Остатки времени и души

Майки стоит в душевой, разглядывая своё отражение в большом зеркале. В нем ведь тоже  не осталось ничего от прежнего. Даже внешне. Когда-то крепкое тело, стало худым, хотя силы не убавилось. Тёмные круги под глазами пугали многих. Всё думали, что идеальный, пепельный цвет волос это краска, но на самом деле, они просто седые...Но ему абсолютно плевать, главное что Такемичи любит его, больше никто не имеет значения, и если нужно будет, он весь Токио потопит в крови ради него. У Майки есть только Такемичи, а у Такемичи есть только Майки. Они, наконец-то, только вдвоём, и никого лишнего. Сколько сил было потрачено. С некоторыми было действительно тяжело. Чего только стоила ему смерть Дракена и Митсуи. И вот, спустя много лет, появляется этот, и ищет Такемичи... Он даже не может вспомнить его имя.  Вот идиот, пошёл на верную смерть. Ханагаки тоже был таким когда-то. Неугомонным, слабым  телом, но сильным духом, шёл к своей цели с улыбкой на избитом лице. Сейчас увидеть её практически невозможно. Последний раз, был несколько лет назад, после смерти Тачибаны Хинаты. У Такемичи тогда случилась истерика. Он орал на Майки, проклинал его и себя, а после жутко смеясь, ползал на коленях перед ним и с широкой улыбкой просил убить его. Тогда Манджиро в первый раз пришлось использовать на нём наркотик, что бы успокоить. Это единственное, что Майки хотелось бы исправить, вернись он в прошлое. ~ ~ ~ В большой комнате темно, но Манджиро отчётливо видит светлый силуэт на кровати. Красивое тело лежит на животе, пристёгнутое наручниками к железном изголовью, мелко подрагивает и трётся пахом о мягкое покрывало. Он не произносит ни звука, но если прислушаться, можно услышать тяжелое и прерывистое дыхание. Майки включает свет на всю, что бы не упустить ни одной детали. Он исследовал это тело столько раз, но каждый был как первый. Он не мог им насытиться, потому что, только в эти моменты, когда Такемичи находится на вершине удовольствия, Манджиро может увидеть эмоции на его лице. Он проводит пальцами по влажной от пота спине и тело под ними начинает сильно трести. Он погибает я в спине, и сельнее трётся. Крепко обхватив подбородок, Майки слишком резко поворачивает его лицо к себе и видит как в пустых глазах блестят непролитые слезы. Ему до боли хочется впиться в эти опухшие губы, кусать их, ворваться языком в рот и целовать так долги и глубоко, пока он не задохнется. Но это позже. Майки спускается ладонью к небольшим округлым ягодицам, впиваясь в них пальцами до красных отметин, от чего слышит совсем тихий стон. Это заводит с новой силой, сводя с ума ещё сильнее. Он разводит их в стороны и видит как сокращается ещё не растянутое колечко мышц. Он столько раз трахал его, но оно всё ещё слишком тугое. Майки вводит на сухую сразу два пальца и слыша шипение, раздвигает их и вводит глубже, получая в подарок громкий стон. Он знает как Такемичи любит такие ласки. Удовольствие, граничащее с болью. Грубо двигая пальцами внутри, слушает как любимую музыку, хриплые стоны, что срываются с его губ и ловит кайф. Резко вытащив пальцы, хватает ими тёмные волосы и едва не сворачивает тонкую шею, впиваясь в губы, целуя так глубоко, на сколько достаёт язык. Когда Такемичи начинает задыхаться, он отстраняется на мгновенье, и посмотрев в затуманеные похотью глаза, слизывает их общую слюну с чужого подбородка. Как бы Манджиро не хотелось продолжить, он должен наказать Такемичи . Ему даже представить страшно, что было бы, узнай он старого друга и тот наговорил бы лишнего. Майки отходит к большому шкафу, и достаёт длинный стек с металлическим наконечником. Подойдя к кровати,  Майки садится между худых ног и любуется слегка растянутой дыркой, которая призывно сокращается. Такемичи замер, не зная когда обрушится первый удар. Вместо этого в него проникают сразу три сухих пальца и сразу начинаю двигаться, раздирая нежные стенки. Он едва сдерживает крик, вцепляясь зубами в подушку и громко мычит. Нет таких слов, что бы описать, как Майки обожает его в эти моменты, когда даже наркота не нужна, что бы получить кайф. Первый удар чувствуется не сразу, постепенно начиная гореть. Второй уже сильней и Такемичи всё таки вскрикивает. Манджиро обрушивает на его спину десятки ударов, и наслаждается тем, как извивается тело под ним и самостоятельно насаживается на пальцы. Он останавливается только тогда, когда между лопаток стекает кровь. Такемичи без сил перестаёт двигаться, тяжело дыша. Кровь на его спине завораживает, и Майки пальцами растирает её по мокрой спине, слизывает с пальцев, пробуя знакомый вкус. Тело под ним, сейчас напоминало падшего ангела, а кровь на спине выглядела так, словно Сано оборвал ему крылья. Наверное, в каком-то смысле, это так и было. Майки тянется к наручникам и щёлкает, освобождая руки Такемичи, целует красные полосы от метала, под молчаливый взгляд синих глаз. Тянется к губам и целут так нежно, как только умеет, показывая всю свою любовь, и Такемичи понимает. Только в такие моменты он может позволить себе выпустить наружу остатки своих чувств, не растрачивая их по напрасну, а даря их только Майки. - Манджиро, я так люблю тебя... - шепчет почти неслышно, но даже этого достаточно, что бы сердце пропустило удар. Однажды оно не выдержит таких редких и внезапных слов, от которых каждый раз время словно останавливается для него. - Я тоже люблю тебя, Такемичи! Ты даже не представляешь как... - он целует его везде, где достаёт. Лоб, щеки, губы, спускается к шее, оставляя россыпь багровых пятен. Отрывается только через несколько минут, что бы достать смазку. Такемичи ещё шире разводит ноги и сильнее прогибаться в спине, давая полный доступ. Такая доверчивость и поддатливость каждый раз выводят сумасшествие Майки на новый уровень. Он практически, заливает смазку в уже растянутую дырку и смазав свой член, уже был готов войти в Такемичи, как понял что это не то. Точнее, не та поза. Взгляд упал на зеркало в пол встроенное в шкаф. Секс напротив зеркала, не был чем то новым, но сейчас ему хотелось видеть любимого со все сторон. Майки слез с кровати и подхватив его на руки вместе с подушкой, перенёс его к шкафу. Встав коленями на подушку, Такемичи упёрся ладонями в зеркало, смотря в чёрные как пропасть глаза Манджиро, через отражение и почувствовал как одним резким толчком в него вошёл член, больно и в тоже время хорошо растягивая тугие мышцы. Глаза невольно закрылись, а губы застыли в немом стоне. - Не смей закрывать глаза! - прорычал Майки ему на ухо, делая первые глубокие толчки, и тут же вцепился в него зубами, - смотри... Такемичи открал глаза, и тут же встретился с тёмным, пожирающим его взглядом, от которого внизу все сжалось, заставляя Сано хрипло простонать. Толчки стали быстрее, отчего подушка скользила по полу и Майки равком притягивал его обратно, глубже насаживая на член. От каждого такого толчка, его подбасывало, и он едва не бился головой о зеркало. Манджиро не оставил это без внимания и притянул его ближе, прижимая, всё ещё горящей, спиной к своей груди и развернув лицом к себе ворвался языком в рот. Не разравая поцелуй, одну руку Такемичи запустил в седые волосы, боковым зрением наблюдал в зеркало, как в него входит толстый член, а тонкие пальцы сжимают его шею. Воздуха стало слишком мало и Майки разорвал их губы растягивая нить слюны. Вот он, тот самый пик эмоций на любимом лице. Когда его тело содрогается в оргазме. - Манджиро! - тихо скулит Такемичи ему в губы, блаженно закатывая глаза в удовольствии. Майки смотрит внимательно, ускоряя толчки, рисует в памяти портрет, что бы запомнить на всё оставшееся ему время, как в синих глазах на несколько секунд снова появляется жизнь. Он кончает следом, входя на всю длинну, мешая сперму со смазкой. Нежно поцеловав его, Майки достал член из его тела. Поднявшись на ноги, он подхватил засыпающего Такемичи и понёс в ванную. Пока набиралась вода, он всё таки уснул, прямо в ванной. Сано не смог сдержать улыбки. Огорчало только то, что на любимом лице, снова нет никаких эмоций. Но он это переживёт, главное, что он рядом. Не важно, сколько времени им ещё отведено, чтобы быть вместе, и пусть Такемичи выдаёт ему свою любовь дозами, главное, чтобы хватило на долго. ~ ~ ~ В голове Майки мелькали жуткие картинки, эпицентром которых, были любимые синие глаза. Такие, какими они были давно. Прекрасные. Полные жизни. Они смотрели на него с доверием и уважением. Но, не с любовью. Влюблённый взгляд принадлежал не ему. Он был подарен другой. Боль. Обида. Злость. Но то, что происходило дальше на этих картинках внушало в него ужас, даже во сне. Он ведь не мог такого сделать с самым важным человеком в его жизни. Сначала всё было размыто, словно от слёз, но постепенно всё становилось чётче. Кровь. Много крови. Синие глаза полные боли, ужаса и отчаяния. Как он молил его остановиться. Но блестящие от слёз глаза сводил и с ума, и он уже не мог остановиться. - Ты мой! Ты только мой! Не смей даже смотреть на других, иначе я вырву тебе глаза! - орал Манджиро во сне, сжимая в руках тонкую шею. Остановился он только тогда, когда синяя радужка скрылась за веком. - Не смей закрывать глаза! Смотри только на меня! Но тот его уже не слашал. Сано охватила паника, и когда он не почувствовал пульса ни на запястье, ни на шее, осознание того, что его Такемичи мертв... И то что он, убил его собственными руками...