Дневники войны

      В бою за Монте-Граппа мы проиграем. Я осознавал это, не будучи генералом, в распоряжении которого была вся возможная информация. Даже проносясь вдоль итальянских войск, подобно урагану, каждый из нас понимал, что всё не может быть так просто. Да, с вершин мы уже видели Венецию, но у итальянцев явно был козырь. Это мы узнали потом, когда отступать было поздно. На вершинах гор стояли укрепления, полностью закрывающие левый фланг. Пулемёт задрожал с неприятным лязгом в моих руках. – Эй, дружище       Я вздрогнул, испугавшись прикосновения. Идиот, он мог умереть, если бы моих нервных клеток было немного меньше. – Потише. Не нужно так бояться. Генри наклонился к моему уху, театрально улыбаясь. Теперь я жалел, что его не убил. – Эти итальяшки чувствуют твой страх.       Мой брат всегда считал себя бесстрашным, почти бессмертным. Он не боялся, будь то сидение на краю крыши или смерть от пули. Может, он просто делал вид. – Нам нужно идти. Снайперы заняли свои позиции. Это последние наши мирные минуты, пока нас не заметили.       Как не крути, но Генри был прав.даже Всегда прав. На это я только молчаливо кивнул. – Интересно, каково это – сидеть там целыми часами в ожидании мишени. Каково быть этой мишенью. – Не стоит об этом задумываться, дружище. У тебя ещё будет на это время. Пойдём       Генри ушёл, пока я смотрел на горы, за которыми находилась крепость. Нашему отделению предстояло вместе со всеми батальоном пройти через перевал, разделиться по отделениям и двинуться к крепостям. Мне с моим отделением предстояло занять высоту, встать на сошки и подавлять противника в перевале между точками. Такой приказ поступил нам, когда немецкие солдаты получили плохой результат. Все пришли к выводу, что лучше поставить оптику на пулемёт – так шанс попасть хоть в кого-нибудь и при этом выжить намного больше.       Встряхнув головой, я убрал пулемёт и направился к палаткам, где рядовые смеялись вдоволь перед выходом. Славно, что этого не видели офицеры. Тут же в палатку завалился офицер. Правда, сделал он это так, словно его через силу вытолкнули к нам. Все тут же затихли, выстроившись и поприветствовав старшего. Мы уже знали, что означал его приход.       Тихо передвигаться прямо перед врагом сложно, поэтому мы и не стали. С ужасом взглянув на ребят, которые пошли захватывать храм в низине, я отвернулся, мысленно представив их просьбы о прощании с родными. Скорее всего, никто из них не выживет. Наш несчастный взвод, пока другие стали обычной приманкой, с тяжелым дыханием днимались в гору. Половина роты осталась на ближней к нам горе, третье отделение спустилось немного ниже. Каждого из них там встречал снайпер, докладывающий обстановку. Моя точка была немного выше нагорных траншей, прямо в кустах, откуда я не видел никого из своего отделения, но видел едва ли не весь наш боевой фронт. Это было глупо. Мой разброс не позволит мне прикрывать ребят снизу. Значит, меня поставили сюда, чтобы зачищать эти траншеи и не позволять никому зайти сверху. Почему нам не сказали этого сразу? НЕ СКАЗАЛИ, ЧТО МЫ НЕ СМОЖЕМ ИМ ПОМОЧЬ. В моей крови кипела злость и досада. Мой брат был там, внизу, и я ни чем не мог помочь, потому что должен чётко следовать приказу. Вниз по горе я услышал выстрелы. Ни за что не поворачиваться. Они справятся. Наступила тишина, как вдруг в траншее передо мной пролетело несколько голов. Я зажал гашетку, что есть мочи упираясь в землю всем телом. Сошки зарывались в самую грязь. Когда барабан опустел, мне осталось только бросить гранату и отходить. Где-то здесь находится позиция нашего снайпера. Поднявшись к снайперскому щиту, я проскользил к снайперу и упал на землю. – Эй, я принёс тебе патро-       Мой дар речи исчез. Стрелок лежал за своим счётом мёртвым с перерезанным горлом. Тут же ко мне подошли сзади, наклонившись и приложив лезвие к горлу. Я ощутил, как в спину мне упирается дуло пистолета. Либо пан, либо пропал. Так или иначе я умру.       За спиной раздался женский голос. Итальянка. Что она вообще забыла здесь? Судя по свисающей у моего лица ткани и её расположению в принципе, она была разведчиком. – Простите, леди, но я Вас не понимаю.       Нож впился в мою шею, оставив неглубокий порез. Она продолжала что-то говорить, словно срывая на мне свою злость. – Я не знаю, что вы говорите! И не нужно винить меня во всех своих бедах! Я этого не хотел!       Может, услышав непонимание и раскаяние в моём голосе, женщина умолкла и убрала нож, но всё ещё не убирала пистолет. – Вы прийти на наша земля и убивать нас.       Подняв руки, я медленно развернулся на спину, смотря на разведчицу.На её голове был тёмно-зелёный капюшон, из-под которого на меня с гневом смотрели чёрные глаза. – Я лишь выполнял приказ, леди. Нам... Не нужна эта война.       В голове возникла мысль схватить пистолет из кобуры, висящей на поясе мёртвого снайпера. Однако, она явно убила бы меня быстрее. – Там, внизу, погибают мои друзья и может погибнуть мой брат. Я не хотел приходить сюда.       Брови женщины нахмурились, а её немного смуглое лицо покрылось морщинами от отвращения и гнева. – Мой муж умереть здесь.       Глаза итальянки заблестели от наступающих слез. Скорбь пыталась пробиться сквозь её гнев. Одним пальцем она сняла предохранитель, раздался выстрел. Я зажмурился, уже чувствуя боль, но почему-то не начал содрогаться в агонии. Рядом раздался удар и ещё один голос. – Рядовой, ты в порядке?       Я не стал смотреть на командира второго отряда. Всё моё внимание было приковано к лежащей на земле женщине, с мольбой смотрящей на меня, пока из её рта сгустками капала кровь. – Нам пора уходить.       Не вставая с земли, солдат потянул меня с собой. И даже так я не отводил взгляда с двух тел за щитом. Только сейчас я нашёл в себе силы заговорить. Как бы я не был скептичен в отношении вредных привычек, сейчас это было бестолково. – У тебя не найдётся закурить?       Спускаясь ниже, мы засели во вражеской траншее, прячась за мешками с песком. – Почему мы сидим здесь, пока наши ребята сражаются и умирают там? – Отставить, рядовой. У нас своя задача. Мы должны удерживать высоту, во чтобы то ни стало. Сбоку, едва ли не над самым ухом, раздались выстрелы. Прямо под наши ноги упала граната.       Я очнулся в холодном поту на обычной койке, накрытой ким-то плащом в полевом госпитале. Моё исхудавшее тело едва ли могло слушаться. Ощущалось всё, кроме ног. Медик подскочил ко мне, вздохнув с каким-то облегчением. – Скоро тебя отправят обратно. Тебе безумно повезло, что ты выжил. Просиявшее лицо спасителя угасло, когда он прочитал мою фамилию на бумажке рядом с койкой. – У нас недавно был труп с такой же фамилией...       Я давно не выходил из дома. Мне попросту нечем. Моя жена ушла, когда узнала о моём лишении, которое спасло меня от суда. Кроме моего брата там погибло 3/4 всего состава нашей армии. Это были бессмысленные жертвы во всех отношениях. Что бы ни произошло, каждое утро я просыпаюсь перед рассветом от боли в отсутствующих ногах, видя в углу ту самую женщину, с мольбой смотрящую на меня перед своей смертью.