Чувства сладкие, ароматные, яркие

Вилл находилась в своей комнате поздней ночью, погруженная в мысли о страчках грустной песни которая играла по радио. что-то о мальчишках, розах, порезах и слезах. она пыталась переложить эти строчки на свою жизнь, да как-то не получалось, она ведь необычный подросток, и строчки о неразделённой любви её особо и не трогали. её переживания основывались на страхе, что их поколение стражниц не справится с гнусным князем Фобосом, который изо дня в день всё больше разрушал Меридиан, и жизни своих подданных, которые гибли от голода на сырой и грязной улице. она боялась, что однажды Фобос сможет забрать сердце Кондракара себе, выиграв навсегда. князь Фобос Эсканор. мрачный, злостный, статный. весьма привлекательный, для роли подчинённого. неразделённая любовь. что это? Вилл долго думала об этом и ещё дольше просто пыталась понять – что такое любовь? чувства – это не математика, которую их заставляли учить в школе, будто это самое важное в жизни. но математика безвкусна. а чувства – имеют грани, имеют цвет и вкус. любовь – это что-то кровавое, с привкусом солёного и металлического – так думала Вилл. неразделённая любовь - это отчётливый запах ржавчины который выедает глаза, а на вкус как самая кислая вишня. Вилл не знает о последнем, и не знает о первом, но знает что сейчас испытывает что-то очень странное. желание. желанию достался кисловато-сладкий вкус сочного граната, и запах самых томных вишнёвых духов, с лёгкой горчинкой ореха. в силу возраста, хранительница сердца не понимала, откуда оно взялось и к кому именно относится. быть такого не может, чтобы подобное она чувствовала по отношению к Мэтту! он слишком добрый, чтобы желать его сломать, поставить на колени и исполнять любой подростковый каприз – он этого не заслуживает. этого заслуживает Фобос, который тёмно-красной дымкой отдавался в её памяти. тёмно-красная дымка – страсть, которую видел как Фобос Эсканор, так и Вильгельмина Вандом. между ними было лишь одно различие – в то время, как Фобос хотел отметить девушку лишь своей и отмечать это любыми способами, учитывая засосы, укусы, угрозы. то Вилл хотела сломить волю князя и подогнать полностью под себя, посадить на цепь от которой он никогда бы не избавился. заставить страдать и кричать, заставить его так же бояться Вилл, как сейчас его боится народ Меридиана. Вилл слишком жестока в этом отношении, слишком прямолинейна и слишком самоуверенна. а ведь казалось, что таким мыслям не место в головке у юной, милой девицы, которой только-только будет исполняться пятнадцать. и только князь Фобос видел что-то схожее с ним у неё в глазах, в её словах красноречивых он слышал сталь, а в некоторых взглядах, в некоторых ухмылках отвращения и жалости видел похожее желание. и сейчас Вилл снова предалась мыслям об этом желании. странном, которое иногда пугало подростка своей резкостью и жестокостью. стражница Завесы, тем более хранительница Сердца не должна быть такой, иначе она не заслуживает права быть в рядах защитниц миров. мысли переключились в другое русло – по радио заиграла следующая песня, прерываемя голосом диджея: — предлагаю завершить на этой грустной ноте депрессивный вечер и расслабиться перед сном под ненавязчивые мотивы старой, но всё ещё любимой группы the Mamas & the Papas! и начнем мы с песни – dream a little dream of me! из маленькой коробочки-радио тут же разлился звук ласково поглаживающей по плечам и щекам гитары, который разбавлялся невероятно красивым голосом солистки, за которым слышалось на подпевках лёгкое завывание под добавившиеся барабаны и пианино. Вилл эта песня ощущалась светлым бежевым оттенком, который славно гармонировался с запахом свежего зефира и оттенком горького, остывшего кофе который она сейчас пила. лёгкость мотивов правда заставили выбраться из самокопания, направляя мысли к дальнему берегу, светлому, окутанному густой, облачной пеленой. Вилл нравились густые облака. они были похожи на сладкую вату и в очередной прогулке около мелких точек с этой сладостью Вандом задумывалась – бывают ли в природе зелёные, голубые, или розовые облака? розовые облака она видела на закате, вместе с фиолетовым небом, смешивающимся одновременно с лёгкой синевой вверху и резким оранжевым, ближе к красному, солнцу. оно казалось горячим настолько, что легонько протянув руку к красному шарику, уже можно было обжечься. а приподнимая руку к синему небу, ощущался холод, который странно гармонировал с окружающим миром. Вилл послезавтра пятнадцать, и она всё ещё не может понять себя. это непонимание было серым пятном на её мыслях, которое иногда разбавлялись светящимся белым – истериками и остальной палитрой радуги, вместе со вкусами и запахами, каждый из которых ассоциировался с определенным ощущением. концом песни было мелодичное, весёлое насвистывание основной мелодии. Вилл в такт тихонько кивала головой и легко улыбалась. окончание она видела затемнением в тёмно-коричневый. играет следующая песня той же группы, чуть более веселая и заводная. по припеву можно было понять, что называлась она «hey girl», да только Вилл это всё равно, искать всё равно не собирается. хотя Вилл нравится подобное намного больше, чем эти глупые песни о разбитой любви, разбитом сердце, разбитых бутылках. начать пить, после расставания – глупость, отдающая неприятным светло-серым оттенком и запахом забродившего компота. начать курить после расставания – глупость, которой предавалась Вилл и без разбитого сердца. сигареты она не ощущала абсолютно никак, ни их запаха, ни цвета, лишь только вкус капсулы, и вид тлеющего уголька на противоположном конце от её пальцев. она бы и сейчас вышла покурить, но девушка под домашнем арестом до самого дня рождения, так что, видимо придется потерпеть. ей не впервой, так что со вздохом она встаёт с подоконника, бросая последний взгляд на тёмную улицу, по которой изредко проезжали машины, и влится на кровать. по телу разлилось тяжёлое ощущение усталости, что будто сковывало и не давало возможности даже шевельнуться. вечер протекал как всегда. скучно, однотонно, иногда с приятной музыкой. и снова голос диджея с радио: — «Мамы и Папы» продолжат играть, сразу же после небольшой рекламы! — в более ускоренной версии, заговорил незнакомый голос. — не знаешь куда повести свою девушку на ужин? тогда предлагаем!!... замок князя Фобоса. — голос понизился, и Вилл моментально насторожилась. ощутимо все мышцы разом напряглись, и, привстав на локтях, она уставилась прямо на устройство. голос был похож на лорда Седрика. — только завтра и только в пять часов он будет ждать тебя, дорогая Вильгельмина Вандом! — внутри у девушки всё комом сжалось, окрашиваясь в кислотно-зеленый – тревога. — тебя ждут невероятно вкусные блюда, чудесный приём, отличная компания и главное! тебя будет ждать царский подарок! не пропусти, Вильгельмина Вандом, только для тебя. — только для тебя...? — повторяет Вилл, хмурясь и прикусывая губу. после голос сменился на женский, ещё пара секунд рекламы и снова слышится музыка. будто никто ничего не заметил. заметила Вилл. теперь ей осталось решить - идти одной или просить помощи у подруг.