Карибский кризис

При звуках отборного русского мата мальчик поспешил скрыться в соседней комнате, дрожа от страшных, непонятных слов. В штабной домик, скромно прячущийся среди своих более шикарных собратьев во дворах Портрояльска, были открыты двери для всех маленьких тайных агентов из числа беспризорников. Но когда Шурикова начинала материться на родном языке, разбегались даже самые храбрые. Даже почти двадцатилетний лоб Вильям после пяти лет совместного взаимодействия старался незаметно сбежать подальше от пугающих русских слов. Возвращение из Индии отменило такое явление, как хорошие новости. Не успела разведчица Ада Шурикова проверить свою шпионскую сеть среди детишек Парагвая, как прилетели вести одна краше другой. Подлодка, на которую было столько надежд, исчезла. Официально потеряна в неравном бою с неуказанным противником. Из всей команды выжил только Герман Барбаросса. Жека попал в плен к испанцам, тайно похитившим разведчика незаметно для режима Парагвая. Разведчик Глистер успешно попал в подземелья местного гестапо. А тем временем испанцы продолжали уничтожение всех доступных телепортов домой. «Что ещё может пойти не так?!» — хотела сказать Ада, но смысл фразы, щедро сдобренный русскими непечатными выражениями, успел очень сильно измениться. Сеть прикормленных за пять лет беспризорников не ошибалась. Их донесения всегда были быстрыми и точными. Для обеспечения этих качеств своей шпионской сети Ада не пожалела времени пять лет назад, чтобы обучить уличных детей чтению и письму. Самый шустрый из них, Вильям, её «первенец» среди завербованных, за прошедшие годы сам стал лидером околореволюционного движения Санто-Доминго. Потенциал мальчика впечатлял. «Если такого послать, он далеко пойдёт!» — хмыкнула Шурикова, заставляя себя успокоиться. Мысли о прошедшей пятилетке заставляли собраться и разобрать по полочкам содеянное и запланированное. Своевременные донесения от детишек не раз спасали её жизнь. А способность некоторых из них броситься под ноги грозному адмиралу оказалась бесценной. Пока уличный мальчишка получал трёпку и задерживал его, Ада успевала завершить все дела и скрыться. Какая-то крохотная часть Шуриковой даже испытывала укол совести, что дети, прикормленные ею, после отбытия останутся сами по себе. Даже самый одичавший ребёнок мог приносить пользу общему делу. Впрочем, она была уверена, что сокровище, прибывшее вместе с ней из Индии, сможет принять на себя созданную ею систему уличного шпионажа и завершит её работу. «Теперь надо подумать о планах!» — выдохнула она, собираясь покинуть скрытый ото всех маленький, неприметный домик, ставший для неё штабом, а для её маленьких шпионов — убежищем с кроватями и едой. Найти здание, подходящее для содержания советского разведчика, врагам нынешнего режима в Парагвае было не так уж и сложно. А имея собственную сеть маленьких глаз и ушей по всему Портрояльску, Ада даже не напрягалась. Маленькая темноволосая девочка привела её за руку к резиденции дворян, сочувствующих старому режиму. Хороший, богатый дом, окружённый буйно цветущим садом, идеально подходил, чтобы в нём прятаться, но для вывоза врага, разыскиваемого в 30-ти странах, не годился. Никаких путей отступления, выходов к морю или тайных троп к дороге. Придётся выводить открыто и молиться католическому богу, чтобы на пути никого не встретилось. Что важнее, эти сочувствующие дворянские лица нуждались в скрытности, чтобы соседи не заметили их и не сдали местным властям. Испанцы приходят и уходят, а газовую камеру уже строят. «Значит, скоро они провернут что-то для незаметной отправки Жеки на союзные территории для пыткодопроса в духе старой доброй Инквизиции, а то и Гуантанамо. Какая ирония, что она будет располагаться как раз на соседнем острове!» В процессе наблюдения разведчица заметила ещё одну пару любопытных глаз, оглядывающих место временного содержания доблестного разведчика Воробьёва. Пока Жека терпел страшные муки, лишившись любимого рома, Ада скрытно подбиралась к «случайному» наблюдателю. Тот, впрочем, не слишком скрывался, по мнению Шуриковой. Настоящий агент любой из сторон играючи мог притвориться и травинкой, и леском, и колоском, да так, что даже местная фауна не отличила бы от настоящего. На расстоянии вытянутой руки от цели Ада выхватила любимый нож серповидной формы. Использовать пистолет для встречи дорогого друга и коллеги из разведки она посчитала неуважением к профессии. Характерный щелчок кремневого пистолета заставил её усмехнуться. Наблюдатель решил поднять шум или… — Вы посмотрите, кто вернулся из Индии! — хмыкнула радистка Василиса. — Едва тебя узнала с этим цветом волос. — Слишком приметные, особенно в Индостане, вот и пришлось перекрасить местными красителями, — не сводя внимательного взгляда с объекта наблюдения, тряхнула тёмно-каштановой косой разведчица. — Теряешь хватку. А если бы я была испанцем, охраняющим территорию? — Уже истекла кровью, — «коготь» керамбита весьма красноречиво покоился поверх бедренной артерии старой подруги так, что любое резкое движение, даже рывок от выстрела, вскрыл бы сосуд. — Не разочаровываешь! — одобрительно кивнула Вася. Сразу по прибытии на задание Ада получила своего постоянного радиста Игорька, с которым быстро сработалась, но и Василиса Васильевна на горизонте появлялась нередко. Поначалу в основном как бывшая жена Воробьёва, но и с ней Шуриковой довелось ходить в разведку. Приказы Васильевна выполняла точно и быстро, особенно, если рядом не оказывалось бывшего, однако импровизация и самостоятельные мыслительные процессы были её слабым местом. Хороший исполнитель и никакой стратег. Тёплую беседу они продолжили в более безопасном месте. Штабной домик давно стал проходным двором, поэтому переговоры прошли в шумной таверне. Одетая в потрёпанную мужскую одежду, весьма красноречиво намекающую на пиратство, взъерошенная Вася не стеснялась пить ром наравне с мужиками и дымить, как паровоз. Крепкое здоровье темпорального агента, усиленное на этапе обучения, позволяло пускаться во все тяжкие, едва ощущая хоть какие–либо последствия. — Может, закуришь? — предложила Вася. — Разговор будет долгим и трудным. — Кто был в Помпеях, тот не курит! — не моргнув и глазом озвучила Ада знаменитую фразу всех участников исследования знаменитой природной катастрофы. — Как хочешь. Мне трубка помогает думать. А думать придётся много. Жека с Жорой сидят по клеткам, телепорты работают последние дни, а если мы упустим шанс свалить сейчас, то доживать свой век будем тут. Никто за нами не отправится. Это если вкратце… — Ещё Хуан Карлос и его линкор с марсианскими людоедами. — Людоеды почти ручные. Мой Хуан их быстро надрессировал не позорить честь его мундира… — махнула рукой Василиса. — Твой? «Как много я пропустила за последний год!» — Он мужчина видный, я женщина свободная, — пожала плечами радистка, — так и поженились. Ада незаметно усмехнулась, представляя реакцию Воробьёва на такие события. Впрочем, его ещё надо было высвободить. А затем он успеет отравить бывшей жене её новый брак. Или так благословит, что разрушит. Очень уж он любил их отношения «душа в душу»: то он ей в душу плюнет, то она ему. — Мы с Жекой знаем, как добраться до телепорта, — обходя щекотливую тему со знаниями Глистера, произнесла Шурикова. — Но он старой модели и его точную настройку курировал Воробьёв. Меня на тот момент здесь ещё не было. Так что без него никак. А если испанцы допытают его до информации о местонахождении… — Да-да, этого жучару надо вытаскивать, — кивнула Вася. — Пытать разведчика в Портрояльске они не рискнут. Парагвайцы и сами не прочь узнать тайны Воробьёва. Особенно Барбаросса. Ему тоже не понравится здешнее ПМЖ. «Он будет допрашивать Жору, и тот расколется. Тогда начнётся гонка… но лучше гоняться с Барбароссой, чем с испанцами. Герман, по крайней мере, не планирует уничтожить телепорт!» — Испанцам надо вывести всё дворянство Портрояльска подальше от линии огня и отвлечь всю местную стражу чем–нибудь. Чем ярче и громче, тем лучше. Я слышала, что у грозного адмирала появился новенький галеон? — будто невзначай поинтересовалась она. — Самый большой галеон из всех, что видел мир, — кивнула Василиса, — я только со стороны видела, и… некоторые королевские дворцы поскромнее будут. Думаешь, скоро он появится около Парагвая? — Похвастаться обновкой, устрашить колонию её боевой мощью, способной поставить на колени весь скромный парагвайский флот, отвлечь на себя внимание всех и вся. Одним выстрелом всех зайцев… — Вопрос только в том, каким событием он будет привлекать всеобщее внимание, чтобы никто глаз не сводил с галеона, — хмыкнула Василиса. — Линкор моего Хуана тут недалеко. В одной скрытой бухте. Отправим ему голубя утром, и вечером он будет во всеоружии нас встречать… или даже раньше. — Испанцам Евгешу тоже надо посадить на корабль, но не у всех на виду. Где-то недалеко от Портрояльска они оставят неприметное военное судно, чтобы и смыться, и огрызаться против всех, кто будет пытаться Воробьёва отобрать, — раздумывала Ада, мысленно прикидывая все возможные варианты развития событий. — Потребуется разделиться на две группы. Одна будет устраивать диверсию и отвлекать на себя всё внимание, а вторая вытащит нашего разведчика. А твой Хуан должен уничтожить кораблик, который будет забирать Жеку. Мысленно Ада представила почти все возможные действия испанцев в целом и грозного адмирала в частности. За пять лет взаимной вражды она успела многое о нём узнать, особенно о его павлиньих порывах демонстрировать себя и свою собственность, но с предельно скромным видом, чтобы все вокруг громче нахваливали. Такой вполне может позвать всю парагвайскую знать на бал, почти не выбешивая местное руководство. Более того, канцлер Парагвая получит приглашение в числе первых. И тогда никто не посмеет выстрелить в галеон… или хоть на секунду отвести от него взгляд. — Диверсию оставлю тебе. Я помню, как ты отжигала на предыдущем галеоне этого твоего адмирала. Кораблик полыхал так, что весь остров собрался поглазеть. Зрелище красивое, так что даже конкурировать с тобой не стану! «Он не мой, а вражеский!» — хотела было рявкнуть Ада, но промолчала. Даже Воробьёв не слишком верил её словам, постоянно отпуская грязные намёки. А Василиса могла и вовсе начать делать неправильные выводы на пустом месте. Нетрезвый Жека частенько называл бывшую не слишком худой и не шибко умной в два русских слова. — Среди моих беспризорников выросла отличная смена. Двое из них особенно хороши, — негромко поведала разведчица с улыбкой предвкушения. Перед её глазами уже сам собой вырастал план. — Из Индии я привезла не только сувениры, но и одну очень умелую девушку, которую собирались выдать замуж за британского лорда. Не для него этот цветочек цвёл, слишком умная девушка, чтобы разбрасываться такими ресурсами. Как отвлекающий манёвр, она сможет сыграть идеально. Тем более, что я её уже планировала внедрить в местное дворянское общество как своего человечка. А на подхвате будут мои любимчики. Возраст им уже позволяет пить алкоголь на пирах! — Думаешь, у простого мальчишки хватит навыков на диверсию? — с сомнением пустила Вася в сторону собеседницы струйку дыма. — Ему хватит навыков и не на такое. Запустим его на галеон, и там мы такую панику устроим, что о Воробьёве надолго забудут, — пообещала Ада. — Это будет звёздный час Вильяма. «Мы справимся. У меня есть план!»

☠ ☠ ☠

1704 год

Тот же день. Портрояльск

Конспиративный дом испанцев

— Господа, я бы дал вам взятку за свою свободу, но часть моих денег я потратил на ром и женщин, а остальными распорядился очень глупо, отпустите меня за красивые глаза! В плену Жека стремился первым пленить конвоиров природной харизмой и врождёнными талантами. Пока его волокли с мешком на голове, тонкие волны обаяния русского разведчика не могли покорить горячие испанские головы, и Воробьёв затаился до лучших времён. Первые часы своей отсидки в неизвестном здании он гремел цепями так, что визгливое нечто, назвавшееся Хуаном де Арсеньегра и трижды повторившее, что относится к мужскому полу, взвыло, впервые перекричав громкий металлический лязг: — Пусть он прекратит греметь этим железом! Я его презираю! — Слышали? — с ухмылкой обратился разведчик к испанцам. — Снимите с меня презренное железо! Острый глаз Воробьёва оценил, что мешок с его головы сняли в столовой с красивыми большими окнами, не додумавшись сразу замуровать профессионального проходимца в подвале. С пролетарской грацией Жека вскочил с ногами на обеденный стол и, бросая колкие фразы относительно своей ненависти к буржуйскому барокко, поспешил покинуть зал через одно из окон. Однако на последнем скачке в его лицо резко полетел напудренный парик, подло брошенный мелким испанским Хуаном. Без парика лысое создание выглядело ещё потешнее. Пышный парик со множеством кудрей прибавлял роста и объёма тонкому тельцу, по сравнению с которым даже балерины покажутся откормленными бодибилдершами. — Чёртовы фашисты, — бросался он злыми словами, вырываясь из цепкой хватки конвоиров, — думаете, если навели в Портрояльске идеальный порядок, дали всем работу и обеспечили чистоту улиц, то я буду голосовать за ваш прогнивший строй?! — Заприте его в подвале, там его криков соседи не услышат! — приказал лысый напудренный ориентировочно мужчина. — И чтобы вы знали, Воробьянинов, мы — испанцы, а не парагвайцы! — Уж простите! — отозвался, вися вниз головой в цепкой хватке солдат, Жека, — я в сортах… политических систем разбираюсь слабо. Это в вашей форме правления власть передаётся половым путём? — Заприте его и побыстрее! После пятнадцати лет жизни в качестве советского темпорального резидента Воробьёв привык ко многим вещам, которые сопровождали путешественников сквозь время. Среди них были различные курьёзные случаи. Порой агент, присланный раньше всех других, на деле был отправлен из самой поздней точки, и, как Нострадамус, знал судьбу всех своих будущих товарищей, потому даже не завязывал знакомства. Ещё интереснее выглядели те агенты, которые успевали накрутить вокруг себя столько парадоксов, что их собственное существование закручивалось в них, как та корова в торнадо, и на выходе вместо живого темпорального разведчика появлялся агрессивный зомби, так и не определившийся между жизнью и смертью. Вся команда Барбароссы успела напугать жителей 17-го века своим видом боевых зомби, что не помешало им нести идеи национализма и нетерпимости всем встречным. Однако одним из самых странных явлений был Кейт — совершенно непонятная личность неизвестно кого. Кроме Жеки никто его не видел, да и сам Кейт подозрительно напоминал самого Воробьёва, только в глубокой старости. С учетом факта, что один из пяти путешественников во времени трогается кукухой во время перехода, Евгений не торопился раскрывать Кейта остальным товарищам. Благо последний появлялся редко. Просто внезапно оказывался совсем рядом, говорил, как матёрый радист, самую важную информацию. Именно он поджидал разведчика в каменном подвале, предварительно пододвинув ему полную бутылку рома. Вот за это свою галлюцинацию Жека любил больше всех остальных безуминок. Что ни говори, но шизофрения так его никогда не могла порадовать. — Воробьёв, — мягко пропел Кейт, — ты откуда будешь? — Я буду даже из горла! — радостно приложился он к бутылке. Гениальные планы никогда не приходили в его трезвую голову. Сей страшный недостаток требовалось срочно компенсировать. Однако выпитый ром сразу телеграфировал в мозг, что нужно было брать в разведку Аду. Даже зная о его провале, разведчица успела бы что-то придумать и вытащить старшего товарища из этой передряги… ей не впервой. Это почти стало их общим хобби: Воробьёв попадал в безвыходную ситуацию, а Шурикова с яростью в глазах искала выход и, что характерно, всегда находила. Даже когда пришлось для этого спалить дотла любимый галеон грозного адмирала. «Хе-хе, тогда её и назвали Марсианским Демоном за излишнюю кровожадность!» — едва не расхохотался он, но поостерёгся издавать громкие звуки. Недопитый ром неприятель мог и отобрать! — Я пережил две мировые войны. А теперь из-за тебя будет третья! — Кейт дождался, пока Жека расслабится, и не упустил возможности присесть ему в печёнки с нотациями. — Считаешь, будет война? — меланхолично поинтересовался разведчик, не уточняя, что третья уже состоялась в 23-ем веке. Как истинный сын советов, он не верил ни в какие россказни, пока их не подкрепляли тщательными проверками. — Нет, блин, просто будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется! — фыркнул Кейт. — Потому что Хуан Карлос поведёт свой инопланетный суперлинкор прямо в разгар карибского кризиса! — В 1962 год? Да, тогда Третьей Мировой не миновать, — хмыкнул разведчик, раздумывая над сложившейся ситуацией. — При имеющихся трёх сторонах конфликта, у нас как раз трое знающих направление к телепорту. Даже и не предполагаю, чья победа в этой гонке хуже. — Смотри, Жека, тебя не просто так отстранили. Возвращаться тебе некуда и не с чем. Новость заставила последнего напрячься. Когда Кейт приходил с подобными новостями, этой галлюцинации следовало верить до последнего слова. Диаметрально противоположный в этом Воробьёву, он никогда не врал и не ошибался. — Ничего, я найду способ ходить сквозь стены, как ты, и руководство это оценит по достоинству! — хмыкнул он. — Тебя уже оценили по всем твоим достоинствам и недостаткам, и предоставили короткое и яркое будущее прямо по законам военного времени. Намёк понял? Разведчик отвлёкся на мгновение, заслышав шум сверху, а когда повернулся с очередным остроумным ответом, собеседник испарился. Разведчиком он был бы идеальным с такими навыками. Перед глазами встала не слишком приятная картина будущего. Воробьёв отключил в себе Нострадамуса, допил ром и отправился в здоровый сон, сотрясая храпом древние каменные стены. Спал Жека долго и во вкусом, не стесняясь игнорировать своих конвоиров и их возглавляющее существо лишь предположительно мужского пола. От напудренного парика он ещё долго отплёвывался.

1704 год

Спустя неопределённый промежуток времени

В темноте время то тянется долго, то бежит, как Жека за новой бутылкой рома, прожив целые сутки, не напившись. Наверху что-то происходило. Какой-то шум, хаос и неразбериха. Услышав топот и крики, разведчик понял, что это его шанс, и на ощупь приблизился к единственной двери из подвала, встав около неё в самой выгодной позиции, чтобы оставаться в темноте и слепой зоне для каждого, кто войдёт. Пусть оружие отобрали, ловкость и смекалка всегда были где-то недалеко от Воробьёва. — Как он смог выбраться?! — визжал Хуан. — Мы… — Точно… — Заперли… — Живо следом, пока никто не увидел! Вяжите крепко! Нам пора выдвигаться. Чёртов Воробьянинов! «Нет, ну вы видели?! — сам себе удивился Жека. — Я тут идеального заключённого отыгрываю, а всё равно в чём-то уже обвиняют! Фиг я вам в следующий раз таким покладистым буду!» Крики чуть стихли, когда действующие лица ушли далеко от входа в подвал. Но уже спустя мгновение появился родной самогонный перегар от пыхтящей тени, звенящей набором советского взломщика. Кто-то спешил освободить Евгения. Смазанный замок чуть поартачился, но поддался уверенным рукам такой-то матери. — Евгений Воробьёв? — прошептали ему проспиртованные уста спасителя. — Я Газонокосильщик Кукукурочкин. Меня прислали вам новым радистом из штаба… хи-хи-хи два года назад. — Заика, что ли? — поинтересовался Евгений, выбираясь из тёмного подвала и деловито осматривая вражескую местность на предмет нахождения своего табельного оружия. Спаситель за два года настолько адаптировался в новом мире, что от местного забулдыги его уже ничего не отличало. Даже пьяненький смех, то и дело вырывающийся из его рта, ничуть не отличался от коренного населения. Немытый, нечёсаный и заросший в замызганной одежде, что даже бездомные побрезговали бы к нему прикасаться. Идеальное перевоплощение, если это было оно. — Заиками были те, кто записывал мою фамилию в паспорте, — продолжал хихикать радист, внимательно глядя по сторонам. — Но меня фамилия не так парит, как дурацкое имя Газонокосильщик. Новая мода второй волны пролетариата на оригинальные рабочие имена. — То-то мне резко домой в будущее прыгать расхотелось, — наконец всё несправедливо отобранное было найдено и Кукукурочкин достал откуда-то из-под потрёпанного сюртука местную версию коктейля Молотова. — Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем! — громогласно объявил он, с хихиканьем метнул коктейль к мягкой мебели, которая мгновенно загорелась. Пояснив, что так они смогут отвлечь преследователей, он повёл Жеку огородами на выход. Для радиста Газонокосильщик оказался недостаточно болтливым, заставляя Воробьёва на ходу ностальгировать по дням общения с вечно что-то вспоминающим Глистером. Предательство последнего Жека уже простил, но понимал, что друг отправился туда, откуда возвращаются по частям суповым набором. Пока здание загоралось, совсем близко звучала непрекращающаяся стрельба, или канонада, или серия взрывов? Что-то весьма громко сотрясало воздух, насыщая его густым запахом пороха и серы. Но город не беспокоился. Улочки оставались пусты, ни один представитель местного режима не появился и не попытался навести порядок. «Что я тут проспал? Ада вырезала под ноль весь остров? С неё станется!» — Сюда-сюда, — вёл его Кукукурочкин, — с галеона запускают фейерверки, почти весь Портрояльск на это смотрит с берега. Нас не заметят. Бег Воробьёв терпел стоически только потому, что Газонокосильщик обещал, что следующая остановка будет в трактире. А где питейное заведение, там и ром. Если повезёт, то даже водка найдётся. Всё же массовый наплыв быстроумирающих советских разведчиков внёс некоторые коррективы в типичное островное меню. Не то, чтобы там появились борщ с гречневой кашей, но самогон с водочкой можно было отыскать. По рваному шепоту радиста Жека прикинул, что на галеоне осталась отжигать Ада, отвлекая всеобщее внимание от творящегося в городе. Будучи атеистом, он всё же мысленно пожелал покоиться с миром всем, кто встанет на пути кровожадного Марсианского Демона. Кроме адмирала де Очоа. Тому он пожелал наконец принять свою смерть. — Так-так-так, Евгений! — встретил их на входе в погреб трактира… ещё один Воробьёв. Все трое поспешили скрыться в обители бескрайних бочек с горючей жидкостью, которую местные забулдыги пили чаще воды. Сам трактир продолжал шуметь непристойными песнями здешних пьяниц, слишком привыкших к алкогольным парам, чтобы обращать внимание на красивые галеоны или перестрелки на улице. — Глядишь ты, как у меня в глазах двоится от недопоя! — хихикнул разведчик, глядя на свою копию, даже двигающуюся той же походкой. — Вот только голос у моего брата-близнеца больно жалкий! Клавка? При ближайшем рассмотрении под личиной лже-Воробьёва оказалась… — Нет, ты не Клавка, ты Васька! — воскликнул радостный Жека, одной рукой срывая фальшивую бороду с радистки, а второй сгребая за горлышко стоящую на его пути бутылку рома. — У Клавки усы настоящие. Притворилась мной сбежавшим, чтобы испанцев отвлечь? Идея хорошая, но точно не твоего умишка. Адик посоветовала? — Вот так ты бывшую жену встречаешь? — фыркнула Василиса, снимая с себя остатки маскарада. — Разжалованный разведчик Воробьёв. Теперь я тебя старше по званию, так что проявляй уважение! — По возрасту ты меня точно старше, — не упустил возможности её зацепить Жека, — а по званию мы ещё поглядим. Воробьёв оставался мастером острого слова, и в разговорах с бывшей женой мог часами вещать, каким дураком был он сам в прошлом, зато не таким, как нынешний супруг Васи. Про женитьбу на Хуане ему напел Кейт при их предыдущей встрече, поэтому Жека успел подготовиться. Фразочки в духе «слышал, ты своего нынешнего муженька стряхнула с кубинской пальмы» были ещё комплиментами для молодожёнов. Пока разведчик заправлялся ромом для своего второго раунда в пикировке, появился Газонокосильщик. — Надо тебе придумать погоняло покороче, а то пока произнесу полностью, нас уже фашисты завоюют. — Василиса Васильевна, к нам гости! — игнорируя Жеку закричал радист, на нервах почти не хихикая. Сообщение пришло с таким опозданием, что «гости» уже переступали порог погреба. — Не горлань, балда, — оттеснила его троица вошедших людей, скрытых свежекраденными плащами, из-под которых капала вода, оставляя дорожки луж. — Свои! — Адольфик! — счастливо улыбнулся Жека, когда вошедшие «водолазы» показали из-под плащей свои лица. — Я безумно по тебе скучал весь этот день! — Все эти дни, Жека, — выдохнула Ада, поправляя плащ, под которым одежды как будто не было вообще. — Мы готовили твоё вызволение три дня, пьянчужка ты наш. Знакомьтесь, это моя гордая смена на этой недоанглийской земле. Она представила по очереди Кукукурочкина, Василису и Евгения своим спутникам. Парочка сначала предпочла оставаться в тени. Обученные разведчицей, они внимательно смотрели на всех присутствующих, прежде чем осторожно сбросить с голов капюшоны. Впрочем, когда Жека предложил им вместе выпить, знакомство состоялось со всей теплотой. — Крис и Вильям, — указала Ада по очереди на щуплого, но сильного темноволосого юношу с гладким лицом и острым взглядом, и на уже возмужавшего парня с косой саженью в плечах и широкой улыбкой. — Им было по пятнадцать, когда мы с ними встретились ещё в начале моей миссии. За пять лет они столькому научились, что могут дать фору многим нашим разведчикам. — Хорошая смена, — одобрительно кивнул Воробьёв, но с подозрением уставился на Крис. Слишком уж гладкое на его взгляд было личико у двадцатилетнего лба. Словно тот ещё ни разу не брился. — А этот мальчик… точно мальчик? Ада и Крис смерили его непонятными, но точно неодобрительными взглядами, заставив Жеку уставиться на сменщика с ещё большим подозрением, однако нащупать истину под одеждой Криса, сделав пару шагов к юноше, ему помешал радист: — Василиса Васильевна, — тревожно зашептал Кукукурочкин, выглядывая наружу, — а вот на этот раз точно контры парагвайские! — Мы их задержим, — уверенно кивнул Вильям, тряхнув белыми волосами. — Бегите, все инструкции мы получили! Крис с деловым видом начал, к ужасу Евгения, вскрывать все бочки со спиртными напитками, явно предполагая зажечь не только на галеоне испанцев, но и в трактире. Ром и что покрепче лились рекой, а рядом так опасно уже стояла подготовленная масляная лампа. «Прощай, мой бедный ром!» — мысленно пожелал покоиться с миром любимому напитку Воробьёв и выскочил вместе с остальными в темноту ночи, где хитро притаился инопланетный линкор.