Карибский кризис

1699 год

Три дня спустя

Испания. Мадрид

— За разгром османской армады. За защиту торговых путей от пиратства. За личную отвагу и непоколебимость в бою. Я, уполномоченный короной, наделяю вас высшим Орденом Испании! — разносился глас, знаменующий, что ночь наполнится празднованием. На родину после долгой военной кампании вернулся адмирал Диего де Очоа, подарив короне ещё одну победу. Умный, хитрый, расчётливый и чрезвычайно упрямый, способный закреплять за собой власть и быстро находить сильных союзников. Все его люди приготовились к кутежу до самого рассвета. Подобной награды удостаивались единицы. Мало кто мог похвастаться даже в почтенном возрасте подобным успехом, а молодой адмирал уже достиг пика своей карьеры, едва переступив третий десяток. Придворные дамы томно вздыхали, глядя на мужественное лицо в обрамлении смоляных кудрей, по которым солнце и соль успели пустить первые нити серебра. Высокий, статный, привлекательный и, разумеется, невероятно выгодный для замужества. — Я буду носить его с гордостью. Род Очоа всегда были верными слугами родины. Горстка ничего не значащих слов, и все свидетели триумфа адмирала вновь разразились аплодисментами и криками поздравлений. Громче всех радовались те, кто мог без ложной скромности похвастаться, что ходил с адмиралом под одним парусом. Празднование уже готовилось перекинуться на улицы города, едва ли не затмив все торжества, что когда-либо проходили, за исключением коронации. — Ура! Ура! — Ура! — Поздравляем вас. Где он находился? На площади под палящим солнцем? Во дворце на приёме в свете множества свечей? Был день или вечер? Внезапное осознание заставило внешний мир померкнуть. Он достиг пика своей карьеры. Выше подняться уже невозможно. Дальше стремиться некуда. — Господин? — словно сквозь туман слышал он слова своих офицеров. — Куда улетучилась ваша радость? — обеспокоенно вопрошал кто-то. «Высший орден — это предел. А что дальше? Продолжать гонять настырные суда англичан и французов до самой пенсии? Это мой потолок…» Союзники, ставшие таковыми из верности, уважения или страха, продолжали веселиться, в то время как амбициозный дворянин лицезрел красивый финал всех достижений. Да, подобного достигали единицы, но честолюбие требовало большего. Ещё один вызов судьбы. Нечто достойное его статуса, но что? Миссию, превосходящую все прочие. — Оставайтесь праздновать, а я спать… Настроение упало на самое дно быстрее, чем брошенный якорь. Адмирал едва замечал окружающих его людей. Их радость вызывала ощутимое раздражение. Примитивные, поверхностные. Немногим лучше дикарей с Нового Света. Но один взгляд настолько отличался ото всех, что даже погружённый в собственные мысли Диего его заметил. Джерри Брукхаймер — тёмная лошадка, появившаяся при дворе не так давно, получив в короткие сроки аудиенцию у короля. Даже не испанец. Ушлая безродная тварь с языком без костей и девятью жизнями, как у кошки, по мнению дворянина. Но что именно этот проныра делал при дворе, не знал никто. Немногие любопытные, кто задавал лишние вопросы, быстро и бесследно пропадали, разжигая любопытство сплетников. — Мои поздравления, адмирал! — Брукхаймер появился перед ним будто из воздуха, впервые завязав беседу. — Чтобы достигнуть подобных высот в таком возрасте, нужно быть воистину неординарным человеком и по-настоящему верным короне. Глаза Диего де Очоа напоминали две льдины и не отражали ни капли благодарности, когда он сухо проговорил то, что принято при дворе, мысленно проклиная появившегося чинушу всеми адскими чертями. Но внешне приличия соблюдены. Самое время раскланяться и отправиться думать. Джерри невольно отступил назад под леденящей убийственностью взгляда испанца. Ещё не родился тот, кто мог смотреть в глаза адмиралу. Даже вершители судеб старались не встречаться с ним взглядом, чтобы позорно не отвернуться в сторону. Вся толща океана была ничем по сравнению с тяжестью взгляда Диего. Но ушлый змей и не думал уступать дорогу награждённому адмиралу. — Не хотелось бы омрачать этот торжественный день делами, но, я вижу, вам не до празднования, — продолжал Брукхаймер. — Обладатель подобного ордена воистину достоин высшего уровня доверия… — На что именно вы намекаете? — тон адмирала добавил угрозы в простой вопрос, как бы не договаривая «и не смей играть со мной в свои игры!». — Адмирал Диего де Очоа, — негромко, сухо, но, наконец-то, мертвецки серьёзно произносит чинуша, — у тайной службы его Величества есть для вас задание. Самое необычное из тех, с которыми вы сталкивались. Мне поручено связаться с вами после празднования, но раз вы не планируете веселиться, то можно перейти сразу к делу. Впервые адмирал посмотрел на тёмную лошадку испанской короны другими глазами. Вне этикета и необходимых расшаркиваний этот змей мог даже внушать трепет… всем, кроме адмирала, повидавшего за свою жизнь достаточно опасностей. Неожиданно вечер перестал быть таким неприятным для амбиций адмирала. Орден, ознаменовавший пик его карьеры, стал пропуском к ответам на вопросы, которые Диего разумно не задавал. Очень быстро они миновали обезумевшую от радости толпу и оказались в небольшом овальном кабинете, в котором их поджидал ещё один таинственный господин. Так называемый начальник тайной полиции Роб Маршалл. Ещё более таинственная личность, появившаяся при дворе чуть позже Брукхаймера. И тоже не имеющий ничего общего с испанской кровью. — Добрый вечер, господа, — кивнул Маршалл. — Праздник в разгаре. Самое время вести переговоры о миссии в Вест-Индии, которая займёт не один год. Он совершенно не походил на дворянина, больше напоминая шута ряженого. На взгляд Диего даже слуги в его доме выглядели более породистыми, да и слова вызвали малый интерес, но военная выправка, которую демонстрировал Маршалл, интриговала. Ни у кого при дворе не могло быть такой осанки. Как только все двери за ними затворились и атмосфера секретности накрыла тайный кабинет, до которого пришлось идти ходами, замаскированными в стенах и даже картинах, оба чиновника будто сбросили свои маски. Впервые почувствовав, что обсуждению подвергнется нечто воистину серьёзное, адмирал поймал себя на мысли, что рано начал переживать из-за потолка своей карьеры. Его мысли подтвердил Маршалл: — Адмирал, что вам известно о вражеских темпоральных разведчиках?

☠ ☠ ☠

1699 год

Три месяца спустя

Санто-Доминго

Официально Диего де Очоа взял направление в колонии Вест-Индии для возможного своего правления в одной из них. Местные губернаторы справлялись со своими обязанностями с переменным успехом, и корона более чем благоволила своим доверенным людям, управляющим отдалёнными землями Нового Света. Губернаторская чета Санто-Доминго, скомпрометировавшая себя торговыми отношениями с пиратами, как раз рассматривалась на снятие с должности. Потерять землю, которую их предки-конкистадоры захватывали кровью и потом, для них стало бы меньшим из зол. Род Ордуньо мог прерваться и посредством казни, но для новой военной кампании они приносили больше пользы живыми. Эспаньола оставалась слишком уж удобным местом для базирования, по мнению Маршалла и Брукхаймера. Именно в портовом городе была назначена встреча с ещё одной важной личностью. Раскрывая карты, ряженые испанцы не стали утаивать, что являются американскими темпоральными агентами, заключившими союз с испанской короной на взаимовыгодных условиях. Неизвестно, что именно получали сами агенты от короля Испании, но взамен они распространяли влияние короны на колонии Нового Света, используя свои знания будущего, способности талантливо внушать людям свою философию нового мира и старый добрый шантаж. Впрочем, даже последний значительно отличался от того, что привыкли применять люди 17-го века. Американцы использовали более тонкие приёмы психологического слома. Значение последних слов никто не брал в толк, даже дон Диего мог лишь примерно понять, что они означают, но, как всякий гордый дворянин, не переспрашивал. С самым необычным заданием Брукхаймер нисколько не шутил. Одной только вводной было достаточно, чтобы сойти с ума и доводить себя до беспамятства ромом, пока смерть не заберёт окончательно. Любой другой адмирал, возможно, так бы и поступил, но Диего де Очоа сам втайне желал получить задание, превосходящее все прежние по размаху, и не роптал от процесса исполнения этой мечты. Джерри и Роб считались единственными американскими темпоральными агентами, прошедшими сквозь пространство и время в конец 17-го века без физических и умственных повреждений. В своём родном 24-ом веке они были частью команды США, отправленной на перехват подлодки неофашистов, решившихся сломать установившийся исторический порядок событий. В результате аварии четверть их военного линкора тоже переместилась в Карибский бассейн. Некоторое время они старались не привлекать внимание местных, поэтому сразу же добились аудиенции у испанского короля и выложили ему все карты на стол. О строительстве телепортов домой тогда речи не шло. Оба агента считали, что застряли в прошлом навсегда и решили, что в комфортных условиях и при власти застревать куда интереснее, а испанская военная мощь очень поможет в уничтожении конкурентов из будущего, самым вредным из которых оказался некий русский Воробьянинов. Но даже их амбиции потонули перед ликом ещё одного спасшегося темпорального агента, угодившего к берегам Ямайки. В одном из сбоев машины времени тот угодил в середину 17-го века и до того, как колонию захватили англичане, устроил на ней собственное правление, приправленное тиранией. Джордж Трипплью воспользовался вялым властвованием испанцев, знанием истории и географии будущей «сахарной» колонии, чтобы захватить её полностью. При этом он не постеснялся лебезить перед испанской короной, поклявшись с самым честным видом именами всех апостолов в своей верности. Не обошлось и без мистического знания будущего, чтобы колонию и её нового короля не беспокоили. Спустя полвека на место отца стал претендовать его не менее амбициозный сын Джордж Трипплью младший. Однако тот не спешил делиться властью. Тогда Трипплью младший предложил Брукхаймеру и Маршаллу взаимовыгодное сотрудничество. Нечто жизненно необходимое в обмен на смену власти в Парагвае, в который была переименована Ямайка. Переговоры решили назначить в элитном клубе Санто-Доминго только для старших офицеров и людей им равных. Брукхаймер и Маршалл прибыли в Эспаньолу тайно, под прикрытием флота Диего де Очоа. В сопровождении доверенных людей они приурочили своё появление к интересу адмирала колонией, а также его личной проверкой лояльности губернаторской семьи. Последние могли только улыбаться в ответ на такой запрос и гостеприимно открывать перед процессией все двери. Все дети рода Ордуньо умерли годом ранее, когда на остров напала тропическая лихорадка. Болезнь не прошла без осложнений и забрала всех наследников, даже девочек, которых можно было бы выгодно выдать замуж, получив защиту благородного супруга.

☠ ☠ ☠

В элитном клубе молодые офицеры заметно нервничали, ожидая начало представления с заклинателем змей. Большая сцена интригующе оставалась скрытой плотным театральным занавесом. Что творилось внутри — неизвестно, но обещали выступление таинственного заклинателя змей и шоу, которое никого не оставит равнодушным. В атмосфере возбуждения и праздной расслабленности Джордж Трипплью младший решил начать диалог с прибывшей процессией. Стол для этого пришлось потребовать немаленький, рядом со сценой. Трое старших офицеров, о которых никто ничего не слышал, сам адмирал де Очоа и Маршалл с Брукхаймером. — Ну как там народ относится к реформам Трипплью старшего? — дежурно поинтересовался Джерри. — Те, что ещё живы, говорят, что Чингисхан по сравнению с ним милый шалун. Им понравится смена власти на любого другого кандидата. Даже на мумию. А мне и подавно будут рады, поэтому сразу перейдём к делу, а то шоу мне тоже хочется посмотреть! — не стал даже пытаться в дружелюбное расшаркивание Джордж младший. — Отец успел замучить нескольких русских радистов и теперь у него есть список наших будущих гостей, которые собираются отобрать у Испании несколько колоний, якобы незаконно присвоенных. Темпоральных разведчиков, если непонятно. Вы получаете списки их имён, я получаю правление в Парагвае. Маленький военный переворот. Думаю, управимся в одну-две ночи. От подобной откровенности брови полезли вверх даже у американских агентов. Но лишь на мгновение. На людях они готовы были возмущаться и громко говорить о чести, отрицая саму возможность поступить подло, но за кулисами… Дон де Очоа прекрасно знал таких политиков. Взмахнув надушенным платком в холёной ручке, они спокойно наблюдали за уничтожением народов. Своих или чужих, дикарей или цивилизованных. Ничто не имело значения, если появлялась личная выгода. Предложение принца Парагвая выглядело более чем выгодным, если бы не тревожные слухи о сумасшествии обоих Трипплью. С лёгкой руки старшего началось «искоренение коренного населения» или, по-простому, геноцид индейцев, который, в общем-то, совершенно не требовался. Также напряжение вызывал семейный девиз Трипплью: чужого Соединённым Штатам не надо, но своё они возьмут, чьё бы оно ни было! А любая проверка правящей элиты Парагвая заканчивалась почтовым возвращением проверяющих. По частям. Ноги, по традиции, присылались первыми. — А совесть не замучает? За театральными шторами происходило подозрительное движение, сопровождающееся специфическим шипением множества змей. Ткань портьер зашевелилась, подливая масла в огонь всеобщего нетерпения. Офицеры прибыли развлекаться. Они хотели сидеть, пить и смотреть, как заморская диковинка будет показывать им что-то интересное. — Совесть должна быть как зуб. Если болит, надо лечить или удалять! — не моргнув и глазом ответил Джордж. — Господа, вам лучше соглашаться. У вас, я смотрю, даже адмирал присутствует в команде. Я могу предсказать ваше будущее. Итак, через несколько месяцев сюда посыпется множество темпоральных разведчиков и их радистов, с целью отобрать всё вами… нами заработанное. Им не впервой отбирать государства и делить между народом. Вы, господа, в меньшинстве. Это не считая тех, с кем вы до сих пор никак не разобрались. Так каким будет ваш положительный ответ? Думать вам осталось всего пару месяцев перед отправкой первой партии. А вы, при всём влиянии, даже одного такого русского до сих пор не смогли устранить. Портьеры разошлись, и заиграла музыка. Слуги поспешно принялись разливать выпивку всем присутствующим, пока тяжёлые духовые инструменты создавали тягучую атмосферу под аккомпанемент множества шипящих змей. Невольно всё внимание приковалось к сцене, защищённой от побега армии «артистов». Среди тварей ползучих обнаружилось нечто, похожее на шевелящийся кокон. Музыка набирала силу, и кокон зашевелился активнее. Плавные движения, совпадающие с мелодией, подсказывали, что в коконе, оказавшимся множеством слоёв тонкой ткани, прячется танцор. Мелодия и выступающий слились в единое плавное движение, которому даже притихшие змеи начали вторить. Слои ткани падали в такт танцевальным па, перед глазами начала вырисовываться фигурка извивающейся, словно змея, танцовщицы. Под нарастание темпа последний слой упал, заставляя зрителей забыть обо всём на свете, утонув в шоу заклинателя змей. Или заклинательницы. Диего с усмешкой следил за «приманкой» — нарядом, в который разделась танцовщица. Её трудно было назвать даже голой, потому что таковой считалась женщина в одной только сорочке, но эти жалкие участки вышитой дорогой ткани, прикрывавшей лишь самое сокровенное, казались олицетворением порока. А танец, демонстрирующий женское тело во всей его соблазнительной плавности и вовсе лишал разума всех присутствующих. Наличие змей, опоясывающих девушку, обвивающих её руки и ноги, выглядело необходимым залогом безопасности. Голодные до женского внимания даже старшие офицеры могли не сдержаться от такой откровенной провокации. Но танцовщица действительно была хороша, признал без лукавства Диего, пусть лица её не видел из-за скрывающей вуали. Если она творит такое на глазах у всех, то какой эта змейка будет в постели? Едва ли ночь с ней стоит дороже встречи с куртизанкой. Но если ещё и станцует лично для него, можно заплатить двойную цену. Всё равно больше чем на одну ночь его интереса к ней не сохранится. В финале своего представления девушка неожиданно замерла на месте, балансируя на одной ноге. Поза, вопреки танцу, выглядела напряжённо. На тонких руках, напоминающих готовых броситься в атаку змей, прорисовывались мышцы, а свободная нога была поднята так высоко, что едва не касалась плеча девушки согнутым коленом. Но не это вызвало многократно возросший интерес зрителей. Забывая дышать, все наблюдали, как танцовщица и змеи одновременно раскачиваются из стороны в сторону, словно связанные единой мыслью. Завораживающая красота единства их движений заставляла задумываться, кто же кем управляет. Танцовщица заклинает змей танцевать с ней, змеи заставляют её двигаться вслед за ними, или по неизвестной причине они движутся вместе. На последних секундах затихающей музыки девушка подняла взгляд на зрителей. Испытующий, пристальный и пронзительный, она будто видела их насквозь, угадывая самые тайные помыслы. Она качнулась в сторону, и львиная доля зала с громким аханьем повторила её движение, словно заколдованные. Она качнулась в противоположную сторону, и почти весь зал ей подчинился. Даже адмирал на мгновение почувствовал, как теряет контроль над телом, но мгновенно собрался и остался неподвижным, лишь нервно обвёл пальцами усы. Музыка стихла, зрители начали неистово аплодировать, выкрикивать слова восхищения и даже порываться приблизиться к сцене, полной ядовитых змей, обозлившихся от поднятого шума. Но дураков умирать от укусов не нашлось. Даже ради соблазнительного тела танцовщицы, скрывшейся под непрозрачной тканью накидки, зато снявшей с лица вуаль. Медленно она направилась в сторону выхода для артистов и музыкантов, покачивая бёдрами. Только от вида её обнажённых щиколоток офицеры едва не давились слюнями. Адмирал не сводил с неё оценивающего взгляда опытного охотника. Он прекрасно знал, что вот-вот должно произойти. Она почувствует его леденящий взор, повернёт к нему свою хорошенькую мордашку, их глаза встретятся. Она смущённо захихикает и стыдливо отвернётся, а позже он договорится о цене за ночь. Танцовщица с удивлением повернула голову в сторону зрительного зала, её синие глаза почти сразу встретились с его. Секунда-другая… но она не спешила смущаться или отводить взгляд. Напротив, девушка хитро прищурилась и лукаво улыбнулась одним уголком губ. Казалось, она даже не моргала. Это стало походить на дуэль. Кто проявит слабость первым. На мгновение он ощутил растерянность. Хотел подавить её волей и, как всегда было и будет, уйти победителем. Но неожиданно почувствовал, что тонет в безжалостно манящей синеве глаз незнакомки. Словно море в сумерках, когда в глубинах просыпаются самые страшные из хищников. Она сама стала казаться воплощением опасности. «Чертовка!» — с восхищением подумал Диего, великодушно допустив, что телом девицы можно увлечься даже на целую неделю. А она всё смотрела своими невероятно синими глазами… Взрыв, прогремевший за кулисами, испортил все планы. Начавшаяся паника полностью переменила ход вечера. На мгновение адмирал повернулся к своим спутникам. Этого хватило, чтобы танцовщица исчезла из зала. Поднявшийся хаос заставил всех офицеров взяться за оружие. Из-за не слишком удобных коридоров клуба толкотня лишала возможности даже понять, что происходит. «Гордость испанского флота! Вам, жалкие трусы, не хватает такой муштры, чтобы солнце от луны не могли отличить!» — с раздражением смотрел он на толпу офицеров. Явившаяся на переговоры процессия довольно-таки спокойно собиралась покинуть клуб, оправдывая свой высокий статус, когда троица безымянных сопровождавших их офицеров пропала настолько внезапно, словно унесённые демонами. Во всеобщей неразберихе слышались одиночные раскаты выстрелов, на полу лежали неподвижные тела. Но кто и зачем устроил нападение на клуб? Почему именно в тот самый момент? Трипплью старший о чём-то узнал? Или разведчики вражеской стороны? И никаких признаков нападавших, словно это всё было лишь какой-то тёмной магией. Офицеры обнажили пистолеты, но в тесных коридорах проще было выстрелить в себя, чем в противника. А затем… всё больше падающих тел. Трипплью в суматохе исчез. Или сбежал? Дело принимало скверный оборот. В полутёмных коридорах их встретил дым, закрывший весь обзор. Не слишком привычный досуг для адмирала, привыкшего к пространствам, дающим возможность манёвра. Теперь же всех, будто грызунов, загнали в тесноту, чтобы только от попытки применить оружие жертв становилось больше. И всё же… И всё же он умудрился найти выход в пустое пространство. Даже обнаружил в одном из помещений стоящего перед заклинательницей змей Трипплью. На мгновение в голове поселилось раздражение. Во-первых, Диего её первый приметил, во-вторых, нашёл время для «общения»! Вот только несколько неестественная поза Джорджа удивила. Как и танцовщица, зажимающая ему одной рукой рот, в то время как второй… С влажным свистом из горла амбициозного принца Парагвая вышло длинное лезвие кинжала. Тело уже мёртвого недосоюзника грузно опустилось на пол, а девушка успела вовремя заметить приближение вооружённого адмирала, чтобы спрятаться от линии огня. Первый выстрел ушёл в молоко. А за попытку приблизиться Диего ожидала серия выстрелов сразу с двух точек. Танцовщицу кто-то прикрывал. — Guten tag, mein lieber, как вам наше шоу? — громко спросила она, когда канонада выстрелов затихла. — Не заскучали? Финал, конечно, всё спасает, но мне, признаться, показалось, что танец в середине надо сделать подинамичнее. Поспешно перезаряжая пистолет, адмирал даже растерялся, не зная, что ответить. Она действительно хочет обсудить шоу?! — А я всё пропустил, — раздался чей-то нетрезвый голос, — красиво было? — Ты, Воробьёв, вообще молчи! Из-за тебя не получилось провернуть всё тихо! — сразу ответил ему другой мужской голос. — Да-да, я «вообще молчи», а ты, Игорёк, моё имя перед потенциальным противником раскрыл! — странная перебранка попахивала безумием. — Давайте-ка вы будете гнать на меня по делу. Без дела любой дурак сможет! Дон Диего прервал бы их, однако переругивающаяся парочка умудрялась ещё и стрелять в опасной близости от его укрытия. Безумие безумием, но пули летели удивительно метко. — Выше голову, друзья, а то палачу неудобно надевать петли! — услышал он вновь голос дерзкой танцовщицы, когда между выстрелами воцарилась пауза. Но танцовщицы? Едва ли. Да и имя это «Воробьёв» слишком подозрительно походило на имя русского разведчика. Трипплью ошибся, и они уже начали появляться в Новом Свете? У них больше нет пары месяцев подготовки? Множество вопросов не давали покоя, составляя конкуренцию свистящим пулям, так желающим прервать его жизнь. Но додумать что-либо Диего не успел. Едва он попытался покинуть своё укрытие, как почувствовал, что на плечи опускаются с высоты женские бёдра, удушающе обхватывая его шею. Руки адмирала взметнулись вверх, когда резкое нажатие тонкими пальцами в область ниже уха погрузило мир в темноту. Единственное, что он успел запомнить, так это прижавшиеся в его щеке мягкие губы, шепчущие: — Доброй ночи, офицер!