сначала нас берут в заложники, теперь травят… — Но нас не так-то просто убить, верно? — чуть кривовато улыбнулась Сара. В ее словах не было гордости за этот факт. — Зато очень просто покалечить. — сказала Ева, осекшись. Видимо, сама не сразу подумала, что сказала. Сара, однако, пропустила это мимо ушей. — Все что нас не убивает, делает нас сильнее, да? — потерла холодные пальцы Евы в ладонях девушка, чтобы ее приободрить. Сама она была сейчас потеряна и разбита, но перекладывать это на Эвергрин не хотелось. Нужно было поддержать ее в сложную минуту. Даже если для этого придется соврать. — Все… все ведь будет хорошо правда? — подняла голову Ева, обернув ее куда-то в сторону Сары, почти угадав. Будь ее глаза сейчас не сокрыты повязкой, они бы наверняка пересеклись взглядами. — Да. Конечно будет. — сказала Сара, уверив Эвергрин в очередной лжи. Ложь, ложь, ложь. Повсюду. Как паутина. И, что еще хуже, она не чувствовала в ней чего-то настолько отвратительного. Если каждый твой день начинается с порции лжи, ты перестаешь отличать ее от правды. Даже, если знаешь, что верно, а что нет. И вскоре говорить ложь становится так же просто, как слышать ее. А следом, еще проще и саму себя убедить во лжи. Щелк-щелк. Звук барабана отвлек ее от этих мыслей. Чавкая, Уоллес закончил свою порцию корма и, устало дыша, улегся переваривать лакомство у ее ног, грея набитое пузо у камина. Вот уж кто всегда честен, с собой и с окружающими. Верность, преданность. Искренние черты. Так ли много людей она знала, столь же верных, столь же преданных? Нет. Пожалуй, нет. Единственная, кто была честна с ней все это время, это Саманта. Все, что та держала на уме, слетало у нее с уст. Сэм ничего не утаивала, никогда не лгала и ничего не боялась. Саре никогда не стать такой же. Саманта совершила столь много дерьмовых поступков, что все они буквально терялись в памяти от их количества. Но в одном можно было быть уверенной точно, она не лгала. Она была верна ей до конца. И лишилась жизни из-за того, что сохраняла эту верность их дуэту. Она не была чудовищем. Никогда не была. Вспоминая ее сейчас, словно пытаясь угадать ее очертания в танце пламени перед глазами, Сара вспоминала только ту юную, задорную девчонку, которой Саманта была. Настоящая Саманта, которую жизнь не сломала. Саманту, которая жила где-то под панцирем из страха, грубости и эмоций. Сэм никогда не была чудовищем. В отличии от нее самой. Пришедшая на свет посреди хаоса, только его за собой она и могла нести. Как она умудрилась разрушить жизни всем тем, кого она встречала, кто был с ней добр, помогал ей? Почему туда, куда она ступала, приходило только страдание? Быть может, все это просто потому, что ее и существовать не должно было. Столь часто она переживала смерть, которая шла за ней буквально по пятам. Выигрывала у той по ее же правилам. Не потому ли, что сама ее кровь, ее гены… искусственны? В этом мире она лишняя. Слабое звено. Может ли она хотя бы считать себя… настоящим человеком? Вновь до щелчка переместив барабан револьвера, Сара откинулась на спинку кресла, приложив тот к виску холодным дулом. Это освежало. Отгоняло ненужные, глупые мысли. Хоть на секунду. Переведя взгляд на окна на другой стороне комнаты, девушка вздохнула, приглядываясь к тихой Атланте за ними. Так мирно, убаюкивающее сверкающей перед ней. — Как ты там говорила? Будет очень прозаично утопить их чудный городок в крови? — вздохнула Сара. — Интересно, глядя на меня сейчас, сказала бы ты тоже самое? Навострив уши, Уоллес обернулся, услышав девушку. Явно не поняв, что та говорила не с ним, пес радостно гавкнул, виляя хвостом и, повалившись на спину, распростер перед Сарой свой живот. Это так умилило ее, что она, напрягшись, постаралась кое-как пригнуться, чтобы потрепать собаку и почесать ее пузо. Судя по радостным визгам Уоллеса и тому, как он расплылся на полу в экстазе, словно щеночек, ему это было по нраву. Радость пса оборвали привлекшие его внимание шаги. Он тут же выскользнул из-под руки Сары, поднимаясь на лапы и, дернув ушами, направил свой взор в сторону двери. Опустившись в кресло и пряча револьвер за поясом, девушка вместе с ним покосилась на вход в апартаменты. Спешным шагом сюда кто-то шел. Чуть расслабившуюся Сару это напрягло. Она не отпустила рукоять оружия, заткнутого за пояс. Однако, подобная паранойя оказалась излишней. Постучавшись в дверь и приоткрывая ее, внутрь заглянула всего лишь Хелен Картер. — Ты тут? Отлично. — без особого облегчения спросила женщина. На ее лице виднелась тревога. Такая заразительная, что Сара быстро подметила ее и поняла – что-то не так. — Что случилось? — прищурилась Сара, убирая руку от пистолета и прикрывая его сзади. — Пойдем. Это важно. — Хелен, явно, не шутила. — Иду-иду, — набрав воздуха в грудь и опираясь руками о кресло, девушка осторожно поднялась с него, оборачиваясь к Картер лицом. Лишь бы министр не заприметила ее опасную безделушку. — а в чем дело? — Сейчас тебе все расскажут. Не торопись. — сказала Картер. — Ночь на дворе, раз решили меня притянуть, значит точно что-то серьезное, верно? — пошагала к вешалке Сара, срывая с нее пальто и накидывая на плечи, чтобы прикрыть себя. Уоллес помельтешил за ней, но девушка обернулась на него, покачав головой и пес, послушно сев, остался у дверей. — М-да, — причмокнула министр, закрывая за ними дверь и пошагав с Сарой к лифту. — дело… непростое. — она запустила в карман пальцы, доставая «Неон Блоссом» и, приподняв, обратила взгляд к Саре. — Позволишь? — Как хотите. — пожала плечами та. — Спасибо. — потерев сигарету, затянулась отравой Картер. — Агенты ждут нас внизу. Они введут тебя в курс дела. — Снова агенты? Что они теперь придумали? — засунула руки в карманы Сара, следуя за министром в лифт. — Им нужна, видимо, твоя точка зрения. Это… насчет Моралеса. — причмокнула Хелен, выпуская в воздух струйку дыма. — Какого из? — прищурилась Сара. — Обоих. — вздохнула женщина в ответ. Этажами ниже, в холле у конференц-зала, агенты с подозрением глядели в экран ноутбука. Оглянувшись на подходящим к ним Сару и министра, Блю, тут же, жестом, подозвал их ближе. Хелен, покосившись на мигающую сверху табличку «не курить», сделала последний затяг, невольно погасив сигарету. Рейнбоу не отвлекалась от экрана, непрерывно разглядывая одну и ту же, запущенную на повторе, запись. — Вы быстро, — окинул их взглядом Блю. — отлично. — Министр сказала это что-то срочное. — прищурилась Сара. — Что такое? — Подойди сюда. — тихо приказала Рейнбоу, промотав видеозапись на экране в самое начало и остановив ее. — Ну? — напряженно спросила девушка, подступив ближе. Заранее оглянувшись, она убедилась, что рядом не было никого. — Это было направленно к нам через каналы связи. — кивнула на экран агент. — Старое шифрование, очевидно, до бреши в нашем файерволле. Но суть, думаю, от этого не меняется. — Так в чем дело? — пригнулась к ней Сара, опираясь на стол. — Смотри. — в спокойном голосе Рейнбоу ощущалась напряженность и тяжесть. Хладнокровие агента, видимо, слегка пошатнулось. Женщина нажала на кнопку старта, запуская видеозапись. Камера тряслась и изображение казалось нечетким. Поначалу приглядеться было сложно. Пару мгновений спустя Сара заметила на экране стволы деревьев. Это был лес. Звук был хриплым, приглушенным. В нем было почти ничего не разобрать. В дрожащем объективе показались чьи-то сапоги. Они свисали над землей. Камера поднялась выше, к кронам деревьев. Труп солдата в облачении комендантского отряда покачивался на ветке. Из-под его шлема выглядывала натянутая через ветви петля. Дернувшийся фокус камеры приблизился к его шлему. Затем вновь отдалился, перемещаясь вдоль деревьев. На ближайших ветвях, покачиваясь на ветру, болтались еще двое, трое, десять… множество солдат. Камера резко опустилась вниз. Тот, кто держал объектив, явно отошел подальше. На экране снова виднелась чья-то обувь. Камеру приподняли. Сара, сжав кулаки, сделала глубокий вздох. В петле, подгибая собой сук, висело массивное тело. Накинутый на голову мешок не давал разглядеть лица, но все итак было ясно. Привычный ему плащ-пальто развивался на ветру. Руки были связанны сзади. Его оружие повесили, словно хомут, на шею. На бронежилете виднелись следы крови. — Мы попытались отследить откуда это могли прислать. — хмыкнул Блю, поправляя пиджачок. — Пока безуспешно. — Первый помощник коменданта, Олдридж, вызвался найти место казни. И, судя по тому, как мало тут ориентиров, пройдет несколько дней, прежде, чем у него выйдет. — скривила губы Рейнбоу. — Они уже давно скрылись… — Полагаю, это предупреждение. — прошептала Хелен Картер, нервно наматывая волосы на палец. — Это не предупреждение, — выдавила Сара. — это угроза. — Они хотят дать нам понять, что не остановятся. — подтянул галстук Блю. — Конечно же они не остановятся. — насупилась девушка. — Их ресурсы, включая человеческие, все же конечны. — вновь нажала на старт записи Рейнбоу, пересматривая ее. — Но, их существование, все еще ставит под вопрос нашу национальную безопасность. — Пока всю эту свору ублюдков не выкорчевать под корень… Они так и будут занозой в заднице. — покачал головой Блю. — У вас есть какие-нибудь… — куснула губу Хелен, поглядев на агентов. — предложения на этот счет? — Мы что-нибудь придумаем. А пока нам стоит держать ухо востро. — ответила Рейнбоу. — Нам не удастся так просто предугадать, какой шаг они предпримут следующ… — агент не успела договорить. Раздавшийся откуда-то вдалеке грохот заставил их всех одернутся, осматриваясь по сторонам. Он был ярким, но глухим. Очевидно, происходя снаружи. Рейнбоу, захлопнув ноутбук, тут же поднялась из-за стола, хватая его под руку и подходя к окну, в попытке что-нибудь разглядеть. Хелен Картер нервозно переступая с ноги на ногу, покосилась туда-же, засунув руки в карманы. Блю встал рядом с Сарой, на всякий случай. Спустя мгновение затишья, прогремел еще один хлопок. Где-то вдалеке, между центром города и его окраинами, отчерченными контурами возвышающихся стен на горизонте, показалась вспышка, четко проглядывающаяся в ночи. Яркий всплеск голубоватого огня взметнулся в воздух, мелькнув и погаснув. Лишь из-за силуэтов зданий можно было разглядеть блики его света. Зато, через несколько секунд, к звездному небу потянулся огромный столп дыма, метка пораженного взрывом участка. — Какого… — хрипло выдавил Блю. И тут же очередной гром донесся откуда-то снаружи. Затем вновь. И вновь. Словно вокруг опять заиграла пушечная канонада. Яркий огонь, вспыхнув у подножия очередного здания, в десятке кварталов отсюда, взвился сияюще-синими языками от его подножья к вершине, пожирая этаж за этажом и облизывая стеклобетон жаром, от которого тот крошился и оплавлялся. Черный дым, заволакивающий и небо и звезды на нем, поднимался то тут, то там, в разных районах города. Снаружи зазвенела тревога, сообщая об чрезвычайном положении. Ее эхо лишь частично доносилось до Сиренити-тауер. Завывая сиренами и мигалками, по улицам уже мчались машины пожарной и скорой помощи. — Живо, уведите ее в безопасное место! — прикрикнула агент Рейнбоу, тут же куда-то рванув и оставив Блю и Хелен рядом. — Это?.. — прикрыла рот министр Картер. Блю, взяв Сару за руку, хотел было потянуть куда-то девушку, но, сдвинуть ее оказалось не так просто. Стоя, как вкопанная, она вцепилась взглядом в чернее ночи дым, поднимающийся к небесам и огням пламени пожара, перекидывающимся от торговых центров и кинотеатров на пристройки небоскребов и жилые дома. Очередной взрыв, расплескивающий едкую плазму, вгрызающуюся в металл своими кипящими зубами, пророкотал совсем неподалеку, вспыхнув у ближайшего здания центра. Яркий, слепящий, он перебивал своим пламенем неоновый блеск и сверкание зарябивших голограмм. Теперь голубое пламя, взвивающееся от плазмы, заменяло ближайшему кварталу рекламные билборды. Густой смог, из-за ветра обвивающий, словно в объятиях, огромные небоскребы, понесся прямиком к центру города, на небоскребы и Сиренити-тауер. За его темным облаком виднелись отблески пламени, отражаясь в ее глазах. От этого ужасающего грома, и без того не спящий город, теперь и вовсе оказался в шоке и недоумении. Люди выглядывали в окна и выбегали на улицу, чтобы посмотреть, что происходит. Недоумение сменилось страхом, а страх, как обычно, сменяется только паникой. Череда взрывов прекратилась. Среди шума, воцарившегося в городе, это все еще ощущалось затишьем. Отсюда, с высоты, все это казалось ненастоящим. Словно кадры из фильма на экране. Город, как на ладони. Толпы людей, копошащихся в нем среди хаоса полуночной паники. То тут, то там, мелькающие пламенные огоньки пожара, полыхающего в разных частях Атланты. Воздух снаружи наполнился едким запахом дыма и копоти. Благо, внутри Сиренити-тауер, где наизнос работающая вентиляция, освежала просторные пустые коридоры, этого было не учуять. Как почти не слышим был вой сирен, людской крик и гул нарастающей паники в отдалении. Здесь, наверху, она была словно в бункере. На самом пике недосягаемой башни, куда никто не смог бы добраться. Уютный мир, отгороженный от всех тревог, каким была вся Атланта, до тех пор, пока сюда не ступила ее нога. Ей были не слышны крики. За черным смогом и ночной темнотой панику было не разглядеть. Но она знала, что люди, там, внизу, сейчас переполнены отчаянием. Они думали, что находятся в безопасности. На тихом, спасительном островке. Хоть где-то, посреди мира, погруженного в хаос. Теперь и они ощутят эту горечь крови на своих губах. Стоило Саре оказаться здесь и сияющий город задохнулся в собственном пороке. Беда не приходит одна. За ней по пятам следовала вражда и ненависть, которой нет конца. Чье жаркое пламя сейчас пожирает этот город. Пламя, которое она внесла за собой, пересекая его врата. Его не потушить прощением, не оставить позади. Оно может только обгладывать людские души, завязшие в этой топи. И каждый, кто вступает в этот порочный круг, опускается в пучину, все глубже и глубже. Из нее нет выхода, как бы ты не старалась отпустить и забыть. Твои старания развеются прахом, в пламени поднимающемся по ветру. Что бы она не делала, все, что получается принести людям – это страдание. Какими бы не были намерения, чего не коснись, и о чем не мечтай. В конечном счете, страдание – все что нам остается.