Карибский кризис

Нежное сердечко Воробьёва в конце концов не выдержало. При виде полыхающих запасов рома он попытался было вернуться и спасти ещё немного божественного напитка, но получил марсианский дротик в шею и отключился. Погрузку своего недвижимого тела он пропустил.

1704 год

На следующий день

Инопланетный линкор Хуана Карлоса

Пробуждение Евгения мало походило на привычное похмелье, с которым он встречал утро, даже немного улыбаясь. Вывалившись из раскачавшейся корабельной койки, он шмякнулся на грязный пол по-кошачьи — на четыре конечности, пузо и лоб. Боль в голове неприятно стрельнула воспоминаниями о тех временах, когда Жека был ещё зелёным рядовым разведчиком — молодым, глупым, наивным и смешивающим алкоголь с ракетным топливом. — Подъём, земляне! — услышал он грубый рык, и советское сердце невольно пропустило несколько ударов. Едва вскочив на ноги, он оказался вовлечён в плотный поток салаг, которых гнали свистом кнутов двухметровые марсианские людоеды, чья кожа под солнцем Карибского бассейна почернела до цвета угля. — Зашибись! А где я? — пробормотал Жека, пробегая в потоке матросов, пока не увидел знакомое пропитое лицо Газонокосильщика, к которому успел подбежать и даже начать задавать вопросы: — Так стыдно за вчерашнее, но не помню перед кем. — Иди-иди! — его грубо толкнули в спину, но это не остановило Воробьёва от потока вопросов: — Состояние, вроде, не с бодуна… — Нормально, это у тебя отходняки от марсианского снотворного яда. Мы на каком-то линкоре плывём к какому-то телепорту, — отрапортовал Кукукурочкин и снова пьяненько захихикал. Будучи предельно трезвым, радист вызывал подозрения, что хихиканье досталось ему в качестве побочного эффекта после прыжка сквозь время. — Знаешь, для советского радиста в твоей голове маловато данных, — хмыкнул Жека, получая швабру и задание драить каюты от порога и до обеда, а после обеда вычищать палубы от угла и до отбоя. — А ещё меня задолбало твоё имя. Буду звать тебя Кос! — Меня оно задолбало раньше твоего… — МОЛЧАТЬ! РАБОТАТЬ! — марсианский хлыст сначала со свистом рассёк воздух у самого лица Воробьёва, а потом опустился на спину Кукукурочкина, вызвав приступ безудержного хихиканья у последнего. — Ай, хи-хи-хи, а ещё ты у нас вроде проводника, поздравляю с возвращением на военную службу! — Но я своё отслужил! — возмутился Жека, всё же делая максимально старательный вид под тяжёлыми синюшными глазами марсианских людоедов. — Уже отдал долг Родине и больше в такие долги не влезу. Из-за плотной синей пелены, закрывающей белки, радужки и зрачки глаз, надсмотрщики всегда выглядели страшно внимательными и агрессивными. Никогда не узнаешь, в какую сторону эти чудовища смотрят. Быть может, во все сразу. — Пока ты галдишь, Родина грязью покрывается! — фыркнул Кос, подталкивая его делать продуктивный вид чуть более правдоподобно. Несмотря на труд, оскорбляющий честь мундира бывшего главы советской темпоральной разведки 17-го и 18-го веков, активная видимость влажной уборки позволила разведчику в отставке осмотреться на марсианском линкоре. Врубив режим уборщицы Зинаиды Петровны, заставляющей уважать свой авторитет всё темпоральное агентство в 24-ом веке, он не стеснялся заимствовать все её матерные версии фраз «ну-ка убрали свои немытые ноги», «зачем ты ходишь по помытому, неразумный», «ты мне поговори, я тебе сейчас зубы своей тряпкой вымою, невежливый человек» и «будьте добры, покиньте помещение и не мешайте мне тут мыть». Жека настолько вошёл в роль, что от его воплей даже марсианские людоеды на всякий случай отходили в сторону, пытаясь осознать смысл русского отборного мата. После того как Евгений сунул нос во все уголки линкора, за исключением личной каюты Хуана Карлоса, оценил боевой запас, тип управления кораблём, уровень топлива, погреб с ромом, качество кухни и лично плюнул в еду капитана и Василисы, он с благодарностью помянул ещё не родившуюся уборщицу добрым словом. Неожиданно её уроки оказались невероятно полезными для эффективного шпионажа за неприятелем. Нет, Жека не собирался ловить темпорального агента Хуана Карлоса и сдавать его какой-либо из сторон. Во-первых, он не продавал коллег, а во-вторых, Хуан Карлос являлся личным агентом самого Фиделя Кастро IV, отличался буйным нравом и обычно расстреливал всех остальных темпоральных агентов, не разбираясь, друзья они или враги. Поэтому Воробьёв его боялся. Немного и давно. Но узнать детально планы конкурента и возможного противника стоило. Слова Кейта подтверждались картами расположения кораблей союзников и противников времён Карибского кризиса в командном пункте. Марсиане были страшными надсмотрщиками и исполнительными рабочими, но статус секретности поддерживать совсем не умели. Разговоры, координаты, схемы и планы содержались в таких проходных дворах, что разведчик диву давался. Даже он со своим пьянством и раздолбайством такого себе не позволял. Тем не менее, линкор действительно готовился к отправке далеко не в 24-й век, а в 20-й для разжигания Третьей Мировой Войны за два столетия до её начала. «Хотя, ту просто назовут Четвёртой и на этом успокоятся!»

☠ ☠ ☠

1704 год

Вечером накануне. Портрояльск

Личное пыточное пространство оберстлейтенанта Барбароссы

— Отпустите! — кричал, надрываясь Георгий Глистер. — Я всех сдам! Шифры, секреты спецслужб, все грязные тайны! У меня есть даже переписка Гитлера с Евой Браун… не обращайте внимание, что все письма написаны моим почерком и по-русски. Это они так шифровались! И Адама с просто Евой, и Энгельса с этим… Решётчатые двери каземата открылись, и кричащего радиста поволокли во двор. Тот изо всех сил вспоминал всё, что мог бы рассказать в обмен на отсутствие пыток, тёплый чай с крендельками и свою жизнь. К сожалению, конвоиры или были глухими, или не понимали по-русски, или слушались приказов только канцлера Парагвая. Все три варианта Глистеру совсем не нравились. Оказавшись около свежеустановленной виселицы, красиво подсвеченной факелами, Жора совсем скис и был готов предлагать свои услуги только за жизнь и отсутствие в ней боли, когда услышал характерную тяжёлую поступь человека, обладающего протезом вместо ноги. — Агент Вурдалак?! — ахнув от шока, назвал он старый позывной Барбароссы с тех времён, когда им даже приходилось сотрудничать. Увидеть в фашистском Парагвае оберстлейтенанта он совсем не ожидал. Причина тому была вполне прозаична — по последним данным тот потерял всю свою команду в кровавой битве, а до этого перед лицом лидеров всех колоний и государств демонстрировал свою независимость, упёртость и верность идеям Третьего Рейха, к которому уже пятнадцать лет безуспешно стремился. Теперь же перед парагвайцами агент Вурдалак обладал таким авторитетом, что все солдаты едва не падали ниц. Видя на старом противнике парагвайскую военно-морскую форму высшего чина с иголочки и даже напудренный парик, Жора сделал неутешительные выводы: — А слухи не врали, ты теперь канцелярский фашист и у тебя нет одной ноги! — он со смешком указал на красивый протез, завершающий правую ногу Германа почти от самого колена. — Слухи врали. Одна нога у меня есть. А насчёт фашизма — я всё ещё ненавижу все нации и расы одинаково. Но некоторые одинаковее прочих! — фыркнул Герман, швырнул в сторону Жоры пеньковый галстук в развязанном виде и игриво подмигнул: — Тебя сейчас вешать будут и спросят последнее желание. Тебе уже на всё плевать, но попроси, чтобы мне жалование повысили. — Обойдёшься! — рявкнул мистер Глист, принимая волевое решение всё-таки раскрыть все секреты Жеки Барбароссе. — Я отказываюсь! И от виселицы тоже отказываюсь! Понял? — Подсудимый отказывается от виселицы, придётся его отпустить! — елейным голосом объявил во всеуслышание оберстлейтенант, передавая верёвку солдатам. — Что, правда отпустите? — обрадовался Жора. — А что, это у тебя вызывает положительные эмоции? — зловеще усмехнулся Барбаросса. — Знай, что положительные эмоции возникают у тех, кто на всё положил! А к виселице люди быстро привыкают. Подёргаются-подёргаются и привыкают. Ты исключением точно не станешь! Никуда мы тебя не отпустим! Я пошутил! Глупая и примитивная шутка вызвала у Жоры желание наговорить много русского народного мата и плюнуть в фашистское лицо, ставшее после юморка ненавистным. Но он сдержался. Несмотря на гордость и злость, он продолжал бояться пыток и казни. — Дурацкие шутки, мне нельзя нервничать. У меня плохое здоровье. — Каким бы плохим здоровье ни было, его хватает на всю жизнь. Каждому. И единственный плюс в твоей жизни — это крест на твоей будущей могиле! — продолжал стращать агент Вурдалак, не стесняясь параллельно приказывать вязать на виселице узел для Глистера. — Но ты можешь избежать гибели, если поможешь найти вашего союзничка Хуана Карлоса. Мистер Глист понял, что наступил подходящий момент сбежать на телепорте. Достаточно было лишь подсказать парагвайцам и их идейному лидеру, куда на всех парусах его подбросить. Сомнения, что у последней двери в родной век они встретят и Жеку, и Хуана Карлоса и всех американских резидентов, отсутствовали полностью. Осталось только затребовать к своему билету на фашистский корабль собственную каюту и трёхразовое питание с возможностью отклоняться от военно-морской службы. Глядя на ухмыляющегося Германа, решившего, что он достаточно напугал радиста, Жора размышлял, кто ещё у кого на крючке в получившемся раскладе.

☠ ☠ ☠

1704 год

Полдня до прибытия в Санто-Доминго

Инопланетный линкор Хуана Карлоса

Ада с удивлением подсчитывала матросов, набранных в команду Хуана Карлоса. Помимо выживших темпоральных радистов, которых от силы набралось человек пять, большая часть команды состояла из местных моряков, впечатлённых гигантскими размерами инопланетного судна. Хотя на линкоре при желании можно было бы заселить небольшую колонию, команды марсианских людоедов и самого капитана с его пультом управления судном вполне хватало для отправки корабля до пункта назначения. Наличие «лишних» людей вызывало подозрения, да и Василиса, избегающая Шурикову по поводу и без, подливала масла в огонь. Разведчица разместилась в небольшой каюте, в которой находился даже самый настоящий душ, с холодной опреснённой водой. Супруга Карлоса поделилась с ней одеждой подходящего размера, и больше Ада её не видела. Радистка вроде была где-то недалеко, но на таком расстоянии, что криком кричи — не услышит. Зато перекинуться парой слов с Шуриковой пожелал сам Хуан Карлос. Едва она покинула свою каюту, как в неё вцепились двое марсианских людоедов и попытались «вежливо» уволочь на свидание к капитану, но узнали землячку слишком поздно. Марсианские колонисты не забывали долгую историю «взаимной любви» с людоедами. Несмотря на двухметровый рост и толстую кожу, которую не всякая сталь смогла бы пробить, подручные капитана вынужденно признали, что переломанные переносицы это больно, а отрезанное ухо — ещё и обидно. Вернувшись к Хуану с пустыми руками и с тремя ушами на двоих, они растерянно развели руками, на которых медленно рубцевались свежие раны, нанесённые любимыми кинжалами советской марсианки. Во избежание дальнейшего кровопролития Ада явилась к Карлосу сама, оттеснив покалеченных громил. — На будущее, с людоедами у меня разговор короткий — пуля в глаз и нет мальчика. Ещё раз отправишь кого-то из них за мной, я сокращу твою команду! — выпалила она, но, взяв себя в руки, добавила: — И дело не в неуважении к тебе, Хуан, всего лишь территориальная ненависть. — Да. Тут вышло недоразумение. Я закрою глаза на твой произвол. А ты его больше не повторяй! — отчеканил он, словно разговор ему давался с трудом. — Отправлять к тебе буду людей. Я человек краткий… и открытых пространств боязливый! Моя цель равна твоей. Мы хотим добраться до телепорта и отправиться в будущее. Так? — Так, — кивнула Ада, с интересом осматривая лавку старьёвщика, в которую превратилась каюта капитана. Куклы вуду, языческие тотемы и странные фигурки. Ритуальные маски, принадлежащие шаманам разных народностей. Сплошная суеверная мешанина в обители человека, который явно ни во что не верит, но на всякий случай собирает весь религиозный мусор с идеей «а вдруг сработает». Впечатление усиливал сам кубинец, нервно шагающий по своей обители, в которой даже окна оказались заколоченными. «Покажи мне свою обитель, и я скажу тебе, кто ты! — мысленно отметила она. — Карлос, судя по всему, словил темпоральное безумие. Надо найти Жеку!» — Заставь Воробьёва включить и настроить телепорт, тогда плыви вместе с нами. Каким будет твой положительный ответ? — Воробьёва бить и калечить разрешено только мне, людоедам своим сразу скажи «к ноге», — не моргнув глазом ответила Шурикова, — в остальном я сделаю всё от меня зависящее, чтобы Евгений указал нам путь до острова и настроил телепорт на возвращение домой. — У каждого дом свой! — поймал её на слове Хуан, делая слишком поспешный шаг по направлению к Аде. — Меня пусть отправляет, куда я укажу! — Хорошо, тебя отправит туда, куда ты укажешь, — с непроницаемым видом ответила разведчица, отмечая смену поведения Карлоса. Стоило собеседнику произнести в присутствии кубинца что-то, не относящееся к полному согласию, как тот мгновенно вскипал. Это было заметно по нервному тику, проходящему вдоль всей правой стороны его лица, и по руке, сжавшейся на гарде абордажной сабли до побелевших костяшек пальцев. «А я ему даже не сказала «нет»!» — отметила разведчица, когда разговор подошёл к концу и Хуан заперся в своей каюте. Жека, отыгрывающий злобную советскую уборщицу, нашёлся там, куда посторонним входить запрещено, а шпионам следует бежать в первую очередь — в командной рубке. Швыряясь мокрой шваброй в сторону всякого, кто войдёт, он совершенно спокойно переворачивал бумаги, записи и документы, среди которых Ада узнавала кривой русский почерк. Кто-то из павших советских шпионов вёл записи? — Зинаида Павловна, успокойтесь, — хихикнула она, отмахнувшись от вонючей мокрой гадости, едва не мазнувшей её по лицу. — Петровна! — строго поправил её Жека, не прекращая копаться в чужих записях. — Я тут провёл влажную уборку и понял, что Кейт был прав. — Кто прав? — Мой персональный глюк, — обыденно ответил он и объявил: — Хуан Карлос собирается отправиться в сердце карибского кризиса, в 1962 год, и передать линкор Кубе. — Твою ж мать! Вот сучок припадочный! — гневно выдохнула Ада. — Нет, я, конечно, подозревала, что у него свои планы на марсианский корабль, но чтобы такие… Лучше бы в личное пользование отобрал и пиратствовал, как вы с Барбароссой, пока перетягивали подлодку. С этим мир уже научился жить. Вот… — Не трать попусту воздух, а то им дышат наши конкуренты по эволюционной цепочке! — предупредительно понизил голос Воробьёв, как бы невзначай перехватывая обеими руками швабру и заслоняя вход в рубку своей широкой спиной. — А им сколько уши ни отрезай, всё равно хорошо подслушивают. Шурикова с досадой закатила глаза. — Весь корабль уже знает? — Да ты не стесняйся! — подмигнул ей Жека, продолжая «надраивать» полы. — Тебя матросы теперь так уважают, что по первой команде принесут чашечку чая и даже ни разу в неё не плюнут! — Не так я хотела бы зарабатывать авторитет! — терпеливо выдохнула разведчица, мысленно погружаясь в известные ей переменные выстраивающегося уравнения. — Что тебе ещё известно? — Василиса Карлосу жёнушка, ну да сам виноват, жалеть его я не собираюсь. Плохая новость — они собрали всю возможную информацию о нашем телепорте. Хорошая новость — этого всё равно недостаточно, чтобы добраться до острова «Буяна» и активировать последнюю дверь домой. У них даже нет данных, что телепорт на острове старой конструкции, и для активации требуется темпоральная жижа и хроносферические резервуары… — Жижу мы достанем, — прервала их разговор впервые появившаяся рядом Васька. — А резервуары нам передаст твой связной на острове. Ада смерила Жеку тяжёлым взглядом. Мало того, что начав бахвальство, он пропустил появление ещё одного разведчика, пусть и в звании радистки, так ещё и его тайные знания оказались недостаточно тайными. — Откуда тебе известно, что у меня там есть связной? — удивился Евгений. — Ты выболтал это во сне среди прочего пьяного бреда, — пожала плечами радистка, словно говорила нечто само собой разумеющееся. — Мычал о подлеце связном и его какой-то там матери. «Не спрашивать об их отношениях ничего и никогда!» — мысленно повторила Ада вечную мантру и командным голосом военного инженера поинтересовалась: — Василиса Васильевна, скажи нам лучше, какого хрена творишь? — То, что сотворит любой патриот на моём месте, получив в руки такой линкор. Весь ядерный потенциал СССР и США меркнет перед его возможностями! И я уже убедила Хуана доставить его на Кубу, чтобы передать силам СССР и разрулить Карибский Кризис в пользу Советов! — глуповатая улыбка радистки ничуть не делала её похожей на безумного гения. Скорее на безумную идиотку, непонимающую, чем завершится её версия конфликта. Не снискав оваций или хотя бы куцего комплимента её работе, Васька покинула рубку, демонстративно распахнув дверь, будто ей нечего было скрывать. Подобная уверенность противника в несокрушимом могуществе частенько шла на руку Аде. Главной силой мироздания всегда была именно информация, а раскрытие всех своих возможностей делало планирование контратаки быстрым и простым. — Так, Жека, — тихо произнесла она, чтобы никто не услышал и не увидел. — Пока мы не отчалим от Санто-Доминго, никакой самодеятельности. Мы с тобой в одной связке. Когда Хуан будет наполнять свой линкор провизией и ещё большими порциями моряков, у меня назначена встреча с Игорьком. — Неужели ясный сокол появился?! — Да, вышел на связь в день нашего отплытия. Я забираю его на линкор, и втроём составляем план по контроперации Хуана и Васьки. Я не хочу, чтобы к 24-му веку в истории насчитывалось четыре мировых войны!

☠ ☠ ☠

1704 год

Позже, в тот же день

Санто-Доминго

Василиса изо всех сил противилась отправлению Ады в самостоятельную разведку по вражеской территории. Требование Игоря встретиться на открытой смотровой площадке недалеко от старого парка радистка посчитала чересчур подозрительным. С большим удовольствием Васька вообще проигнорировала бы остановку в испанской колонии, но их огромную посудину такие «безопасные места», как Тортуга, принять не могли. Даже в Санто-Доминго с линкором пришлось хитрить, окружая маскировкой, демонстрирующей образ большого галеона союзных сил. Порт Тортуги марсианский корабль просто снёс бы, не заметив. А запасы еды им требовались немаленькие, как и добровольцы, чью роль в планах Хуана и его супруги Жеке с Адой ещё только предстояло раскрыть. Шурикова после препирательства с госпожой Карлос вручила последней подзорную трубу, отобранную у одного из людоедов, и приказала следить за смотровой площадкой. — Увидишь, что у меня проблемы — бьёшь тревогу, и попутного вам ветра. — А ты? — растерялась Василиса. — Если меня поймают и застрелят, то с Воробьёвым я помочь уже не смогу, — отрезала Ада, поправляя треуголку, чтобы волосы не было видно. Краска постепенно вымывалась, и цвет снова становился приметным. — Вы всё равно меня прикрывать не будете. Поэтому расслабься и смотри в трубочку. Пробираясь быстрым шагом к месту встречи, Шурикова старалась не показывать своего волнения. Без Вильяма в Санто-Доминго было опасно просто так разгуливать. Местные беспризорники делились информацией, но в остальном помогали неохотно. Лишённые детства малыши с жестокой прагматичностью понимали, что разведчица в их землях явление временное, в то время как хозяева постоянные. К сожалению, место вневременной радиорубки Игоря, с которой он получал все приказы и донесения, волею случая оказалось не на том острове, и каждый раз разведчики рисковали своими жизнями, чтобы получить информацию из штаба. Впрочем, свист пуль для них давно стал чем-то обыденным. Но в этот день Игорёк опаздывал. Точный, как часы, Игорь опаздывал на пять минут! А до этого очень подозрительно исчез. Разведчица не спешила выходить на смотровую площадку, оставаясь в тени пальм на безопасном расстоянии. Парк хоть и позволял неплохо прятаться, но не годился для поспешного побега. Ада слишком хорошо знала, чем завершаются встречи, когда кто-то один вдруг не приходит или выбирает плохое место. Кроме неё и Жеки русских разведчиков не осталось. Она проверила, легко ли вынимаются из ножен её метательные кинжалы, сжала в руке заряженный пистолет и осторожно вышла на просматриваемую область. Все чувства твердили, что пора объявить радиста погибшим и поскорее бежать к линкору, но… одно гарантировало скорую встречу из тех, которые Ада не пропустила бы ни за что на свете. Она любовалась видом города с высоты лучшей точки обзора, когда он появился. Этот чеканный шаг она узнала бы из тысячи, словно военная муштра вросла в его сущность. Невольно губы разошлись в улыбке. Внутри всё сжалось от предвкушения очередной встречи глаза-в-глаза, когда один только тяжёлый взгляд противника по напряжению стоит целой дуэли. — Я надеюсь, в моё отсутствие бал завершился на приятной ноте? — громко спросила она, резко развернулась и взяла на прицел адмирала Диего де Очоа. Адмирал, прославившийся в кругах разведки самым успешным охотником на темпоральных агентов, ничуть не смутившись тоже держал её на прицеле. Расстояние между ними вполне позволяло начать стрельбу и надеяться, что пистолет не даст осечку, но… «Так не интересно!» — После твоего эффектного… отбытия у бала не оставалось никаких шансов! — в притворном сожалении ответил Диего, медленно сокращая между ними расстояние. Впрочем, Ада тоже пользовалась моментом, чтобы перейти в более выгодное положение для бегства. От пронзительного взгляда серых льдинок его глаз всё внутри скручивалось ураганом эмоций, от которого хотелось зажмуриться и бежать, но разведчица лишь хитро улыбалась. Почти на грани мазохизма она не отрывала взгляда от лица самодовольно улыбающегося противника. Глаза-в-глаза. — Я всего лишь немного разнообразила программу. Будто тебе самому был по душе этот унылый вальс? — хмыкнула она. — Стоял весь такой одинокий и скучал! — Я ещё не знал, что ты пробралась на корабль, а я проживаю свои последние минуты скуки и тоски, — шаг в её сторону, нога разведчицы плавно сдвинулась чуть в сторону от утёса. — Значит, всё-таки тосковал по мне! — едва заметный шаг, рука уверенно сжимала пистолет. — Хотя меня огорчило, как легко ты переключился на первую встречную незнакомку! — Этой прекрасной незнакомкой была ты! — слишком близко, если выстрелит, то не промахнётся. — Но ты не узнал меня под маской. Это я милого узнаю по походке, а твой взгляд тебя выдал с головой! — фыркнув, Ада упустила момент, когда можно было незаметно отойти чуть дальше в сторону города. — У меня были подозрения… — после слов о «милом» адмирал чуть вздрогнул, что не укрылось от глаз разведчицы, заставив её хитро прищуриться, отчего улыбка стала казаться почти плотоядной. — Ходили слухи о твоём возвращении, но я и не смел надеяться, что мы встретимся так скоро! — Никогда бы не подумала, — от его взгляда всё внутри дрожало, но Ада упрямо не отводила глаз. — Особенно, когда мне в рёбра упёрся ствол пистолета. Приготовил на случай неожиданной встречи или ожидал кого-то другого? Реплика вышла почти наполненной ревностью. А странный диалог за долгие пять лет противостояния превратился в обязательный ритуал их встречи. Со стороны они походили на бывших возлюбленных или слишком бурно выясняющих отношения супругов. Ада понимала, что он может выстрелить в любой момент, как и она. Каждое сказанное слово может стать последним, и от этого хотелось говорить без остановки. Казалось, все их столкновения планировались только ради таких моментов. — Можешь не сомневаться в моей верности, — усмехнулся Диего шагнув к ней чуть ближе, чем требовалось. Шаг нарушил их плавное движение к центру парка. Разведчица напряглась, но не могла перестать слушать: — Особенно после такого «красивого» побега. Не хочешь забрать то, что «забыла» на галеоне? — Только дилетанты оставляют после себя на балу туфельку. Истинные мастера своего дела подарят хозяину бала платье целиком! — едва не хихикнула Шурикова, двигаясь в сторону фонтана. — И не мочить же такой красивый наряд! Вспоминать лица всех, кто стал свидетелем сброшенного одним эффектным движением на борт платья, было особенно приятно. Особенно лицо Диего. Сначала шок, потом нечто неуловимое, почти подавляющее её волю, а затем она — ярость. Отданный на эмоциях громогласный приказ матросам опустить глаза и не смотреть на почти обнажённую разведчицу, оставшуюся в специальном бежевом купальном костюме, сшитом на заказ, подарил ей драгоценные секунды на побег. — А ты по мне скучала? — вдруг остановился он, не делая больше попыток приблизиться. — Без моего грозного адмирала прошедший год был ужасно тоскливым! — не стала скрывать Ада, приготовившись нырнуть за ближайшие пальмы и бежать-бежать-бежать. Однако те зашевелились, и пару мгновенно окружили военные в испанской форме. Множество пистолетов «смотрели» на разведчицу, отрезая ей последнюю возможность сбежать или хоть как-то спастись. «Попалась. Сама виновата!» — с досадой пересмотрела своё поведение Шурикова, понимая, что сплоховала с самого начала встречи. — Тебя предали, Ада, — объявил Диего де Очоа, опуская своё оружие. Оно больше не требовалось. Даже если промахнётся большинство солдат, достаточно будет всего одного меткого рядового, чтобы из русских разведчиков остался только Жека. — Тогда возвратимся к нашему главному вопросу, — она гордо вскинула голову, ничуть не боясь своих последних секунд. Пистолет опускать разведчица и не думала. Пока адмирал на прицеле, в неё никто не выстрелит. — Если нанесёшь смертельную рану, то переступишь через моё тело или будешь держать в объятиях, пока я не испущу дух? — До этого не дойдёт, — на каменном возвышении за спинами солдат появился живой и здоровый Игорь с духовой трубкой в руках. Не успев покрыть предателя даже мысленным порицанием, разведчица дёрнулась от резкого укола в шею. Двое рядовых моментально бросились заслонять адмирала от её случайного выстрела, но рука разведчицы не дрогнула. Выстрела не последовало. — Агент Шурикова Ада, вы обвиняетесь в шпионаже и действиях… — начал было кто-то зачитывать приговор, но она лишь нервно махнула рукой и хитро улыбнулась: — Я девушка едкая и токсичная, что будете делать, если яда окажется недостаточно? Одного дротика хватило, чтобы уже через секунду весь мир превратился в смешной калейдоскоп ярких пятен. Она неловко сделала шаг вперёд и провалилась в темноту, едва успев заметить, что земли не успела коснуться. Чьи-то руки осторожно подхватили её обмякшее тело и отобрали оружие…

☠ ☠ ☠

Глаза едва фокусировались, когда Ада попыталась их открыть. Свет показался нестерпимо ярким, и она закрыла веки руками, перекатившись на живот. Как на заказ подкатила дурнота. Ненавистное время. Нужно всего лишь дышать и ждать, пока всё неприятные ощущения пройдут сами, но насколько же они мучительны! К счастью, тот, кто находился с ней рядом, не торопил Шурикову. «Ненавижу эти моменты!» — Ничего страшного, всё вот-вот пройдёт и будешь как огурчик, рыжуля, — подбодрил её незнакомый голос. — Откуда ты у нас такая? «Я мысли не могу контролировать, что ли?» — Ага. Это пройдёт. Сейчас ты проговариваешь всё вслух. Попробуешь ещё раз глаза открыть? Она подчинилась и медленно приоткрыла веки. Вокруг простиралась огромных размеров пещера с собственной экосистемой. Рядом шумела речушка, закручивающаяся озером в центре и уходящая под землю. Экзотические лианы оплетали стены пещеры и каждый отдельный обломок скалы. А в центре располагался он — телепорт, внешне похожий на древнюю каменную арку. Внутри неё едва начал растворяться временной поток, напоминающий вертикальный водоворот с картинками современного мира, который она только-только покинула. Разведчица медленно поднялась на ноги. Рядом стоял её собеседник, которого от местного пирата отличала только русская речь. — Я — Евгений Воробьёв, для тебя просто Жека, — ухмыльнулся он. — И добро пожаловать в 17-й век!

1699 год

Засекреченный остров «Буян»

Место советского телепорта