Умножай!

Шорох за стеной и глухой грохот, неизвестного происхождения, заставили Минхо подняться с импровизированной кровати и подойти к двери, прислушиваясь к тому, что происходило в доме. Он вырубился буквально пару часов назад, когда мама дала ему подавители и теперь чувствовал себя намного лучше. Разве что легкая слабость до сих пор не спала, и некая вялость, заторможенность, даже при типичных действиях, наблюдалась, но в общем и целом его больше не лихорадило. Гон постепенно отступал. Совсем скоро он сможет вернуться к себе, позвонить Джисону и, наконец, помириться с ним. Несмотря на то, что он находился практически без сознания все эти дни, единственная мысль, цепляющаяся за него, как за спасательный круг была именно «позвонить Джисону». Тело пронзала жуткая ломка, стоило Минхо остановить поток из судорожных «поскорее бы это закончилось», «просто умереть…просто умереть и все» и совершенно непонятного «спасать, спасать, спасать» на крохотной мысли о Хане. Казалось, весь мир рухнет, если он забудет об этом. Ли берется за все еще кажущуюся ему прохладной дверную ручку и только потом в мозгу стреляет мысль, что он заперт и это действие совершенно бесполезно. Однако, стоило пальцам чуть надавить и послышался слабый щелчок. Дверь открылась. Слегка сбитый с толку, Минхо сначала даже и не понял, что произошло, просто стоял и смотрел на длинный пустой коридок, как истукан. С нижнего этажа послышалось неясное бормотание. Голос показался Минхо смутно знакомым, поэтому, сделав шаг, он выглядывает из своей обители и прислушивается. Но больше не слышит ни звука. Сделав глубокий вдох, Минхо делает еще несколько шагов и уже на подходе к лестнице замечает ярко-красную макушку. «Кто это?» — вопрос возникает сам собой, но тут же отпадает, когда обладатель столь ядерного цвета волос недовольно цыкает и произносит: — Я поехал, в общем. Минхо словно по голове бьют. Он резко преодолевает лестничный пролет, уже на подходе несдержанно восклицая: — Хенджин! Хван вздрагивает, словно его застали за чем-то непристойным, оборачивается на голос своего старшего и не успевает даже рта раскрыть, как его накрывают сильные руки альфы, запечатывая в практически удушающее объятие. Хенджин тут же хватается за Минхо, как за спасательный круг, выдавая хриплое «х-хен!». Чонен с Джихе переглядываются, не понимая, стоит их разделять или просто подождать и посмотреть, что будет дальше. — Хен, — Хенджин бьет Ли по плечу, мечась взглядом от Джихе до Чонен, хрипя, — я дышать не могу. Минхо тут же отпускает младшего, но только для того, чтобы получше рассмотреть его. Они не виделись уже очень давно. Последнее хорошее, что он помнит, это как они вместе ходили по детским магазинам и Хенджин сыпал в него снег каждый раз, когда Ли начинал во весь голос вещать, каким крутым дядей он будет. Столько воды утекло с того времени. Столько всего произошло, что даже вспоминать страшно. — Ты больше не пахнешь, — Минхо говорит это, не имея никакого умысла задеть младшего, но Хенджин дергается и слегка съеживается, пытаясь отвести взгляд, давая понять, что, даже если он не хотел, все равно надавил на больное, — А! — тут же восклицает парень, — прости, я…я не то имел в виду! — Минхо резко и сильно бьет себя по лбу, тут же шипя, стоит в ушах мерзко зазвенеть. Хенджин вылупляется на него, как на придурка, а Чонен мотает головой, — прости, дурость сказал, — хихикает альфа, пытаясь вылезти из этой неприятной ситуации, — ты изменился, — и прежде, чем Хван даже успел рот раскрыть, ехидно ухмыляется, — подрос что ли? Хенджин толкает Минхо, закатывая глаза, когда тот хохочет во всю глотку. Слава богу, думает Минхо, краем глаза поглядывая на младшего, ему удалось исправиться. И не страшно, что пришлось прибегнуть к идиотству, главное, что Хенджин больше не выглядит так, словно вот-вот заплачет. — Хен, я думал, ты в городе, — ворчит Хван, становясь в закрытую позу. Блин, думает Ли, все-таки задел, — что ты тут делаешь? — А, — тянет парень, — у меня случился одиночный гон, поэтому, видимо, приехал сюда, — Минхо жмет плечами, — а то пол Сеула уже ходило бы с моими генами, я так думаю. Минхо все еще немного болен, поэтому совершенно не замечает того, как резко и холодно посмотрел на него Хенджин в этот момент. Всего секундный взгляд, тут же сменившийся напускным раздражением. — С какого ты его один провел-то? — вздыхает Хван, мелко подрагивая. — С Хани поссорился, — просто отвечает Ли, но в груди резко щемит, из-за чего дыхание сбивается, а в глазах снова плывет. Неужели опять началось? — Из-за чего? — Да как обычно, — отмахивается альфа, — помирюсь, когда станет лучше. Не хочу сейчас пугать его. Хенджин долго смотрит в лицо старшему нечитаемым взглядом. Настолько долго, что Минхо ловит его взгляд и, не поняв причину, чуть склоняет голову вправо. Что-то случилось? — Что? — не выдерживает парень, — у меня что-то на лице? — Нет, — качает головой Хван, — оно у тебя просто тупое. Минхо смеется, но на подсознательном уровне чувствует, что что-то не так. А может он просто себе все надумывает, он ведь давно не видел Хенджина, а тот явно изменился, не только внешне, он будто относится к нему с настороженностью. Это понятно, Минхо ведь альфа. — А ты что тут делаешь? — стоило Ли задать этот вопрос, как лицо Хенджина тут же посерело от гнева. — Ехал разрушать чужую жизнь, а этот ублюдок даже не явился на встречу, — шипит парень, отводя взгляд. Минхо думает, что, если бы это был прежний Хенджин, он бы расплакался, а его феромон разлетелся бы по всей округе. Но это другой Хенджин. И он больше не пахнет. Вообще. Решая не забивать себе голову ненужными мыслями, Ли кладет ладонь Хенджину на плечо и несколько раз хлопает по нему, стараясь сделать голос как можно более уверенным, хотя внутри все равно что-то болезненно сжимается при виде младшего. — В следующий раз можешь взять меня с собой, уж я-то точно знаю, как заставить этого ублюдка страдать, — Минхо ждет реакции. Хоть какой-то. Смешка, удивления, недовольного фырка. Но Хенджин лишь продолжает смотреть ему в лицо, никак не реагируя. О чем он думает? Что происходит в его голове в этот момент? Минхо сказал что-то не то, что-то, что расстроило его? — Обойдусь, — Хван сбрасывает с себя чужую руку и Минхо практически обижается, когда видит, как тот оттряхивает плечо кончиками пальцев, словно его воротит от того, что до него только что дотронулся альфа. Прежний Хенджин бы засмущался и начал голосить, чтобы тот не трогал его. Новому Хенджину претят любые соприкосновения с альфой. В горле ком. — Извини, — вздыхает Ли, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке, — прости, я веду себя, как прежде… — но Минхо затыкается, стоит Хенджину осторожно прикоснуться к его плечу. Практически невесомо и все же, прикосновение. — Спасибо, — улыбается он, — ты единственный, хен, кто ведет себя, как обычно, — в этот момент Хенджин словно на мгновение становится прежним собой. Тем мягким и немного робким, но все же доминантным омегой, каким он был, когда они только встретились. В голове пульсирует. Следом за этим воспоминанием всплывает и следующее. Тот ужасный день, когда Минхо пообещал ему, что защитит, потому что, даже будучи доминантным, омеге не всегда просто найти общий язык с альфами. Хенджин тогда раскраснелся и признался, что Минхо практически единственный альфа среди его окружения, кто хорош собой как человек, а не как альфа. А потом разрушилось все. Минхо и забыл, насколько сильная была его ненависть к Енджуну. Он совершенно забыл о том, как в порыве гнева практически укусил его, собираясь оставить на нем грязную метку позора на всю жизнь. Минхо готов был разорвать его в клочья, выпотрошив все, до чего бы добрались его руки. Он уже и забыл, кто он на самом деле и как сильно тогда испугался Хенджин. Все это случилось так недавно и в то же время так давно, — я поехал, — из нескончаемого мыслительного потока Ли вытаскивает голос Хвана, абсолютно спокойный, без намека на истерику или хоть какую-то эмоцию. «Не прикасайся ко мне, ты, альфа, ошибка природы!» — голоса Хенджина смешиваются друг с другом, создавая в ушах какофонию. Родители Минхо провожают Хенджина до двери, шепотом о чем-то переговариваясь. Хван мотает рукой из стороны в сторону, видимо не соглашаясь с ними. Холодный воздух проходит по ногам, заставляя Минхо вздрогнуть и в считанные секунды подойти к своим мамам, вместе с ними проводив младшего. И все же, в чем-то он остался все тем же Хван Хенджином. Минхо видит мурашки, ползущие по рукам и, словно по инерции, снимает одну из своих кожаных курток с крючка, кидая парню. Тот мешкает, но Минхо видит это отвращение, что Хван так старается скрыть за маской непонимания. — Хен… — Хотя бы накинь, — Минхо и сам удивляется, как жалко может звучать собственный голос, — ты быстро замерзаешь, — и тут же добавляет, — пожалуйста. Хенджин медлит еще какое-то время, но в итоге надевает куртку, подходит к Минхо и с силой щелкает его по лбу, подмигивая. — Поправляйся, хен, — смеется он, — когда ты такой вежливый, это жутко. Хенджин уезжает к себе в свою каменную крепость, в которой заперся после травмы и вылезает лишь раз в несколько недель, чтобы выдавить из своего ебнутого бывшего мужа хоть какую-то моральную компенсацию. Такой сильный, но в то же время безумно ранимый. Чонен треплет Минхо за плечо, спрашивая что-то про самочувствие и лекарства, но Минхо ее не слышит. Не слышит, пока Джихе не говорит, что, чем быстрее он поправится, тем раньше сможет уехать обратно к себе. — Джинни сильный, — говорит мама, ласково трепля по голове. — Я знаю, — бормочет Ли, — но он мой младший…он мне как брат. Мам, — повернувшись к Джихе, зовет парень. Та тут же мычит, давая понять, что внимательно слушает, — мне нужно в город. Я должен извиниться перед Ханни, я не хочу, чтобы он думал, что я такая же свинья, как Енджун. Я хочу все ему объяснить. Джихе натянуто улыбается ему, но Минхо все же замечает странный болезненный блеск в ее глазах. Он хочет что-то спросить, до конца не понимая что именно, но мама вновь ерошит его волосы, тихо произнося: — Конечно, сынок, — ее губы практически не шевелятся, но то, с какой отстраненностью она произносит следующие слова, почему-то ранит Минхо, — ты совсем не такой.