Часть 1.
24 июня 2022 г., 19:43
Светлые комнаты с хорошо постельными кроватями, высокие окна в которые стремительно проникали лучики света. Звон детских голосов, смех и топот маленьких ножек по деревянному паркету.
Сестры-воспитательницы-высокие милые женщины, лаского обхаживают каждого ребёнка и одаривают их любовью.
Теплая еда выставлена в ряд перед детьми. Запах солнца и лета, нежные голоса сестер произноящих молитву.
Наверное именно так, вам представлялся сироткий приют?
Монастырский сироткий приют, куда подкидывают детей буквально под дверь. Оставляют младенцев на пороге, давай выбор найдут тебя одиноко ревущего или нет.
На самом деле, все далеко не так. Или пожалуй, только на моем опыте.
Я попытаюсь рассказать вам, о тех года которые я провела в сиротском монастыре и о тех временах, которые я пытаюсь забыть и по сей день.
***
Почему-то, больше всего, мне запомнился отрывок моей первой зимы, которую я провела там. Белая пыль хрусталем ложилась по асфальту в ночной мгле, а фонарный свет освещал дорогу, от чего та светилась всеми цветами радуги. Я любила забраться по деревянной скамье на окно и стоя на коленях, подперев голову руками, часами наблюдать за снегом. Сидела так до боли в коленях, ну, или до того, как воспитатели начинали ходить, напоминая об отбое, укладывая детей по кроватям. Но даже так, когда сестры уходили, я вылезала из мягкой постели пропитанной запахом теплого молока, и босыми ножками прямо в ночнушке, залезала на окно и продолжала наблюдать за столь обворожительным явлением природы. Дети не понимали моей любви к зимней погоде, а многие даже смели посмеивается. Однако, свет луны и красота улиц засыпаных снегом меня заманивала.И игнорируя все вокруг, я продолжала сидеть за плотно закрытым окном, летая в своих фантазиях. Когда сестры, находили меня сидящую у окна во время дневного сна, часто отругивали. Кстати о воспитателя, это были те ещё черти. Пожалуй из всех моих самых хороших воспоминаний о том времени были только зимние вечера. А все остальное, казалось вечным страшным сном.***
Начну я пожалуй, с того момента, как я оказалась в сиротском приюте. Было мне, наверное, около одного года. Меня оставили там ещё совсем малышкой и мне даже казалось, что новый дом будет спасением от моей прошлой жизни. Но не долго. Пусть я и была ребенком, но чувство атмосферы вокруг давило. Сдавливало грудь что и вздохнуть было сложно, не то что бы заплакать. Знаете, такое чувство, будто тебя высадили в совсем незнакомом месте, далеко от дома, оставили одну и сказали «придёшь домой к рассвету-молодец». Будто ты потерялся и нужно что-то срочно делать, искать путь домой, но ты такой беспомощный что даже выдавить слезы не получается. Наверно, именно по этой причине все дети в этом месте были такие спокойные и тихие, что ненормально для из возраста. Хотя, гниющая атмосфера, это было еще не все. Подростя до лет так 5-и, я ощутила на себе и другие «прелести» сиротской жизни. Тебя не любят все. Буквально все! Воспитатели-сестры видят в тебе еще одну проблему, которую нужно вырастить, а дети видят соперника. Соперника во всем. Поэтому чем старше ты становился, тем больше хотелось уйти от сюда. Вы думали что брошенные дети хотят в приемную семью только из-за отсутствия родительской любви? Если бы… Дети хотят ощутить безопасность. Ощутить, что ты за каменной стеной и никто не сможет сделать тебе больно. А когда ты один, совершенно один на всем свете, все что ты можешь сделать- так это свернуться калачиком под одеялом в своей постели. Под одеялом всегда кажется что ты под защитой. Пускай это глупо и жалко, однако только так можно спастись от одиночества.***
Обняв свои разбитые колени, маленькая девочка сидела на краю кровати, одна одинешенька в целой комнате. Гам за дверью гулял по комнате неким эхом, но тяжелые вдохи девочки перебивали тишину. Малышка хныкала горькими слезами, вытирая соль в глазах рукавом кофты. Крупные капли падали и разбивались об колени девочки и неприятно пощипывали открытые раньки. Картина маленькой плачущей девочки могла бы продолжатся вечность, если бы не грозных стук каблуков за дверью. Поворот ручки и резкий шум отпирающейся двери. Сквозняк пробежался по полу поднимая пыль и впуская насмешливые голоса детей в соседнем помещение, что раньше приглушались закрытой дверью.В комнату маленькими и быстрыми шажками забежала высокая и до боли худущая женщина. Морщинистое лицо, узкие черные глаза и не широкий разрез рта. Длинное одиянте черного цвета до самого пола, клобук черного белого цвета закрывал голову женщины, полностью убирая волосы с лица. Очи воспитателя сверкали злостью и недовольством. Пройдя по деревянному полу, она подошла к плачущей малышке и на секунду остановилась. Девочка, ещё задолго до этого услышала приход женщины и ещё сильнее впилась потными ладошками в ноги и спрятала лицо меж колений задерживая дыхания. Страх охватил маленькое тельце, когда морщинистая дама встала напротив. Словно, пытаясь не показать страха, перед хищником, девочка задерживала глубокие вздохи после истерики, пыталась спрятать покрасневшие глаза. — ты же в курсе, что завтрак уже начался, да? — строго и сдержано спросила дама. Но вместо ответа услышала тихий всхлип. — я с кем разговариваю? — ещё более злостнее спросила воспитатель. — я... я не пойду. Н-не буду есть, не хочу.— запинаясь ответила девочка попутно делая резкие вдохи и выдохи. — а тебе и никто не спрашивал, паразитка! — выкрикнула сестра и схватила маленькое тело за предплечье стаския с кровати на пол. Девочка прикусила губу от неожиданных и болючих действия сестры. На шум сбежались другие дети, даже не успев натянуть обувь и чулки на ноги, они столпились возле двери. Множество детских глаз смотрели на начинающийся спектакль с неким интересом и сочувствием. Перешептывание и топот. — Так, а ну! Пошли вон отсюда! — выкрикнула женщина махая рукой куда то вдаль.— изабелла, уведи детей!-крикнула не своим голосом пожилая дама на весь монастырь. И буквально через секунду прибежала молодая девушка. Перебирая руками, она оттаскивала детей по одному что то говоря про себя запыхавшись. Когда дети были уведены, женщина схватила девочку за ухо, поднимая с пола. — посмотри что ты устроила своими капризами! Не стыдно? — и крича какие то оскорбления потащила малышку за дверь. Девочка, прикусив губу потащилась за прислужницей еле еле поспивая. Болючая боль отдавала в ухе и проходила по всему затылку. Только не единной слезинки не выпало из глаз сиротки. Девочка, сжав рукой свой белоснежный сарафан, молча тащилась за сестрой. Вытерпев весь маршрут, который её протащили за ухо, морщинистая женщина посадила девочку на скамью меж других детей и отошла назад занимая свое место во главе стола. Красное ухо предательски щипело и болело, хотелось прикрыть лицо руками и горьком заплакать сколько не от боли, а от обиды. Но разве это можно сделать? Показать свою слабость запрещено, поэтому сиротка молча уставилась в свою тарелку с остывшей едой. Монахиня стукнула по столу привлекая внимание детей, а когда множество глаз обратились на неё, прокашлилась и вздохнула, сложив руки перед собой. Дети повторили жест женщины и прикрыли глаза. —Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, на небеси и на земли. Хлеб наш насущный…— детские голоса смешались хором и неумело проговаривали молитву вслед за старшей. А после, дети схватили ложки и начали уплетать еду, неряшливо и распущенно, пачкая стол и себя. Голоса сменились стуканьем ложек по тарелкам. Но наша малютка, чьи слезы уже давно высохли на щеках, никак не хотела приступать к еде. Она лишь сидела, положив руки на колени и уставилась лицом на тарелку. На фоне детей быстро и голодно съедающих свою порцию, девочка выглядила больной, она лишь тихо сопела, думая о своем. Грустный взгляд и неаккуратный внешний вид. Опущенная голова и внутренняя обида. — Ты будешь это есть? — спросил детский голос просачиваясь сквозь щели сознание. — нет.— тихо ответила девочка, не поднимая голову на говорящего. Неожиданно, рука в белой рубашке, протянулась перед лицом и схватила кусок сладкого хлеба. Тут, малышка и подняла взгляд на спрашивающего. Мальчик блондин. Небрежно собраные в пучок на затылке и очки свисающие на нос. Фиалковые глаза смотрели прямо в душу. Ни сожаления не сомнения в своих действиях мальчуган, похоже не испытывал. Он лишь надкусил хлебо булочное изделие, не отрывая взгляда от девочки. —ты бунт решила устроить? —прожевывая кусок хлеба недовольно промычал неизвестный. — что? — будто проснувшись от сна, девочка выпрямила спину и приподнила голову вверх. — голодаешь что бы показать свое недовольство? Плохая идея. Не будешь есть, умрёшь. Ты и так худая, силы вообще есть? — я... я не это... мне не нравится... еда здесь.— теребя сарафан руками, дитя неспеша ответило. — это здесь никого не волнует. Тебе лучше есть, а то неизвестно что будет завтра.— с какой то загадкой ответил паренёк, а после отвернулся в свою тарелку замолчав, явно не желая продолжать разговор. Слова мальчика задели девочку, от чего та явно приуныла, но в душе прекрасно понимала что это правда. Правда, которую знают все здесь находящийся.***
Завтрак закончился как только, старшая подняла медный колокольчик над головой. Звон колокольчика заставил детей застыть и на секунду замолчать, а после все за одним вскочили, разбегаясь по сторонам. Свободное обеденное время. У детей есть около часа заняться своими делами, перед началом занятий. Скамейки по-тихонку освобождались, а голоса уже эхом слышались по всему монастеру. Сестры - воспитатели тоже исчезли из виду и столовая опустела. Лишь одиноко сидящая девочка, по прежнему повисла головой над тарелкой прокручивая слова мальчика. За окном, на ветку дерева уселась птица. Красочное животное встрепешилось и раздалось звонкое пение. Будто разорвав тишину в столовой и голове ребенка, девочка схватила маленькими ладошками чистую ложку напротив себя и начала уплетать остывшую еду на своей тарелке.Не хочу умирать… Не хочу. Дождусь маму. Мама придет и спасет меня. Поэтому надо кушать! Есть, даже если невкусно. Стану сильной. И. и не умру.
За порогом двери послышалось шуршание. Чей то входящий топот приближался в сторону малышки. Глухой звук и рука, кладущая рядом с девчушкой кусок мягкого хлеба. — с хлебом вкуснее.— проговорил уже знакомый голос мальчугана, с пронзительно фиалковые взглядом. — я…я не умру! Не хочу умирать…— перепуганная до смерти сквозь заполненный рот говорила малышка. — дурочка.
