Не по своей воле

      Он пришёл в себя от головной боли. От тошнотворного давления где-то между висками, затылком и глазами хотелось плакать и стонать от боли. Может быть, он даже стонал, но непрерывный звон в ушах не позволял понять точно.       Отчётливая горячая гудящая пульсация под кожей на затылке вызывала подозрение, а не ударили ли его по голове.       Следующее, что он осознал — резь. Отчаянная резь в глазах. Он зажмурился, проморгался, дёрнулся протереть веки, но резь не ушла, перед глазами осталась темнота с редкими красными проблесками, а руки не двинулись. Из глаз брызнули слёзы, но влаги лицо так и не ощутило. Хёнджин дёрнулся, но хоть мышцы отчётливо напряглись, тело так и не зашевелилось. Он связан?       На периферии сознания родилась эмоция, но мозг её так и не обработал. Зато на коже выступил едкий холодный пот.       Он попытался кричать, но из глотки вырвался странный утробный стон.       Наконец, он услышал чьи-то шаги. А потом женский голос.       — Чшшш, тихо. Всё хорошо.       На его обнажённую грудь опустилась чужая рука. Она ощущалась как раскалённая тяжесть, словно утюг поверх толстого одеяла. Пара поглаживаний, и рука исчезла.       Раздались странные звуки: шуршание упаковки, щелчки.       А Хёнджин между тем медленно осознавал, какая эмоция медленно и несмело подступала к его сознанию.       Страх.       Выброс адреналина ненадолго поборол странную заторможенность, и Хёнджин закричал, забился, но всё тщетно. Он быстро выбился из сил, а женщина, словно ей ничего не мешало, что-то делала с его ногой.       Хёнджин устало замер и прислушался к ощущениям собственного тела.       Женщина делала что-то непонятное с тыльной стороной его стопы. Но стало понятно, что сами стопы крепко привязаны за щиколотки верёвкой, разведены при этом смущающе широко. Ещё шире оказались разведены так же связанные руки.       Почему он так вяло реагировал на незнакомую женщину, связывающую его и что-то делающую с его ногой? Что она сделала с ним до этого? Как он вообще тут оказался?       Хёнджин не имел ни малейшего представления. Он даже не помнил, что было последним. Кажется, он был дома? Или нет? Вроде он был на пляже? Или с Кками? А, точно. Он выгуливал Кками на пляже. Кажется, он только собрал какашки в пакет и нёс к урне. А дальше ничего.       Между тем женщина закончила, чем бы она ни занималась. Она погладила его по голени, вызывая табун мурашек страха пробежавших от ног до самого затылка.        — Спи малыш, завтра у нас большие планы.