Как перестать быть твоим исключением

-Тихо! Загадывай желание! -…Ты что? У нас минута молчания? -23:23. -Ты нормальный? Что ты молчишь? Ты опять желание загадываешь? Ты издеваешься надо мной. Я закрываю глаза, сглатывая медленнее, чем обычно, когда воспаленный мозг подкидывает воспоминания. Она как всегда поворачивает свое радужное лицо в мою сторону, глаза моментально сужаются, пытаясь схватить мои черты: разглядеть брови, нахальный взгляд, поднимающийся кадык при сглатывание кома в горле. И ее губы растягиваются в улыбке, она берет меня за руку, переплетая свои нежные пальцы с моими грубыми, целует. И тут она тихо хохочет, тянет на себя, целует подбородок. Что моя супруга получает от меня? Фамилия Малфой уже дает многое, а сейчас уголок моих губ поднимается на пару градусов, я поглаживаю ее второй рукой по спине. Все так, как надо в это дождливом Лондоне. Гринграсс уговорила меня побыть тут пару дней сходить на ее любимый Лондонский глаз, смять белые простыни до моего уезда в Швецию. Обхватываю ее талию рукой, чувствую дорогую ткань синеватого пальто, запах цветочных духов, купленных в этот вторник и слишком яркий цвет волос для брюнетки. Брак с Асторией поставил некую печать на моей жизни с названием «Все у тебя стабильно, гармонично, идеально, соответствует логическому заключению для бывшего богатого холостяка древней магической семьи». Грейнджер должна была себе купить пальто, я хотел этого. Зима заканчивалась, мы сидели в нашей спальне, на ее ладонях лежал распахнутый альбом. Я вижу фотографию, где она в серой кофте со шнурками, улыбающаяся так, что все белые зубы видны. Я задираю уголки губ, до наступления того момента, как мой взгляд улавливает, как сугробы лежат позади лохматой, а у нее нос красный. Я чувствую, как она замирает, скулы немного выпирают, она ставит свои ладошки ко мне на колени. Мы так часто ссоримся, я попросил ее показать фотографии с детства, чтобы отойти от прошлой ссоры. -Этой весной будешь ходить только в пальто.- Я говорю это грубее, чем следует, убираю ее руки, добавляю ухмылку, чтобы смягчить в конце свой приказ. -Нет. Так просто и однозначно, так, чтобы я откинул на тумбочку возле кровати этот чертов альбом. -Грейнджер. -Как невежливо, сам же говорил «будущая Малфой.» Я закидываю голову назад, насколько это возможно, губами ловлю капли дождя, сильнее отбиваю подошвой кожаных туфлей лондонский асфальт. Вздох, небольшое облако появляется над уровнем глаз, я устал. Киваю в знак приветствия Нотту на расстояние трех метров, заворачиваем в зал конференции и пожимаем друг другу руки. — Как съездил со своей любимой? Все кровати сломали или было что-то более экзотичное? Она же у тебя любитель такого. -Заткни свой чертов рот, Тео, брат. Я весь высох, пока ходил по этим переулкам. -Видимо, она тоже была сухая, раз ты такой напряженный после этих дней. Поворачиваюсь к нему, свожу скулы, поднимая немного бровь. Сжимая руку в кулак, большим пальцем прикручиваю на триста шестьдесят градусов кольцо на безымянном пальце, закатываю глаза. — Опять? Вспоминаешь? Серьезно? — Ты спятил? — я фыркаю, ухмыляюсь, сильнее прокручиваю кольцо. — Смысл брать было в супруги бедняжку, когда у тебя все встает на лохматую, даже волосы. — Тео, ты потерялся, не смей поднимать эту тему. — Я говорю зло, вспыхиваю за секунду. А затем выдох, чёрт. — Мне нужны документы по распределению денежных средств в Гринготсе, все. Счета за последние два месяца, задолженности нашего отряда. Нотт кивает, взглядом намекая, какой я дебил, если перевожу тему на военную. Мы вели военные действия по захвату ближайших границ вблизи Великобритании. Переговоры с представителем Польши, Германии и Франции не принесли мне нужных плодов три года назад. Вынужденные меры для восстановления статуса Малфоев поле войны и государства тоже. Единственное исключение, военные действия не проходят на территории маглов, родители Грейнжер будут в порядке. Еще одно ненужно обещание, данное ей. — Не забывай, что она появится в следующий четверг в Министерстве Магии, ты проведешь с ней переговоры по составлению доверенности над сохранностями Гринготса на имя Драко Малфоя. — протягивает он последние два слова, выводит, после садится за круглый стол для переговоров, уже третий по счету за этот месяц. — Знаю. — коротко отвечаю ему, откладываю мысли обо всем на ближайшие два часа, массирую виски, откашливаясь. — Мистер Малфой, мы не можем вам гарантировать нашу помощь в операции по захвату Франции- старик в дорогом костюме смотрел на меня стыдливым и виноватым взглядом. Отвожу взгляд, собираю бумаги, разбросанные по столу, аккуратно складываю в папку для документов. Обожаю трансгрисировать, быстро и без нервов. Массирую пальцами переносицу, закатывая глаза от усталости, медленно развязываю узел на галстуке, откидывая ткань на мягкое кресло в своем кабинете. Если мою жизнь как-то и поменяла Астория, то только тем, что я стал надевать на себя чертовы галстуки. Сука. В отношениях с Грейнджер всё было даже иронично. Я приковывал ее к постели, нависая сверху, связывал руки лохматой ее галстуком. Черный, гладкая ткань, тонкий, вкусный запах. Она всегда вкусно пахла, лучшими цветами планеты, она пахла деством, беззаботностью. Но она пахла и сексом, страстью, желанием, мечтой, взрывом, похотью, она и была всем этим. И есть, но это мое мнение. В последний раз мы говорили с ней двадцать второго июня до моего уезда в Лондон на долгие месяцы. Это был наш первый разговор за несколько лет. Самые необычное событие для меня на фоне хауса, войны, развода родителей, собственной свадьбы. Сон, заглатывающий меня, было фигова, максимально. Она убивала меня во сне свои взглядом, ее взгляд был таким, будто она ждала меня, будто мы сейчас пойдем в нашу спальню, будто она интересуется, тепло ли я оделся или выпил ли чай. Грейнджер всегда так на меня смотрела, она смотрела на меня как на чертов трофей, будто я снитч, как будто я мог сделать ее счастливой. И в такие момент, после таких взглядов, опушенных ресниц, облизанной нижней губы. Я отчаянно брал ее. Мы были вместе год, год несчастный. Год. Срок. Дни. Нам был отмерен срок и мы старались сохранить. Последние месяцы мы так часто спали, всю ночь. Только чтобы забыть эти обиды, эту боль между нами. Но чем больнее ей было, тем больше я хотел ее. Она это знала. Она видела, как зрачки становятся темнее, когда ее душа трескается, раскалывается. Это желание залечить все раны в постели, делая толчки грубее каждый раз, вздыхая сердитей, издавая блаженные стоны. Наш секс, он разносил меня на миллионы частиц, как разбитая ваза о пол, когда я сильно ударил изголовье кровати, а после мы перестали сдерживаться. Это тяготение к ней, резко притянуть, в любых ракурсах и позах. На последнем году обучения Блейз интересовался, что такого невероятного я делаю в постели, кроме самоудовлетворения. Смешок и в голову ударяет образ Грейнджер. — В душе не знаю, представь, что метла, крути по всем направлениям на максимальный градус. — Пожимаю плечи, беру сигарету и зажигаю простым заклинанием. — Делай максимум, не думаю, что у тебя что-то уже изменится в штанах. — Нахально смотрю вниз, обводя быстро взглядом, вздергиваю бровь, хмыкая. Я был редким идиотом в то время, но даже тогда я чувствовал, как она смотрит своими большими глазами мне в спину и сверлит им от возмущения. — Не переживай, Грейнджер, не узнаешь. — Усмехаюсь, выдыхаю дым, зная, что она и не смогла бы даже угадать. Стук в дверь выводит меня из навязчивых мыслей о кудрявой, пора принимать успокоительные посильнее.