antichrist

9 сентября — У меня просто много работы, мама. Так много работы. Трудно было найти время, чтобы позвонить. — Но все идет хорошо, верно? Ты остаешься на высоте? — Да, конечно. Ложь. — Оценки уже выставили? — Нет, я еще не сдал никаких больших проектов или экзаменов. — Но как вообще профессора, хорошо к тебе относятся? — Конечно. Ага, — одна сплошная ложь. Он, конечно, не прилагал никаких дополнительных усилий, хотя, учитывая то, как он поднимал руку на парах, им, вероятно, было трудно его не заметить. — Расскажи мне, как ты там, дорогой. Чем ты занимаешься помимо учебы? Было что-нибудь интересное? — Я не думал, что мне следует веселиться, — немного проворчал Бомгю, и его мать усмехнулась. — Немного повеселиться можно, Бомгю. Немного здорового веселья еще никому не повредило. И не пытайся сказать мне, что все, что ты делаешь, это учеба. Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы поверить в это. — Эм. Ну, у нас было несколько вечеров кино, — сказал он. Правда. Это была абсолютная правда, хотя один раз. — Моя компания друзей приглашала меня поужинать в город. Плюс мы много тусуемся во дворе. И, ну не знаю, зависаем в библиотеке. Компания друзей, если их вообще можно было так назвать. — Звучит заманчиво. Ты заставляешь меня скучать по молодости, — Бомгю рассмеялся, и он знал, что она улыбается. Он почувствовал, как внутри него на мгновение открылась небольшая пустота. Он скучал по ней. — Расскажи мне о своих друзьях. Что они изучают? — Вообще-то, не могла бы ты сначала рассказать мне, что происходит дома? Как папа? И работа? Она вздохнула. — У него снова сильный артрит. И работа ужасная. В этом году дети были особенно капризными. Бомгю чуть не подпрыгнул от внезапного ощущения прикосновения руки к своей голой коже. Он извернулся в постели, а Субин свернулся калачиком рядом с ним, не в силах проснуться от его голоса. Сегодня был будний день, на часах девять утра, так что утро довольно позднее, Бомгю не слишком расстраивался из-за того, что разбудил его. Он сожалел, что взял трубку, когда позвонила его мать, а не просто принял на себя критику со стороны родителей за то, что он продолжал их игнорировать. Когнитивный диссонанс тела Субина рядом и голоса его матери в ухе был ошеломляющим. — Тогда расскажи мне что-нибудь хорошее, — сказал Бомгю, сглатывая. Субин прижимался к нему, теплый, приятный и обнаженный. Бомгю попытался пихнуть его локтем под ребра, но от это только усилило его хватку. — Передай ей привет, — прошептал Субин и озорно ухмыльнулся через плечо Бомгю, проводя пальцем по его пупку. Чертовски коварно. Бомгю схватил его, чтобы остановить движение, но это дерьмо было не остановить. — …хороший прогноз, так что твой дядя в восторге, — говорила его мать. — И ее печень намного лучше. Судя по всему, новое лекарство дало большие улучшения. — Отлично, это так здорово, — выдохнул Бомгю. Губы Субина были горячими на его затылке. Ебать. — Все в порядке? Ты звучишь немного странно. — Просто… поранил палец на ноге, — соврал Бомгю. — На самом деле, я вроде… мне нужно бежать на учебу. Один моих профессоров приходит довольно рано. — Ой! — сказала она взволнованно. — О, конечно, конечно. Иди, дорогой. Иди. Люблю тебя и береги себя, ладно? — Ты знаешь, что я и так это делаю, — сказал он. — Я тоже тебя люблю. — Это было грубо с моей стороны, — пробормотал Субин, как только он закончил разговор. — Не злись. — Я в ярости, — сказал Бомгю, поворачиваясь к нему лицом, но он уже ухмылялся. — Позволь мне извиниться, — сказал Субин в переднюю часть плеча, проводя по нему зубами. — Пока я еще могу. Прежде чем мы взорвем меня. Вот как они собирались справиться со всем неизвестным, с вещами, о которых они оба не могли никому рассказать. Самое наиболее вероятно-одержимое существо, испытывающее таинственную боль. Тот факт, что прекращение ритуала может каким-то образом причинить вред Субину, если они сначала не смогут выяснить, как он был связан с ним. Они собирались справиться с этим… превращая это в прелюдию, снова и снова. Когда накануне Субин поднял эту тему, об этом особо нечего было сказать. Они понятия не имели, как именно они будут его взрывать, так что Бомгю не мог действительно ответить на его вопрос, когда он его задал. А как он еще мог поступить? Они просто сидели наедине и решили говорить об этом только тогда, когда у них есть на то причина. Что, очевидно, означало шутить об этом в постели. — Извиняйся быстрее, — сказал Бомгю. — И влажнее. На самом деле, можешь просто пососать мой член. Субин усмехнулся, его руки обвились вокруг талии Бомгю. — Ты такой негодяй. Мне следует перезвонить твоей матери и сказать ей, что у ее сына нулевые манеры и грязный рот. Да и еще он очень распутный. — Если бы ты сделал это, тебе бы пришлось извиняться дважды, — рассмеялся в ответ Бомгю. — Давай, начинай. У меня урок через пятьдесят две минуты. — Ты действительно собираешься однажды попытаться меня подчинить, не так ли? — сказал Субин, улыбаясь в его грудь, его голос пронизывал Бомгю до самых костей. — Очаровательно наблюдать, как ты пытаешься вести себя жестко, когда на самом деле ты всего лишь маленький медвежонок. Бомгю попытался укусить его за ухо, но Субин увернулся в сторону, перевернув Бомгю на спину и зажав его своим телом. — Ну, тогда позволь мне начать, — вздохнул он, проводя пальцем по внутренней стороне бедра Бомгю, спускаясь к яйцам, посылая горячую волну ощущений вниз по ногам Бомгю. — Тебе нужно потренироваться, когда я закончу.

***

Бомгю подумал, что ему, вероятно, следовало взять с собой в университет костюм или хотя бы пиджак. То, что ему, возможно, в конечном итоге придется присутствовать на чем-то формальном, не было шоком, и дома у него действительно был костюм и несколько хороших пиджаков. Он не был настоящим крестьянином, как называл его Кай. — Я бы, наверное, все равно купил тебе новый, — сказал Субин, доставая твидовый пиджак с вешалки и хмурясь. — Могу поспорить, что твой сидит неправильно. Они определенно сидели неправильно. — Можешь подарить ему что-нибудь интересное? — спросил Кай. Он растянулся в кресле, ему было безумно скучно, но не настолько, чтобы отказаться от похода по магазинам и вернуться в кампус. В своей обычной толстовке с капюшоном он выглядел довольно неуместно, светлые волосы были в беспорядке. — Типа тонкой полоски. Или что-нибудь красное. — Нет, — строго сказал Субин. — Точно нет, — Он продвинулся немного дальше по стойке, осматривая рукав. Бомгю плюхнулся на подлокотник кресла Кая. Не то чтобы он действительно хотел иметь какое-то мнение о том, что Субин ему подарит. Бомгю уже чувствовал себя настолько странно, что тот покупал это для него, глядя на ценники вокруг них в этом модном маленьком бутике мужской одежды. — Это похоже на проституцию, — пробормотал он Каю, который только рассмеялся и сказал, что любой, кто охотно принял «толстый член» Субина, заслуживает этого. — Никакой модной одежды на моем дне рождение, — сказал Бомгю Каю. — Я хочу пойти на пейнтбол или что-то в этом роде. — Ох, это хороший вариант, — нетерпеливо сказал Кай. — Может быть, мы сможем уговорить Ёнджуна сделать это вместо того, чтобы делать ту глупую ерунду, которую он нас заставляет — пойти на балет или что-то в этом роде… — У него день рождения, — сказал Субин через стойку, глядя на них. — Ведите себя хорошо, иначе он лишит вас возможности поесть вкусняшек. Кай откинулся на спинку стула, сморщив нос. От этого маленькая горбинка на нем выделялась еще больше, и Бомгю не смог удержаться и ткнул ее большим пальцем. Как мило. — Расскажи мне о хорошем вечере, — попросил его Бомгю. Кай бросил взгляд на продавщицу в передней части магазина. — Это не так уж и сложно, — сказал он, понизив голос. — Забросить нас всех голыми в гостиничный номер. И мы потрахаемся. — Хорошо, а какая схема этого хорошего вечера? — Боже, ты с этой схемой, — сказал Кай, тыкая Бомгю в бедро. — Я не знаю, на самом деле. С четырьмя было намного проще. Два члена, две задницы. Потом меняемся местами, легко. Субин обошел стойку с чем-то в руках: пиджаком насыщенного темно-синего цвета с темно-синей отделкой. Это выглядело намного лучше, чем все, что принадлежало Бомгю. — Это было грубо, — сказал он Каю, нахмурившись и протягивая пиджак Бомгю. — Я не знаю, почему тебе всегда нужно, чтобы все звучало так вульгарно. — Эм, потому что я говорю о кучке парней, трахающихся в номере отеля, — сказал Кай. — Как это может быть не вульгарно? — Назови это нежной любовью со своими четырьмя партнерами, — предложил Бомгю, натягивая пиджак. Сидел вполне хорошо, если не считать слишком длинных рукавов. Субин явно имел на это наметанный глаз. — Почему-то я сомневаюсь, что Субин сделал с тобой вчера именно это, — усмехнулся Кай. Субин проигнорировал его, ощупывая плечи пиджака. — Если он сидит в плечах, то это хорошо, — сказал он. — Они смогут подшить рукава к субботе, это быстро. Может быть, даже завтра все будет готово. — Эй, к вопросу о завтрашнем дне, — сказал Кай. — Что именно ты надеешься найти в башне? Потому что Тэхен становится немного странным по этому поводу, и, честно говоря, я не в восторге. — Странным, как именно? — сказал Бомгю, в то время как Субин повернулся к Каю и спросил: — В каком смысле? — Просто как бы тревожным, — сказал Кай, откинувшись на спинку кресла в ответ на внезапную напряженность двух пар глаз, прикованных к нему. — Типа, вчера вечером он хотел, чтобы я обнимал его всю ночь. Проснулся посреди ночи, когда я попытался перевернуться. А потом, когда я сказал, что моя рука затекает, он перебрался на другую сторону кровати, чтобы я мог продолжать обнимать его другой рукой. — Это восхитительно, — сказал Бомгю, оставаясь легким, но при этом чувствуя себя ужасно. — Я ему нужен? — тихо спросил Субин. — Нет, — сказал Кай. — Мне просто… мне не нравится, что мы делаем столько дерьма, которое его напрягает, понимаешь? Все достаточно плохо, как есть, и без добавления этого, — он скрестил руки на груди и скорчил лицо так, что, по мнению Бомгю, он, вероятно, считал защищающим и жестким. Это не так, потому что Кай никогда не выглядел крутым. — Я не знал, что он расстроен, — сказал Субин. — Я могу подняться один, — предложил Бомгю. — Точно нет. — Послушай, я думаю, он хочет это сделать, — сказал Кай. — Просто… просто я хотел, чтобы вы, ребята, знали, что ему нелегко, все эти разговоры о ритуале. Он привык к тому, как это бывает обычно, просто игнорировать это шесть дней в неделю. Так что будьте с ним очень добры. — Мы все всегда очень добры к нему, — сказал Бомгю. Это была правда. — Тогда продолжай в том же духе, — сказал Кай и широко ему улыбнулся. — Кстати, ты выглядишь сексуально. Может быть, тебе время от времени отходить от футболок с группами. — Я могу, если Субин продолжит покупать мне красивые вещи, — сказал Бомгю, когда Субин снова повернулся, чтобы посмотреть на него в пиджаке. — Тогда продолжай трахаться с ним, — ухмыльнулся Кай. — Эй, это скучно, а у меня урок через полчаса. Так что я пойду. — Знаешь, тебя на самом деле не приглашали, — пожаловался Субин, но позволил Каю подойти к нему и поцеловать в щеку, шлепнув еще более влажным поцелуем по лбу Бомгю. — Увидимся за ужином, если вы снова не переспите вместо этого, — бросил он через плечо, выходя из магазина. — Теперь я чувствую себя дерьмово из-за Тэхена, — сразу же сказал Бомгю, снимая пиджак и снова передавая его Субину. — Да, добро пожаловать в мою жизнь, — сухо сказал Субин. — Ты же не думаешь, что там наверху произойдет что-нибудь плохое? Субин посмотрел на него, задумавшись, его лоб напрягся. — Не совсем, — сказал он. — Но на самом деле это хорошо, если так и будет, да? — Если это так, то это определенно хорошо, — согласился Бомгю, хотя от этого его подташнивало. — Я собираюсь взять с собой в амфитеатр свой телефон в пятницу, — сказал Субин. — И вы двое сразу же позвоните, если что-то пойдет не так. Что угодно. — Ты почувствуешь, если что-то пойдет не так, — сказал Бомгю. Субин не спорил.

***

10 сентября В ту пятницу вечером остальные позволили Бомгю подготовиться вместе с ними. В этом не было ничего особенного. Готовить было особо нечего. Но они все собрались в комнате Ёнджуна, собирая вместе предметы для ритуала, образуя для Ёнджуна своего рода круг поддержки. Он очень явно старался сделать храброе лицо, бездельничая на диване, обняв Тэхена рукой, и Бомгю мог сказать, что он немного дергался, его губы были сжаты тоньше, чем обычно. Тэхен положил ноги на колени Ёнджуна, голову ему на плечо, и Ёнджун схватил его, как будто он был мягкой игрушкой, предметом утешения. Тэхен на этот раз утешал кого-то другого, его приятное присутствие явно успокаивало нервы Ёнджуна. На другом конце комнаты Кай рассказывал беззаботные истории о своей неделе, сидя за столом Ёнджуна, высмеивая Бомгю за то, как он изо всех сил пытался завязать галстук в бутике. Субин сидел на кровати рядом с Бомгю и вмешался в разговор с нехарактерно оптимистичными словами. Бомгю не был уверен, какова должна быть его роль в этой ситуации, поэтому он в основном молчал, позволяя своему смеху поднимать настроение всякий раз, когда Кай доходил до кульминации. — Итак, что, по нашему мнению, может случиться с колоколами? — небрежно спросил Кай, откидываясь на стуле Ёнджуна назад. — Может быть, они будут светиться красным. Как все демоническое. — Ничего, — сказал Ёнджун. — Я думаю, абсолютно ничего. — Это сделает ночь скучной, — в шутку сказал Бомгю. — Надеюсь, мы получим хоть какое-то действие. — Если вы не получите никакого действия, вы всегда можете сделать его сами, — сказал Кай. — Твой первый минет на колокольне. Хотя я не знаю, готов ли Субин поделиться тобой. Субин усмехнулся, но позволил руке упасть на бедро Бомгю, грубо сжав его, и у Бомгю возникло ощущение, что он не в восторге от этой идеи. Теперь, когда плотина рухнула, потребность нахлынула на Субина, как бешеная волна. Накануне вечером он исполнил свою идею прижать Бомгю к зеркалу, широко раздвигая его задницу руками и трахая его, пока Бомгю пускал слюни на свое отражение. А тем утром Бомгю проснулся от того, что твердый, как камень, член Субина прижался к его бедру, и его хриплый голос шептал: «Хочешь еще раз попробовать покататься на мне?» Молодожены, правда. Бомгю теперь понял, что имел в виду Субин, когда сказал, что я ношу презерватив, когда это удобнее. Было чертовски сложно выплеснуть все это, даже несмотря на энтузиазм Субина по поводу… помощи. Хотя, когда Бомгю за обедом прошептал Субину, что он все еще чувствует его присутствие внутри, он сделал что-то очень приятное и очень заметное для промежности Субина. И он не особо возражал. Это тоже делало с ним что-то очень приятное, хотя он старался не слишком об этом задумываться. — То, что происходит на колокольне, остаётся на колокольне, — легкомысленно сказал Тэхён, но Бомгю знал, что сегодня вечером ничего из этого не произойдет. Это не имело ничего общего с тем, как Субин теперь осторожно провел рукой по бедру Бомгю. Резвиться с Тэхеном там, наверху со всеми этими демоническими словами, висящими над головами, не представлялось возможным. Кай посмотрел на свой телефон. — Одиннадцать, — сказал он и многозначительно посмотрел на Ёнджуна. Ёнджун наклонил голову, целуя Тэхена. — Мне пора собираться, букашечка, — мягко сказал он, и Тэхён кивнул, скатывая ноги с его колен. Ёнджун посмотрел на Субина на кровати, и рука Субина внезапно оторвалась от бедра Бомгю, когда он сел. — Вам двоим пора идти, — сказал он. — На случай, если они закроются раньше времени. Тэхен снова кивнул, внезапно выглядя немного испуганным. — Это всего в нескольких минутах ходьбы, — сказал Бомгю, но Субин наклонился и поцеловал его, точно так же, как Ёнджун сделал это с Тэхеном. — Иди, — сказал он. — В любом случае, мне нужно помочь Джуни. Возможно, у них тоже был целый ритуал подготовки. — Не забудь позвонить, если что-то пойдет не так, что угодно. Бомгю сомневался, что они это сделают, даже если что-то пойдет не так, но он все равно кивнул, наблюдая, как Субин следует за Ёнджуном в ванную. Кай не пошел с ними. Еще одна вещь, о которой ему очень хотелось узнать, но он знал, что ему не расскажут. — Веселитесь, — весело сказал Кай. — Это хорошая ночь. Я бы предпочел пойти с вами, это точно. Тэхён фыркнул. — Преуменьшение века. Кай поцеловал их обоих на прощание, и они без лишних промедлений направились к выходу, Тэхен взял Бомгю за руку, как только дверь за ними закрылась. — Есть идеи, как убить там два часа? — спросил Тэхен, когда они начали спускаться по лестнице, его голос все еще был намеренно легким. — У меня есть закуски, — сказал Бомгю, поднимая рюкзак повыше на плечо. — Мы могли бы посмотреть что-нибудь на моем телефоне. Или вздремнуть. — Я ни за что не смогу заснуть, — сказал Тэхён. — Не под этими чертовыми колоколами. Знаешь, у меня есть одна навязчивая мысль о них. — Действительно? — Ага. О том, что они меня сокрушают. Так что, может быть, сегодня вечером я буду держаться подальше от них, ладно? Подъем на вершину башни прошел без происшествий. Во дворе возле здания никого не было, и Тэхён крепко держал телефон на лестнице. На этот раз Бомгю не удосужился взглянуть на открывающийся вид, когда они добрались до вершины. Он просто устроился на скамейке, прислонившись к одной из арок, и протянул руку, чтобы Тэхен мог сесть под нее. Им предстояло убить несколько долгих часов, прежде чем остальные начнут ритуал. У Тэхена все еще был телефон, и он открыл Netflix. Бомгю сомневался, что кто-то из них будет уделять много внимания тому, что они смотрят, но, по крайней мере, это не позволит воцариться здесь этой устрашающей тишине, когда они находятся здесь только вдвоём. — Как ты думаешь, что-нибудь произойдет до начала ритуала? — спросил Бомгю. — Откуда я должен знать? — Тэхен ответил коротко. — Может, спустимся и возьмем клавиши? — Ты хочешь, чтобы? Не особо. Возможно, они пойдут проверить их позже. Но как бы жутко ни было здесь вдвоем, Бомгю чувствовал, что в этой странной комнате будет вдвойне жутко. Некоторое время они мало разговаривали. Бомгю одержимо проверял время на своем телефоне. Без четверти полночи, полночь, четверть первого…

***

11 сентября Тэхен подумал, что они, вероятно, начнут ритуал где-то между часом и половиной ночи, хотя реального способа узнать об этом не было. Поэтому они ждали и пытались обратить внимание на напряженную драму, которую Тэхен скачал на свой телефон. Со временем Тэхён прижимался всё ближе и ближе к Бомгю, пока не оказался практически на нем. Когда второй эпизод закончился, Бомгю просто посадил его к себе на колени, обвил руками его талию и позволил Тэхёну положить голову ему на плечо. Быстро приближался час ночи. — Ненавижу это, — прошептал Тэхен сквозь практически сомкнутые губы. — Я имею в виду, что я не там сейчас. С Ёнджуном. — Ты выглядел таким несчастным на прошлой неделе, — сказал Бомгю. — Я вроде как предполагал, что ты ненавидишь там находиться. — Да, — сказал Тэхен. — Но я чувствую, что не смогу помочь после этого, если меня не будет рядом во время ритуала. И это единственная часть, в которой я не слишком запутался, чтобы за него отвечать. Немного поухаживать за ним. — Что ты обычно делаешь? Тэхен какое-то время молчал. — Они все хотят разного, — сказал он. — После ритуала Ёнджун любит обо мне заботиться. Это помогает ему почувствовать, что он снова все контролирует. Бомгю провел рукой по шелковистым волосам Тэхена. — Что тебе нужно после этого? — он спросил. — Просто много Субина, — сказал Тэхен. Снова воцарилась тишина, если не считать отдаленного уханья пьяного студента где-то на другом конце кампуса. — Ты собираешься попытаться заменить меня? — спросил Тэхен. В его интонациях не было никакой злости. Он просто… спросил об этом. — Я не знаю, — честно сказал Бомгю. — Ты позволишь мне? — Возможно, однажды, — сказал Тэхен тихим голосом. — Но это заставило бы меня чувствовать себя дерьмово. — Я бы сделал это с самим собой, — сказал Бомгю и сжал его. — Я бы сделал это только в том случае, если бы смог убедить тебя не чувствовать себя дерьмово из-за этого. — Тогда ты, вероятно, не сможешь этого сделать, — сказал Тэхён. — Это худшее, что я когда-либо делал в своей жизни. Это самая страшная вещь, и это так больно. И я не хочу заставлять тебя проходить через это, если тебе это не нужно. Я бы чувствовал себя ужасно, поступая так с тобой. — Ради тебя я готов немного пострадать, — сказал Бомгю, пытаясь звучать поддразнивающе. — Это не какая-то маленькая боль. Это очень больно. — Ну, я так же могу принять и много боли вместо тебя. «Я смогу причинить себе вред, чтобы помочь тому, кого люблю», — вспомнил он то, что говорил Субину. В любой день. Но он не был уверен, сколько он сможет вынести. — Думаю, нам пока не стоит загадывать, — твердо сказал Тэхен. Две недели, подумал Бомгю. Две недели до наступления недели Тэхена. Будет ли он готов так скоро? Тэхён снова замолчал, и Бомгю прижался щекой к макушке головы Тэхена, чувствуя, как грудь Тэхена поднимается и опускается под его руками. Он старался не позволять своим мыслям слишком сильно отвлекаться на амфитеатр. Ничего хорошего не могло выйти из размышлений об этом, попыток представить себе, что происходит. Как Кай и Ёнджун выглядели во время ритуала, как Субин будет с этим украшенным драгоценностями клинком в руке, разрезая своего первого партнера. Боже, это было так пиздецово. Бомгю просто приходилось время от времени позволять себе думать об этом. Он так облажался. Через несколько минут он подумал, что Тэхен, возможно, заснул, поэтому постарался оставаться неподвижным, чтобы не разбудить его. Может быть, он мог бы подумать о своей работе, чтобы скоротать время? Письменное задание на этой неделе было более творческим, чем предыдущее о том, что значит «ничего». Он мог бы хорошо провести время за этим. Кай определенно поделится философскими мыслями на эту тему. Немного Сартра или что-то в этом роде. Ветерок усилился, и один из колоколов начал слегка звонить. Так было и в первый раз, когда они были здесь, поэтому он старался не задумываться об этом слишком долго. Чертовы колокола. Конечно, они не могли просто молчать. Конечно, им пришлось напомнить им, что они там. Тэхен пошевелился, приподняв голову на дюйм от плеча Бомгю. Казалось, он просто отдыхал, а не спал. — Колокол, — сказал он. — Это всего лишь ветерок, — сказал Бомгю. — Нет, — снова сказал Тэхен, выпрямляясь, и они оба стали слушать. Он все еще слабо звенел, всего лишь один колокольчик, снова и снова, через определенный промежуток времени. Не хаотично, как могло бы быть, если бы его трясло на ветру. И это продолжалось, становясь немного громче, немного яснее. Ничего из того, что они могли бы услышать на территории кампуса, из своих общежитий, но звон был. Тэхен спрыгнул с колен Бомгю, и они бросились стоять под колокольчиками, глядя вверх. — Который из? — спросил Тэхен, затаив дыхание. Бомгю оглядел их в поисках какого либо движения. — Я думаю… — он указал на один из них, находящийся наверху. Он определенно двигался. И, честно говоря, ветерка действительно уже не было. — Помнишь, проверял ли ты его? — спросил Бомгю, повышая голос. — Думаю, мы это делали, — сказал Тэхен. — Возможно, я смогу сделать этого снова. Ты думаешь… Я не знаю. Может быть, ты сможешь поднять меня? Бомгю посмотрел на колокол. Он был в третьем ряду, не слишком высоко. И Тэхен не был особенно тяжелым. Если бы им удалось провернуть эту штуку с коленями на плечах, у него было такое чувство, что Тэхён едва смог бы до нее дотянуться. — Я постараюсь изо всех сил подражать Субину, — сказал Бомгю и быстро опустился на одно колено. Тэхен забрался, и его было нетрудно поднять; Бомгю, вероятно, мог бы держать его на плечах почти бесконечно. С коленями на плечах были значительно менее удобно. Тэхён неуклюже поочередно подтянул ноги вверх, сложив их под себя на плечи Бомгю и сжав голову Бомгю так сильно, что это было больно. Это казалось чрезвычайно ненадежным, но как только он схватился за один из колоколов, он стал немного более устойчивым. Бомгю не мог поднять голову и увидеть, что делает Тэхен, но периферийным зрением видел фонарик своего телефона. — Немного вперед, очень медленно, — раздался его голос, и Бомгю очень осторожно двинулся вперед, стараясь не потерять равновесие из-за веса Тэхена, неловко сидящего на нем. — Хорошо, — выдохнул Тэхён, уперевшись коленями в плечи Бомгю, и внезапно звон прекратился. Должно быть, он схватился за язычок внутри колокола. — Какой номер? — Трудно разглядеть… дай мне секунду… — правое плечо Бомгю начало болеть. Тэхёну потребовалось около тридцати секунд, чтобы снова заговорить, тридцать чрезвычайно болезненных секунд. — Пятнадцать, — сказал Тэхён. — Это важно? — Откуда я знаю? — ответил Бомгю. — Могу ли я подбросить тебя? Вообще-то, черт возьми, я… — он начал опрокидываться и снова быстро упал на колени, позволяя Тэхену неизящно соскользнуть с него. Звон возобновился. — Клавиши, — сказал он с земли. Ему правда не хотелось этого говорить, но пришлось. — Нам нужно проверить клавиши. Тэхен уже поднялся и поспешил к лестнице. — Это чертовски ужасно, — сказал он дрожащим голосом, но не замедлил шаг. Если колокол перестанет звонить, им нужно добраться до клавиш раньше, на случай, если что-нибудь случится. Бомгю последовал за фонариком Тэхена вниз по лестнице, по две ступеньки за один шаг, чуть не споткнувшись на последней. Дверь в кладовку все еще была незаперта, и они пролетели через нее, ловко лавируя обратно к углу с коробкой. Это становилось рутиной, и Бомгю это ненавидел. — Ужасно, — повторил Тэхён. Они стояли, глядя на коробку, стоящую на полке, и Бомгю сжал руку Тэхена. — Мы должны это сделать, — сказал он, и Тэхён кивнул. Вместе они опустили коробку обратно на пол, и Тэхен глубоко вздохнул, прежде чем открыть ее. Бомгю хотел закрыть глаза, но ничего не изменилось. Возможно, они опоздали. Может быть, там, наверху, перестал звонить колокол, и если что-то и случилось с клавишами, они все пропустили. — Наверное, нам следовало взять их с собой, — сказал Тэхен, хотя в его голосе звучало облегчение. — Наверное, — согласился Бомгю, не в силах скрыть разочарование в голосе. Он полез в коробку, перебирая клавиши, чтобы посмотреть, не случилось с ними чего. Они издали приятный глухой звук, столкнувшись друг с другом и перекатываясь по коробке. Бомгю старался быть с ними как можно нежнее. Чтобы не ранить Субина… — Ах, черт! — Что-что? Бомгю очень быстро выдернул руку, как будто его обожгли, потому что он чувствовал, что обжегся. — Горячо, — выдохнул он, потирая руку. — Одна из них горячая. Глаза Тэхена расширились от тревоги. Он наклонился над коробкой, осторожно тыкая кончиком пальца в клавиши, а через несколько секунд, поморщившись, вытащил ее. — Дерьмо, — выругался Тэхен, обхватив рукой подол рубашки и нырнув обратно. Он схватил компрометирующую клавишу и быстро швырнул её на пол, где та дважды подпрыгнула, громко лязгая. Она не выглядел по-другому, не светилась или что-то в этом роде. Тэхен посветил на неё фонариком телефона, и Бомгю перевернул её носком ноги, пока резьба не стала видна. — Воздух, — сказал Тэхён. Бомгю наклонился, чтобы прикоснуться к неё еще раз, на всякий случай. Да, все еще горячая, черт возьми. Он проверил время. Час пятнадцать утра; остальные могли быть уже на любой стадии ритуала, в зависимости от того, когда они начали. — Думаешь, нам нужно увидеть что-то еще? — прошептал Тэхен. — Или это все? — Давай возьмем эту клавишу и вернемся в башню, — сказал Бомгю тихим голосом, ровно дыша, чтобы сохранять спокойствие, и Тэхен кивнул. Он наклонился, быстро взял клавишу и сделал для нее небольшую подставку в подоле футболки. Он чувствовал исходящее от него тепло на коже живота. Колокол все еще тихо звенел, когда они вернулись на вершину башни. Бомгю положил клавишу на землю, и они просто ждали, не говоря и не думая. Они сидели рядом на полу, и время от времени кто-нибудь из них прикасался к клавише, проверяя. Каждый раз было по-прежнему горячо. Бомгю закрыл глаза, позволяя ужасному, мирному звону колокола бить по его барабанным перепонкам. Итак, каждая клавиша была связана с одним колоколом… вероятно, к каждой ночи этого четырехнедельного цикла был привязан отдельный колокол. Но странный звон случался только во время ритуала, а не в обычные ночи, верно? — Вы никогда не слышали такого, когда вы, ребята, просто трахались здесь, верно? Не так постоянно, как сейчас? — спросил он, все еще держа глаза закрытыми, и Тэхен пробормотал в ответ мягкое «нет». Нет, и они провели здесь много времени, не так ли? Так что это происходило только во время ритуала. Что-то, что они там делали, вызвало звон, что-то взывало к этой конкретной клавише. Воздух. Он зажмурился еще сильнее и больше их не открывал. Все, что ему хотелось, это слушать этот ужасный звук. Прошло много времени, прежде чем звон прекратился. Бомгю сразу открыл глаза, а Тэхён уже смотрел на него. — Они должны были закончить, — сказал Тэхён. — По ощущениям, прошло уже достаточно времени. — Со всем этим? — спросил Бомгю, и Тэхен кивнул. Тэхён знал. Он делал это достаточно раз, чтобы знать все наизусть. — Наверное, нам следует вернуть клавишу, — сказал Бомгю. — Мы не забудем, что это была та, на которой написано воздух. Они действительно слишком пугающие, чтобы брать их с собой… Его телефон завибрировал в кармане, а Тэхёна загорелся в его руке. Тэхен тут же посмотрел на него. — Субин, — сказал он, и Бомгю выхватил свой телефон, сердце у него подпрыгнуло к горлу. Должно быть, что-то пошло не так. Или, может быть, он просто волновался и проверял, закончили ли они ритуал? Субин ребята, вы в порядке? у тебя есть десять секунд, чтобы ответить, прежде чем я сойду с ума — Не Субин, — сказал Тэхён, уже печатая ответ. — Кай, с телефона Субина. Довольно очевидно.

Тэхен да, все еще в башне

Субин слава богу

Тэхён вы в порядке?

Субин в основном сложно иди к ёну Бомгю почувствовал вспышку паники, и когда глаза Тэхена встретились с его глазами, они были поражены. — По большей части? — прошептал Тэхен.

Я Кай, что-то пошло не так? Джуни в порядке?

Субин все ок просто иди к ёну как можно скорее прямо сейчас

Я Субин, в норме?

Тэхён почему ты пишешь с его телефона, Кай что происходит ???

Они ждали, но Кай не ответил. — Субин единственный, у кого там был телефон, — сказал Бомгю Тэхёну. — Да, так почему же не он им пользуется? — прошептал Тэхен. Он глубоко вдохнул через нос и обглядел лицо Бомгю своими большими глазами, посеревшими в ровном лунном свете. — И мы никогда не возвращаемся до восхода солнца. Никогда. Однако Субин сегодня вечером не проводил ритуал. Он просто помогал с последней частью. Конечно, с ним все было в порядке. — Ёнджун, — сказал Бомгю. Ему так сильно нужно было покинуть эту башню, что он бы спрыгнул с парашютом, если бы мог. — Просто возьми клавишу. Нет времени. Тэхен бросил её в рюкзак Бомгю, и Бомгю слабо заметил в глубине души, что она, должно быть, перестал излучать тепло, раз он мог схватить её вот так. Они спустились на крышу, снова повторяя свои шаги, ускоряя пульс. Бомгю уже запомнил радиус изгиба длинной темной лестницы, позволяя Тэхёну, как обычно, идти вперед, и они помчались по ней гораздо быстрее, чем в любой другой раз. Когда они медленно продвигались по узкому, кромешному, черному пространству за трубами, почти свободному, они услышали это: шум в актовом зале. — …вероятно, пьяный, а может быть, снова обкуренный, — раздался глубокий мужской голос, и по радио затрещали неразборчивые слова. Они оба замерли, и пальцы Тэхена столкнулись с потной рукой Бомгю. Служба безопасности кампуса. — Они, вероятно, уйдут, где-то через час, — снова сказал голос в ответ на радио. — В каком окне свет был, опять в том же? Голос удалялся от них, вероятно, к лестнице внутри здания, направляясь вверх. Тэхен сжал большой палец Бомгю. Он мог слышать его учащенное дыхание, противоположное задержке дыхания Бомгю. — Мы побежим? — Бомгю едва выдохнул, все тряслось. Это не могло быть так уж плохо, но почему-то, когда его нервы были так натянуты, мысль о том, что они застряли здесь, была ужасающей. — Может быть, снаружи есть еще один, — слабо прошептал Тэхен, наклоняясь к его уху. Они слушали эхо шагов охранника, становившееся все слабее и слабее. — Что произойдет, если нас поймают? — Бомгю осознал, что он понятия не имеет. — Не знаю, — прошептал Тэхён. — Наверное, не так уж и много. Штраф. Может быть, жилищный выговор. — И что это значит? — снова стало тихо, и Бомгю почувствовал себя немного лучше, когда шептал. — Если всё не слишком плохо, то тебя выгонят из общежития, — Тэхен отпустил руку Бомгю и на цыпочках подошел ближе к слабому свету, проникающему в конец прохода. Бомгю последовал за ним, пытаясь двигаться, как привидение. Тэхён осторожно заглянул в зал собраний. — Я думаю, здесь пусто, — прошептал он. — Посмотри. Я выбегу через нашу обычную дверь. Если никого будет, я сразу тебе напишу. Если у этого охранника есть коллега, я скажу ему, что был один, и ты уйдешь другой дорогой, если я не напишу. Хорошо? — Тэхён… — В этом нет ничего такого, — сказал Тэхен, разворачиваясь и глядя Бомгю в лицо. У него снова был тот решительный вид, та же выставленная вперед челюсть, которая была у него в спальне Бомгю и Субина. — Я могу заплатить штраф. Я могу справиться с ударом по моей репутации. Гораздо важнее, чтобы кто-то из нас быстро вернулся к Ёнджуну и рассказал им, что мы видели. И побыл рядом с ним. «Уход после ритуала», — подумал Бомгю. Это было то, что волновало Тэхена больше всего. — Я пойду первым, — сказал он, но Тэхен покачал головой. — Точно нет, — твердо сказал он. — Не с твоей стипендией, у тебя не должно быть проблем. Если я не напишу тебе секунд тридцать с просьбой следовать за мной, это значит, что меня схватил кто-то снаружи, и тебе нужно выйти другим путем. И беги прямо к Ёнджуну. Хорошо? — Хорошо, — прошептал Бомгю и сглотнул. Он знал, что это не имело большого значения. Небольшое нарушение правил, вероятно, означало пометку в дисциплинарном протоколе, штраф и не более того. Но все внутри него уже было настолько взволновано, что казалось, что Тэхен приносит какую-то большую жертву. Тэхён, не говоря больше ни слова, отпустил его руку и помчался через узкую щель между трубами и стеной. Его шаги ускользнули, мягче, чем шаги охранника. Бомгю смотрел на свой телефон и ждал. И ждал, а Тэхен не писал. Черт возьми, это реально? Неужели, вдобавок ко всему? Каковы были шансы? Конечно, был еще один охранник. Тем более когда шел дождь, а он лил как из ведра. Однако нельзя терять время. Тэхён хотел, чтобы он двигался быстрее, чтобы добраться до Ёнджуна, и не хотелось его подводить. На другой стороне зала был выход, через который можно было выйти в другой угол двора. Возможно, он мог бы убежать, если бы там был кто-то. Бомгю схватил свой рюкзак и помчался из коридора через зал в другом направлении, от пути по которому пошел Тэхен, прежде чем охранник успел спуститься с башни. Здесь было невероятно жутко, кромешная тьма, если бы не свет указателей выхода с обеих сторон и тусклый лунный свет, струящийся сквозь витражи. Святые и ангелы повсюду, из прошлой жизни церкви. Это не может быть совпадением, но сейчас не время размышлять об этом. Кроссовки Бомгю скрипели по твердой древесине, и он был почти у заднего выхода, его тело столкнулось с дверью и распахнуло ее. Просто иди, не оглядывайся. Здесь было тихо, пусто и темно, несколько ночных сверчков все еще щебетали. Ему хотелось заглянуть за угол и посмотреть, нет ли там Тэхена, которого поймали за какое-нибудь глупое дисциплинарное нарушение, но это казалось плохим решением. Он пошел по долгому обходному пути, чтобы не проходить через главный двор, а затем мысленно сосредоточился на комнате Ёнджуна. Нужно было выбрать самый быстрый путь из возможных. Субин ты наверное еще там но мы уже выбрались из леса и идем так быстро, как только можем Бомгю попытался ответить, не замедляя темпа.

Я я уже в пути

Субин ты с Тэ?

Я

Нам пришлось разделиться

Не переживай, там ничего такого

скоро увидимся

Бомгю завернул за угол и остановился перед общежитием Ёнджуна. Он не видел никого по пути, ни охраны, ни студентов. От Тэхена по-прежнему нет сообщения. Нет смысла заходить внутрь, пока остальные еще не вернулись. Он прислонился к камню рядом с входной дверью, касаясь руками растущего по ней дикого плюща. Он рассеянно возился с листом, его внутренности пульсировали от адреналина и беспокойства. Прошло всего несколько минут, прежде чем он услышал шаги, и вот они появились из-за угла. Ёнджун лежал на спине Субина, его руки безвольно свисали, одно из его предплечий было сильно обмотано. Субин крепко держал его за ноги, глядя в землю, пока шел, словно высматривая кочки, чтобы не споткнуться. Рядом с ними был Кай с рюкзаком на плечах и сумкой Субина в одной руке и телефоном в другой, когда он с тревогой порхал на несколько шагов впереди остальных. — Бомми, черт возьми, — крикнул он шепотом, и Бомгю бросился к ним через маленький дворик, протягивая руки, чтобы забрать у Кая сумку Субина. — Где Тэхён? — Думаю, его поймала охрана на выходе из здания, — сказал Бомгю, и Кай издал разочарованный стон. — Господи Иисусе, вовремя… — он схватил Субина за бок и настойчиво потянулся вперед. — Давайте зайдем внутрь, быстрее, быстрее… Субин и Ёнджун молчали. — Что пошло не так? — настойчиво спросил Бомгю, но Кай покачал головой. — Внутри, — сказал он. Бомгю придержал для них дверь, а Субин молчал, неся Ёнджуна вверх по лестнице. Глаза Ёнджуна были закрыты. С таким же успехом он мог бы спать. Бомгю задавался вопросом, нормально ли это для него — уж точно Кай вел себя иначе, когда он закончил ритуал на прошлой неделе, когда он был принимающим. Кай порылся в рюкзаке Ёнджуна в поисках ключей, наконец нашел их и открыл дверь. Субин ввалился внутрь и опрокинул Ёнджуна на кровать, где тот свернулся калачиком на боку, а затем быстро опустился на пол на колени, положив голову на руки. От Тэхена по-прежнему не было сообщений. — Что, черт возьми, пошло не так? — повторил Бомгю, и его голос стал истеричным. Он опустился на колени рядом с Субином, поглаживая его трясущуюся спину, в то время как Кай сидел на краю кровати рядом с Ёнджуном, обхватив пальцами его тонкую лодыжку. — Понятия не имею, — сказал Кай. Он звучал изнуренно. — Но я только закончил свою часть и погрузился в свои мысли, как все пошло под откос. — Как? Кай потер глаза. — Черт, я не уверен. Но Ёнджун только начал проходить через это, кричал и плакал, понимаешь, а потом он совсем замолчал. Вместо этого просто захныкал. И Субин стал таким чертовски странным, таким напряженным, как будто он был… Субин, что это, черт возьми, было? Субин не ответил. Он просто судорожно вздохнул и перевернулся на спину, обхватив руками колени и спрятав в них голову, как ребенок. Рука Бомгю все еще мягко лежала на его спине, между лопатками. — Он вел себя так, будто с чем-то боролся, — сказал Кай, говоря так, как будто Субин не сидел здесь, и Бомгю посмотрел на его испуганное лицо. — Как будто он сдерживал себя от чего-то с большим трудом. Ёнджун просто лежал там дезориентированный, издавая эти тихие звуки, но казалось, что ему больше не было больно. По крайней мере, не так, как обычно. А потом, может быть, секунд тридцать спустя Субин как бы потерял сознание, а Ёнджун снова вскочил, и, казалось, все стало намного хуже. Он говорил так же, как Тэхён… — Кай взглянул на Ёнджуна, мирно дышащего на боку на кровати. Ему действительно казалось, что он спит. — Мне пришлось собраться с силами и взять на себя часть с кровью, потому что Субин… ну, — Бомгю снова посмотрел на Субина. Он явно не функционировал должным образом, слегка раскачиваясь вперед и назад. Бомгю схватил его за шею и постучал по ней пальцами, пытаясь успокоить. Их телефоны включились. Тэхен покончил с этими придурками, все хорошо буду у Джуни как можно скорее — Слава богу, — выдохнул Бомгю. Что-то внутри него нуждалось в том, чтобы они все были вместе прямо сейчас, в одном и том же безопасном месте. — Тэхён не справится с этим хорошо, — сказал Кай испуганным голосом. — Он сильнее, чем мы думаем, — ответил Бомгю, и в его голосе струилось облегчение. — На самом деле он, возможно, справится с этим лучше всех. Без предупреждения плечи Субина резко вздернулись под рукой Бомгю у основания его шеи. Только не это. Бомгю схватил его за оба плеча и потянул вверх так сильно, как только мог. — Ванная, — сумел он выпалить, подтаскивая его тело к ней, и Субин позволил себя потянуть, поддавшись движению. Слава богу, они успели вовремя. Последнее, что им сейчас нужно, — это черное месиво по всему полу Ёнджуна. Бомгю закрыл глаза и не открывал их, пока Субин не спустил воду в унитазе. Ему не нужно было видеть это снова. — Дай мне увидеть твою руку, — сказал Бомгю, Субин все еще сидел на полу, свесив голову рядом с унитазом. Субин был слишком слаб, чтобы отказать ему. Он просто вытянул руку, позволяя Бомгю поднять рукав его куртки, а рана уже кровоточила через рукав его белой рубашки. — Расскажи мне, что произошло, — сказал Бомгю. Субин покачал головой. — Расскажи мне, — повторил Бомгю. — Ты должен. — Помоги мне с этим, — выдохнул Субин, когда впервые заговорил. Его голос звучал совершенно сломанным, как будто он едва мог понять, как им пользоваться. — Под мойкой. Бомгю порылся под раковиной в поисках бинтов, пока Субин с трудом снимал пиджак и рубашку, как будто это требовало огромных усилий. Он сидел, сгорбившись, в майке, прислонившись к стене, пока Бомгю вытирал кровь, замазывал рану мазью с антибиотиком и начал ее перевязывать. — Крепче, — сказал Субин. — Так? Что случилось? Субин закрыл глаза и прислонился головой к кафельной стене. — Просто… внезапно… что-то разозлилось. Внутри меня. Хотело причинить ему боль. — Ёнджуну? Субин кивнул. — Какую-нибудь. Хотел причинить боль… как угодно. Такой злой. — Почему ты не причинил ему вред? Субин напряг лицо, как будто пытался сдержать повторную рвоту. — Это не я злился, — сказал он. — Я пытался это остановить. И именно тогда… чувство закончилось. — Как ты думаешь, как долго это продолжалось? Субин покачал головой. — Не знаю. Недолго. Не смог бы… продержаться дольше. Бомгю прислонился рядом с Субином к стене, обвил рукой его широкие плечи и склонил голову на собственное плечо. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Немного лучше, — прошептал Субин. Его рука нащупала бедро Бомгю, и он глубоко дышал, снова и снова, словно восстанавливая свои силы. «Не то чтобы я злился, а будто во мне просто был этот гнев», — вот что Субин сказал о том, что он чувствовал, когда Кай допускал ошибки во время церемонии. Это звучало почти так же, но гораздо хуже. Бомгю прижал другую руку к месту между бровями, сжимая кожу и катая ее между пальцами. — Что с тобой случилось? — прошептал Субин. Бомгю не ответил. Он провел кончиками пальцев по мышцам плеча Субина маленькими кругами сквозь майку. Он человек, напомнил он себе. Человеческое тело Субина находилось под его боком, оно было теплым, нежным, хрупким и несовершенным. Он не мог оставить его позади, оказаться во власти того, что находилось внутри него. Через дверь ванной он услышал звук открывающейся двери Ёнджуна и голос Тэхена, говорящего: «Боже, слава богу, с тобой все в порядке…» — Нам следует вернуться туда, — пробормотал Бомгю, поворачивая голову и уткнувшись губами в волосы Субина. Он был приклеен к его голове, весь в засохшем поту. — Хочешь умыться? Почисти зубы? — Моя синяя, — сказал Субин, снова прижимая голову к стене и позволяя Бомгю принести ему зубную щетку. Субину потребовалось несколько минут, чтобы тщательно почистить зубы и ополоснуть лицо, крепко держась за край раковины, чтобы удержаться на ногах. Когда они вернулись в комнату, Тэхён крепко обнял Ёнджуна на кровати, нежно поглаживая его розовые волосы и разговаривая с Каем мягким голосом. — Жилищный выговор, — сказал он, как только его взгляд остановился на Бомгю. — Ничего страшного. У меня есть еще один в запасе, прежде чем меня выгонят. — Значит, тебе больше нельзя рисковать? — Бомгю выдавил улыбку, и Тэхен ответил тем же, выглядя так же искусственно. Субин направился к дивану и рухнул на него, а Бомгю последовал за ним, устроившись на полу рядом с ним. — Теперь, когда мы все здесь, что произошло в башне? — сразу сказал Кай. — Прозвенел колокол, — сказал Тэхён. — Во время ритуала зазвенел один из колоколов. Мы думаем. В какое время, по-вашему, вы все начали? Кай поджал губы. — Наверное, в час. — И через сколько времени после того, как ты начал, все это дерьмо пошло на спад? — Бомгю вскочил. — Боже, я не знаю. Я имею в виду, что заклинания занимают несколько минут, я думаю… а потом еще какое-то время на секс. Не то чтобы я это помню, но это никогда не длится слишком долго, верно? — Кай бросил на Бомгю решительный взгляд с квадратной челюстью, как будто подстрекал его сказать что-то поддразнивающее, но Бомгю слишком хорошо помнил, каково это, чтобы отпустить шутку о выносливости. Это не имело ничего общего с выносливостью Кая. — Верно, — согласился Тэхен. — А потом, может быть, через две минуты после этого Ёнджун перестал метаться, и Субин начал действовать. Эта часть, вероятно, длилась примерно… тридцать секунд, прежде чем Ёнджун снова вскочил, и Субин рухнул. Тэхен и Бомгю посмотрели друг на друга, рука Тэхена успокаивающе гладила челку Ёнджуна. Бомгю почувствовал, как Субин поерзал на диване позади него, повернулся на бок и провел рукой по груди Бомгю. — Что еще там произошло? — низкий голос Субина раздался из-за уха Бомгю. — Есть клавиша, которая раскаляется докрасна, пока звенит колокольчик, — тихо сказал Тэхен, но все еще смотрел в глаза Бомгю. Словно просил что-нибудь добавить. — Держу пари, что это началось, когда у Ёнджуна начались конвульсии, — сказал Бомгю. — Перезвон. Тэхен кивнул. — Может быть. — А потом ты был там наверху… Я не уверен. Через пару минут после начала боя, верно? — Где? — вмешался Кай. — Бомгю поднял меня, чтобы я мог найти номер на колоколе, — сказал Тэхён, повернув голову, чтобы посмотреть на Кая. — Пятнадцатый, кстати. И я остановил бой, чтобы прочитать это. Примерно на… — … тридцать секунд, — сказал Бомгю. Рука Субина скользила вперед и назад по груди Бомгю, постоянно поглаживая ее. Бомгю повернулся и посмотрел на него, и его глаза были закрыты. — Должно быть, так и есть, — задумчиво произнес голос Кая. — Должно быть, — пробормотал Субин. — Ты остановил то, что чувствовал Ёнджун. «И разозлил то, что, черт возьми, у тебя внутри», — подумал Бомгю. Он поднял руку, чтобы встретиться с Субином, и сжал ее, и Субин кивнул, все еще держа глаза закрытыми. Бомгю услышал внезапное движение с кровати и шорох одеял. Он развернулся и увидел, как Ёнджун поменялся местами, перевернулся к Тэхёну и обнял его. — Ты проснулся, милый? — прошептал Тэхен, а Ёнджун глубоко и тихо выдохнул воздух. — Держи меня, — услышал Бомгю его шепот в ответ, жалкий тихий звук, от которого у него ужасно загорелись глаза. — Он всегда после этого спит? — тихо спросил Бомгю, и Кай пожал плечами. — Иногда. Хорошо. Таким образом, ритуал запускает жуткий колокольчик, приостанавливая ритуал, когда замирает. Каким-то образом он связан и с Ёнджуном, и с Субином. Но не со мной, что странно. Бомгю вообще не думал, что это странно. Остановка колокола каким-то образом помешала нормальному развитию ритуала. Конечно, это разозлило демона Субина, точно так же, как Кай, иногда портящий заклинания, всегда бесил его. Ему отчаянно хотелось спросить Ёнджуна, что случилось, что он чувствовал, когда всё пошло не так, но у Ёнджуна не было возможности поговорить об этом прямо сейчас. Его взгляд упал на Тэхена, у которого, как он чувствовал, было бы больше вопросов к Субину, чем у Кая. Но Тэхен положил голову на подушку, уткнувшись носом в нос Ёнджуна, тихо шепча что-то в его сонные губы. Его приоритеты сейчас были полностью сосредоточены на комфорте Ёнджуна, и Бомгю было больно на это смотреть. Такая любовь, и это было так бесполезно, пока они не могли это исправить. — Ну, по крайней мере, теперь мы точно знаем, что колокольчики — часть этого, — сказал Бомгю противным, бодрым голосом, и Кай фыркнул. — Да. Всегда ищем позитив, — сказал он. — Знание — это сила, в любом случае. Может быть, нам просто нужно каждую неделю посылать туда кого-нибудь, чтобы он сунул руку в колокол, чтобы он не звонил. — Джуни было больно, — резко сказал Субин. — Ему было еще больнее после того, как они позволили ему зазвонить снова. Верно. Другая часть, о которой они не говорили. Что перезапуск был настолько болезненным, что превратил Ёнджуна в… это. Ёнджун был спиной к Бомгю, но Тэхен ласкал ее, снова усыпляя, зарывшись в его руки, словно они были щитом. Ёнджуну стало хуже после того, как они его разозлили. Еще одна вещь, которую Бомгю не нашел странной. Ритуал Ёнджуна прошел тяжелее, потому что он был чертовски зол. Такая простая логика во всем этом, как только Бомгю был готов признать, что все это вообще существует. И пока он был на паузе, он сделал с Субином что-то ужасное. Когда прозвенел звонок, пострадал Ёнджун, а когда звонок остановился, пострадал Субин. Еще одно простое уравнение, но от него у Бомгю кружилась голова. — Ага. Нет, я просто пошутил, Субин, — быстро сказал Кай. — Я знаю, что все сложнее. Мы не собираемся этого делать. Субин позволил своей руке безвольно повиснуть. — Я устал, — тихо сказал он. — Можем ли мы поспать? И на кровати, и на диване будет тесно. Но уйти было невозможно. Бомгю помог Субину снять штаны, избавившись и от собственных джинс, а Субин сбросил подушки спинки с дивана. Там было достаточно места, чтобы они могли втиснуться, при условии, что они были готовы очень, очень плотно прижаться друг к другу. На другом конце комнаты Ёнджун и Тэхён были настолько плотно прижаты, что Кай мог втиснуться только между Тэхеном и стеной, обхватив Тэхена своими длинными руками за талию, просто чтобы было куда их положить. Честно говоря, близость была хорошей вещью. Никто не хотел оставаться один. — После этого номер в отеле будет неплохим вариантом, — сказал Бомгю в темноту, и Субин фыркнул ему в ухо, уперевшись большим пальцем в пупок Бомгю под футболкой. — Пятеро на кровати размера «king-size» будут не более удобным решением, чем двое на этом диване, — сказал он. — Или трое в этой кровати, — отозвался Кай, и Тэхён шикнул на него. — Я могу спать на полу в отеле, — продолжил он шепотом. — Я возьму эту жетрву на себя. Просто бросьте мне подушку. Глядя на пустую черноту комнаты Ёнджуна, разум Бомгю перемещался по всем кусочкам ночи, как будто он играл в тетрис. Ритуальный эффект домино, звон колокола влияет на их тела… боль в Ёнджуне заканчивается, гнев в Субине пробуждается. — Итак, — прошептал Субин ему на ухо, заставив его съежиться от теплого дыхания. — Что ты думаешь? Бомгю слегка повернул голову и сдвинул плечи, чтобы ровно лечь на диван, а Субин приподнялся на одном локте, чтобы Бомгю мог смутно различить форму его головы в темноте, всего в нескольких дюймах от его собственной. — Пока не уверен, — выдохнул он в ответ. — Еще не обдумал это. Субин сплел их ноги крепче вместе, потерся своими икрами о икры Бомгю. Их тела были связаны вместе от груди до пальцев ног. — С чего хочешь начать? Субин шептал так тихо, что Бомгю едва мог его услышать. Он хотел, чтобы это было только их делом. В конце концов, никто из остальных не знал о гневе, который он чувствовал внутри во всех остальных случаях, когда он истекал кровью во время ритуала. — Думаю, Кай был близок, — прошептал Бомгю. — Надо остановить колокола, если их приостановка привела… к остановке процесса, я думаю. Это был реальный путь вперед, и это было именно то, о чем они размышляли. Взорвать его. Некоторые шестеренки, вращающиеся в рамках ритуала, начали обнажаться, и им пришлось воткнуть в машину гаечный ключ, если они хотели, чтобы эта пауза была постоянной. — Но не так, как ты сделал сегодня вечером, — прошептал Субин в ответ. — Все должно быть по-другому. Слишком рискованно для других. Мы слишком сильно ранили Джуни. — Да, и мы, возможно, сделаем это с тобой на следующей неделе, — прошептал Бомгю и увидел, как тень Субина слегка кивнула. Или Тэхёну через неделю… Тэхён едва мог справиться с ритуалом в его нынешнем варианте. Они не могли сделать этого с Тэхеном. Бомгю задавался вопросом, будет ли все по-другому на неделе Субина, зная, что Субин, будучи получателем, видел что-то другое, чем другие. Будет ли он тоже чувствовать больше боли? Или просто ту ужасную ярость, когда ритуал был приостановлен? — Интересно, будет ли для тебя все иначе, — прошептал он. Нет смысла скрывать эту мысль. — Или тебе будет так же больно, как Джуни. — Может быть, — Субин уронил голову на маленькую декоративную подушку, уткнувшись носом в щеку Бомгю. Они молчали несколько мгновений. Бомгю постучал кончиками пальцев по краю повязки на раненой руке Субина, перекинутой через его собственный живот. Так близко к нему, и он был одержим, но Бомгю больше не боялся. Субин был таким слабым. — Значит, нам нужно навсегда остановить колокола, — прошептал Бомгю. — Это должно произойти. Но я думаю, что когда мы это сделаем, то что-то с тобой случится. Это может причинить тебе боль. Как эта фигня с клавишами. Субин тяжело выдохнул. — Я думаю о том же, — выдохнул он. — Мне просто придется… — Хватит, черт возьми, шептаться, — раздался голос Кая из другого конца комнаты. — Секретничайте в своей комнате. Субин прижался губами к уху Бомгю. — Мне придется с этим разобраться, — закончил он. — Нам придется взорвать меня, не так ли? Они сделают это. Верно? Бомгю не мог сказать наверняка, и Субин больше не спрашивал. _____________ Бомгю открыл глаза, увидев макушку головы Субина на своей груди, его тело почти прижимало тело Бомгю к дивану. Левая половина тела Бомгю полностью свисала. Он попытался слегка пошевелиться, но Субин не шелохнулся. — Все еще отрубается, как только отключается свет? — раздался мягкий голос Ёнджуна. Бомгю слегка повернул голову в сторону и увидел, что он сидит за столом и пьет чай с телефоном в руке. — Он может быть таким после тяжелой ночи. Помочь сбежать? Бомгю осторожно перевернул Субина на бок, на спинку дивана. Это потребовало огромных усилий, и Субин пошевелился, несчастно ворча, когда Бомгю выскользнул из-под него. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он Ёнджуна, сползая с дивана на пол и позволяя Субину упасть на живот в теплом месте, которое он оставил после себя. — Совершенно нормально, — сказал Ёнджун. — Устал. У меня была странная головная боль, но лекарства не помогли. Он прозвучал так, как будто имел это в виду. Бомгю взглянул на кровать. Тэхен ушел, оставив Кая, растянувшегося на ней в одиночестве, слегка похрапывающего. — Пошёл нам за кофе, — сказал Ёнджун, увидев взгляд Бомгю. — Очевидно, это утро одновременно и чая, и кофе. Бомгю поднялся на ноги и направился к Ёнджуну, который поставил чай и протянул руки. Бомгю устроился у него на коленях, действие, очень похожее на то, что обычно делает Тэхен, но это было необходимо, и Ёнджун вздохнул, крепко обняв Бомгю за талию и подняв губы, чтобы поцеловать его. — Вы, ребята, были такими храбрыми, — сказал он, когда Бомгю отстранился, убирая розовые волосы со лба. — Такой храбрый. Тэхен рассказал мне кратко. — Джуни, ты, черт возьми… Я имею в виду, я не знаю, что тебе нужно было сделать. Но это звучало ужасно. Ёнджун пожал плечами и небрежно сказал: — Не было выбора. Мне просто приходится каждый раз говорить «нет». — Что случилось? Что ты почувствовал, когда оно прекратилось? Ёнджун покачал головой. — Прекратилось — не то слово. Это просто стало… более приглушенным. Как будто он с чем-то боролся, а я побеждал, по-настоящему. Мне казалось, что я знал, что достаточно силен для этого, — Ёнджун печально улыбнулся ему. — Но потом он начал действовать с чертовой яростью, и я снова стал таким слабым. Просто приходилось продолжать говорить «нет». — Такой храбрый, — повторил Бомгю. — Скажи мне, о чем ты думаешь, — сказал Ёнджун. — Все мои страдания чего-то стоили, верно? — он провел рукой по спине Бомгю, взъерошив ему волосы, и Бомгю внезапно почувствовал себя очень, очень неловко. Что он мог сказать, о чем думал? Чего Субин не хотел, чтобы Ёнджун знал? Чего будет достаточно, но не слишком много? — Ритуал был испорчен, когда мы остановили звон, — сказал он, — и это хорошо. И это заставило Субина чувствовать себя странно, и это плохо. Но он ведь не так уж долго был вдали от книги, верно? И это была теория, которой мы все еще придерживаемся? — это чертовски неправильно, но всё, что сказал Бомгю, технически было правдой. Это не считалось ложью. — Так и есть, — кивнул Ёнджун, задумчиво склонив голову набок. — Так что мы остановимся на колоколах, — сказал Бомгю. — Прекратить этот странный звон и ослабить этого ублюдка-демона. Один шаг к прекращению ритуала, верно? — Это была бы мечта, — сказал Ёнджун и поразил Бомгю ослепительной улыбкой, пронзив острым взглядом все лицо, опустив взгляд на губы и обратно. — Посмотри на себя, творишь всякое дерьмо. Такой сексуальный. — Это оставим на сегодняшний вечер, — засмеялся Бомгю. — Или мы больше этим не занимаемся? Слишком много драмы произошло за двадцать четыре часа? — Мы определенно это сделаем, — сказал Ёнджун, уткнувшись носом в его шею. — Это просто отвлечение, которое нам всем нужно. Плюс, сегодня единственный вечер, когда в балете ставят «Священную весну», и ирония слишком велика, чтобы ее пропустить. — Что это такое? — Почему все так громко кричат, когда мужчина пытается поспать? — с кровати донесся сонный голос Кая. — Серьезно. Который вообще час? — Примерно десять, — сказал Ёнджун. — Мы с Тэхеном не спим уже больше часа. — Мне одиноко, — скулил Кай. — Кто-нибудь, идите сюда. Ёнджун оттолкнул Бомгю, шлепнув его по заднице. — Это твоя миссия, — сказал он. Кай не стал больше поднимать эту тему, а Ёнджун, похоже, решил, что Бомгю уже достаточно наговорил ему. Поэтому Бомгю просто нырнул на кровать и позволил Каю обвиться вокруг его тела, как будто его конечности были щупальцами, и спорил с ним о том, кто больше опозорится на балете в этот вечер. Громкость их спора разбудила ворчливого Субина, и Кай отстранился от Бомгю, чтобы рухнуть на диван, не обращая внимания на его протесты. — Я слишком большой, чтобы ты мог меня сбросить, — радостно сказал он, и Субин сдался, обмякнув, пока Кай потирался о его щеку. — Я получаю от этого огромное удовольствие, — сказал Ёнджун в сторону Бомгю. — Субин и Кай ведут себя так, будто любят друг друга. — Однажды он это скажет, — сказал Кай, еще сильнее прижимаясь к Субину. — Я говорю это, — проворчал Субин, немного розовея, и Кай тыкал и подталкивал его, пока он не сказал это, бормоча так, словно боялся этих слов, и повторяя это все громче и громче, пока Кай не был удовлетворен. Бомгю задавался вопросом, действительно ли Кай чувствовал себя таким бодрым, или это был притворство ради настроения группы. Но это сработало достаточно хорошо, и когда Тэхён вернулся с обычным заказом кофе для всех на очень шаткой картонной подставке, абсолютно правильном и без ошибок, Бомгю воспринял это как благоприятный знак на предстоящий день. Доделать работу, одеться, а потом потрахаться в шикарном гостиничном номере со своими парнями. Очень хорошие, замечательные, не демонические дела. Но его мысли задержались на этих колоколах. Они нанесут им вред, уничтожая их. Как? Что он будет делать, когда они попытаются их остановить? Им придется все сделать правильно с первого раза, что бы они ни делали. Бомгю чувствовал, что у них будет только один шанс.

***

Они были очень красивыми. По крайней мере, остальные четверо так точно — Бомгю не хотел говорить за себя. Ёнджун, высокий, в темно-бордовом пиджаке узкого кроя поверх черной водолазки, на шее висели несколько слоев нежных ожерелий из бисера, и что-то дымчатое на веках, что делало его взгляд острее, чем когда-либо. Кай, неловко дергающий воротник своего серого костюма, его промежность выглядела почти такой же внушительной, как у Субина в узких серых штанах, и его светлые волосы, на этот раз аккуратно уложенные, открывали лоб. Тэхен, в милом маленьком галстуке-бабочке лавандового цвета, оттеняющем его серебристые волосы, и коричневом костюме, который гармонировал с его золотистой кожей, крошечные золотые обручи отражали свет от пирсинга на мочках его ушей, присутствия которых Бомгю никогда не замечал. И Субин выглядел так, как и ожидал Бомгю, занимал больше места, чем когда-либо, в невероятно черном пиджаке и самых начищенных туфлях, которые Бомгю когда-либо видел, играя своим тонким атласным черным галстуком и поправляя маленький белый платок, торчащий из нагрудного кармана. На самом деле, было потрясающе видеть их всех, поправляющихся на обочине возле театра после того, как они выкатились из внедорожника, который один из них заказал, чтобы перевезти их этой ночью. Бомгю чувствовал себя настолько не на своем месте, что ему было трудно на чем-либо сосредоточиться, он постоянно двигал глазами, как будто он мог что-то испортить, если будет глядеть на это слишком долго. Он не хотел думать о том, сколько денег им будет стоить весь этот вечер. Поездка до ближайшего города заняла сорок пять минут, а потом встал вопрос о билетах на балет, позднем ужине, который предстоял потом, и чертовом гостиничном номере. Лучше просто не спрашивать, чтобы Бомгю не расстраивался из-за того, что не внес свой вклад в оплату счета. Во всяком случае, никто из них не хотел, чтобы он этого сделал. — Боже, ты выглядишь сексуально в этом пиджаке, — улыбнулся ему Тэхен, потянувшись к его руке. — Проводишь меня? Ладно, возможно, Бомгю тоже выглядел красиво. У него кружилась голова. Его взгляд остановился на остром подбородке Тэхена. Я в безопасности с Тэхеном. Теперь со всеми ними. Бомгю никогда не был на балете. Он несколько раз был в филармонии, и явно чувствовал себя как дома в забегаловке или в тесноте с незнакомцами на полу грязного зала, обманом пробираясь в баре за пивом по завышенной цене с просроченным удостоверением личности, которое когда-то принадлежал его двоюродному брату. Это было совершенно другим. Пол в вестибюле покрывал роскошный красный ковер, а над ними в многоэтажном атриуме висели сверкающие люстры. Бомгю старался не чувствовать себя слишком ошеломленным дорого одетыми людьми среднего возраста, слонявшимися вокруг них, пока они задерживались у будки администратора, пока Субин забирал билеты. Тэхен оживленно болтал о том, что в детстве ходил на «Лебединое озеро», и Ёнджун, по крайней мере, слушал, но Бомгю с трудом обрабатывал слова, и, похоже, Кай чувствовал то же самое. Бомгю поймал его взгляд и поднял брови, прося о помощи, а Кай подавил улыбку. — Это не моя тема, — пробормотал он Бомгю. — Но я уверен, что танцоры-мужчины горячие. О, они были. Крайне горячие и в очень узких штанах. Это был сборник коротких авангардных балетов, не похожих на суетливое представление Чайковского, которое он себе представлял. Бомгю понял иронию, которую имел в виду Ёнджун, когда началась «Священная весна», и его приветствовал вид откровенно тревожного балетного жертвоприношения девственницы. Довольно хардкорно для балета. — Итак, какая сцена из трех вам понравилась больше всего? — нетерпеливо спросил Ёнджун во время антракта, тесно прижавшись к барной стойке на бельэтаже, пока остальные в уборную. Еще один сюрприз, связанный с балетом: Бомгю не ожидал, что в антракте они окажутся между инвестиционными банкирами и корпоративными юристами в элегантном баре и будут пить дорогой скотч, который мастерски заказал Ёнджун, наплевав на предложение бармена налить его со льдом. — Я разбираюсь в спиртном, — пренебрежительно сказал он Бомгю. — Я говорю это не для того, чтобы разыгрывать свою карту наследника винокурни, но я пью это дерьмо с двенадцати лет. — Культово. Это было круто, — тут же сказал Бомгю, сделав еще один глоток и сморщив лицо от прожигающей жидкости в горле. — Безумие, какой ты милый, — сказал Ёнджун. — Я бы хотел укусить тебя за нос. — Ну, сейчас ты не можешь, — сказал Бомгю. — Оставь это на потом. Я буду таким же милым и голым. Ёнджун задумчиво посмотрел на его лицо. — Что? — защищаясь, сказал Бомгю. — Я имею в виду, если ты действительно хочешь… — Есть кое-что о прошлой ночи, о чем ты мне не рассказываешь, — внезапно сказал Ёнджун. — Что? — испуганно спросил Бомгю. Черт, черт. — Что-то есть, да? Что-то связанное с Субином. — Нет, — сказал Бомгю и снова быстро поднял свой стакан, прячась. Ёнджун прищурил дымчатые глаза. — Где вы двое были сегодня? Ты исчез после обеда. — В библиотеке, — сказал Бомгю из-за стакана. — С Каем. По крайней мере, часть из этого было правдой. Остальную часть времени он провел в своей комнате: Бомгю справлялся со своей огромной нагрузкой по учебе, а Субин дремал рядом с ним, прижавшись к его бедру. Честно говоря, они вообще не говорили о ритуале. У него было странное ощущение, что Субин просто прятался от остальных, не желая говорить о том, что произошло, не имея времени подумать, что им сказать, но внутри меня не был разгневанный демон. — И он ничего тебе не сказал о вчерашнем вечере? Совсем? — Ёнджун выглядел сомневающимся. — Я не знаю. Он сказал, что чувствует себя дерьмово, — неловко сказал Бомгю. — Наверное, в этом есть что-то важное, не так ли? Боже, как чертовски тяжело было держать это на дистанции от Ёнджуна. Чтобы обойти эту тонкую грань знания и невежества, танцевать на грани лжи. Так чертовски тяжело. Но Ёнджун ухватился за шанс выбрать легкий путь, когда Субин во вторник утром предложил ему историю с книгой. Возможно, он действительно не хотел слышать всю правду. Верно? Бомгю пытался заставить себя поверить в это, чтобы хоть немного снять с себя вину. Он не мог понять, о чем думает Ёнджун. Он задержал дыхание. — Тогда, я думаю, Субин мне чего-то не говорит, — сказал Ёнджун и посмотрел через плечо Бомгю в сторону уборной. Слава, блять, Богу. Теперь, когда напряжение Ёнджуна покинуло его, Бомгю поставил свой стакан на стойку, стараясь не выглядеть слишком взволнованным. — Возможно, — сказал Бомгю. — Спроси его. — Ничего ему не говори, — сказал Ёнджун. — Пожалуйста, не надо. Но… я начинаю думать, что он скрывает что-то помимо того, о чем мы говорили в понедельник. Я имею в виду, что книга — хорошая теория, и твоя теория тоже у нас в заднем кармане, даже если она немного экстремистская. Владение и так далее. — Верно, — быстро сказал Бомгю. — Гипотетически, в нашем заднем кармане. — Но типа… он, кажется, не хочет говорить ни об одной из них больше, чем уже сказал, и я бы подумал… ну. Мы всегда рассказывали обо всем, что происходит во время ритуала, вроде обо всем, и вдруг он замолкает, — слова лились немного быстрее, чем обычно, и Ёнджун снова и снова водил пальцем по краю стакана. — Я имею в виду, что он вообще ничего не сказал мне о том, что он чувствовал прошлой ночью, когда в середине ритуала он стал таким странным. Он просто исчез вместе с тобой сегодня и проигнорировал кучу сообщений, которые я ему отправил с вопросами об этом. И я не хочу давить, но… это так на него не похоже. — В каком плане не похоже? Ёнджун повернулся, чтобы посмотреть в глаза Бомгю. — Ничего мне не рассказывать, — сказал он. — Субин не очень хорошо умеет держать все в секрете. Ему нужно доверенное лицо, и обычно это я. А теперь это я, но это осталось невысказанным. Ёнджун не собирался спрашивать снова. Он просто посмотрел на Бомгю, ничего не говоря. «Мне нужно сказать ему», — с замиранием сердца подумал Бомгю. — Есть один для меня? — раздался голос Кая, пролетая позади Ёнджуна, и Бомгю подпрыгнул. Его увлек разговор, мир вокруг исчез, и теперь он рухнул на землю. Кай внезапно оказался очень, очень близко к Ёнджуну, его руки скользнули по передней части бедер Ёнджуна, его губы приблизились к уху Ёнджуна, и он прошептал, достаточно отчетливо, чтобы Бомгю мог это услышать. — Сегодня вечером я доберусь до тебя первым, именинник, чертовски сексуальный… — Когда ты уже успел напиться? — сказал Ёнджун слишком громко, очевидно, пытаясь скрыть, насколько он был поражен внезапной переменой настроения. — Мне обязательно быть пьяным, чтобы хотеть тебя? — Кай снова прошептал. В баре было очень людно и шумно, и беглый взгляд вокруг показал, что никто не обращал на них ни малейшего внимания. — Нет, но от тебя так пахнет, — пожаловался Ёнджун, хотя и наклонился к Каю больше, чем ожидал Бомгю. Кай рассмеялся. — Ты меня поймал, — сказал он и отстранился, подняв руки вверх, как будто его поймали на совершении преступления. — Тэхён тайно пронёс фляжку. — В этот чертов балет? Так безвкусно, — сказал Бомгю, посмеиваясь. — Вот, займи мое место. Мне тоже надо поссать… На этот раз Бомгю сбежал. Но очевидно, что эта секретность не будет вечной. Его парни не остались в стороне. Особенно Ёнджун. ________ Пролетела вторая половина балета, и ужин прошел как по маслу, ни один человек не упомянул о ритуале. Это было типичное шумное мероприятие в отдельной задней комнате чрезвычайно красивого стейк-хауса, и Ёнджун вёл себя совершенно нормально, смеялся, подшучивал над гостями и не забывал подливать вино. Субин прервал Бомгю, когда подали закуски, украв сначала его бокал с вином, а затем стакан с водой, когда Бомгю начал поливать вином оставшиеся кубики льда, радостно смеясь над тем, что перехитрил Субина. — Это для твоего же блага, — сказал он неодобрительно, когда Бомгю скулил и дулся на него через стол. — Не надо так вести себя со мной. — Так подло, — надулся Бомгю. Он мог сказать, что немного потерял равновесие, но чувствовал себя чрезвычайно трезвым. Абсолютно не пьяным. — Никакого меня тебе сегодня ночью, — он высунул язык, и рядом с ним Тэхен протянул палец, чтобы ткнуть его. Его вкусовые рецепторы внезапно онемели, и он пошевелил языком в воздухе, пытаясь их разбудить, к большому удовольствию Тэхена. Субин за столом выглядел возбужденным. Но, несмотря на все усилия Субина, можно было с уверенностью сказать, что к тому времени, когда торт был разрезан, украшенный очень элегантными двадцатью двумя свечками, они все были в хлам, включая Субина. Его нагрудный платок загадочным образом исчезал и вновь появлялся за поясом Кая. — Я чертовски стар, — простонал Ёнджун. — Боже, Бомгю, отвернись. Мне не нужно, чтобы драгоценный ребенок смотрел на мои морщины. — Ты просто становишься узнаваемым, — засмеялся Бомгю. — С волосами цвета соли и перца ты был бы неотразим. — Уже неотразим, — пробормотал Кай, подперев голову ладонью и глядя на лицо Ёнджуна. Очевидно, он серьезно относился к тому, чтобы взять его первым. — Ух, мерзко, — сказал Тэхён, поморщившись и наклонившись вперед на стуле. — Брейк, брейк, снимите комнату… — У нас уже есть комната, — сказал Субин, нехарактерно ухмыляясь. — На самом деле очень дорогая. Даже две. — Две? — спросил Бомгю. — Группа распадается? — Соседние, — сказал ему Субин. — Для настоящего сна, если кого-то хоть немного заботит комфорт. — Но мы еще не в комнатах, — сказал Тэхен, скрестив руки на груди и выпятив нижнюю губу. — И пока не уходим. Я хочу не торопиться с тортом. А потом мне нужна еще секундочка, — Субин слишком сильно ущипнул его за щеку, и Тэхён завизжал, как поросёнок. Оставшуюся часть торта они забрали с собой, чтобы уйти. — Похмельный торт, — одобрительно сказал Тэхен, забирая сумку у официанта с облегченным видом. — Лучше, чем секунда. Субин схватил Бомгю за руку, когда они все вышли из ресторана и приблизились к ожидающему внедорожнику. — Мы в третьем ряду, — сказал он. Ёнджун обернулся. — В этом нет никакого смысла, — сказал он. Ты огромный. Положи туда малышей и иди вперед. — Я не… — начал жаловаться Тэхён позади них. — Имениннику следовало подарить дробовик, — Субин улыбнулся Ёнджуну, но тот только сморщил нос. — Я не просил об этом. — Ну, я не сижу там, — настойчиво сказал Субин, крепче сжимая руку Бомгю. — Сяду сзади, с Бомгю. Разговор медленно, словно смог, оседал в ушах Бомгю, и он решил, что нет смысла что-либо говорить. Он все равно будет в заднем ряду, с кем бы он ни сидел. Но Ёнджун теперь смотрел на него очень странно, и он попытался, но не смог парировать его веселой пьяной ухмылкой. Субин, не говоря ни слова, нырнул прямо в третий ряд, когда они добрались до внедорожника, и Бомгю последовал за ним. Там действительно было очень тесно, Субин сидел рядом с ним вместо Тэхена, его конечности занимали значительно больше места, но он просто положил ноги Бомгю себе на колени и придвинулся ближе к нему на сиденье, обхватив его рукой за спину. — Не могу вот так пристегнуть ремень безопасности, — быстро сказал Бомгю, пока остальные садились внутрь. Каким-то образом Тэхен занял переднее пассажирское сиденье, что имело еще меньше смысла, чем Субин, сидящий сзади, и он выглядел чрезвычайно довольным собой, когда он забрался в машину с пакетом торта. — Я буду держать тебя в безопасности, — пробормотал Субин на ухо Бомгю, прикоснувшись губами к его челюсти. Черт, он был возбужден. — Знаешь, все не совсем так, когда происходит автокатастрофа, — сказал Бомгю. — Итак, — раздался голос Ёнджуна, который повернулся и сосредоточил на них свой раскаленный взгляд через сиденье. Бомгю не смотрел на него. Он откровенно боялся его сейчас. — Я вижу, у тебя уже есть планы на сегодняшний вечер. — Ага, — небрежно сказал Субин. — Так же, как у вас двоих, — он бросил взгляд на Кая, сидящего рядом с Ёнджуном на заднем сиденье, который все еще возился с ремнем безопасности. — Значит, мы все это увидим? Не будешь прятаться с ним? Что-то было не так в его тоне. Бомгю почувствовал нервный приступ, но Субин, казалось, этого не заметил. Он был намного пьянее, чем показывал, судя по тому, как грубо и тяжело его руки схватили Бомгю за талию. — Если хочешь посмотреть, — сказал он. — Мне плевать, кто на нас смотрит, — провел пальцами по волосам Бомгю, заставляя его дрожать. — Ты не займешь его на всю ночь, — сказал Ёнджун. — В этих отношениях у нас есть кое-что общее. Бомгю случайно взглянул на лицо Ёнджуна, и тот испепеляюще посмотрел на Субина. Подтекст был настолько прозрачным, что Бомгю почувствовал, что его пронзили, и съежился на своем месте, пытаясь избежать шальных пуль. — Я подумаю об этом, — резко сказал Субин. Его голова все еще была так близко к голове Бомгю, его одеколон ощущался повсюду вокруг них. — Субин… — начал Бомгю. Он медленно начал осознавать, насколько этот разговор балансировал на грани чего-то чрезвычайно опасного, не имеющего ничего общего с предстоящей ночью. Он не был уверен, что Субин тоже следил за этим, не зная, что произошло в антракте. — Не нужно об этом думать, — резко сказал Ёнджун. — Не о чем тут думать. Вы не сможете изменить то, как это работает. Что угодно. Субин вздохнул и отстранился, раздраженный. — Джуни, ты не мог бы просто… — Нет, я не могу просто, — огрызнулся Ёнджун. — Все не меняется только потому, что твой член приклеен к твоему новому фавориту. Холодок пронзил затылок Бомгю, черт возьми, черт возьми. Этот бой внезапно показался очень реальным, и он не знал, должен ли он сказать что-нибудь, сказать, что он тоже хочет Ёнджуна, или же дело вообще не в этом, на самом деле, и он мог бы просто раствориться в сиденье и исчезнуть. — Джуни. Я понял тебя, — громко вмешался Кай, сидя рядом с Ёнджуном, проведя рукой по его щеке и повернув голову к нему, а не к ним. — Пусть они сначала делают то, что хотят, ладно? Ничего страшного. Это долгая ночь. Ёнджун бросил еще один испепеляющий взгляд на Субина через плечо, но позволил Каю оттянуть его назад, лицом вперед. Субин, казалось, совершенно не беспокоился, возобновив поцелуи в челюсть Бомгю. — Они тоже могут меняться, — прошептал он, — Но это не делает тебя моим меньше. — Он злится на нас, — прошептал в ответ Бомгю. На нас? На Субина? На Бомгю? Он не был уверен. — Только на меня, и я крепкий, — улыбнулся Субин, проводя рукой по промежности штанов Бомгю. — Я могу справиться с рассерженным именинником. Может быть, стоило просто сказать Ёнджуну прямо сейчас, а Бомгю был настолько пьян, что почти сделал это. Почти только что наклонился над сиденьем: «Эй, спроси Субина, как он себя чувствовал во время ритуала, спроси его о его демоне». Просто чтобы положить всему этому конец. Но Субин сунул руку под него и прижался к яйцам. — Теперь я первым прикоснулся к тебе сегодня вечером, — и о боже, Бомгю не мог ничего сказать Ёнджуну. Он вообще почти ничего не мог сказать. Это был хороший отель, и он находился не так уж далеко. Ёнджун не обернулся, и когда они прибыли, Кай проводил его прямо в вестибюль, предоставив остальным доставать свои сумки из багажника. Тэхён настоял на том, чтобы нести их сумки обоих, а также свою собственную и торт. — Я чертовски сильный, — хихикнул он, пробираясь в отель со спортивной сумкой на каждом плече и рюкзаком на груди, по какой-то причине. — Самый сильный человек в мире, — похоже, он совершенно не заметил странностей на заднем сиденье, поскольку большую часть пути пьяно болтал с водителем о торте. Честно говоря, это уже начало ускользать из перегруженного разума Бомгю. Огни отеля сверкали и были яркими, кондиционер хлестал через вращающуюся дверь, а внутри все было роскошным, манящим и очень, очень впечатляющим. Тэхен бросил сумку Кая прямо у вращающейся двери. — Упс, — сказал он, стоя рядом и беспомощно глядя вниз, и Бомгю поспешил назад, чтобы схватить её для него. — Ты такой рыцарь, Бомгю. — Ты сделал это намеренно, — поддразнил Бомгю. — Заставляешь меня работать на тебя, да? — Возьми и эту, — сказал Тэхён, набрасывая сумку Ёнджуна на шею Бомгю. — Мне нужен особый уход. Это значительно замедлило Бомгю, и Кай уже получил ключи от номера на стойке регистрации, когда он добрался до нее, а Тэхен бежал впереди него со своим более легким грузом. Субин и Ёнджун стояли в нескольких футах от них, наклонив головы и интенсивно разговаривая, а Бомгю не мог разобрать слов, пытаясь смотреть сквозь затылок Субина. Лицо Ёнджуна было обращено к нему, и он выглядел серьезным, больше не злым. Помирились, как-то, наверное. «Конечно, они помирились», — с облегчением подумал Бомгю. Субин и Ёнджун. Они идут вместе. Он драматично швырнул сумки Кая и Ёнджуна на пол. Они были тяжелыми. — Эй, они дорогие, — сказал Кай. — Не моя. Ёнджуна. — Мы все снова друзья? — сказал Бомгю, неряшливо растягиваясь на стойке регистрации, и Кай хлопнул его по заднице. — Они разберутся со своим дерьмом. Всегда так делают, — сказал он, закатив глаза и взяв у работника маленький конверт. — Для них небольшое напряжение подпитывает сексуальную часть. Ты еще этого не знаешь? Почему-то Бомгю подумал, что это напряжение вредно для секса, но он этого не сказал. Он вскочил со стойки и снова встал на ноги, когда Кай поднял с земли две сумки и понес их всех к лифту. — Как, черт возьми, я оказался здесь самым трезвым? — проворчал он, одной рукой обхватив Тэхена за запястье, чтобы тот не ушел. Бомгю ускорился, чтобы идти в ногу с Ёнджуном, и с оптимизмом нащупал его руку. Слава богу, Ёнджун легко обхватил его в ответ. Должно быть, они оба достаточно помирились за эти короткие мгновения разговора, хотя ни один из них не разговаривал на ходу. Слава, блять, Богу. Не нужно ничего говорить Ёнджуну… пока. Их комнаты находились на седьмом этаже: две комнаты со свежим ремонтом, соединенные смежной дверью. Они были явно элегантными, но ничем не примечательными в глазах Бомгю, роскошью, которую он, вероятно, оценил бы больше, если бы знал названия брендов. В каждой из них четко раскинулась идеально белая кровать размера «king-size», душ с водопадной насадкой в ​​ванных комнатах и ​​окна от пола до потолка перед небольшой зоной отдыха в дальней части каждой комнаты. Субин направился к одному из окон, задергивая шторы. — На этот раз ничего подобного, — сказал он, повернувшись, предположительно, глядя на Кая, но Кай уже ушел, схватив Ёнджуна за руку и потащив его в другую комнату. — Я поймаю его первым! — они услышали его зов сквозь смех Ёнджуна и отдаленный звук закрывающейся двери другой ванной. — Как он может смотреть, если они там? — сказал Бомгю Тэхёну, ухмыляясь, когда они услышали, как включился душ. — Они вернутся, — сказал Тэхен, швыряя рюкзак на толстый ковер и бросая телефон и бумажник на один из гладких деревянных комодов. — Каю просто нравится какое-то время поедать его в душе. Говорит, что это похоже на аттракцион в аквапарке. Бомгю плюхнулся на кровать и фыркнул в подушки. — Мне нравятся вещи, о которых ты еще не знаешь, — услышал он, и Тэхен прыгнул ему на спину, оседлав ее и проведя своими маленькими руками по гладкой ткани его нового пиджака, ощущение притупилось сквозь ткань. — Все эти открытия о нас. Ты такой… Я не знаю. Не могу вспомнить известного исследователя, который не был бы убийственным расистом. — Может быть, вымышленный, — раздался голос Субина, и кровать сдвинулась, когда он тоже упал на нее. — Но я не могу вспомнить ни одной книги. — Я могу быть Шерлоком Холмсом, — сказал Бомгю в подушку. У него перехватило дыхание, горячее и влажное. Он не знал, слышат ли они его вообще. — Мне нужно разгадать тайну. — Хотя я не думаю, что Шерлок так много трахался, — голос Субина раздался ближе. — Возможно, — задумчиво произнес Тэхён. Кончики мизинцев играли с воротником пиджака, глядя на затылок Бомгю, и он извивался, отводя руки назад, чтобы сжать колени Тэхена. — Может быть, только с той дамой, как ее звали? Ирен? — Тэхён. Это был всего лишь переход, — смеясь, сказал Субин, и Бомгю услышал визг Тэхена, вес которого переместился на его спину, когда Субин явно его щекотал. — Что, вы двое начинаете это дело, а я все еще здесь? — Тэхен задохнулся от притворного удивления. — Боже, какая честь… мои парни, включая меня… Бомгю оторвал голову от подушки и извернулся под телом Тэхена, чтобы посмотреть на него. Он уворачивался от Субина, который тыкал ему в живот, растянувшись на боку рядом с Бомгю, и его щеки покраснели от сочетания алкоголя и смеха. — Не так уж много выбора, когда двое других бросили тебя вместе с нами, не так ли? — сказал Бомгю, улыбаясь ему, и Тэхён вздохнул, надувшись. — Так ты просто застрял со мной? — сказал он. — Не хочешь меня? — такой красивый, излучающий свет своей улыбкой. Бомгю полностью перевернулся под ним, позволив Тэхёну откинуться на его промежность и прижать его задницу, переплетая их руки. — Похоже, ты хочешь меня, — поддразнил Тэхен, откидывая назад челку и скользя по растущему стояку Бомгю. — На тебе слишком много слоев одежды, чтобы это было интересно, — сказал Субин, поднимая руку к воротнику Тэхена и стягивая пиджак со спины, стаскивая его с рук, когда Тэхен отпустил Бомгю, чтобы встряхнуть его. Без него он выглядел моложе и отвратительно очаровательным в своем маленьком фиолетовом галстуке-бабочке. — Хотя это интересно, — сказал Бомгю, прижимаясь к заднице Тэхена. Он протянул руку, чтобы потянуть Тэхёна за галстук-бабочку. — Может быть, менее интересно, чем то, что происходит в душе. Как вы думаете, это часть всей рутины? Субин раздраженно застонал, перекатываясь и прижимаясь к боку Бомгю, и начал шептать: «брось это, ты слишком любопытный», — но Тэхен просто вжал пальцы в пуговицы рубашки Бомгю и надменно сказал: — Очевидно, нет. Такой глупенький. — Что же тогда? — сказал Субин, ошеломленный, поднимая голову. Одна из его рук встретилась с рукой Тэхена, и она начала возиться с пуговицами Бомгю. — Джуни связывает его и трахает, — быстро сказал Тэхён, а затем очень широко и очень быстро открыл глаза. — Да неужели? — сказал Субин, расплывшись в улыбке, когда Бомгю схватил Тэхена за бока, заставив его согнуться пополам. — Тэхен, у тебя сейчас будут чертовы проблемы, не так ли… — Боже, я… могу… поклясться, что я пьян… — другой парень, у которого учился Бомгю, явно был очень чувствителен к щекотке, и Тэхен рухнул ему на грудь, умоляя о помощи. — В этом нет ничего странного, — засмеялся Бомгю. Это было так, так нормально. — Я думал, что у него какой-то жесткий фетиш, а ты просто говоришь, что он хотел в задницу? — Ну, не просто … помилуй, пожалуйста… — Только если ты заговоришь, — сказал Бомгю и расслабил пальцы, позволяя Тэхену отдышаться. — Они время от времени разыгрывают целую сцену, — сказал Тэхен слабо, рухнув вперед, когда Бомгю позволил его рукам обхватить его спину. — Вся эта штука с подчинением, Кай называет это отключением его мозгов… не смей, черт возьми, говорить ему, что я что-то сказал, он очень чувствителен к этому, не рассказывает мне подробностей… это очень личное… — Тогда нам, вероятно, следует наказать тебя за то, что ты раскрыл секрет, — небрежно сказал Субин и встал на колени позади Тэхена. Он прижал бедра к заднице Тэхена, прижавшись всем телом к ​​его тазу и прижимая его к телу Бомгю своими бедрами. Легкие Бомгю опустошились, когда Тэхен задохнулся, и его глаза встретились с Субином поверх волос Тэхена, его черные корни начали пробиваться сквозь серебро на макушке его головы. Субин подмигнул, кладя ладони по обе стороны щек Бомгю на подушку. Пока это еще ни к чему не привело. Они просто валяли дурака. — Я ненавижу наказания, — хрипло сказал Тэхен, уютно расположившись между ними. — Ты знаешь чего я хочу. — Чтобы тебя баловали, — улыбнулся Бомгю, обхватывая руками шею Субина и притягивая его ближе к спине Тэхёна. — Я тоже. В голосе Субина слышалось нечто большее, когда Тэхён опустил губы к адамову яблоку Бомгю. До него начало доходить, что это было на самом деле. Групповое дерьмо действительно начало происходить, это не просто перешучивания с Каем. — Пара принцесс, — пожаловался Субин, дернув бедрами к заднице Тэхена и выглядя удовлетворенным цепной реакцией испуганных звуков, которые вырвались из Тэхена, а затем и из Бомгю. Внезапно все стало намного тяжелее на бедрах Бомгю, его животе, его тазе. — И я только один. Несправедливо. — Ты хочешь сказать, что не справишься с нами обоими? — сказал Бомгю, приподняв бровь, и Тэхён вздрогнул ещё сильнее, когда Субин снова поддался вперед в ответ, сузив чёрные глаза. Раздался шум, и Кай и Ёнджун выбрали именно этот момент, чтобы присоединиться к ним, пройдя через дверной проем, держась за руки, у них были мокрые волосы, и они были завернуты в полотенца. — Вы все еще полностью одеты? Серьезно? — сказал Ёнджун, и Субин выпрямился, чтобы посмотреть на них, снимая вес с тела Бомгю. — Вы пришли слишком быстро, — выдохнул Бомгю. Тэхен теперь покусывал кожу на его шее. — Я просто пробовал его, — беззастенчиво сказал Кай. — Плюс, я уже кончил. Я продержался где-то тридцать секунд, когда Джуни осасывал мне. — Что? Мы даже не… — начал Бомгю, отталкивая от себя лицо Тэхена, чтобы оглядеть их, но Кай только пожал плечами, когда Субин и Тэхён издали несколько смешков. Судя по всему, это не было неожиданностью. — Это помогает мне дольше продержаться во время того, как я буду смотреть, — сказал он, прислонившись к стене и выглядя невероятно коварно, а Ёнджун закатил глаза, присев на изножье кровати. — Я подниму его для тебя, Бомми, если ты этого хочешь… — Однажды он полностью откажется от настоящего секса и просто будет сидеть с попкорном, — сказал Ёнджун. — Понятия не имею, что бы он делал в моногамных отношениях. — Скучно, — сказал Кай. — Если только это не было бы с Тэхеном, не в обиду остальным. Эй, кстати, на Тэхёне слишком много одежды. Пошевеливайтесь. Бомгю вылез из-под тела Тэхена, схватил сумку и пошел в ванную, чтобы освежиться, но в основном для того, чтобы справиться со своими расшатанными нервами. Они внезапно стали очень натянутыми, и он почувствовал себя глупо. Он видел каждого из них обнаженным. Он занимался сексом с каждым из них. Черт, у него даже было два разных секса втроем с Каем. Но в данный момент он чувствовал себя комком беспокойства при мысли о том, что все эти глаза смотрят на него, на всех остальных, и делают бог знает что. И все странное напряжение в машине, возникшее ранее, всплыло у него в голове, напоминая ему о силовой динамике, которая, как он уже знал, была в игре. Он с самого начала прекрасно осознавал неопределенность той роли, которую он играл в отношениях Ёнджуна и Субина. Возможно, сегодня вечером ему следует остаться с Тэхеном и Каем, но он знал, что Субин ему никогда не позволит этого сделать. «Я просто сделаю решительный шаг», — подумал он, снова схватившись за дверь ванной через несколько минут, совершенно обнаженный. Просто выйду вот так, и кто-нибудь захочет меня, и я забуду обо всем. Я буду в безопасности. Он мог слышать смех Тэхена по другую сторону двери, смешанные голоса, говорящие за ней. Он вернулся в комнату. — Черт, Бомми, — сказал Кай, заметив его с того места, где он растянулся на диване, все еще в полотенце. — Было слишком много одежды, да? Кто-то выключил большую часть света, и в темноте все казалось еще более дурманящим. Одеяло было сорвано с кровати и аккуратно сложено на кресле, и Бомгю не мог не улыбнуться навязчивой потребности Субина сложить постельное белье во время чертовой оргии. Субин был в своих боксерах, склонился над одной из тумбочек, но повернулся, чтобы посмотреть на него, а Тэхен и Ёнджун обнимались, полностью обнаженные, на кровати. Бомгю мог сказать, что Субин каким-то образом отреагировал на его обнаженное появление, но его зрение было сфокусировано на двух других, покрасневших и слившихся воедино. Локоть Ёнджуна лежал на подушке, тело Тэхена плотно прижималось к нему, их носы соприкасались, когда они улыбались друг другу, в своем собственном мире. Пара, которую он никогда не видел в постели, о которой он никогда не удосуживался особо задуматься, честно говоря. Но он знал, что теперь это зрелище запечатлелось в его голове: рука Ёнджуна лениво обвивает бедро Тэхена, кончики пальцев Тэхена щекочут его грудь, члены просто прижаты друг к другу. Чертовски красивые вместе, их длинные, стройные, загорелые тела, и Бомгю почувствовал, что впадал в ступор. — Кто-то готов начинать, — засмеялся Кай. — Иди сюда, — сказал голос Субина, и Бомгю отвел глаза. Теперь он сидел на краю кровати, протягивая к нему руки, и Бомгю повиновался. Сегодня вечером он явно собирался быть ведомым, а не лидером. Эта ситуация уже ошеломила его. Субин потащил Бомгю на кровать, скрестив ноги, и обнял его за плечи. — Кай, — сказал он, и Кай сполз с дивана и направился к кровати, позволяя своему полотенцу упасть. Еще один толчок в пах Бомгю, охватывающий широкие бедра Кая, его тяжелые плечи, его большой член, слегка вернувшийся к жизни. — Ладно, давай покончим с этим, — сказал Кай, садясь на другой край. — Перестаньте обниматься, вы двое. — С чем покончим? — спросил Бомгю, поворачиваясь и глядя на Субина. — Основные правила. Ничего особенного. Согласие, — Субин улыбнулся. Он слегка потряс плечо Бомгю. Тэхен вздохнул, немного выпрямившись. У него явно были наготове эти основные правила. — Пожалуйста, никаких членов и ртов без какого-либо согласия, — сказал он. — Нельзя влезать в чужое дерьмо, если они пока не хотят, чтобы ты был там. Без сюрпризов. Да, и презервативы, чтобы нам всем не пришлось спать в постели, полной спермы, — он бросил взгляд на Субина, который, вероятно, поморщился в ответ, хотя Бомгю был слишком занят смехом, чтобы смотреть, а Кай фыркал в своем углу. — На этот раз я дал ему освобождение, при условии, что он будет аккуратен, — пренебрежительно сказал Ёнджун. — Он утверждал, что не сможет хорошо провести время, если не сможет финишировать в ком-нибудь, — три пары глаз устремились на Бомгю, и на этот раз настала очередь Субина смеяться, тыкая его в бок. — Это не обязательно должен быть ты, — пробормотал он ему, и Бомгю наклонил голову, чтобы никто не знал, насколько сильно он, вероятно, покраснел. Это определенно должен был быть он. — Это буду не я, — сказал Ёнджун. — Я не хочу, чтобы из меня капало всю ночь, не тогда, когда у меня день рождения. Все круто? Что-нибудь еще? Никто ничего не сказал, и, не взглянув ни на кого из остальных, Ёнджун потянул Тэхена обратно вниз, обхватив его сильной рукой за талию и перевернув его тело поверх своего собственного. Тэхен завизжал в губы Ёнджуна, когда его руки обхватили его маленькую попку, раздвигая в стороны. Боже мой, сердце Бомгю пропустило удар, перед глазами появился ярко-синий драгоценный камень, поблескивающий из задницы Тэхена, которым теперь играли проворные пальцы Ёнджуна. — Мне кажется, ты слишком трезв, — улыбнулся Кай, глядя на лицо Бомгю. — Выпьешь? — Черт, — оцепенело сказал Бомгю. — Тэхён идеален, — сказал Кай. — Требуется некоторое время привыкнуть. Серьезно, может шоты? Субин, ты в деле? В сумке Ёнджуна было припрятаны какие-то модные напитки, и Бомгю с трудом отвел взгляд от кровати, пока Кай рылся в вещах ​​Ёнджуна в поисках двух стопок. Тэхен издавал свои обычные звуки. Абсолютно разрушительные. — Сначала ты, Субин, — сказал Кай, полностью поглощенный разливом спиртного на столе. Субин прислонился к стене и в ответ притянул Бомгю к себе, протянув одну руку к полной рюмке, а другой обхватив Бомгю спереди. — Нам с тобой нужно полегче с выпивкой, — раздался его голос позади Бомгю, стреляя в сторону Кая. — Я уже чувствую себя пьяным. — Что, а я нет? Ты не думаешь, что тоже я буду кого-нибудь трахать сегодня вечером? — Бомгю выпятил грудь под тяжелой рукой Субина. Он видел, как Ёнджун отдернул волосы Тэхена назад, уткнувшись лицом ему в шею, и Тэхён застонал, Джун… — Почти наверняка, — сказал Субин, поднимая подбородок во время того, как пил шот, и кладя его на макушку Бомгю. Бомгю не мог видеть его лица, но его подбородок резко впился в череп. — Но тебе больше нужна жидкая смелость. — Тебе, черт возьми, лучше трахнуть кого-нибудь, — сказал Кай. — Я еще не видел этого. Вот, твой. Бомгю выпил шот, ощущая разливающееся тепло до кончиков пальцев ног, подавляя реакцию, которая хотела распространиться по чертам его лица. — Это все еще кажется нереальным, — вздрогнул он, когда тепло прошло сквозь него. Тэхен выпрямился, чтобы дать Ёнджуну доступ к своему члену, широко расставив ноги на коленях, этот чертов синий драгоценный камень все еще притягивал внимание Бомгю. — Ты понимаешь, что ты более чем заслуживаешь нас? — небрежно сказал Кай. — Ты чертовски привлекательный, Бомгю. — Я не говорил, что это не так, просто… я имею в виду, это все… Большие руки Субина раскинулись по передней части узкого живота Бомгю, его член вырос между ягодицами Бомгю. Кай сделал глоток из бутылки, поставил ее на стол, прежде чем обойти стол, прижимая Бомгю спереди и закрывая ему обзор. — Ты хотел быть посередине, когда мы дурачились с Субином, не так ли? — поддразнил он, прижавшись бедрами к Бомгю, сведя его бедра вместе, и Субин издал единственный воздушный смешок через плечо Бомгю. — Не хочу знать контекст этого заявления, — сказал он, и Кай озорно засветился. Бомгю наблюдал боковым зрением, как одна из рук Кая метнулась к челюсти Субина, его губы нырнули мимо плеча Бомгю и врезались в Субина. Черт, но другая рука Кая мягко легла на яйца Бомгю, черт, и Бомгю откинул голову обратно на грудь Субина, когда прикосновение эхом разнеслось по его ногам. «Наверное, начинается», — ошеломленно подумал он, когда пальцы Субина водили круги по его животу, а его член быстро врезался вверх в поясницу Бомгю. О боже мой, начинается. Они были такими большими вокруг него, удерживая его тело в плену, как будто оно встало на место между ними. Обычно энергичные пальцы Кая стали очень нежными, блуждая по его яйцам и вверх по члену, а одна из рук Субина оторвалась от живота Бомгю и обернулась вокруг спины Кая, притягивая его крепче к Бомгю. Здесь было так тепло и безопасно, между этими двумя мужчинами, которых он любил, он любил их, и его глаза чуть-чуть наполнились слезами, когда он позволил этому слову наконец сформироваться у себя в голове. Бомгю прижал ладони к груди Кая и почувствовал, как его сердце колотится сквозь под ней. Он наклонился к шее Кая, целуя его маленькую родинку снова и снова, люблю тебя, люблю тебя. Субин пронзил членом задницу Бомгю через его боксеры, нуждающийся стон вырвался из его легких в поцелуй с Каем, и они оба тоже любили друг друга. Может быть, Бомгю был просто навеселе, но это чувство внутри него было слишком сильным, чтобы сдерживаться. И это же не считалось, если он скажет это во время секса, верно? — Люблю, — прошептал он Каю в шею и почувствовал, как тот отстранился от лица Субина позади него. — Ты знаешь, чего я хочу, Бомми, — сказал Кай, забавляясь. — Не будь таким мягкотелым. — Он такой милый, несмотря на все эти разговоры, — пробормотал Субин, потираясь щекой о волосы Бомгю. — Он украл мое место, — поддразнил Кай, и Бомгю ухмыльнулся, чувствуя головокружение. У меня есть свое место. Он опустил руки и обхватил ими голую задницу Кая, сильно ущипнув его и заставив подпрыгнуть. Играя в эту игру, ему хотелось смеяться, нужно было позволить всему этому выплеснуться из него. Кай и Субин были рядом с ним, и все было нормально и идеально, и он был между ними. Они позаботятся о нем. Все они четверо сделали бы это. — Ты за это платишь, — отругал его Кай и скользнул кольцом пальцев по члену Бомгю. — Черт, Кай, — выругался Бомгю, хватаясь за него, но Кай просто провел большим пальцем по уртрете, заставив его снова рухнуть обратно на Субина, который напрягся. — Такой чувствительный, — сказал Субин, его голос немного сорвался к концу фразы. Он смотрел через плечо Бомгю на руку Кая, теперь нажимая большим пальцем на уздечку члена Бомгю. Так что, возможно, ситуация с ревностью действительно изменилась, но Бомгю был слишком занят, дергаясь под рукой Кая, чтобы обдумать это. — Бомгю, — послышался хриплый голос Ёнджуна с кровати. — Дайте нам Бомгю. Кай тут же отстранился, отпуская его и заставив Бомгю вздохнуть от разочарования, но Субин стиснул руку вокруг талии Бомгю, как будто он не мог удержаться от этого. — Субин, — сказал Ёнджун. Это прозвучало как предупреждение. Субин выдохнул в ухо Бомгю, поцеловав его, заставив того съежиться от шума. — Если ты хочешь, я закончу с тобой позже, — прошептал он. — Такова сделка. Он слегка подтолкнул Бомгю к кровати, и мысли Бомгю блуждали в его словах. Сделка — что-то с Ёнджуном, может быть, договорилось внизу? Но вместо этого его разум быстро вернулся к кровати, а затем стал совершенно пустым. Тэхен теперь стоял на четвереньках между согнутыми коленями Ёнджуна, член Ёнджуна почти полностью находился в его горле, а его красивая, украшенная драгоценностями задница была поднята в воздух, а лицо Ёнджуна выражало эйфорию, когда он лениво протянул руку к Бомгю в бессловесном «иди сюда». Он выглядел как король, потому что небрежно развалился на подушках, а его член был спрятан в красивом лице Тэхена, как будто это была его естественная среда обитания. Бомгю пошел, не раздумывая, готовый сделать все, что он захочет. — Просто поцелуй меня, — сказал Ёнджун. — Просто? — повторил Бомгю и почувствовал, как угол его рта дернулся, когда глаза Ёнджуна встретились с его глазами. Его уже выцветшие розовые волосы были аккуратно зачесаны назад во время балета, но теперь они были мокрыми и падали на лицо, создавая идеальное место для пальцев Бомгю. — Ага. Просто, — сказал Ёнджун, когда Бомгю подполз к нему на кровати. — Но не возражаешь, если я прикоснусь? — он пошарил рядом с собой, нашел тюбик со смазкой и поднял его, как трофей. Смазка? Почему у них была смазка… Глаза Бомгю сканировали тело Ёнджуна, и его новое место рядом с головой Ёнджуна давало ему прекрасный вид на пальцы Тэхёна глубоко в заднице Ёнджуна, его губы всё ещё опускались ниже на его члене. — Господи, Джуни, — пьяно простонал Бомгю. Нереально. — Веселье для пассивов, — сказал Ёнджун сдавленным голосом, закрывая глаза и перехватывая дыхание в ответ на то, что сделал Тэхен. — Поцелуй меня, поцелуй меня… Бомгю не нужно было повторять это снова. Он опустился на колени рядом с Ёнджуном, запустил руки в его волосы и поцеловал его. Он обнаружил, что делает большую часть работы, пока Ёнджун расслабляется на его губах, его дыхание становилось прерывистым, когда оно скользнуло по языку Бомгю, под влиянием всего, что Тэхен с ним делал. И все же каким-то образом ему все же хватило контроля над собой, чтобы провести смазанными кончиками пальцев по члену Бомгю, взять его и вяло дергать, как будто он просто хотел чем-то занять свои руками. Бомгю впился в мягкие губы Ёнджуна, едва замечая, что делает языком во рту, а мыслями — в своем члене. Он почувствовал, что кровать сдвинулась, но не знал, кто к ним присоединился — Субин или Кай, и не стал об этом думать. Он услышал глубокий возбужденный звук, который не мог исходить от Тэхёна, но затем Тэхён захныкал, и он забыл о первом звуке. В этом мире они были только втроем. Вот только их было не трое, а пятеро, и рука, опустившаяся на его плечо минуту спустя, принадлежала кому-то новому. Каю. Он мягко отстранил Бомгю от Ёнджуна, сменив проворную руку на члене Бомгю своими длинными пальцами, и усадил Бомгю между своих раздвинутых коленей. Открыв глаза, Бомгю увидел, что на другой стороне кровати, сбросив боксеры, сидит Субин и что-то тихонько шепчет Ёнджуну, но тот не слышит. Тэхён отстранился от Ёнджуна, задыхаясь и вытирая пальцы о простыню, а кулак Кая сжался вокруг основания члена Бомгю. — Хочешь немного посмотреть на это со мной? — прошептал он. — Посмотреть… — слово «что?» застряло в горле Бомгю. Тэхён наклонился к тумбочке, чтобы схватить один из презервативов, которые заранее положил там Субин, позволяя Ёнджуну разорвать его для него, его собственные руки были слишком скользкими от смазки и слюны, чтобы схватить его, и он потянулся к эрекции Субина. Бомгю заскулил, когда большой палец Кая скользнул под головку его члена и сжал его. — Не заставляй меня кончать, — выдавил он и заставил себя закрыть глаза, слишком близко к краю, чтобы рисковать смотреть, пока он не сможет вернуться назад. — Блять, не заставляй меня так… Кай ослабил хватку, укусив хрящ уха. — Прости, — прошептал он, опуская другую руку, чтобы погладить бедро Бомгю. — Я начинаю перевозбуждаться. — Черт возьми, я чувствую, — задыхаясь, проговорил Бомгю. Член Кая пачкал предэякулятом его спину. Потребовалось еще тридцать секунд, пока пальцы Кая мягко, с легкостью перышка, скользили вверх и вниз по его члену, чтобы Бомгю смог справиться с нарастающим оргазмом в его члене настолько, чтобы открыть глаза. И ебать. Нереально, это невозможно — Субин сидел между Ёнджуном и изголовьем кровати, вытянувшись в линию позади именинника, положив руки на стройные бедра Ёнджуна, готовый в любой момент, когда он этого захочет. Но Ёнджун еще не сел на член. Вместо этого он просто опустился на колени вокруг бедер Субина, отвернувшись от него и целуясь с Тэхеном. Поцелуи — любимое занятие Тэхена. Его язык был зажат между зубами Тэхена, прижимая его к себе, пока он задержался всего в дюйме над членом Субина. — Черт, Джуни, — попросил Кай. — Сделай это для меня, пожалуйста. Ёнджун отстранился, улыбаясь. Он повернул голову, пристально глядя своими острыми глазами чуть правее головы Бомгю и устремив их на Кая. — Для тебя, обезьянка, — сказал Ёнджун и откинулся назад, опускаясь на Субина, схватив Тэхёна за шею и прижав его обратно к своему члену. — О, черт возьми, — простонал Кай, и Бомгю почувствовал, как его собственное лицо горело, приступ напряжения охватил его живот. Ёнджун полностью уселся на эрекцию Субина, тон его завывания резко повысился, когда их тела соприкоснулись, а затем перестал двигаться. Субин закрыл глаза, откинул голову назад и тяжело выдохнул через нос, оставаясь при этом совершенно неподвижным. Но Тэхен устроился на коленях у Ёнджуна с новой страстью, начал сосать член Ёнджуна, как будто его жизнь зависела от того, чтобы он кончил, задница снова была поднята в воздух на четвереньках. На это было так интересно смотреть: все его парни вместе, такие чертовски красивые, вся эта гладкая кожа, блестящая слюна, пробка в заднице Тэхена и член Субина исчезли из поля зрения в Ёнджуне и… — Кай, прекрати… — Бомгю действительно собирался кончить, и Кай отпустил его стояк, вместо этого схватив обе руки Бомгю и крепко прижав их к его спине. — Чтобы избежать искушения, — сказал он на ухо Бомгю, и Бомгю застонал от внезапной агонии потери прикосновения. — Я помогу тебе продержаться. Боже, это было… наказание или что-то в этом роде для Субина? Ёнджун дергался на нем вперед и назад, совсем чуть-чуть, и Бомгю прекрасно мог представить себе абсолютную пытку просто сидеть там, когда его так используют. Слышать все эти звуки, исходящие из горла Тэхена, ощущать глубину упругого тела Ёнджуна, и ему позволено только сидеть, как статуя, и получать те крошечные крошки удовольствия, которые Ёнджун ему ронял. Но Субин делал это, закрыв глаза и тяжело дыша. Ёнджун начал массировать плечи Тэхена, и хвалить его, как он делал это обычно. — Черт, ты так хорош, блять Тэхена, проглоти мой член, моя милая детка, о боже мой, ты идеален, — и это подействовало на Тэхена, сделав его грубее и неряшливее. Это творило что-то и с Каем, который время от времени издавал жалобные звуки своими губами, слегка задевая поясницу Бомгю под его скованными руками. — Ты собираешься трахнуть Тэхена? — прошептал он. — Ты хочешь этого? — Боже, черт возьми, Кай, — и Бомгю старался не думать об этом, не мучить себя, пока смотрел, глубоко дыша, чтобы сохранить остатки спокойствия. Но как он мог не подумать об этом? В его разуме всплыли воспоминания о Тэхёне, теплом, золотом и стонущем, уносившем его этими воспоминаниями обратно в спальню. Ох, черт, он должен продержаться… «Вот почему Кай пришел», — смутно подумал он в глубине души. Чтобы он не взорвался, наблюдая. Ёнджун завел руку за спину, чтобы ухватиться за бок Субина, его движения замедлились, и он стал сильнее насаживаться на него, начиная использовать член Субина для своего удовольствия. Он приближался к финишу, его шея начала подрагивать, а другая рука провела по щеке Тэхена, ощущая движение своего члена в маленьком ротике Тэхена. — Эй, можно? Или это будет слишком? — вздрогнув, Бомгю осознал, что один из кончиков пальцев Кая завис между его ягодицами и застыл. — Разве это не может… подождать? — Бомгю вздохнул, сохраняя контроль. Едва. — Не совсем, — самодовольно сказал Кай ему на ухо. — Нет, если ты собираешься забрать Субина, когда Джуни с ним покончит. Взять Субина, да, да, он хотел забрать Субина. Бомгю закрыл глаза и попытался сохранять спокойствие. — Давай, — прошептал он и позволил Каю слегка наклонить его вперед, стоя на коленях, и бросился за смазкой на другой тумбочке. — На оргии никогда не бывает слишком много бутылочек смазки, — рассмеялся Кай в затылок Бомгю. — Мы учились на собственном горьком опыте. Бомгю хотел оставаться в вертикальном положении, он хотел продолжать наблюдать. Но он не мог. Он позволил своему туловищу рухнуть, сложившись пополам, когда пальцы Кая впились в него, а другая рука тяжело вытянулась на копчике Бомгю. Он готовился как мог, перед балетом и еще раз во время небольшого перерыва в туалете, но, казалось, это не имело никакого значения — другие просто знали, как о нем гораздо лучше заботиться, подавляя его сопротивление, и Бомгю чувствовал себя как будто ему не следовало даже удосуживаться начинать это самому. Наблюдал ли за этим Субин, как Кай заставляет его хныкать в простыни, или он был слишком увлечен Ёнджуном, чтобы это заметить? Ему было интересно, знал ли Субин, что Кай ласкал Бомгю пальцами, чтобы он получил удовольствие, готовя Бомгю, чтобы потом просто сидеть сложа руки и смотреть, как Субин его трахает, и что-то в этой мысли сделало стоны Бомгю еще громче. Почему Кай так возбудился от этого дерьма? Но это, черт возьми, было так. — Нравится, вот здесь? — прошептал Кай, повторяя пальцами то же вращательное движение, которое он только что совершил, и Бомгю все это так нравилось. — Боже, я не могу поверить, что он в тебя помещается, ты такой маленький… — Кай, блин… Ёнджун издал мучительный звук. — О, смотри, — сказал Кай и замедлил толчки внутри Бомгю. — Блять, смотри… Бомгю поднял голову. Бедра Ёнджуна сильно и быстро толкались к Субину, который застыл на месте, все еще позволяя Ёнджуну использовать его как фаллоимитатор, с напряжённым лицом и насупленными бровями — а затем Ёнджун запустил руку в серебристые волосы Тэхена, чтобы вытащить свой член из него. Он кончил на его губы, на щеки, и Тэхен издал счастливый, высокий звук. — Так чертовски хорошо, — простонал Ёнджун, и Тэхён ткнул кончиком языка в щель Ёнджуна, позволив части спермы вылиться ему в рот, а остальная часть стекала по подбородку и попала в руку, которую он держал под ней. — Люблю тебя, — прошептал Тэхен, облизывая член Ёнджуна и протягивая ему покрытую спермой руку, чтобы он вылизал её дочиста, и Кай практически завыл. Его пальцы исчезли с тела Бомгю, и он бросился вперед на кровать, схватив лицо Тэхена между ладонями и подняв его на свой рост, не обращая внимания на смазку, пропитавшую половину его пальцев. — Позволь мне, — простонал он, и Тэхён кивнул, и его охватила улыбка облегчения. Он закрыл глаза, когда Кай наклонился и прижался губами к одной из щек Тэхена. Боже, не кончай, не кончай. Вместо этого Бомгю посмотрел на Субина и Ёнджуна. Ёнджун наконец скатился с члена Субина, который все еще стоял массивным, вертикальным и отчаянно красным, и свернулся калачиком на боку, насыщенный, с закрытыми глазами. Субин нежно провел рукой по ребрам Ёнджуна, но его глаза были прикованы к Бомгю, а его лицо было взвинченным и напряженным, челюсть стиснута, как будто он очень, очень старался не сорваться. Бомгю глубоко вздохнул, чтобы оставаться спокойным. Почти пришло его время, не так ли? При этой мысли его задница невольно затрепетала, свободная и пустая. — Это чертово безумие, — хрипло сказал Бомгю Субину. Лицо Субина немного расслабилось. — Безумие, — повторил он, и его губы растянулись в легкой улыбке, когда он гладил мокрые волосы Ёнджуна. — Все еще с нами? — Едва ли, — сказал Бомгю, взглянув на свой член. Он начал ужасно болеть, он злился на него за то, что он еще не сдался. — Тэхен, — тихо сказал Субин, не отрывая взгляда от Бомгю. Тэхен не ответил, Кай все еще целовал и облизывал его, и из него вырвался смех, когда Кай прикусил его нижнюю губу. — Тэхён, милый. Ты готов к большему? — Еще бы, — сказал Тэхён в лицо Каю. — Бомгю, хочешь меня трахнуть? Субин мотнул головой в сторону Тэхена, что-то вроде «давай, возьми его», и Бомгю бросился через кровать так быстро, что его стало немного подташнивать. Он обвил руками тонкую талию Тэхена, целуя его шею, позволяя Каю продолжать делать все, что он хотел, перед его красивым лицом. Тэхён позволил своим конечностям расслабиться в объятиях Бомгю, выдыхая: — Вы оба меня балуете. Естественно. Да, конечно, они это делали, и Тэхен это заслужил. Бомгю хотел его, и теперь Тэхен был его. Настала его очередь. Бомгю наконец смог прикоснуться к маленькому синему драгоценному камню, опустив руку, обведя его кончиками пальцев и глубже вдавив его в тело Тэхена. Тэхён резко ахнул, сжимая пресс под рукой Бомгю. — Бомгю, — заскулил он, когда тот сильнее нажимал на основание пробки. — Бомгю, блин, ты мне нужен… Реакция Кая была ожидаемой: жалобный стон, когда он отстранился, чтобы посмотреть, что будет дальше. Но Субин преподнес сюрприз. Боковым зрением Бомгю увидел, как он внезапно выпрямился, заматерился и бросился к тумбочке. — Положи его на спину, — приказал Субин, и Тэхён уже скатился вниз и послушно переворачивался. Бомгю ждал следующей команды, но Субин больше ничего не сказал, просто подошел ближе, сел рядом с ними и положил руку на гладкую золотую грудь Тэхена. Он наблюдал. Теперь была очередь Бомгю. Бомгю не стал долго думать. «Я хочу вытащить ее», и он обхватил камень пальцами и медленно, нежно потянул ее. О, и Тэхен издал самый милый крик, когда пробка прошла через его ободок, и она оказалась больше, чем ожидал Бомгю. Его тело — невыносимое сокровище. — Черт, Тэхен, — прохрипел он, бросив взгляд на широко раскрытое лицо Тэхена и замечая, как Субин щиплет один из сосков Тэхена. — Ты… — Еще, — попросил Тэхен, и Субин отпустил сосок, чтобы схватить смазку, упавшую на кровать, и протянул ее, чтобы Бомгю взял ее и выдавил на пальцы. Их глаза встретились, и взгляд Субина был непроницаемым и остекленевшим. — Ты первый, — сказал он. Бомгю посмотрел вниз, а Субин положил другую руку на его член. Он снял презерватив, который использовал с Ёнджуном, и его голая кожа блестела и была влажной от смазки. Боже мой. — Затем ты? — прошептал Бомгю. — Только если ты этого хочешь, — тихо сказал Субин. «Да, черт возьми, да…» слава богу, его мысли все еще были окутаны намеком на эту жидкую храбрость. «Просто действуй, продолжай.» Не надо думать об этом, это было реально, он хотел этого. В любом случае, с ними он был в безопасности, в любой комбинации. Бомгю снова повернулся к Тэхёну и, не раздумывая, засунул пальцы в его задницу. — Боже, — захныкал Тэхён, — Бомми, ох… Он понятия не имел, где находятся Ёнджун и Кай и что они делают. Ситуация становилась очень туманной, его сердце билось неравномерно. Рука, сжимающая одно из бедер Тэхена, ужасно дрожала, заставляя дрожать всю ногу Тэхена. Слава богу, Тэхен был так взволнован и так готов действовать, что позволил Бомгю покрутить пальцы внутри него лишь на мгновение, прежде чем его шум превратился в очень настойчивый поток «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, трахни меня». Субин навис над ним с уже открытой упаковкой презерватива, протягивая ее Бомгю, чтобы тот мог надеть его. Вероятно, он знал, что Бомгю не сможет продержаться долго, да и Тэхен тоже был в беспорядке. Но Субин так сильно хотел это сделать, его грудь так быстро вздымалась… и Бомгю тоже, и ему нужно было продержаться достаточно долго… Бомгю переполз на тело Тэхена, позволяя ему обхватить себя худыми ногами, и поцеловал его. Просто… это было чем-то милым и легким, чем-то, что хоть немного могло скрыть грубую грязь того, что они собирались сделать, под капелькой сладости и романтики. Но Тэхён тоже этого хотел. Он почувствовал это по тому, как он прикусил губу Бомгю сильнее, чем когда-либо. Не было смысла притворяться, что все трое не хотели этого так отчаянно. Головка его члена терлась о дырочку Тэхена, цепляясь за край. «Просто сделай это». Бомгю опустил руку, оперевшись на бедро Тэхена, и одним движением вошел в него наполовину. Если бы весь его разум не был так сосредоточен на том, чтобы продолжать, он бы сразу же кончил от прилива чувств, сталкивающихся со всем его сдерживаемым возбуждением, его член внезапно окутало жаром и тугим интенсивным ощущением после столь долгого отсутствия стимуляции. Рот Тэхена открылся, его нытье было таким же мягким и милым, как всегда, и Бомгю опустил голову и застонал Тэхёну в шею. Наконец он услышал Кая. О, Кай… где бы Кай ни находился в комнате, Каю это нравилось. «Что теперь?» Бомгю начал двигаться, полностью войдя в Тэхена, одна рука опустилась на его члена. Когда… Две широкие руки схватили его за бедра сзади, впившись большими пальцами в копчик. Ебать. Настало время, и Бомгю застыл на месте, когда его бедра приподнялись, настолько, что головка его члена задержалась внутри Тэхена, чьи глаза стали еще шире, сосредоточившись где-то за его плечом. — Могу я? — Субин задыхался позади него. — Вот дерьмо, — раздался где-то голос запыхавшегося Ёнджуна. — Да, — захныкал Бомгю, и Субин погрузился в него. Бомгю едва услышал крик, который он издал. Член Субина внезапно растянул его так широко, почти невыносимо, и его движение полностью втиснуло Бомгю обратно в Тэхена, эффект домино. Мышцы впились друг в друга, и Тэхен снова взмолился: «О боже мой», его голос был высоким и протяжным, как будто провел влажным пальцем по бокалу с вином. Субин отстранился и снова вошел, на этот раз глубже, еще одна пульсация в Тэхена, Бомгю так хорошо, он чувствовал себя так… — и еще один неотразимый звук от Тэхена. Бомгю не знал, что чувствовать первым, какая сторона в нем побеждает. Его нервы не могли этого понять: боль от растяжения, а затем, ох, черт возьми, удовольствие в его простате, а потом, боже, Тэхен сжимал его член и… — Бомгю, черт, — прошипел Субин, остановившись, и одна его рука поднялась к волосам Бомгю, оттягивая его голову назад и вверх, пока его подбородок не коснулся подбородка Тэхена. — Хочешь насадиться на меня глубже? — сказал он, задыхаясь, и Бомгю, не задумываясь, дернул бедрами назад, глубже погружаясь на член Субина и задыхаясь. — Трахни себя, детка, — выдохнул Субин, и Бомгю собрал мозг в кучу и дернулся к Тэхёну, когда тот потянулся вперёд. Цепная реакция ударила по его чувствам: полнота в одном направлении, стеснение в другом. Он пытался поддерживать темп, но стонал дважды при каждом вдохе, всего в два раза сильнее, два партнера стонали и задыхались каждый раз, когда он двигался. Их обоих было так много вокруг него, и он чувствовал, чувствовал, настолько сильно внутри и настолько наэлектризовано по всей коже, что он уже почти не чувствовал ее. — Субин, я … я не могу… — Бомгю уже слабел, он был подавлен, его колени подгибались. — Позволь мне, — прорычал Субин и закинул ногу, а его рука скользнула по спине Бомгю, вцепившись в одну из лодыжек Тэхена. Бомгю инстинктивно обхватил Тэхена за плечи, сжимая их. Это должно было быть… — Давай, я выдержу, — умолял Бомгю. — Пожалуйста. Субин вошел. Он просто трахал его, с каждым толчком проникая сквозь сфинктер Бомгю, его яйца врезались в него. Он толкался в него так, как ему раньше не разрешали трахать Ёнджуна, как он, вероятно, никогда не трахал Тэхена, зная его предпочтения. Бомгю снова вскрикнул: «О боже, Субин, о боже», каким-то образом ощущая все еще сильнее. Он пытался использовать свое тело, чтобы поглотить силу, прежде чем она достигнет Тэхена, ему не нравилась такая интенсивность толчков, но движения Субина все еще так сильно втягивали член Бомгю в дырку Тэхена в конце каждого толчка, который делал Тэхен. Совершенно молча, с широко раскрытыми глазами, блестящими и не сфокусированными. Бомгю позволил своему телу расслабиться, за исключением руки, которая скользила вверх и вниз по члену Тэхена, позволяя Субину контролировать его движения. Он был стержнем всего этого, трахал и принимал, и он должен был продержаться, «пожалуйста, пожалуйста, дайте мне продержаться ровно столько, чтобы…» Тэхен что-то говорил, его губы встретились на букве Б. Он был близко, ближе, чем Бомгю мог себе представить. Им нужно было сначала позаботиться о нем. — Субин, — успел сказать Бомгю, — поговори с ним… — Тэхен, детка, — простонал Субин над ним, сильнее дернув Бомгю за волосы. — Детка, посмотри, как ты принимаешь… самое сексуальное, что я когда-либо… Бомгю почувствовал, как одна из ног Тэхена высвободилась из-за его спины, а Субин вытянул ее в сторону, прижимая ее ближе к голове Тэхена, чтобы наклонить его бедра вверх. При следующем толчке член Бомгю скользнул в него немного глубже, и Тэхен задохнулся. Нервы Бомгю слишком сильно разгорелись, перегружая мозг и посылая раскаленные добела сигналы в его позвоночник… — Кончи для нас, котёнок, — приказал Субин, — отдай это Бомгю, заставь его гордиться, детка… Веки Тэхена опустились. — О боже, — выдохнул он, крошечный и надломленный, словно его голос сдавался. Бомгю почувствовал горячую сперму Тэхена на своей руке, сила его оргазма хлынула вверх по груди Бомгю, зависая над грудью Тэхена. Тэхен внезапно, сильно задрожал. — Боже мой, это слишком… — и Субин тут же замер, подсунув руку под Бомгю, чтобы полностью поднять его и оторвать от Тэхена, который просто лежал там, хныкая, спускаясь с пика оргазма. Откуда взялся Енджун? Но теперь он был рядом, прижимался к Тэхену, целовал его, поглаживал рукой беспорядок на животе, и дрожь в его теле утихала. Последующий уход, как тот который Тэхен сделал для него тем утром после ритуала. Бомгю начал улыбаться. Но Субин все еще был в нем, и он крепко обнял Бомгю за талию, прижимаясь к его телу, гудя от энергии. — Теперь ты, — выдохнул Субин ему в ухо и опустил руку, чтобы сорвать пустой презерватив со все еще твердого члена Бомгю. — Как хочешь это сделать? Все остальные испарились из комнаты. — Не важно, — машинально прошептал Бомгю, закрывая глаза. Здесь были только он и Субин, только они. — Субин… ты так близко… — Мой, — сказал Субин. Этот порыв исходил откуда-то из глубин его грудной клетки, и он еще крепче сжал Бомгю, прижимая его к своему торсу. Бомгю почувствовал, как волосы на его груди щекочут спину. — Теперь ты весь мой, любимый. Хочешь прилечь для меня? Бомгю кивнул. Субин отстранился, отпуская его, и Бомгю тяжело вздохнул, ощутив потерю. Он перевернулся на спину, чувствуя, как его мышцы затекли. Здесь было так мягко, это постельное белье, эта пуховая подушка — и его кожа нуждалась в этом, чтобы успокоиться, хотя бы на мгновение. Он знал тело Субина было готово воспламенить его вновь. — Я могу чем-то помочь? — голос Кая, напряженный, совсем рядом, но Субин, должно быть, покачал головой. Нет, теперь они были наедине, и Кай мог быть следующим. Теперь он мог получить все, что захочет. Он мог бы заниматься Бомгю всю оставшуюся ночь, если бы захотел, но сейчас это было нужно им обоим. — Никаких прикосновений, — сказал кому-то Субин. Бомгю? Каю? Он раздвинул ноги Бомгю, откинув их назад, к своим бедрам, стоящим на коленях, и обхватил руками его задницу, широко раскрывая ее. — Видишь? — тихо сказал Субин. — Видишь, как хорошо он меня принимает… Бомгю открыл глаза как раз в тот момент, когда Субин снова прижался к нему, и счастливое лицо Кая оказалось прямо над его плечом, его подбородок почти касался ключицы Субина. Взгляд Бомгю упал на то, как член Субина входил в него, и он увидел, как руки Кая обхватили бедра Субина сзади и остановились на верхней части. Кончики его пальцев впивались в них с такой силой, что на коже Субина появились белые пятна. Никогда еще им не было так хорошо вместе, как сейчас теперь Субин заботился о Бомгю и о Кае. — Кай хочет быть следующим, — сказал Субин, стараясь говорить непринужденно, но у него это не совсем получилось. Он вышел и снова вошел, откинувшись назад к Каю, чтобы упереться своим членом в простату Бомгю. Он дернулся внутри, когда спина Бомгю резко выгнулась в ответ на давление, как будто его позвоночник хотел быть ближе к нему, и Бомгю засунул руки под подушку под головой. Субин не хотел, чтобы он прикасался к себе, и Бомгю мог дать Субину то, что тот хотел. — Может, мы позволим ему поиметь тебя? — Пожалуйста? — Сказал Кай и выдохнул через нос. Эти два лица, такие красивые, наклонились над ним рядом друг с другом, и все ради него. Оживленные, ярко сияющие черты Кая, такие изящные по сравнению с его сильной челюстью; темные глаза Субина, скрытые ямочки на щеках, ямочка на кончике носа. Бомгю не знал, куда смотреть, что думать, как осознать, что они оба принадлежат ему. — Что ты об этом думаешь, детка? — выдохнул Субин. — Ты хочешь его? — его руки сжали колени Бомгю, удерживающие его в нужном положении. — Да, — выдохнул Бомгю. Следующий Кай, следующий Кай, следующий Кай в нем, следующий… — Черт возьми, да, я хочу… — Но кто первый? — Субин широко улыбнулся, произнося это, и с силой надавил на простату Бомгю, заставив его вскрикнуть. — А-а, ты, блять… — Бомгю не собирался долго терпеть, не тогда, когда он был так близко к краю настолько долго. Он был как в тумане, его чувства сосредоточились на нескольких квадратных дюймах вокруг члена Субина, и из его рта вырвалось что-то похожее на визг, когда Субин снова вошел в него, заставив его прижать ладонь к губам. Кай рассмеялся, а Субин резко вдохнул. — Ты такой чертовски милый, — прошептал Субин. — Позволь мне позаботиться о тебе, — и он оттолкнул Кая и наклонился к Бомгю. Было так легко отпустить себя рядом с Субином. Он всегда был с ним, он всегда его ловил. Субин хотел поймать его, и Бомгю снова позволял себе упасть. Как ни странно, это было похоже на подарок — позволять Субину делать это, как будто он давал Субину больше, чем брал. Он был достаточно силен, чтобы поймать его, но слишком слабым, чтобы отпустить его, и поэтому Бомгю позволял ему держать его столько, сколько тот хотел. Это не заняло много времени. Бомгю уже был почти у цели. Субин не торопился и был осторожен в своих толчках, пальцы ног Бомгю уже балансировали на краю обрыва. Он слышал, как Кай как бы… возник слева от него, его тихое дыхание, и Бомгю бездумно протянул к нему другую руку, «не дай мне упасть слишком быстро». Кай схватил ее, погладил. — Так чертовски сексуально, Бомми, отдайся нам, — и Бомгю отдался. Отдавался им по полной, растекаясь по всему животу, стекая по стволу, по его паху и на член Субина. Он все еще слабо стонал, прикрыв рот рукой, все еще пребывая в эйфории и удерживаемый только твердой рукой Кая, когда Субин навалился на него, так просто, в миссионерской позе, бедра Субина прижались к нему, а ноги Бомгю обхватили его по бокам. Но почему-то это казалось таким особенным, как будто близость их тел была всем, что было нужно Субину. Субин придавил его своим весом, и его руки прижали еще крепче, а губы и язык были влажными и желанными, проходясь по всему лицу. Бомгю позволил обхватить себя, и все его тело задрожало, когда член Субина входил и выходил из него, все сильнее и сильнее. — Субин, я так… — он был на пределе, чертовски измотан, перевозбужден, о боже, но он не мог ничего из этого сказать, потому что Субин взрывался. Он так долго контролировал себя, и ему больше не нужно было этого делать. — Я… я нуждаюсь в тебе, — прохрипел Субин, тепло начало распространяться по Бомгю, а затем он замолчал, как всегда, просто беспорядочно дергаясь глубоко внутри, скрытые под отчаянной дрожью Бомгю. Его зубы впились в челюсть Бомгю, ногти оставляли следы на коже, и Бомгю так крепко держался за него, пытаясь быть сильным, чтобы Субин мог отпустить себя. Поймать его. Бомгю глубоко вздохнул через нос, и Субин наполнял его легкие своим дымчатым одеколоном, мятными волосами. Он наполнял его во всех отношениях. «Не говори этого — не делай этого снова, не говори этого, черт возьми, не во время оргии.» — Я люблю тебя, — прошептал Бомгю, и ему захотелось заплакать. Чья-то рука была в его волосах. Рука Кая, такая нежная. — И я тебя так сильно, медвежонок, — выдохнул Субин в ответ, губы его снова стали мягкими, руки расслабились. — Мы вместе, верно? Бомгю только кивнул, весь такой крошечный, пытаясь справиться с подступающими слезами. Это прозвище. Субин поцеловал его, и Бомгю с трудом вспомнил, как отвечать на поцелуй. — Эй, я испорчу этот момент. Давай посмотрим, — раздался восторженный голос Кая. — Черт, ты ведь кончил в него, да? Субин очень быстро оторвался от губ Бомгю. — Ты же знаешь, что я это сделал, — сказал он и широко раскрыл глаза, глядя на Бомгю, внезапно забеспокоившись. — Ты этого хотел, да? — Да, — сказал Бомгю, еще больше заморгав от нахлынувших чувств. Его грудь все еще вздымалась, и он расслабил все свои конечности, когда Субин мягко подвинулся, начиная разъединять их тела. — Да, это так горячо, как… — Черт, — сказал Кай, внезапно материализовавшись за спиной Субина, когда тот отстранился и вытащил. Они оба уставились на свободный, припухший анус Бомгю, как на какую-то редкую птицу. — Боже мой, Бомгю, можно я… Он внезапно густо покраснел, и Бомгю показалось, что он тоже покраснел. — Если ты позволишь ему это сделать, то никогда не сможешь выплеснуть все наружу, милый, — раздался усталый, веселый голос Ёнджуна, и Бомгю склонил голову набок. Ёнджун все еще обнимал Тэхена, который выглядел каким-то очень сонным посреди всего этого. Он бросил на Бомгю понимающий взгляд. — Субин поможет, — сказал Кай, и в его голосе послышались сдавленные, напряженные нотки. Субин откатился в сторону, растянувшись во всю длину тела Бомгю, и внезапно Кай остался один, с дрожащими, покрытыми синяками ногами, твердый, как скала, и явно на гребаной грани. — Бомми? Я могу надеть, если ты хочешь, но я вот-вот взорвусь… — Я думал, презервативы обязательны, — сказал Бомгю, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, а не так, словно он был в полном недоумении. Это все происходило с ним? И вдруг он так завелся при мысли о Кае внутри него после всего того, что сделал Субин. Они делились друг с другом, доведенные до крайности. Кай просто захныкал на следующем вдохе. — Сделай это, — сказал Бомгю. «Может быть, это моя тема», — понял он, — «блядский кремовый пирог». Адреналин вскипел в нем, когда Кай издал что-то вроде приглушенного рыка, что-то отдаленно животное. Наверное, это была плохая идея — позволить Каю трахнуть себя, когда он был… когда он так далеко зашел, «о, черт, Кай—Кай-Кай», но он все равно этого хотел, и все его тело дрожало, не просто дрожало, а реально потряхивало. Бомгю откинул голову на подушку, когда Кай неаккуратно проник в него. — Бомми, так хорошо, — простонал он, двигаясь неровно, и Бомгю задыхался от каждого толчка Кая. Кай медленно обвил рукой его шею, кончиками пальцев нащупывая пульс Бомгю, и его член, скользкий от спермы Субина, входил и выходил из дырочки Бомгю. Они все трое были вместе в тот момент, когда член Кая в его заднице был полностью погружен в семя Субина, «о, черт, Кай, святое дерьмо—» — Это заводит тебя, не так ли? — тихо сказал Субин, и его голос был обращен к Каю, его руки сильно надавили на дрожащую грудь Бомгю, чтобы еще сильнее прижать его к кровати. — Ты знаешь, что он мой, я уже использовал его, и от этого все становится лучше, не правда ли? Трахать его, когда он уже полон мной? — Черт возьми, — выдохнул Бомгю. Что за фигня— — Еще, — выдохнул Кай, и его нежное лицо стало грубым. — И он трахнул Тэхена, он трахнул твоего любимого, трахнул его так жестко, а ты даже не прикоснулся к заднице Тэхена сегодня вечером… — Субин, еще… О Боже. Чертовы фетиши Кая, они проникли так глубоко… Бомгю едва мог разобрать слова, но Кай ускользал, его взгляд стекленел, и Субин прекрасно знал, что он хотел услышать. Возможно, именно так он проявлял привязанность к Каю. — Джун тоже трахнул Тэхена, трахнул его в рот, залил спермой все его милое личико, а тебе пришлось смотреть… Кай взвыл, Господи, теперь уже обеими руками вцепившись Бомгю в горло. Вот они, эти характерные толчки, все продолжительнее. Бомгю просто хныкал, стараясь не дергаться так сильно, сдерживаясь, несмотря на крики своего тела «хватит», а Кай все еще кончал, когда последние струйки его оргазма присоединились к собственной сперме Бомгю на животе. — Бомми… — прошептал он, застыв и широко раскрыв глаза, задерживаясь над Бомгю, как будто боялся подойти ближе, как будто Бомгю мог этого не хотеть. Конечно, он этого хотел. — Чертовски сексуально, — слабо сказал Бомгю, и Кай растаял, его лицо смягчилось. — Чертовски сексуально, Кай, никогда, блять, не меняйся… Кай прижался к нему, обнял его, он любил его так же сильно, как он сам любил Кая. Не стыдясь. — Боже, мне чертовски повезло, — выдохнул он, и Бомгю позволил этому слову захлестнуть его с головой. Повезло. Было тихо. Мокрое месиво неуклонно вытекало из него, грудь Кая тяжело вздымалась поверх его собственной. Рука Субина лежала на спине Кая, его большое тело прижималось к ним, он уткнулся носом в плечо Кая. Все замолчали. Тихое, ровное дыхание Тэхена, законно уснувшего, черт возьми, кто бы мог подумать. Так тихо, так неподвижно. — Буквально, ни один человек не кончил в чертовом презервативе, — раздался голос Ёнджуна, разрезая воздух. — В чем тогда, блять, смысл этого правила, а? — Мы все будем спать на другой кровати, — выдохнул Бомгю. — Оно того стоило. ________________________________________ 12 сентября — Это самая необходимая ванна, которую я когда-либо принимал, — выдохнул Бомгю, опускаясь в большую гидромассажную ванну. Вода была слишком горячей, и Ёнджун добавил в нее что-то сладко пахнущее. Идеально. — Сейчас мое тело на пять процентов состоит из спермы. При чем даже не из моей собственной. Ёнджун сморщил нос. — Тебе лучше бы избавиться от большей части спермы, прежде чем входить сюда, — предупредил он, сдвигая ноги, чтобы освободить место. — Не хочу в этом купаться. — Но это моя сперма. Тебе нравится моя сперма, — сказал Кай, присаживаясь на бортик и заворачиваясь в полотенце снова после того, как он заскочил в душ и вышел из него. В ванной на самом деле не было места для троих. — Да, у меня во рту, — презрительно сказал Ёнджун, проводя пальцами по ногам Бомгю под струей воды, и Кай рассмеялся. — Не отмокать же мне в ванной с ней. Возможно, самым нереальным в ночи группового секса с четырьмя его бойфрендами было то, насколько нормальным все это казалось после. В основном они просто лежали на кровати, спустившись с небес на землю, переплетя руки друг с другом и обмениваясь короткими усталыми поцелуями. Единственной необычной частью этого были пальцы Субина, робко скользнувшие обратно к заднице Бомгю, хотя этого уже следовало ожидать. — И все же, когда мы говорим о фетишах, надо мной всегда смеются, — проворчал Кай, соскальзывая с Бомгю, чтобы дать Субину лучший доступ. — Просто войди уже в него, у тебя чуть ли не слюнки текут, — и, черт возьми, может быть, это действительно было фетишем и Бомгю тоже. В конце концов, Ёнджун объявил, что всем нужно привести себя в порядок, прежде чем кто-нибудь заснет по-настоящему, и Субин подхватил все еще полусонного Тэхена на руки, чтобы отнести его в одну из ванных комнат. Бомгю был не против пойти вместо этого с Каем и Енджуном. Ему почему-то казалось, что принять ванну вместе с Субином прямо сейчас было бы контрпродуктивно, если бы целью было помыться. — Я надеюсь, Тэхен не заснул в другой ванне, — сказал Бомгю. — Утонуть в ванной все еще опасно. — Субин может поиграть в спасателя, — сказал Кай и посмотрел на Ёнджуна. — Эй, вы двое пришли в норму? Что, черт возьми, произошло в машине? Бомгю рассмеялся, и Ёнджун странно посмотрел на него. — Что смешного? — Я имею в виду… вы только что буквально потрахались, — сказал Бомгю. — Многие люди трахаются, когда злятся, — беззаботно сказал Ёнджун. — Так ты все еще злишься на него? Наверное, Бомгю не следовало спрашивать, учитывая, как он был вовлечен в спор, но ему было любопытно. Ёнджун изучал его лицо. У Бомгю было предчувствие, что этот разговор пошел бы совсем по-другому, если бы Кай не настоял на том, чтобы составить им компанию, заявив, что ему было бы слишком одиноко, если бы он вышел из ванной после душа. — Нам еще нужно кое-что обсудить, — твердо сказал Ёнджун в качестве объяснения, и Бомгю понял, что это все, что он собирался сказать. Он явно рассматривал это как их с Субином дело, которое к облегчению Бомгю, частично касалось Бомгю. Бомгю решил сменить тему. Ёнджун не собирался больше ничего объяснять. — Кстати, о разговорах, — сказал он, хитро улыбаясь Каю. — Ты… похоже с тобой происходит полный пиздец, когда дело касается грязных разговорчиков? — Почему для тебя это стало сюрпризом? — Кай был абсолютно серьезен и, похоже, искренне озадачен. — Ты что, типа… не обращал внимания? Нужен список слов, которые заводят меня? Ёнджун рассмеялся. — Чтобы сделать этого парня извращенцем, не нужно было прилагать абсолютно никаких усилий, — с нежностью сказал он. — Он был запрограммирован заранее. — За что ты меня любишь? — спросил Кай, целуя его и игриво откидывая с лица светлые волосы. — Честно говоря, именно поэтому мы все вместе, так что скажи спасибо. — Что ты имеешь в виду? — Спросил Бомгю, обернувшись. Кай выглядел удивленным. — Я имею в виду, мне было… любопытно узнать о ритуале, верно? Тэхен не стал бы… ну. Он замолчал, внезапно почувствовав, что очень сожалеет о том, что заговорил об этом, и Бомгю захотелось выскочить из ванны и поцеловать его в кончик носа. — Все в порядке, мартышка, — тихо сказал Енджун. — Вот, сядь на край. Ты не поместишься в ванне, но твои ноги смогут. Кай повиновался, перелезая через край ванны и устраиваясь пальцами ног на коленях Ёнджуна под водой. — Какие милые ножки для такого большого чувака, — поддразнил Ёнджун. — Единственное, что мне не нравится, — улыбнулся Кай. Несколько мгновений было тихо, никто не знал, как избавиться от внезапного вторжения ритуала в комнату. Бомгю решил не беспокоиться. Здесь было мирно, нейтрально. Возможно, это прекрасная возможность узнать несколько мнений. — Эй, о том, что произошло прошлой ночью, — сказал он, и глаза Кая и Ёнджуна остановились на его лице. — О том что произошло во время ритуала. — Да, чертово безумие, — сказал Кай, и Бомгю почувствовал движение в воде возле своей икры, прижатой к ноге Ёнджуна. Он подумал, что Кай шевелит пальцами ног. — Я тут подумал. Ну. Мы говорили о колоколах сегодня утром, Джуни. — Верно, насчет того, чтобы остановить их, — сказал Ёнджун, нахмурившись. — Есть какие-нибудь хорошие идеи? «Взорви это», — повторяли они с Субином. — Я думаю, нам нужно просто начать все портить, — сказал Бомгю. — Я знаю, это не очень научно. — И что значит это «портить все»? — сказал Кай с улыбкой. — Не уверен. Но я могу повредить книгу. Тэхен говорил тебе об этом, Джуни? Ёнджун кивнул. — Немного. Хотя я не совсем понимаю, что это значит. — Я тоже, — быстро сказал Бомгю. — Именно поэтому я подумал, что, возможно, нам стоит просто попробовать. Просто дай мне потрогать её, бросить куда-нибудь, сделать что-нибудь. Кай пожал плечами. — Честно говоря, я ничего не знаю о ритуальном дерьме. Я согласен на все, что вы, ребята, считаете поможет. — Почему ты не помогаешь с книгой? — спросил Бомгю с искренним любопытством. — Тэхен старается избегать этого, насколько может, — сказал Кай, шевеля ногами в ванне. — И я поначалу помогал, но он хотел, чтобы я прекратил. Так я и сделал. — Почему? Кай посмотрел в ванну, как на хрустальный шар. — Просто хотел, чтобы один из нас был… дальше от этого. Ему так легче морально. Так что я остановился, что бы там ни было. — Как ты думаешь, что принесет вред книге? — вмешался Ёнджун. — Без понятия, — сказал Бомгю. — Что, если мы сначала повредим… другие вещи? Начнем с простого, а не с колоколов. Может быть, бутылку? — Типа, разбить? — Ёнджун выглядел испуганным. — Боже, это бы его разозлило, как и то, что вы остановили колокол… а мы уже роняли её, не повредив. Это не обычная бутылка. Я не знаю, можно ли её сломать. «Но я, вероятно, смогу это сделать», — подумал Бомгю, внезапно обретя полную уверенность в этом. «Я…чист». — Как ты думаешь, кто он? — сказал он вместо этого. Ему так и не удалось спросить. — Это имеет значение? — сухо сказал Кай, и, к удивлению Бомгю, Ёнджун кивнул. — Не думаю, что это важно, — сказал он. — Как и не думаю, что мы когда-нибудь это узнаем. Бомгю сложил руки под водой, поднял их и позволил воде стечь обратно через крошечные щели между пальцами. Он искренне надеялся, что это неправда. Не то чтобы до сих пор у него все шло так хорошо, когда он добивался информации. Но он хотел во всем разобраться. — Ну, — сказал он, — если ты придумаешь еще идеи, как разбить её, дайте мне знать. Потому что я думаю, нам придется попробовать это сейчас. Я не хочу ждать, чтобы в какой-то особенный день сделать что-то, что только сделает ритуал еще сильнее. Что самое худшее может случиться, если мы облажаемся? — Ты пытаешься сделать этот вопрос риторическим? — сказал Ёнджун. — Потому что мы знаем, и ответ, что типа кто-то умирает. Много людей умирает. Это далеко не идеально. Бомгю высунул ему язык, и Ёнджун бросился вперед, пытаясь схватить его. — Слушай, мы будем иметь это в виду, — сказал Ёнджун и подвинулся в ванне, чтобы подползти к Бомгю, отталкивая ноги Кая в сторону. — Но если остановка колокола так его ослабила, то, наверное, больше всего нам следует думать о колоколах, верно? И они чертовски массивные, так что удачи с ними. Чертовски массивные, и находятся на вершине блядской запретной башни. И сделаны из металла. Если не считать их взрыва, Бомгю не был уверен, есть ли у него какие-либо идеи, а взрывать их казалось непрактичным, если он хотел сохранить свою стипендию. Бомгю позволил Енджуну закинуть свое стройное тело на себя и на время выбросил эту мысль из головы. По крайней мере, им двоим, похоже, понравилась идея использовать вариант с взрывчаткой. Может быть, им удастся попробовать что-нибудь на следующей неделе. После ванны они заняли большую часть нетронутой кровати, залезая под одеяло с Бомгю посередине. Матрас был исключительно мягким, а белье, вероятно, было изготовлено из невероятно дорогой ткани. Теперь, когда он лежал на этой кровати, ему было немного не по себе от того, что он залил спермой всю соседнюю кровать. Впрочем, совсем немного. Переплетенные руки, бедра Бомгю были поджаты к одной из ног Кая, они вдвоем позволяли Ёнджуну рассказывать им о деталях выступлений, которые они видели, что казалось было целую жизнь назад, о вещах, которые никто из них не заметил или о которых не заботился. Но Ёнджун был взволнован и отцепил одну руку от шеи Бомгю, чтобы более эффективно жестикулировать обеими руками. И он был чертовски горяч, когда чувствовал страсть, его кошачьи глаза морщились в уголках, его губы широко растягивались в непоколебимой улыбке, когда он оживленно говорил. Это был один из тех моментов, когда Бомгю думал: «о Господи, это мой парень» и надеялся, что они никогда не прекратятся. Субину и Тэхену потребовалось некоторое время, чтобы выйти из ванной. Они все знали, почему — всхлипы Тэхена были намного громче, чем казалось, и он был более чем готов поддразнивать их, когда они вдвоем вышли, Тэхен казался подозрительно неуверенным, а Субин все еще вытирал подбородок тыльной стороной запястья. — Буквально карикатура на то, что тестостерон может с вами сделать, — сказал Ёнджун. — Прошел, сколько, час с тех пор, как ты был в чертовой оргие? И ты уже сосешь его член? — Честно говоря, сексуальное влечение Тэхена не имеет себе равных, — сказал Кай Бомгю с гордостью. — Действительно. Он идеален. — Похоже, ты его рекламируешь, — усмехнулся Бомгю. — Обновитесь до новейшей модели, Тэхена 2.0… — Там нет места? — спросил Субин, грустно взглянув на кровать и задержав взгляд на лице Бомгю. Он обнял Тэхена за плечи, поддерживая его в вертикальном положении, пока тот покачивался на трясущихся ногах. — Приходи утром, и мы устроим бой подушками, — сказал Ёнджун. Бомгю не мог не заметить, что он не совсем смотрит на Субина. — Дальняя сторона другой кровати избежала самого худшего. Ты выживешь. _____________ Бомгю всегда плохо спал, и эта ночь не стала исключением. У него не было проблем с засыпанием, тело было утомлено их ночными делами, а разум все еще боролся с последствиями от алкоголя, но уснуть оказалось труднее. Было три часа ночи, когда он перевернулся и обнаружил, что Ёнджун ушел. Он приподнялся на локте и потер глаза, позволяя им сфокусироваться в темноте. В основном было темно, лишь немного лунного света просачивалось сквозь щель в закрытых шторах. Кай крепко спал рядом с ним, слегка похрапывая в подушку, положив одну руку на бедро Бомгю под одеялом, но сторона кровати Ёнджуна была холодной. Он явно отсутствовал дольше, чем если бы он просто отошел в ванную. Бомгю посмотрел на небольшую зону отдыха, диван и кресло, но оба были пусты. Ванная комната? Выглядело темно. Бомгю зевнул. Ёнджун, должно быть, ушел в другую комнату. Возможно, вместо этого он сейчас был с Субином и Тэхеном в постели, и любопытство Бомгю взяло над ним верх. Он очень деликатно снял с себя руку Кая, мягко положил ее на матрас, и Кай не пошевелился, когда он осторожно скатился с кровати, пытаясь встать с нее, не слишком сильно сдвигая ее. Миссия выполнена, и он подошел к открытой двери, соединяющей комнаты, стараясь вести себя как можно тише, на случай, если они все там спят. Это было нетрудно, учитывая мягкость коврового покрытия. Бомгю слегка выглянул из-за дверного косяка в комнату. В эту комнату проникало чуть больше лунного света, щель в шторах немного шире. Призрачная фигура Тэхена лежала на кровати, его голова темным пятном покоилась на подушках, на одной стороне матраса. Один. Без Субина. Взгляд Бомгю скользнул к дивану и они были там. Его сердце ускорилось, и он по какой-то причине почти автоматически отодвинулся от дверного проема. «Нельзя вторгаться сюда, — подумал он, — меня не должны увидеть». И тут он понял, насколько это было глупо. У него было такое же право на Ёнджуна, как и у Субина, и наоборот. Нет причин беспокоиться о том, что его увидят в темноте. Они не стали бы его задерживать, если бы увидели. Верно? Он рискнул еще раз взглянуть. Трудно было точно сказать, кто где, но они сидели на диване, две головы вырисовывались в лунном свете. Выглядело так, будто Ёнджун сидел на коленях у Субина, лицом к лицу, обхватив его за шею. Однако они не двигались, и было совершенно тихо — так что они не трахались, хотя это была совершенно, полностью сексуальная поза, в которой они сидели. И на самом деле это было не совсем тихо. Теперь Бомгю мог слышать шепот и почувствовал, как его руки дрожат. Ёнджун сказал, что им еще нужно поговорить, подумал Бомгю и постарался не чувствовать себя странно. Ёнджун и Субин. Так близко и так долго, и теперь, когда Бомгю знал, что в воздухе витают тайны, его мозг прокручивал воспоминания о них двоих, вместе, без него. Их у него даже не было так много. Но их было достаточно, чтобы он почувствовал себя очень, очень одиноким и таким маленьким. Они вдвоем держались за руки на кровати Субина, когда он впервые узнал, что они встречаются. Эти поцелуи по всему лицу Ёнджуна после ролевой игры, та отработанная динамика, в которую они только что влились. Ёнджун сидит на коленях у Субина в его комнате, играет с его волосами, веря в его ложь, потому что он слишком сильно любит его, чтобы сомневаться в нем. О чем они говорили? Что Субин говорил Ёнджуну? Есть ли у Ёнджуна что-то, что можно было рассказать только в темноте, по секрету? Нет. Ёнджун не станет хранить секреты от Бомгю. Он был слишком щедрым, слишком заботливым. И Субин тоже не стал бы. Бомгю хранил от него секреты Субина. Он пообещал, что больше не будет ничего скрывать. Форма голов менялась, двигаясь вместе. Поцелуи, наверное, от отсутствия шепота, а потом шепот возобновился. Бомгю застыл в дверном проеме. Он не хотел к ним идти, но уйти не мог. «Он должен был следить за этим. За Субином? Нет, не думай больше так.» Больше ничего из этих темных вибраций не осталось. Это были всего лишь два его парня, которые разговаривали и целовались, и они любили его, и он мог пойти к ним. Он не позволил бы недоверию начать расти между ним и ними. «Будь смелым.» Бомгю вошел в комнату, и голова Субина повернулась, заставив Ёнджуна тоже обернуться. — Привет, — прошептал Бомгю, приближаясь. — Я заметил, что ты ушел. Извините, я просто хотел… — Нет, все в порядке, — прошептал Ёнджун в ответ. Он повернулся на коленях Субина и протянул руку. Они оба все еще были обнажены, но, к облегчению Бомгю, ничего такого не происходило. Он не чувствовал необходимости наблюдать за тем, что делали Субин и Ёнджун, когда были одни. Он получил достаточно подсказок. Бомгю взял его за руку, сев на диван рядом с ними, и, вздрогнув, он понял, что темная щека Субина была влажной. Он плакал. — У нас все хорошо, — сказал Ёнджун, заметив, куда упал взгляд Бомгю, и поднес другую руку к лицу Субина, стирая дорожку слезы. Субин опустил голову. Он не смотрел на Бомгю. — Снова друзья? — сказал Бомгю, стараясь говорить весело. — Мы никогда ими не были, — сказал Ёнджун. — Просто решали кое-какие вопросы. Бомгю не знал, стоит ли ему прикасаться к Субину или нет. Но он хотел этого, поэтому позволил своей руке упасть на руку Субина и остановиться на бедре Ёнджуна, сидящего у него на коленях. Субин перевернул руку, чтобы сжать руку Бомгю, и Бомгю почувствовал прилив облегчения, снятие напряжения. Субин хотел, чтобы он был здесь. — Могу я узнать, что у тебя получилось? — Я думаю, ты знаешь больше, чем то, что мы выяснили, — сказал Ёнджун с тихим смехом. — И это нормально, раз уж так получилось. — Что вы- — Не нужно скрывать, что между вами есть какие-то секреты, — сказал Ёнджун, глядя теперь на Бомгю. — Если тебе тоже нужно, чтобы между вами было что-то, я могу с этим жить. Скажи мне, когда я тебе понадоблюсь, и я помогу, чем смогу. Но мы же не собираемся притворяться, что с вами больше ничего не происходит, верно? Бомгю посмотрел на Субина, который кивнул, все еще глядя вниз. — Эй, — тихо сказал Ёнджун, поднимая подбородок Субина. — Не надо. Ты знаешь, что я чувствую. Единственное, что меня беспокоит, — это ложь. И Бомгю знал, что он, должно быть, сказал Ёнджуну, а Ёнджун, должно быть, сказал именно то, что он сказал Бомгю в понедельник. Что ему все равно, что он хочет помочь. Субин, должно быть, сказал ему. Это было единственное, что могло заставить его так плакать, заставить его сжаться, как ребенка. Что же тогда они скрывали от Ёнджуна, если Ёнджун знал, что Субин одержим? Что что Субин не хотел, чтобы он знал? Бомгю не мог спросить Субина, не сейчас. Субин наклонился к груди Ёнджуна, уткнувшись лицом ему и еще крепче сжав руку Бомгю. — Пожалуйста, не говори им, — прошептал Субин. Каю и Тэхёну. Взгляд Ёнджуна нашел взгляд Бомгю над головой Субина. — Я не буду, — сказал он. — Я обещаю. Итак, Ёнджун хранил некоторые секреты. Бомгю посмотрел на Тэхена, такого маленького на кровати. Вероятно, он не очень хорошо воспринял бы это конкретное откровение, не так ли? — Кстати, вы двое были чертовски горячими, — сказал Ёнджун Бомгю, уткнувшись щекой в ​​волосы Субина. — Сексуальны как никогда, когда вы трахались. Я чувствовал себя Каем, наблюдая за этим. Субин сделал слабую попытку рассмеяться в грудь Ёнджуна, а Бомгю схватил Ёнджуна за локоть, слегка сжав кожу. — Я имею в виду, что два парня, которых ты считаешь сексуальными, занимаются сексом. Я чертовски надеюсь, что это сексуально, — легкомысленно сказал Бомгю, хотя почувствовал, что начинает краснеть в темноте. По какой-то причине было странно думать о том, как Ёнджун смотрит, как они трахаются, хотя в тот момент это не приходило ему в голову ни на секунду. — Не скромничай со мной, — лукаво сказал Ёнджун, поерзав на коленях Субина. Он очень сознательно менял настроение. — Ты знаешь о чем я говорю. Химия, блин. Это другое. Бомгю был очень рад, что лицо Субина было скрыто, и ему не приходилось на него смотреть. Он точно знал, о чем говорит Ёнджун. — Эй, давай вышвырнем Тэхена отсюда, — сказал Ёнджун, откидывая голову Субина подбородком. — Иди, положи его к Каю, и мы втроем сможем обниматься, хорошо? Я могу смириться со сном в этой кровати. Должно быть, она уже высохла. Ёнджун всегда знал, что делать. Субин осторожно перенес Тэхена в другую комнату, как невесту, уложив его в кровать рядом с Каем, в то время как они вдвоем проверяли, действительно ли пригодна кровать для сна. Бомгю почувствовал, как его тревоги тают, когда Ёнджун прижался к нему, а Субин заполз по их телам и настойчиво втиснулся между ними несколько мгновений спустя. Каким-то образом, находясь с ними в постели, Бомгю почувствовал, что он подходит, как будто он действительно был их частью, хотя он, должен был признать, обычно не позволял себе этого чувствовать. То, что он не просто зациклился на том, что у них уже было, но что они трое могут быть чем-то новым, и каждая из их маленьких подгрупп, он и Субин, Ёнджун и Субин с двумя другими, просто добавились: до них, вместе. Ёнджун тянул Субина за волосы и дразнил его за то, что он почти заснул во время одного из самых авангардных номеров балета, а Субин прятался в объятиях Бомгю и защищался из-за своего старческого вкуса: — Разве мы не можем просто посмотреть «Щелкунчик» в следующий раз? — и Бомгю чувствовал себя в такой безопасности. И если у Ёнджуна был план поважнее, чем просто объятия, что ж, это тоже было нормально. И он его осуществил, конечно же, он это сделал. План, который включал в себя то, что Субин закрывал соседнюю дверь, а Енджун прижимал свою руку к рту Бомгю, чтобы заглушить его крики, и поставил его на колени. — Ты мой, красавец, дай мне взять тебя тоже. План заключался в том, что Субин сидел на своих руках, чтобы не прикасаться, пока Ёнджун опустошал тело Бомгю, и Бомгю старался не думать о том, что он узнал о себе той ночью, когда его собственный оргазм поразил его, когда Ёнджун вытекал из него. План заключался в том, чтобы Субин бросил Ёнджуна на спину, прямо на живот Бомгю, снова согнул его гибкие ноги обратно к плечам и так сильно ударил его по лицу, что это, должно быть, услышали в другой комнате. — Он никогда не будет твоим, — шипел Субин на Ёнджуна, утопая в нем и сильно толкаясь. — Если ты скажешь это еще раз, я тебя на хрен уничтожу, — и Бомгю посмотрел вниз и увидел легкую улыбку, скрывающуюся на губах Ёнджуна, когда он простонал в ответ: — Я не буду, никогда больше. Да, конечно. Вероятно, они сделают это снова через два дня, в настоящий день рождения Ёнджуна. Бомгю задавался вопросом, можно ли считать это его подарком. Он еще не купил ему ни одного. _____________ Ёнджун понял, почему Субин тем ранним утром оторвал Бомгю от него и вытащил его из кровати, чтобы «принести кофе для всех снизу». Он не удосужился напомнить им, что в комнате стояла модная кофемашина для эспрессо и что Тэхен уже два дня подряд описывал свои большие планы по заказу завтрака в постель. Он просто издал раздраженный звук и снова заснул. Дело явно было не в кофе. — Я вообще не хотел ему ничего говорить, — сказал Субин, положив руку на спинку синего бархатного дивана. Бомгю свернулся калачиком лицом к нему. — На самом деле, я просто хотел, чтобы он думал, будто все замедлилось, когда он забрал книгу. В элегантном кафе в вестибюле отеля было довольно пусто. В конце концов, это было около восьми утра воскресенья. Бомгю почувствовал, будто соломинка айс латте приклеилась к его губам. Если бы он вытащил её, то заснул бы снова. — Это никогда бы не сработало, — сказал он себе под нос. — Ёнджун слишком умен. Он уже слишком много узнал. — Да, это стало довольно очевидным, — сказал Субин, печально улыбаясь. К удивлению, на нем не было ни одной части его обычной самоутвержденной формы, ни пиджака, ни галстука. Он был одет в футболку и джинсы. Буквально, это была простая темно-красная хлопчатобумажная футболка и пара темных, облегающих джинс, и он выглядел чертовски невероятно, задняя часть футболки туго натягивалась на его широких плечах. — К тому же, я уже собирался наорать на тебя из-за этого сегодня, потому что он спросил меня о том, что ты скрываешь, и тогда мне тоже пришлось ему соврать, — сказал Бомгю. — Не самое мое любимое занятие. — Собирался наорать на меня? Звучит устрашающе, — поддразнил Субин. Он был в хорошем настроении, игривым. Груз с его плеч явно упал. — Я свирепый, — сказал Бомгю. — Ты крошечный и милый, — ответил Субин, улыбаясь, и обнял Бомгю за плечи на диване, притягивая его ближе. — Просто медвежонок. Бомгю не смог сдержать усмешку. Он опустил голову на предплечье Субина и сделал длинный и глубокий глоток холодного кофе, их глаза были прикованы друг к другу. У него было ощущение, что они выглядели крайне глупо, просто улыбаясь друг другу, глядя в глаза, как какая-то гребаная парочка из романтической комедии. На голой руке, на которой Бомгю положил голову, в нескольких дюймах от его глаз, был толстый пластырь. Субин так редко носил что-то с короткими рукавами. Вообще-то никогда. — И что ты ему сказал? — сказал Бомгю, пытаясь сосредоточиться, но пластырь вернул его на землю. — Ну да, — лицо Субина снова успокоилось. — Я сказал, что мы думаем, что я одержим, и сказал, что чувствовал гнев во время ритуала в пятницу. Когда это прекратилось. Это было так просто. Мы думаем, что я одержим. Так и было, но тем не менее. — И как он это воспринял? — Он сказал, что это ничего не изменило, — просто сказал Субин и наклонился за своим латте, стоявшим на кофейном столике рядом с ними. Его джинсы туго обтягивали бедра, когда он потянулся в сторону, и Бомгю с трудом отводил от них взгляд. Он даже не знал, что у Субина есть джинсы. — Действительно самый гейский напиток, который ты мог заказать, — сказал Бомгю, чтобы отвлечься. Латте Субина было со вкусом карамели, с добавлением какао-порошка и симпатичным маленьким рисунком котенка, плавающим сверху. Бомгю высунул палец и провел им по пенке, разрушая мордочку котенка, и Субин потрясенно ахнул. — Черт побери, — сказал Субин. — Ты можешь вернуть мне деньги за кофе прямо сейчас. — Ты бы никогда не сделал этого, — засмеялся Бомгю, давая ему облизать палец. — Ты любишь это. Субин посмотрел на него, не мигая, и укусил его палец, поцеловав его пухлыми губами. Так несправедливо, какой он был красивый. «Мой парень». — Так или иначе, — продолжил Субин, когда Бомгю убрал палец. — Я сказал ему, что это ты помогаешь мне с этим дерьмом, и что я хочу, чтобы так и оставалось. И поэтому, возможно, что есть некоторые вещи, о которых я ему не говорю, и он должен с этим смириться. — Ты сказал это так просто? — для ушей Бомгю это прозвучало резко. — Да, я так и сделал. Он не был в восторге, но предпочёл, чтобы я рассказал ему правду, а не то, что он хочет услышать. Ему нравится честность, — Субин сделал глоток латте, слизнув немного молочной пены с верхней губы. — И это не значит, что я не извинился перед ним, потому что я сделал и это тоже. Ты был прав, мне следовало просто сказать ему. — Конечно, я был прав, — не мог не сказать Бомгю, и Субин закатил глаза. У Бомгю было ощущение, что он не в восторге, но это преуменьшение того, как на самом деле Ёнджун относился к лжи и всему, что последовало за ней. В конце концов, он сказал, что именно ложь его беспокоила. Но сейчас было не время любопытствовать. По крайней мере, Субин извинился, и на первый взгляд все вернулось на круги своя. И Бомгю больше не нужно было лгать Ёнджуну. Он чертовски устал им всем врать. — Так что же тогда мы ему не говорим? Потому что, честно говоря, похоже, что он знает все, что имеет значение. Субин пожал плечами. — Я просто хочу, чтобы он подумал, что… вот и все, понимаешь. Что время от времени меня рвет какой-то странной черной ерундой, и что у меня есть какая-то связь с этими клавишами, которая меня почему-то ранит. Что в одной из моих ног живет кусочек какого-то монстра или что-то в этом роде. Вот и все. Я не хочу… я не хочу, чтобы он знал, насколько далеко это зашло. Что у меня течет кровь каждую неделю, и как сильно меня ранили эти клавиши, и как я злюсь, когда ритуал идет не так, даже если Кай просто забывает слово, — Субин твердо посмотрел на лицо Бомгю. Ничего из этого, очевидно, не обсуждалось. — Почему нет? — Бомгю показалось, что для него было не так уж сложно просто поделиться каждой деталью, в то время как Ёнджун уже знал основные факты. — Я не хочу, чтобы он нас останавливал, — сказал Субин и расслабился, сделав еще один глоток. Он позволил своим глазам на секунду удовлетворенно закрыться, и сглотнул. Бомгю какое-то время ничего не говорил, просто размышлял. — Остановил нас от чего? — Мы еще не знаем, не так ли? — сказал Субин, подняв брови. — От того, что мы делаем. Я не хочу, чтобы он беспокоился обо мне и мешал этому. И ты не будешь. Ты поможешь мне сделать это. Бомгю сжал губы вокруг соломинки. Это был второй раз, когда Субин говорил так, и в прошлый раз ему это тоже не очень понравилось. — Бомгю, — Субин нахмурился и поставил чашку. — Послушай меня, — он притянул Бомгю ближе к себе рукой, которая все еще лежала на его плече, и Бомгю позволил ему, опрокинувшись на диване. Было намного легче обниматься с Субином, когда он был одет в нормальную одежду, а не в чертов костюм. — Я не знаю, что это такое, — сказал он, — но это, должен быть, ты. Ты и я, разбираемся в этом. Не Джуни, мы. «Я даже не знаю почему», Бомгю столько раз думал о Субине, и вот оно снова. — Он знает это намного лучше, чем я, — сказал Бомгю, наконец уронив соломинку из уголка рта, где она была зажата, и взглянув на лицо Субина со своего нового места на плече. — Ритуал. — Может быть, отчасти поэтому это не может быть он, — задумчиво сказал Субин. Он заправил прядь отросших волос Бомгю за ухо, и в этом месте, где его большой палец коснулся его, побежали мурашки. — Он слишком близок к этому, как и я. Другое дело, если это мы. Я близок к этому, а ты смотришь со стороны. Лучшая команда, чтобы разобраться в этом. — Может быть, и нет, если я даже не смогу открыть книгу, — легкомысленно сказал Бомгю, но Субин поджал губы, и Бомгю знал, что он собирался сказать. — Знаю, знаю. Хорошо, что я не могу открыть книгу. — Очень хорошо, — удовлетворенно сказал Субин. — И так и останется. Они были далеко не одни в кафе. На самом деле прямо сейчас шла группа туристов, таща очень шумные чемоданы. Но у них было такое ощущение, будто они были на частном острове, на этом бархатном диване, и Бомгю знал, что не сможет сойти с него, пока не скажет это. Он должен был сказать это, чтобы зажечь искру и сдвинуть дело с мертвой точки. Ничего больше не останется прежним. — Мы должны закончить это к неделе Тэхена, — сказал Бомгю. — Если мы делаем это дерьмо, от которого получателю становится только хуже, то мы не можем позволить ему сделать это снова. Он может не справиться… с задачей, — это было очень драматично, но Бомгю не знал, как еще это выразиться. — Вероятно, ты прав, — сказал Субин. — Он… последние несколько раз не очень хорошо справлялся с этим, — он пытался сказать это так, как будто это был просто факт из жизни, но Бомгю знал, насколько ему, вероятно, больно думать об этом. Бомгю глубоко вздохнул. Субин должен был знать, что произойдет. — И я не позволю ему сделать это снова. Вместо него это сделаю я, если придется. Субин на самом деле не отреагировал. — Бомгю, не говори это так просто, — сказал он. — Ты знаешь, что я чувствую по этому поводу. — Я серьезно, — сказал Бомгю, оторвавшись от плеча Субина и сел прямо. — Думаю, мне придется, не так ли? Мы оба всегда знали, что мне придется это сделать. — Тебе не нужно ничего делать, и ты не будешь, — сказал Субин, становясь резче. — Даже не думай о том, чтобы опробовать на мне свой устрашающий голос, — сказал Бомгю, пытаясь перенять немного силы Тэхена из их спальни. Нужно перейдить к делу. Не колебаясь. — Я не хочу, чтобы Тэхён делал это снова. Не сейчас, когда это становится всё более странным, чем больше мы с этим возимся. Не после того, как тяжело пришлось Ёнджуну в пятницу. И что бы мы ни делали дальше, это может разозлить его еще сильнее, чем в пятницу. — Моя очередь. Я справлюсь с этим, — холодно сказал Субин. Он полностью оторвал руку от спинки дивана и скрестил руки на груди. — Именно, — сказал Бомгю, чувствуя, как он оживляется. — Ты можешь. Но не Тэхен. Не через неделю после тебя. Либо мы разберемся с этим к тому времени, либо я заменю его. — Ты рассказал ему? — сказал Субин. — Потому что я впервые об этом слышу, и он бы мне сказал. — Я впервые об этом думаю, — честно сказал Бомгю. — Я скажу ему все, что мне придется ему сказать. Я заставлю его согласиться, — Бомгю не был уверен, правда ли это. Но он мог хотя бы попытаться. — Не имеет значения, согласится ли он, — сказал Субин, стиснув челюсти. — Я не сделаю этого с тобой. Ритуал. Я не могу, Бомгю. Конечно, он не мог. Это уничтожило бы его. Бомгю постарался не улыбнуться. Так предсказуемо. — Тогда, я думаю, нам нужно во всем разобраться, да? — сказал Бомгю, потянувшись к его руке. — У нас есть две недели, чтобы сделать это, так что Тэхёну не придется делать это снова, и тебе не придется делать это со мной. Другого пути нет, Субин. И мы можем это сделать. Теперь, когда это мы, все по-другому. Я это чувствую, а ты? Его настоящая цель, это ультиматум. Бомгю не мог сидеть сложа руки и позволять этому продолжать происходить вокруг него, не тогда, когда логика, стоящая за этим, становилась яснее, не тогда, когда казалось, что все части были всего лишь в одном небольшом толчке, чтобы встать на свои места. Они бы это прекратили. У них не было другого выбора, кроме как остановить это, и остановить это как можно скорее, потому что Тэхен не мог сделать это снова, а Субин никогда не сделал бы этого с Бомгю. Субин позволил ему взять его за руку, не отрывая взгляда от лица Бомгю. Две недели, чтобы положить конец году страданий. Он втянул щеку сквозь зубы, жуя ее. Бомгю задавался вопросом, понял ли Субин, что это всего лишь уловка, что Бомгю не хотел, чтобы этого делать, не больше, чем сам Субин. Но его ответ в любом случае должен был быть одинаковым. Они не могли позволить Тэхену снова провести ритуал, особенно сейчас, когда он становился все более рискованным. — Хорошо, — сказал Субин. Его энергия была спокойной, и Бомгю понял, что он просто подшучивает над ним. Он бы никогда так с ним не поступил, даже если бы они не смогли решить проблему за неделю Тэхена. Но он все равно это сказал, и на данный момент этого было достаточно. — Две недели, чтобы разобраться. И альтернативы нет, потому что я не сделаю этого с тобой. — Похоже на план, — сказал Бомгю и не смог сдержать улыбку. Его обвели вокруг пальца. — Я действительно, действительно не хочу этого делать. Гораздо удобнее трахаться на кровати. Субин прищурил глаза. — Не смешно, Бомгю. — Может быть, немного смешно, — сказал Бомгю. — Могу я сказать, с чего я хочу начать? — С чего? — Книга, — радостно сказал Бомгю. Он сплел свои тонкие пальцы с толстыми пальцами Субина, так уютно. — Когда мы вернемся, это первое, что мы сделаем. Я собираюсь вытащить эту штуку, и посмотрим, что произойдет. Тогда мы сможем побеспокоиться о колоколах. О, и, возможно, мне стоит как-нибудь разбить бутылку. Это может быть весело, правда? Субин скривил губы, и, к шоку Бомгю, когда он позволил им успокоиться, они расплылись в легкой улыбке, как будто так и было задумано. — Почему ты улыбаешься? — сказал Бомгю, и улыбка на лице Субина стала еще шире. — Я думал, ты будешь на меня дуться. — Ничего. Просто… я в ужасе, — сказал он и засмеялся. Он выглядел таким молодым в своей одежде обычного парня, с бесконечно прекрасными ямочками на щеках. Ему всего двадцать лет, и он ни в чем не разобрался. — Так чертовски напуган. — Да? Я тоже, — хихикнул в ответ Бомгю. — Я больше боюсь тебя, чем ритуала, — засмеялся Субин еще громче. — Ты человек на задании. Собираешься подкрасться к Сатане и дернуть его за хвост. Это было очень милое кафе в очень хорошем отеле, но Бомгю это не волновало. Он набросился на губы Субина и скользнул языком между ними. Карамель, кофе и немного шоколада, а язык Субина был таким теплым на ледяном языке Бомгю. Субин резко вдохнул, когда почти пустая чашка из-под холодного кофе Бомгю столкнулась с его голой рукой, и их зубы стукнулись, когда Бомгю засмеялся пронзительному звуку, вырвавшемуся с его выдохом. В конце концов Субин оттолкнул его. Его заботили такие вещи, как манеры и приличия. Но он не выглядел раздраженным, совсем. На самом деле, он был в восторге. — Я боялся тебя с самого начала, Бомгю, — сказал он, немного запыхавшись. — Ты просто другой. Не такой, как остальные. Ты меня пугаешь. Бомгю позволил своему лбу снова прижаться к Субину. — Я никогда не боялся тебя меньше, — сказал он, и он говорил серьезно.