Умножай!

— Хен! Хен! — Феликс осторожно прикасается к плечу Джисона, видя, как взгляд того мгновенно поплыл, а дыхание участилось. Он итак был сбит с толку тем, что произошло, а теперь…теперь он может умереть из-за этого. Ликс переводит взгляд на Чанбина, кажущегося спокойным, но он чувствует, как Со тоже переживает из-за этого. Они с Джисоном не то, чтобы лучшие друзья, но Хан из того типа людей, о котором хочется заботиться. Когда Ликс понял, что именно происходит между хенами и поделился своей догадкой с альфой, Со лишь напряженно вздохнул, сказав, что это ни к чему хорошему не приведет. Не потому, что они оба альфы, а потому что Ли Минхо самый придурошный доминантный альфа, с которым только Со довелось общаться. — А? — Джисон отстраняется от прикосновения Ликса, чувствуя, как температура тела стремительно поднимается. Голова кружится, а в глазах все плывет, он даже не может различить очертания Ликса. Мысленно Хан просит своего еще не рожденного ребенка прекратить мучать его, но тот словно и не слышит. Болезненно усмехнувшись, Джисон предполагает, что характером он пойдет явно не в него. А затем улыбка пропадает. И на несколько секунд Джисон погружается в непроглядную тьму. Открыв глаза, он обнаруживает себя уже в спальне. Его огромная кровать теперь напоминала ворох из одеял, подушек и вещей Минхо, которые тот оставил. Джисон прижимает к лицу толстовку Ли и словно на пробу вдыхает остатки феромона с одежды, надеясь, что такое количество не заставит его вновь выворачивать внутренние органы. И как только в нос ударяет не приторный запах горького шоколада, тело содрогается и боль отступает. Хан приоткрывает глаза и опускает голову, глядя вниз. «Ты и правда упрямый, как Минхо» — шепчет он, а затем промаргивается, когда в глазах скапливается влага. Поняв, где он находится и что его состояние гораздо лучше, чем когда Ликс и Бин нашли его, Джисон приподнимается на кровати и ахает от того бардака, что теперь был в его комнате. Из-за того, что вещи Минхо оказались в его плену, его шкаф пустовал, а собственная одежда находилась на полу, словно она и не нужна вовсе. Правда, стоит отметить, что все же нескольким вещам удалось избежать участи и они спокойно находились на полках. Вещи были разбросаны везде, но именно вещи Минхо, с его запахом, оставались рядом. Это должно было смущать, но почему-то, в окружении феромона альфы становилось спокойно. И это удручало. Тот факт, что Минхо, даже не присутствуя, будто защищает его. Это ложь. Минхо не будет таким заниматься. Он, наверное, подумал бы, что Хан отвратителен, если бы увидел все это. И, словно бы он сказал это вслух, во всем теле начинает колоть. Джисон издает тихий стон от боли и откидывается на подушки. — Мне что, и подумать о том, что Минхо плохой, нельзя? — ответом ему служит лишь пульсация в голове, а затем боль отступает. Джисон не успевает впасть в очередное отчаяние. В комнату заходят Ликс с Бином и младший тут же подскакивает к Джисону, проверяя температуру, пока Со, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, медленно осматривает комнату. — Хен… — уже было начинает Феликс, как Джисон прерывает его. — На сколько я отключился? — спрашивает Хан, не понимая взгляда Чанбина, задержавшегося на толстовке Ли, что все еще покоилась в его руках. — Минут на десять, как ты себя чувствуешь? Вместо Джисона, даже рта раскрыть не успевшего, ему отвечает Чанбин. — Ему лучше, — Ликс тут же оборачивается на своего альфу, прося более конкретных объяснений, — мне что, нужно тебе объяснять, что такое «гнездо»? — на вопросительно приподнятые брови Со лишь вздыхает, — в период беременности омегам нужно как можно чаще находиться со своим альфой, поскольку в этот период они очень чувствительны к любым запахам. Когда альфы нет рядом долгое время, или же его нет вовсе, омега сам, возможно неосознанно, выстраивает так называемое «гнездо». Это его защита, место, где он чувствует себя в безопасности. Чаще всего, это нечто оказывается просто скопищем вещей партнера, на котором есть его запах. Так понятно, я устал разговаривать? Феликс смотрит на то, как горят глаза Хана и как его щеки покрываются подобием румянца, и только после замечает непривычное скопище одежды на кровати хена. И, да, запах Минхо тонким шлейфом все же можно различить в комнате. Ликс судорожно выдыхает. Ему так жаль, что Хану приходится проходить через это одному и он никак не может ему помочь. — Тебя больше не тошнит от его запаха? — Ликс произносит это, стараясь звучать позитивно и легко, но тревога все равно слышится в его голосе. Джисон стискивает толстовку Ли в руках и мотает головой. — Нет, — он делает короткую паузу, — видимо, пока что меня от него не тошнит. Джисон думал, что они сейчас вернутся к их прошлому разговору. О том, что ему нужно будет где-то жить, пока ребенок не появится на свет и их отношения с Минхо окончательно не закончатся, но, кажется, никто из собравшихся в этой комнате не готов продолжать тот разговор. Джисон может умереть. Готов ли он пойти на такие риски или же можно что-то сделать? Хоть что-нибудь. — Ты не думал прервать беременность? — внезапно в гнетущий тишине раздается не менее пугающий голос Чанбина. Ликс тут же тушуется. — Бинни! Но Джисон думал об этом и поэтому услышанное не так расстраивает его, как могло бы. Еще в первые минуты, когда он узнал, он хотел прекратить это. Ничего хорошего не получится. Они не будут счастливой семьей, Минхо не захочет быть с ним всю жизнь. Они оба альфы. Они найдут своего предназначенного и когда-нибудь будут счастливы, но не друг с другом. И почему-то мысль об этом делает больно. Гораздо больнее, чем факт того, что Джисон окажется брошенным отцом-одиночкой и ему всю жизнь придется мириться с тем фактом, что ребенок ему достался не от омеги, а от него самого. Готов ли он идти на такие жертвы? Готов ли объяснять малышу о том, кто его отец и почему они не вместе? Не будет ли этом слишком травмирующе для ребенка? — Я думал об этом, — честно признается Хан, — какова вероятность..? — Смерти во время аборта? — заканчивает за него Со. Феликс мечется глазами от Джисона к Чанбину и обратно. Ему, как омеге, такое слышать просто за гранью, — учитывая то, что ты альфа и тебе придется проводить операцию, думаю, ниже, чем при родах, но не на много. — На сколько? — Процентов на десять. — Вы что, издеваетесь? — внезапно влезает в этот ужас Ликс, — как вы можете говорить об этом? — Феликс искренне не понимает ни своего хена, ни Чанбина. Они так холодно рассуждают не только о смерти ребенка, но и о смерти самого Хана. Феликса бросает в гневную дрожь. — Ликс, это лишь один из вариантов, — пытается объяснись Со, пожимая плечами, — ребенок — это большая ответственность, а я не думаю, что Джисон готов к ней как физически, так и психологически. Феликс открывает и закрывает рот в немом возмущении. Он понимает, боже, конечно он понимает, он же не глупый, но все равно внутри словно все сжимается при одной только мысли о том, что Джисону может грозить опасность. Он в опасности при любом исходе. И непонятно какой из вариантов лучше. Они оба будут губительны по отношению к Хану. Он в любом случае будет тяжело все это переносить. Ликс сдерживается, чтобы не зарыдать прямо тут. В груди так больно. Джисон замечает состояние друга. Феликс типичный омега. Для него все это тяжело. Ребенок…Хан думает, что Ликс сам часто о нем задумывался, в его мире они счастливы, в его мире нет страданий. Все легко и просто, ведь они истинные и Чанбин всегда будет с ним рядом при любых обстоятельствах. Но Джисон альфа. Альфы переносят беременность тяжелее и чаще всего умирают либо при родах, либо от послеродовой депрессии. Джисону повезло еще меньше. Он слабый альфа, а отец его ребенка самый доминантный альфа из всех доминантных альф. Ребенок, скорее всего, пойдет больше в Минхо. И если он будет даже простым альфой, для Джисона его рождение будет тяжело. Он не готов к этому. Но избавиться от него? От единственного, что у него останется от Ли Минхо? От возможности начать жизнь с нуля? Встать на ноги и не дать ребенку перенять гулящий характер от Ли? Он может это сделать, правда? Он ведь может просто попытаться, постараться? — О чем ты думаешь? — Джисон поднимает глаза на Чанбина, осознавая, что все это время неотрывно смотрел на свой живот. Он правда прямо там, внутри него? Ребенок Минхо? — О возможности дать хоть кому-то лучшую жизнь, чем была у меня, — вздыхает Хан, а затем тихонько смеется, — и воспитать его так, чтобы он не был похож на Минхо, — Джисон смеется, но смех переходит в слезы. Это так тяжело. Так трудно. Феликс пододвигается на кровати, чтобы обнять хена, но Джисон мотает головой и утыкается лицом в толстовку Минхо. Так будет лучше. Так ему станет лучше, даже если сердце разорвется от боли. Звонит телефон. Телефон Чанбина. Он поднимает трубку, угукает и ставит звонок на громкую связь. Сквозь шум в голове Джисон различает уставший, чуть раздраженный и слегка встревоженный голос Чонина. — Хен, как ты себя чувствуешь? — Джисон кивает головой, не в силах сейчас оторваться от вещи и ответить. — Ему лучше, — отвечает Со, делая небольшую паузу, — он сделал себе безопасное место, так что все хорошо, — на том конце Ян пораженно выдыхает. — Я положил Минхо-хена спать к нам на диван, — говорит он и Хан, наконец, отстраняет вещь от лица, уставливаясь на Со, смотрящего ему прямо в глаза, — если хену интересно, то у него стадия отрицания, — Чонин делает паузу, — он почти разбудил Криса своими криками и был таким бледным, что мне даже на секунду стало его жаль. Что вы планируете делать? — Джисон почему-то не может себе представить Минхо таким, каким его описал младший. Что за реакция такая? Хан думал, что он просто воспримет все это как злую шутку и уедет к себе домой, почему он остался у Чонина с Чаном? — Джисон хочет съездить к его родителям, — включается в разговор Ликс, понявший, что его поддержка Джисону не нужна. — Зачем? — не понимает Ян. — У них хорошие отношения, — вздыхает Ликс. — И мать Минхо была альфой, когда рожала его, — добавляет Со, слыша, как на том конце Чонин садится, а Чан просит его не скрипеть стулом. — Ч-чего? — на всякий случай решает переспросить младший. — Мать Минхо была альфой, отец Минхо тоже альфа, поэтому он доминантный, — поясняет Чанбин, хмурясь, когда Джисон жмурится и залезает обратно под одеяло. — Это хорошая идея? — Чонин звучит выбитым из колеи. Он тихо просит Чана налить ему кофе и в динамике тихо начинает шуметь кофемашина. — Не знаю, — честно отвечает Бин, — не уверен, но, думаю, Джисону нужно выслушать нескольких людей, чтобы принять собственное решение. Риск в любом случае есть, нам просто нужно его минимизировать. — Тогда…хорошо? — получается как-то вопросительно, — я хотел бы встретиться с хеном, если это возможно. — Пока у вас Минхо, то нет, — отрезает Со, — для него это будет стрессом, а Минхо явно не готов принять то, что происходит. Вам лучше встретиться после, когда Джисон примет решение, — Чонин утвердительно угукает. На самом деле его иногда бесит разумность Чанбина и то, что он говорит умными фразами, но никто никогда не посмеет сказать Ликсу в лицо, что ему чертовски повезло с альфой. Со, кажется, единственный альфа в их кругу, способный здраво рассуждать в любой ситуации, даже самой критической. — Не хочешь сам поговорить с хеном? — предлагает Ян, на что Чанбин закатывает глаза. — Не хочу, — вздох, — но, похоже, придется, — Со делает паузу, — только ради Джисона. — Хорошо, — Чонина явно это успокоило, — передайте хену, что я всегда готов его выслушать и пусть напишет, как доберется до дома Ли, хорошо? Джисон, укутанный в одеяло, кивает. — Он кивает, — говорит Со. Чонин тихо смеется и отключается. — Хен, ты в порядке? — Я…хочу спать, — слабо выдает Хан, — и ванильный пудинг, но больше спать. Если я вас попрошу собрать мне чемодан, вы не против? Джисон выглядел крайне уставшим и спрашивал уже в полудреме, поэтому Ликс лишь осторожно провел ладонью по его волосам и шепнул: «конечно, хен». Когда Джисон проснулся, было уже за полдень. Феликс обнаружился спящим на самодельном футоне рядом с кроватью. Чанбин, видимо, либо ушел, либо спал на диване в гостиной. В комнате было душно, вещи Минхо пахли слабее, чем вчера, видимо, запах постепенно выветривается. Это заставило неприятно съежиться. Что же он будет делать, если от Минхо у него не останется совершенно ничего? Тут же Хан вспомнил о пудинге. Он все еще его хотел. Это странно, учитывая то, что еще вчера от еды его выворачивало. Возможно, после недолгого сна он идет на поправку. Или же ребенок наконец перестал его мучать. Интересно, это мальчик или девочка? Хотя сейчас о таком не стоит думать, он ведь еще не решил оставит он его или нет. Кое-как распутавшись из клубка одеял и вещей Ли, Джисон поднимается с кровати, надеясь пройти мимо Ликса и не разбудить его, но стоило ногам коснуться пола, как Феликс тут же подскакивает и сонно хлопая глазами вопрошает случилось ли чего. Джисон неловко потирает затылок, признаваясь, что очень проголодался. Феликс встает со своей койки, трет глаза и кивает на дверь из комнаты. В гостиной Чанбина не оказалось, но он появляется на пороге уже через мгновение. Ликс достает из холодильника пудинг и отдает его Джисону вместе с ложкой. Чанбин говорит, что он положил все его вещи в машину. Значит, они отвезут его к родителям Минхо. Джисон угукает, благодаря обоих за то, что остались с ним. Ликс же ерошит его по волосам, говоря, что им не сложно. Джисон бы поверил, если бы у Феликса не было синяков под глазами, а лицо Чанбина было бы хотя бы не серым. Он, видимо, вообще не спал. Долго завтракать не получилось. Джисон съедает пудинг и ждет где-то минут пятнадцать. Не тошнит. Слава богу. Он так похудел за последние дни, что боялся даже в зеркало взглянуть. Теперь он сможет есть нормально, правда? Задержав взгляд на животе, Джисон мысленно передает свое «спасибо» и ребенку, который впервые разрешил ему запихнуть в себя хоть что-то из еды. Вредный. Прямо как Минхо. — Чонин сказал, у Минхо от стресса поднялась температура тела. Ты говорил, что это один из признаков гона, поэтому я попросил Чана отвезти его домой или в больницу, чтобы он никому не навредил, — Джисон слушает вполуха, кивая скорее на автомате, — переодевайся и поедем, чем скорее ты решишь, тем лучше будет для тебя. Если захочешь остаться у них, напиши Ликсу, хорошо? — снова кивок, — собирайся. Феликс отправляет Джисона в душ, пока сам роется в кучах на полу в его комнате и поисках теплой одежды. Чанбин сказал, на улице холодно. Стоя под горячими струями, Джисон не думает вообще ни о чем, но руки все равно, будто живя своей жизнью, то и дело оказываются на животе. Не жарко ли ему? Может сделать чуть холоднее? Мысли разбредаются. От их последней ссоры с Минхо до вчерашнего вечера и новости, что он носит ребенка. Что ему делать? Как быть? Ликс напяливает на хена теплую худи, шарф, перчатки, пальто и шапку, а также откуда-то притаскивает теплые носки и буквально требует, чтобы Джисон застегнулся, иначе он будет злиться. Злить Феликса не хочется, поэтому Хан повинуется. Затем они спускаются к машине и трогаются. Поездка длилась час с небольшим. Джисон то и дело проваливался в кратковременный сон, дремля на плече у Ликса, который сел с ним назад. Чанбин сказал, они собрали ему два чемодана на всякий случай. Джисон не знает как потом их стоит отблагодарить. Может назвать ребенка в их честь, сложив имена? Эта мысль смешит. Впервые Джисон смеется не потому, что ему хочется плакать, а потому что и правда думает о чем-то забавном. Обычно он так смеялся только с Минхо. Когда выпускал феромоны и Ли делал вид, что задыхается, агрессивно пытаясь изобразить муки на своем лице. После он обычно наваливался на него и шептал, что ни за что в жизни не променяет эту духоту на что-либо другое. Даже если однажды Джисон просто вытянет из него весь воздух. Ли Минхо. Чертовски обаятельный, но не замечающий очевидного идиот. И все же, каким бы он ни был, Джисон любит его. Даже если эта любовь причиняет боль. Все в порядке, ведь он все еще дышит, все еще существует. До тех пор, пока Джисон может испытывать все это, все в полном порядке. Дом семьи Ли был огромным. Ли Минхо не только доминантный альфа, что уже само по себе нонсенс, его семья богата. Их особняк, стоящий за каменным забором, не поддается никаким объяснениям. Он действительно огромный. И тут живут лишь две его мамы, да некоторая прислуга. Когда Джисон спрашивал, не одиноко ли им, Чонен-нуна чаще всего смеялась, что Джихе мастер наводить хаос, поэтому у них каждый день что-нибудь да происходит. К тому же, когда они приезжали, то носились по всему дому. Джисон никогда не скажет этого вслух, но он очень завидовал Минхо. Тому, что у него такая дружная семья. Даже его отец иногда приезжает, но надолго не задерживается. У Минхо хорошие отношения со всеми. Что не скажешь о Хане. — Ты уверен, что все будет хорошо? — Феликс трясет Джисона за плечо, замечая блеск в глазах. В ответ Хан лишь улыбается и кивает. Они выходят из машины, Чанбин помогает достать из багажника чемоданы на колесиках и, попрощавшись, парни уезжают, прося звонить и писать в случае чего. Джисону немного страшно. Вдруг родители Минхо не примут его таким? Почему он вообще решил, что приезжать к ним хорошая идея? И почему вдруг появилась мысль, что он сможет остаться? Но бежать назад поздно. Друзья уже уехали, а ворота открываются и в них показывается высокая девушка с небрежно убранным хвостом назад, в майке и шортах. Чонен удивленно округляет глаза, но тут же окликает Джисона и, когда тот вздрагивает, порывисто обнимает его. Она приглашает его зайти внутрь, жалуясь, что на улице дикий холод. Джисон вымученно улыбается и ворота оказываются позади. Он входит в дом и его встречает просторная зала, вымытая до блеска. Чонен стаскивает с вешалки какую-то кофту и накидывает на плечи, поворачиваясь к застывшему в дверях Джисону. — А этот оболтус где? — вопрошает она, заглядывая ему за плечо, словно Минхо мог там спрятаться, — приедет позже или ты один? — Я один, — кое-как выдавливает из себя Хан. Чонен тут же кивает головой, спрашивая завтракал ли он, — я…мне нужно кое-что вам сказать для начала, — Ю складывает руки на груди, чуть склоняя голову вбок и задерживает взгляд на Хане, прежде чем повернуться полубоком и окликнуть Джихе. Ее голос был таким громким, что у Джисона зазвенело в ушах, а пальцы на руках сжались в кулаки. Сердце завелось, отстукивая бешеный ритм. Кажется, еще чуть-чуть и он упадет в обморок. Низ живота начинает неприятно тянуть. Черт, ему же нельзя нервничать. Громкий топот ног сопровождается возмущенным, но ни капли не злым «зачем так орать то?!». Джихе появляется на пороге и выглядит так, словно была занята каким-то сверхважным делом. Ее волосы были взлохмачены, на щеках румянец, а домашняя одежда вся в муке и еще чем-то. Она прямо самый настоящий ураган. Поэтому у них дома всегда весело. Черты ее лица все еще напоминали о том, что когда-то давно она была альфой, но ее прошлый запах испарился и теперь от нее веяло свежими персиками. Неосознанно на губах Джисона выступает улыбка, когда, заметив его, Джихе радостно вскрикивает и крепко обнимает парня, жалуясь, что видит его чаще, чем собственного сына. Пак ворчит на Минхо каждый раз, когда они приезжают вместе, но Джисон знает, как сильно она на самом деле его любит. Джихе уже было собирается стянуть с Джисона всю его верхнюю одежду, но успевает стащить лишь шарф и шапку. — Ты так похудел, Хан-а, — расстроено тянет она, — плохо питаешься? — Я… — Ты вроде хотел что-то сказать, — Джисон благодарен Чонен за то, что она всегда может успокоить свою омегу и заставить этот ураган чуть утихнуть. Так и сейчас. Джихе встревоженно смотрит на Джисона, пока упомянутый сжимает губы в узкую полоску и не знает как сказать, чтобы его не вышвырнули прямо с порога. — Я… — в горле все пересохло, но где-то в глубине души Джисон кричит о помощи. Он хочет какого-то знака, все, что угодно. — Хан-а, ты ведь в курсе, что ты нам как второй сын, правда? — с надеждой спрашивает Джихе, убирая прядь за ухо, — что случилось, м? — Я… — Джисон чувствует, как в глазах скапливается влага. Он не хочет разочаровать их обоих. Он слишком сильно дорожит ими. Он также сильно дорожит Минхо, но его он потерял и теперь…теперь, если они от него откажутся, у него никого не останется. Никого кроме…кроме ребенка, — я…простите меня, — всхлипывает Хан, закрывая лицо руками, — простите меня за это… — Ханни, — Джихе хочет потрепать его по волосам, но ее рука останавливается, когда Джисон все же произносит злополучную фразу. — У меня будет ребенок. От Минхо.