Умножай!

Джисону предложили пока пройти наверх и расположиться в одной из гостевых комнат. Он забрался на громадную кровать с ногами и поджал колени к себе, чувствуя непрекращающуюся дрожь во всем теле. Они были ошарашены. Даже напуганы. Джихе так и замерла, не в силах вымолвить и слова. Чонен пришла в себя первой. Она неловко кашлянула, взяв свою омегу под руку, и перед тем, как увести ее на в столовую для, очевидно, переговоров, попросила Хана пока занять свободную гостевую. Стоило им скрыться за колонной, как к Джисону тут же подлетела служанка и, схватив оба чемодана, словно для нее они ничего не весили, направилась к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж. Джисону ничего не оставалось, кроме как последовать за юркой женщиной. Ужас сковывал все тело, не давал нормально вдохнуть и задерживал воздух в легких, будто пытаясь задушить парня изнутри. Его оставили одного, в огромной гостевой, в которой он никогда не был. Когда они приезжали сюда с Минхо, Хан всегда спал в комнате Ли, это даже не обсуждалось, да даже когда он раньше приезжал один, тоже селился в комнате Минхо, но сейчас…сейчас комната Ли находится буквально напротив, между Джисоном и помещением, наполненным запахом альфы стоит всего две двери и жгущее чувство внутри. Почему ему сказали ждать именно здесь? Почему не в комнате Минхо? Они ведь не могли знать, что раньше Хана воротило от запаха Ли, правильно? А может…может Джихе догадалась, она ведь тоже была альфой, когда была беременна Минхо, может это просто один из симптомов? Долго думать об этом не пришлось. Точнее, Джисону просто не позволили утонуть в этих мыслях. Он не знает, сколько он просидел так, совершенно один, на кровати, прижав колени к груди и уткнувшись в них. Он не знал и того, что теперь с ним будет, но стоило двери тихо скрипнуть, а в проеме показаться чуть взволнованной, но непринужденной Чонен, все мысли будто вылетели из головы. Джисон покрепче стискивает колени в тисках, боясь того, что его сейчас попросят уехать и забыть об их существовании, ровно как и о Ли Минхо, но Ю лишь улыбнулась краешком губы и произнесла: — Спустишься? Мы бы хотели поговорить… Джисон смотрит на нее несколько секунд, прежде чем боязливо кивнуть и наконец расцепить руки. Чонен подождала, пока Хан более-менее придет в себя и сопроводила его в столовую. За большим семейным столом Джихе сидела, одной рукой подперев щеку, другой настукивая неизвестный хаотичный ритм по столешнице, но стоило им войти, как Пак дернулась и вскочила со стула. От того, насколько неожиданно она это сделала, Джисон дернулся, врезавшись в стоящую за его спиной Чонен. Она поймала его, мягко придержав за плечи, и громко вздохнула. — Принцесса, не так резко, — Джихе тут же смутилась и попыталась исправить ситуацию. Она сделала пару шагов к Джисону и постаралась выдать на лице что-то более-менее похожее на улыбку. — Как ты себя чувствуешь? — Джисон оглядывается на Чонен, не совсем понимая про что именно она спрашивает, но Ю лишь кивает. — Хорошо, — робко жмет плечами Хан, — в смысле, меня немного штормит, но все хорошо. — Тогда тебе лучше присесть, — Джихе хлопает по спинке стула, — хочешь чего-нибудь? — Просто воды. — Хорошо. Джисону казалось, что между ними должна была повиснуть та самая неловкая напряженная тишина, которую он так ненавидит, но все было в точности наоборот. Стоило ему сделать несколько глотков, как Джихе, сидящая от него слева, осторожно положила ему руку на плечо и, собравшись с духом, практически на одном дыхании, выдала: — Мы все еще любим тебя, Ханни, — ее голос звучал настолько искренне, что у Джисона защипало в глазах. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы переварить сказанное и не расплакаться прямо перед ними. Чонен сидела напротив и, не сводя с него глаз, утвердительно кивнула, соглашаясь со словами своей омеги, — несмотря ни на что, хорошо? Ты веришь нам? — Джисон кивает, сжимая стакан с такой силой, что немеют пальцы. Джихе, заметив это, накрывает его ладонь своей, понижая голос практически до шепота, — расскажешь, как это произошло? — и тут же добавляет, — если хочешь, конечно, мы не настаиваем. У Джисона не было особых причин не рассказывать им всю историю, но все же некоторые моменты пришлось опустить. В общем и целом, он рассказал все, что было важно, от гона Минхо, спровоцировавшего его собственный гон, до своего странного поведения, глупых ссор из-за запаха омег на Ли, до вчерашнего дня, когда он узнал причину своего состояния и постоянных истерик. Хан не хотел рассказывать про упадок сил и обморок, но все же не сдержался. Чем больше он говорил, тем серьезнее становилось лицо Чонен и холоднее руки Джихе. Та самая тишина все же накрыла их с головой, но она не была напряженной, скорее тревожной, словно у всех собравшихся появилось так много вопросов, что никто не знал, с какого именно стоит начать. Странно, но после того, как он выложил всю историю, ему словно стало дышать чуть легче. Конечно, он все еще дико переживает, но грудь больше не сдавливало чувство тревоги. И дрожь прошла. Осталась лишь беспокойная пустота внутри. — Так…Минхо знает? — все же решается прервать тишину Джихе. Ее рука все еще лежит на ладони Джисона, так что он чувствует, как ее слегка потряхивает. Теперь она переживает. Это заставляет Джисона чувствовать себя плохо. Он не должен был так их нагружать, но…если кто и может помочь ему, так это они. — Думаю да, — вздыхает Хан, — Чонин говорил с ним, но… — Джисон мнется, не зная, как точнее выразить свои сомнения насчет принятия ситуации Минхо, — мне кажется, он не поверит в это до конца, решит, что его разыграли так, я не знаю… Джихе переглядывается с Чонен, но лицо Ю абсолютно непроницаемо, совершенно непонятно о чем именно она думает. — Может, тебе стоит самому ему сказать об этом? — с надеждой спрашивает Пак, вновь поворачиваясь к поникшему вмиг Хану. Ответом ей служит короткий моток головой, — почему нет? — Не хочу, чтобы он знал, — на выдохе произносит парень. — Но… — Так будет лучше, — обрывает ее Джисон, — для него, я не хочу, чтобы он брал на себя эту ответственность, она ему не нужна. К тому же… — Хан делает паузу, сглатывая образовавшийся в горле тяжелый болезненный ком, — я еще не решил стоит ли мне оставлять ребенка. Чанбин сказал, еще есть немного времени на раздумья, но, я думаю, его не так много, как мне бы хотелось… Джихе прижимает Джисона к себе, практически невесомо поглаживая по голове. Джисон почти не помнит свою маму, но почему-то ему кажется, что она сделала бы точно так же. Иногда ему ее очень не хватает. Не хватает поддержки от действительно родных людей, не хватает наставлений и серьезных разговоров. Всего этого он лишился так рано… — Это очень опасно, Ханни, — тихо шепчет Пак прямо ему в макушку, вызывая волну неприятной дрожи. — Любой исход опасен, — бурчит Хан, — я в любом случае могу умереть, — вздрогнувшая Джихе лишь теснее прижимает Джисона к себе. Он почти задыхается. Кто, как не она, давшая жизнь Минхо, прекрасно понимает все риски. Кто, как не она, может прекрасно понять все его сомнения и боль. Она обнимала его так довольно долго, пока все это время молчавшая Чонен не издала тяжелый вдох, скрестив руки на груди. Она внимательно посмотрела в лицо Джисону и задала именно тот вопрос, на который Джисон очень сильно не хотел отвечать. — Не думаешь, что это как-то нечестно по отношению к Минхо? Ее пронизывающий взгляд заставил Хана расцепить объятия и сесть почти по струнке ровно, опустив глаза на колени. — Почему ты не хочешь говорить ему? — Он все равно не примет этого. — И почему ты так решил? — Потому что это Минхо, — с такой легкостью произносит Хан, хотя глаза уже застилает пелена из слез. — Звучит, как отговорка, — вздыхает Ю, замечая грозный взгляд Джихе. — Возможно, — усмехается Хан, но усмешка получается слишком горькой, — не думаю, что смогу нормально с ним разговаривать, — все внимание тут же направляется на Джисона, — меня воротит от его запаха, — поймав на себе удивленные взгляды, Джисон тут же спешит объясниться, — в смысле, именно от феромона его тела. Если это вещи, то все в порядке, но когда он рядом… — сделав паузу, Джисон продолжает, — меня всего выворачивает, я почти сознание теряю. — Ханни… — Джихе кладет руку ему на плечо, чуть стискивая, — это очень плохо, — не понимая ее напуганного тона, Джисону самому становится не по себе, — раньше такого не было? — Нет, — мотает головой парень, — только в последнее время, после… — Твое тело отвергает его, как альфу, — со свистом произносит Пак, — ты так сильно не хочешь видеть его рядом с собой? — Я просто… Договорить он не успевает. Чонен резко встает из-за стола, вытаскивая телефон из заднего кармана. Она несколько секунд смотрит на экран мобильника и, как только тот гаснет, устало потирает виски. — Думаю, тебе лучше вернуться в комнату, — говорит она, но уже через секунду исправляется, — или можешь запереться в комнате Минхо, смотри сам, но… — Что случилось? — тут же вопрошает Джихе. — Ничего, — жмет плечами Ю, — твой сын будет с минуты на минуту и, кажется, у него не самое лучшее настроение. Джисон не понимает, что происходит. Он лишь чувствует, как внутри него тревога растет с удвоенной силой. Он просит Джихе связаться с Чанбином, ему нужен сейчас кто-то рядом, кто сможет поставить все его мысли обратно на полочку, расфасовав их в верном порядке. И ему нужно убежище. Место, где он будет чувствовать себя в безопасности от собственного альфы. Это звучит, как абсурд. Минхо не его альфа. Он его друг, парень, в которого он влюблен, но не его альфа. Он не сможет быть его альфой. Это противоестественно. На ватных ногах Джисон доходит до комнаты Минхо и, ввалившись внутрь, запирает дверь на хлипкий замок, который с прошлого раза еще не починили. Такая себе крепость, думает Хан, а после все тело окутывает запах Ли и у него подкашиваются ноги. Тело начинает вибрировать, а дыхание сбиваться. Вся комната пропитана феромонами Ли Минхо. Джисон прикрывает глаза на секундочку, прислоняясь макушкой к двери, когда слышит излишне громкое «да какого черта?!» и обеспокоенное «Хо, подожди, пожалуйста…». Джисон слышит, как он о чем-то спорит с Чонен, слышит, даже отсюда, как громко бьет его сердце. Они же не связаны, почему он чувствует его? Низ живота начинает болезненно тянуть. Из-за запаха Минхо его снова начинает мутить. Его слишком много. Он вот-вот потеряет сознание.