Карибский кризис

1704 год

На следующий день после похищения русалки

Испанский галеон «Калипсо»

Ужин в каюте адмирала стал не просто чем-то частым, теперь Ада ужинала только с Диего и только в его покоях. Обмен историями вступил в полную силу. С заметным удовольствием он делился историями, произошедшими во время службы, порой даже не слишком следя за выражениями, но разведчица не смущалась крепкого слова и не падала в обморок, как сделала бы любая аристократка. И если о самых первых своих годах на флоте он рассказывал сухо, то когда речь заходила о чём-то из ряда вон, то истории пестрили деталями. Шурикова, не слишком разбалованная морскими путешествиями к дальним берегам, слушала с нескрываемым интересом, что очень льстило собеседнику. — Настроить постоянную связь между двумя эпохами очень непросто, но ещё сложнее её поддерживать. Это настолько тонкая материя, что к ней не подпускают вообще никого, кроме самых перепроверенных, — рассказывала во время «своей очереди» Ада про рабочие будни. — Если агенту что-то требуется получить или узнать, то запрос передаёт личный радист. Далее настраивается точка выброса — своего рода временное окно, через которое можно перебросить что-либо. Чтобы ты понимал, телепорты статичны, как окна в домах, поэтому и работают по другим правилам. Точки выброса постоянно в движении, как иллюминатор на корабле относительно земли. Ошибки, сбои и парадоксы неизбежны. Чтобы их было как можно меньше, требуется придерживаться правила хронологической последовательности. Все сообщения и послания идут один после другого. Ни в коем случае нельзя отправлять, скажем, третье письмо во времени раньше первого. Последствия могут быть катастрофическими. — Насколько катастрофическими? — уточнил адмирал, всё это время внимательно слушавший сложные для понимания детали темпоральных перемещений, пусть и рассказанные простыми словами. Для представителя 18-го века с отягощающими обстоятельствами в виде католической веры и испанского происхождения, его разум удивительно гибко впитывал информацию, которую впору давно назвать магией. — Твоя очередь! — улыбнулась Шурикова и подмигнула: — Но намекну, что ваши байки про живых мертвецов с этим связаны напрямую! — Так не… хорошо, о чём ты хочешь узнать? — терпеливо уступил ей Диего, уже зная, что Ада не обманет. — Твоя серьга. Не слишком ли для аристократа? — указала она на небольшое золотое кольцо в мочке уха испанца. — Это морская традиция. За мыс Горн моряку полагается серьга из чистого золота, — глядя на загоревшиеся глаза Шуриковой, он поведал о суровой крайней южной точке архипелага Южная Земля. «Интересно, после всего, что свалилось на Землю, в моё время мыс Горн такой же?» — задумалась она, но с раздражением отбросила эту мысль, поскольку приговорённым к казни последнего желания не предоставят и собственными глазами она мыс никогда не увидит. — Обогнуть мыс Горн с востока на запад — настоящее испытание на прочность, — продолжал красиво говорить Диего. — Зимой дуют попутные ветры, но они гонят нас дубинами по шее, поливая тоннами ледяной воды. «Неистовые пятидесятые» мыса Горн не менее непримиримые, чем «ревущие сороковые». Бесконечная морозная ночь, прерывающаяся жалкими часами сумрачного дня под свинцовыми тучами, скрывающими горизонт. А в этом мрачном хаосе скользят громадные айсберги… Ужасы дикого 18-го века казались куда интереснее, чем в некотором роде стерильные и комфортные приключения на умном звездолёте в 24-м веке. Бортовой компьютер не запаникует при виде айсбергов, не устанет от вечных ветров и промозглых ночей. Или Диего так красиво всё описывал, или всё новое выглядело привлекательнее старого, но Ада испытала лёгкую зависть, что никогда в жизни не сталкивалась ни с чем подобным. — Прозвучит безумно, но жаль, что мне не довелось увидеть всё своими глазами! — слова вырвались против воли, но весьма понравились адмиралу. — Твоя очередь, — напомнил он, — живые мертвецы! — Самым страшным последствием парадокса становится состояние не жизни и не смерти. Путешественники во времени очень уязвимы к любым влияниям на их прошлое. Поэтому зная, что мои коллеги умрут… да, я знала, — кивнула Ада, поймав недоуменный взгляд. — Меня отправили в прошлое последней. Телепорты могут выбрасывать агентов в совершенно любом порядке. Поэтому, отправившись на год раньше всех, я знала, что кто-то их всех убьёт. Кто бы это мог быть?.. — Сильные выживают всегда, — ничуть не смутился Диего, разведчица согласно кивнула. Если уж Жека, Барбаросса и даже Глистер с Кукукурочкиным спокойно пережили все суровые годы 17-го и 18-го веков, то повальная смертность предшественников выглядела постыдной слабостью. — Меня отправили именно из-за их смерти. Значит, если бы я помешала их убийству, то внесла бы нарушение в порядок своего прошлого. Тогда меня могло закрутить в парадоксе. Я уже отправлена на задание, но цепочка прибытия сорвана, значит меня в прошлое не отправят, но я уже в прошлом… — Безумие какое-то! — покачал головой адмирал. — Ещё какое, поэтому люди и становятся живыми мертвецами. Разведчики, которые существуют и не существуют одновременно. Нельзя отменить то, что уже произошло. Я с Ванькой очень сильно сглупила, — нехотя призналась она, — если бы ты его не убил на часовне, последствия могли ударить по мне. — Значит, я тебя спас! — от его самодовольной улыбки, усиленной пронзительным взглядом, она не смутилась только титаническим усилием воли. — Мой грозный адмирал, — насмешливо ответила ему Ада, — не стоит так задирать нос. С того самого момента я стала единственным противником, выполнившим свою задачу. Поймал ты меня поздновато! И, кстати, твоя очередь! — Справедливо. После второй битвы против Османов… Несмотря на спокойное отношение Шуриковой к муштре и наказаниям за оплошности, Диего больше не позволял себе причинять ей боль. Синяки зажили действительно быстро, а сама разведчица осваивала науку намного проворнее, чем кто-либо на памяти адмирала, о чём он частенько ей говорил, заставляя краснеть. Тело легко подстроилось под новый ритм жизни, а разум получал отдых от тяжёлых мыслей, которые хоть и приходили с началом отбоя, но мучили всё меньше и реже. К началу новой тренировки помрачневший взгляд почти полностью покидал синие марсианские глаза. А чтобы окончательно скрасить немногие часы, которые она проводила в одиночестве, Шурикова тайком заимствовала у Диего книги. Хуан, разумеется, попытался подгадить и выдать её некрасивый поступок, однако адмирал всего лишь поинтересовался о вкусах пленницы и отдал ей всё, что могло заинтересовать. Ревнивый помощничек вновь оказался не у дел. — Моя первая миссия происходила в Помпеях. Исследовательская. Никаких врагов и полная свобода. Тогда я сбегала в Дом Культуры на различные собрания, в том числе женские. Пожалуй, это один из первых случаев на моей практике, когда человек прошлого меня чему-то учил, — чуть покраснел, рассказывала Ада. — Фехтование стало вторым. — И кто же меня опередил? — с налётом ревности в голосе поинтересовался адмирал. — Гетеры, — невинно отозвалась Шурикова, со смехом наблюдая за шоком в глазах собеседника. — Эти женщины очень многое знали и умели! Ещё ради интереса посетила лупанарий. Интересная эпоха исчезла! Такого откровения сейчас нет. Только после сексуальной революции 20-го века дремучие отношения между мужчиной и женщиной сдвинулись с мёртвой точки. — Дремучие?! — возмутился Диего, сразу догадавшись, что намек в первую очередь касается его времени и его самого. Видя недовольство разведчица едва сдерживалась, чтобы не поддеть его ещё больше, надавив на самолюбие. Себе она подобное настроение объясняла своего рода игривой местью за рождественскую ночь. — Исторически доказано, что мужчины не заботились об удовольствии женщины по меньшей мере в период с прихода христианства и до 20-го века включительно, — развела руками она, демонстрируя, что с историей спорить бесполезно. — Немногочисленные исключения касались отношений с куртизанками! Почувствовав себя увереннее на тренировках, Ада уговорила грозного адмирала устроить спарринг с серьёзным и обученным противником, чтобы посмотреть и запомнить, как проходит неучебная дуэль. Приглашённый ради этого капитан де Сандоваль сначала долго переводил многозначительный взгляд с Диего на Аду и обратно. Шурикова с удивлением заметила на его лице весьма странную улыбку, словно он знал что-то такое, чего они не ведали. Протестовать против показательного боя Хорхе не стал. Посмотреть на двух асов своего дела прибежали все матросы. В первые дни плавания они боялись приближаться к разведчице. Ещё больше они боялись совершить хоть какую-либо ошибку и попасться на глаза Диего. Однако уже попривыкнув, что страшный Марсианский Демон в компании адмирала-тирана не такой уж страшный, а сам адмирал не такой уж и тиран, команда стала относиться к ней как к личному достоянию. Ада старалась впитать в свою память каждое отточенное движение, каждый переход, каждый момент. Пусть она больше не допускала ошибок, но до мастерства ей было ещё далеко. После такого примера для подражания уже Диего приходилось её притормаживать от стремления узнать всё и сразу, пусть ценой новых синяков: — Я могу лучше! — повторяла она свою мантру. — Хорошо, что клетки с тиграми у меня нет! — Есть акулы. Те же тигры. — Тебя правда бросали в клетку к тиграм? — Всего один раз, на последнем году обучения, чтобы не зазнавалась. Я была одной из лучших в выпуске. Беседы и воспоминания не всегда выходили игривыми. После прямого вопроса о самой сложной миссии Ада, заметно помрачнев, не смогла выбрать худшую и упомянула, что их две. Несмотря на прекрасно проведённое время в живом и цветущем городе, телепортация в его уничтоженную версию вышла угнетающей. Отправившись в Помпеи после извержения Везувия, Шурикова не смогла смотреть на царство смерти спокойно. После возвращения ни она, ни кто-либо из группы долгое время не выдерживал запах, хоть сколько-либо напоминающий погасший пепел. Курящие даже бросили из-за этого свою дурную привычку. — Самое тяжелое в таких миссиях — это принятие неизбежности смерти окружающих. К людям прошлого нельзя привязываться, ведь они в любом случае умрут! — с сожалением в голосе подытожила разведчица. «Жаль, что с каждым разом я всё больше проваливаю именно эту часть задачи!» — мысленно добавила она. Мрачная тема неожиданно побудила и адмирала рассказать нечто малоприятное. Ада внимательно слушала историю его первой встречи со своим единственным другом. Глава дома де Очоа решил убрать с карьерного пути своего сына возможного конкурента с помощью весьма грязных даже по мнению Диего методов. По случайности, из-за вспыхнувшего бунта чернокожих рабов в Белизе, он задержался при дворе на неделю дольше и стал свидетелем подковёрной интриги, а также её итога — опороченной чести дома де Сандоваль. — В нашем родовом имении принято выяснять отношения на повышенных тонах, но в тот день было особенно громко! — со злорадством отметил адмирал, погружаясь в воспоминания. — Назло отцу я от имени рода Очоа снял все обвинения, а чтобы окончательно добить старика, взял под покровительство Хорхе. — Вот, почему он мешал тебе поскорее убиться в перестрелке со мной или взорваться вместе с часовней? — догадалась Шурикова, вспоминая тот самый взгляд, как оказалось, друга Диего. — Он сам решил стать моей совестью и здравомыслием.

☠ ☠ ☠

На рассвете, когда архипелаг стал виден через подзорную трубу, Ада забила тревогу и потребовала созвать на флагман всех — капитанов кораблей, всех их помощников, американцев и, конечно же, Игоря. Для подтверждения своих слов и критичности ситуации разведчица указала Диего на их грядущее препятствие. Вода у островов весьма красноречиво бурлила, обещая горячую встречу с озлобленными русалками. Предстоял самый опасный отрезок пути, который мог значительно сократить число команды всех трёх кораблей. — Господа, — заговорила Шурикова, когда все собрались у штурвала, — говорю один раз. На второй заказывайте панихиду. Впереди агрессивные русалки. Не мифические существа, а разгневанные мутанты, чью кожу не пробивают ни ножи, ни пули. Они жрут человечину, предпочитая мужчин! Разумеется, кроме Игоря, американских противников, Диего и Хорхе, её практически никто не слушал. Глядя на снисходительные рожи так называемых более разумных мужчин, Ада едко усмехнулась: — Капитан де Очоа, подберите на место этих господ замену. Когда мы преодолеем область с русалками, этих сожрут первыми. Нужно заранее подготовиться к такому исходу. После её слов вперёд угрожающе вперёд выступил Диего. От его мгновенно рассвирепевшего вида перепугались практически все. В этот раз его красноречивый взгляд выступил в паре с неслабым командирским голосом. В крепких словах он себя не ограничивал. Шуриковой ещё не приходилось стоять с ним плечом к плечу, когда он отдавал команды, которые его люди выполняли незамедлительно, боясь адмирала больше чем смерти, дьявола и всех чертей. С непривычки вздрогнула даже она от мгновенного перехода из угнетающей тишины до громовых приказов. Вздрогнула и почувствовала весьма определённую заинтересованность к его властной натуре. Остальные затравленно замерли, едва не пряча взгляд где-то на уровне своих сапог. Только Хорхе оставался предельно собранным и невозмутимым. После не просто железного, а цельнометаллического приказа слушаться и подчиняться Аде, адмирал официально обратился к ней с просьбой продолжать. — Русалок более чем достаточно, чтобы потопить все три корабля. Здесь побывал Хуан Карлос, так что они в ярости и выместят её на любом встречном судне, — мрачно продолжила она. — Единственный способ нагнать Карлоса — это взять курс в непосредственной близости к островам, сквозь архипелаг. Линкор Хуана слишком тяжёлый для этого пути, они будут идти в обход всех рифов и потеряют примерно день времени, который нам необходим, чтобы их нагнать. Этот самый короткий путь к Буяну ещё и самый узкий. Но пройти мимо русалок возможно. На словах о шансе пройти без потерь, поникшие командиры оживились. Даже американцы встрепенулись. — Когда они поют, все мужчины цепенеют и теряют возможность мыслить и двигаться. Это, пожалуй, их самое страшное оружие, зато они имеют условную реакцию ступора на песни и ритмичные звуки. Простыми словами, если на корабле будут очень громко петь под аккомпанемент подобия барабанного ритма, хвостатые людоедки не нападут. Но шуметь потребуется на пределе сил и на всём пути, а именно, пока ближайший к нам остров не останется позади. Если кто-то собьётся с ритма или пение стихнет, то нападения не избежать. Как я уже сказала, кожа их не пробивается ничем. Если среди вас есть меткие стрелки, — она снисходительно улыбнулась, понимая, что шансов такового почти нет, — то пусть стреляют в глаза и раскрытые пасти. Если повезёт, то ранят русалку. Судно с наибольшим боевым потенциалом замыкающее. Подготовка шла полным ходом. Идея ничего не говорить до самого последнего момента вполне себя оправдывала. Ада прекрасно понимала, что пока русалок не будет видно невооружённым взглядом, никто, даже Диего, не воспримет её слова всерьёз. Когда жареный петух клюёт, все шевелятся куда охотнее. Адмиралу она поспешила сообщить, что несмотря на непробиваемую кожу и чешую, картечь русалки не жаловали. Он коротко кивнул и оглушающе громко приказал заряжать пушки, чем вызвал у разведчицы улыбку. Образ адмирала, безжалостно гоняющего всех своих подручных, на мгновение напомнил ей сразу нескольких командиров первых лет её обучения. Тогда, переходящая в возраст молодой девушки, Шурикова порой заглядывалась на симпатичных инструкторов. Ещё вполне молодые, на лицо привлекательные, а уже волевые и властные, они заставляли смущённо краснеть не только юных кадеток, но и львиную долю женского персонала. «Нашла, что вспоминать! — одёрнула себя разведчица. — Как по юности влюблялась в точно таких же адмиралов, только с Марса и калибром поменьше!» — Сеньорита… — неловко обратился к ней старпом, пока адмирал лично убеждался, что команда готова к встрече с русалкой. — Просто Ада, — отмахнулась она, — если по званию, то офицер Шурикова. — Офицер Шурикова, прошу принять на себя командование… исполнением песен, — эта просьба даже звучала нелепо, но разведчица кивнула и вышла к штурвалу, чтобы всё внимательно просматривать. Первым к смерти направилась Вирджиния, едва не сотрясающаяся от ритмичных ударов. Перепуганные Маршалл с Брукхаймером подняли на уши всех. Неизвестно, во что били, колотили и топали матросы, но вокруг фрегата разве что вода кругами не расходилась. Песен первого в очереди судна с Калипсо не было слышно, но Ада с удовлетворением знала, что горланят они все известные песни до срыва голосов. Страх — очень уж полезное чувство в подобных ситуациях. Следом за Вирджинией шёл фрегат «Заклание Исаака» с ответственным Хорхе, который пусть относился к своим людям значительно мягче, но не позволял проявлять слабостей и неподчинения. На корабле самого набожного капитана матросы пели псалмы. И вот наступила очередь самого массивного судна притвориться изящной рыбой и пройти все опасности, включая морских хищниц. За штурвал встал сам Диего, не позволяя никому решать его судьбу за него. — Курс на Бездну взят, Подымай ребят, Нам покуда не до сна. И до Солнца мы пойдём, Прочь от дома, а потом Под водою будем почивать. Пьянство Игоря принесло свои плоды. Они с Адой знали одни и те же песни, а пока радист накачивал себя до состояния беспамятства на Калипсо, он успевал прогорланить все известные ему музыкальные произведения. Чаще всего его оставляли под опеку моряков. Так что к моменту его отбытия на Вирджинию, золотой фонд музыки «этого пьяного русского» дословно знали все. Стоило Аде начать петь, как вся команда подхватила под аккомпанемент барабанного грохота, поддерживающего ритм песни. — Сёстры! До дна, до дна — Туда, где не поют ветра. Нам судьба одна: Нам идти до дна, Где мы будем тихо почивать. Будем тихо почивать. Вирджиния вышла в безопасные воды, продолжая шуметь и горланить. Мало ли, вдруг русалки будут преследовать уже притихший фрегат. — Кораблю — отлёт! Не робей, вперёд. Не дано иного нам. Можно в тишине дожить, Или страшно отомстить, Если опустились вы до дна. Шансы на бескровный выход из ситуации повышались. Заклание Исаака почти вышел из-под пристального внимания обозлённых русалок, осталось немного. Внизу Ада слышала шипение, но старалась не обращать внимания. Если не смотреть и не прислушиваться, то ничего не будет. Пройдут. — Он стоит в верхах, С дьяволом в глазах И рукой из золота. Может запросто убить Или щедро наградить, Если опустилась ты до дна. Коварные рифы заставляли адмирала попотеть, чтобы отвести тяжелый галеон от опасности не меньшей, чем хвостатые хищницы. И всё же размеры корабля играли против него. Пение вышло недостаточно громким, как и ритмичный грохот. Пусть русалки не спешили переходить к нападению, но на корабль начали залезать. Глядя, как к палубе подползает хвостатый рой, Ада похолодела. Все ориентировались на неё. Прервёт песнопения — всему конец, но если не предупредить команду, что на русалок нельзя смотреть и реагировать, то всё может закончиться плачевно. Крик сразу нескольких матросов стал сигналом, что начались проблемы. Заклание Исаака вышел из опасной зоны, зато на Калипсо началась атака сразу всех разгневанных чешуйчатых женщин. Зубастые, когтистые, невероятно быстрые и ловкие, они выбрасывали лассо и утаскивали матросов. Паника вспыхнула мгновенно. Шурикова, бросилась к борту с наибольшим скоплением хищных паразиток, стиснув в руке факел и бутылку заранее припасённого крепкого рома. «В Индии я не только танцы выплясывала!» — хмыкнула она, набирая в рот побольше хорошо воспламеняемого напитка. Фокус с выдуванием огня не только отпугнул русалок, но привёл в себя перепуганных матросов, взявших поведение разведчицы за пример для подражания. Особенно активных хищниц пришлось сбивать с бортов топорами и вёслами. Ада чувствовала себя той самой белкой-камнегрызом из-за необходимости метаться по палубе. Ушлые чешуйчатые твари начали забираться повыше и распевать свои гипнотические песни, мгновенно погружающие даже самых воинственных матросов в транс. Чтобы и лису отогнать, и колобка спасти, приходилось развивать воистину беличью скорость. Благо песчаная походка, впитанная с рождения всеми жителями Марса и его коварных песков, помогала не падать при качке и любых заносах. Разрубить топором лассо здесь, отбить наглую безбилетницу там, по пути растормошить матросов, не забывать про ром и факел. И снова, и снова, будто в безумном вальсе. В какой-то момент рядом оказался Диего и, демонстрируя завидную меткость, отправил в вечный сон несколько морских дев. Их живым сестрицам поведение адмирала совсем не понравилось, и Ада в срочном порядке бросилась спасать своего давнего противника. — Найти себе свободного мужика! — рявкнула она на кураже одной из чешуйчатых, прежде чем отправить её веслом в полёт. — Этот занят! — Что?! — невольно отозвался Диего, глядя на неё со смесью восхищения и удивления в глазах. — На три часа ещё одна! Галеон почти вышел в безопасную воду. Не жалующие водные пространства внутри архипелага, русалки нападали с меньшим энтузиазмом. Часть, получив своё, с гневным визгом отступили, подгоняемые выдувающими огонь матросами и канонадой выстрелов. Остались самые упорные. Войдя в раж, Шурикова считала уже своим личным вызовом спасти как можно больше матросов, всё сильнее и сильнее рискуя собственной жизнью. Ром закончился, топор пришлось вручить перепуганному матросу, выдав дополнительный стимулирующий подзатыльник, а весло перехватила одна из особенно голосистых русалок. Решающим стал момент, когда Ада, отбив от хвостатых ещё одного матроса, открылась для броска лассо. Странная гибкая то ли паутина, то ли шерсть намоталась на руку. Разведчица резко дёрнула русалку на себя, выигрывая момент, чтобы перерезать путы трофейным кунаем. Однако в поле зрения попала ещё одна рыба, завораживающая адмирала в нескольких шагах от неё. Рука метнула нож раньше всех мыслей. Певунья лишилась глаза и полетела в воду, а следом одним сильным рывком морские хищницы забрали у Калипсо самую надоедливую свою противницу. Стремительный полёт вниз показался мучительно медленным. Мозг успел прикинуть шансы Шуриковой неудачно плюхнуться об воду и умереть. Но с падением повезло. В воду Ада вошла щучкой и даже успела достаточно ощутимо ударить морскую хищницу кулаком в нос. Но радость длилась недолго, на дно она погружалась за счет ускоренного плавания ещё одной хвостатой твари. От неё отбиться уже не вышло. Кислорода про запас ожидаемо не оказалось. От такого реактивного приближения к смерти Шурикова даже испугаться не успела, в голове только вспыхнула какая-то мысль о Диего, а затем перед глазами взметнулась когтистая лапа, и в алом всполохе боли мир ушёл в темноту.

☠ ☠ ☠

«Всем-всем! Это не учебная тревога! Срочно собраться в командном мостике!» — звучал голос второго пилота на весь корабль. Поправляя на ходу офицерскую форму, Ада прошмыгнула через несколько лифтов и оказалась среди мониторов и приборных панелей раньше остальных, готовая к любой опасности. Однако вся команда склонилась над пультом связи и покатывалась со смеху. Угрозой какого-либо масштаба и не пахло, разве что кто-то мог стукнуться головой о приборную панель в приступе гомерического хохота. — Народ, ну нафиг так пугать? — возмутилась она. — Так бы и сказали, что идёт очередной раунд переговоров капитана! «Против агрессивно-разумной формы жизни очередного планетоида с ресурсами для хищения!» — добавила она мысленно, но вместо этого просто сказала: — Дурака, блин, валяете! — Ещё нет! Его как раз сейчас начнут валять! — захихикал первый пилот, едва выравнивая дыхание после приступа смеха. — Они уже поняли, что кэп спёр у них очередную священную тряпку или иначе осквернил их культуру? — с усмешкой поинтересовалась она, под аккомпанемент громких ударов и эмоционального уханья капитана «вот ведь агрессивные дикари!» — Спасибо, Ада, я вообще-то был на громкой связи… нет. Не надо шарить по карманам! Это? Нет, не моё! Мне подбросили, клянусь!.. От звонких оплеух любящая команда дружно покатилась по полу от смеха. Нет ничего лучше в начале очередного космического дня, чем послушать, как начищают хлеборезку начальству. Особенно, когда он пытается продвигать идеи мира, не указывая, что всё ради имеющегося на планетоиде оружия массового поражения и тотального доминирования во вселенной… тех, кто за это краденое оружие больше всех заплатит. Двери в командную рубку разошлись в стороны, и вошли… Жека с Барбароссой, а следом Вильям и Крис. Ада замерла в шоке. Этих людей не может быть на мостике. Это невозможно! Если она в очередной пятилетней миссии с капитаном-раздолбаем, то никто их не ловил и ни в какое прошлое она не отправлялась. Не так ли? — Ада! — хриплый голос грозного адмирала у самого уха заставил её отпрянуть. — Вас не должно быть здесь! — прошептала она, пятясь к команде, пока не попала в руки доктора. — Это тебя, офицер Шурикова, здесь не должно быть! — отозвался он, перехватив её поперёк живота, и со всей дури ударил по спине. — Какого… больно! — попыталась вырваться Ада, но удар повторился. Снова. Ещё… — Ада, дыши! — услышала она уже где-то в другом месте. Ещё один удар и, наконец, её вырвало водой на мокрую палубу Калипсо.

☠ ☠ ☠

Сколько эмоций можно пережить за считанные минуты? Всепоглощающий ужас от вида унесённой русалками синеглазки. Слепое безрассудство во время прыжка следом. Надежду в момент обнаружения её под водой. Сожаление, что недостаточно быстро, когда русалки успели исполосовать своими когтями её лицо. Отчаяние от осознания, что неподвижное тело на палубе не подаёт признаков жизни. И что-то невероятное, когда после нескольких попыток вернуть её к жизни, Ада начала дышать. «Безумная женщина! Зачем?!» — мысленно повторял он. От вспоротых ран на лице кровь бежала так быстро, что рукав рубашки адмирала быстро окрасился в алый. А ведь достаточно было подчиняться приказам, не нарушать дисциплину и не паниковать, и ничего этого бы не случилось! На мгновение Диего позволил ярости затмить разум и поднял на команду взгляд полный обещания скорой расправы. Матросы в ужасе отступили, кроме тех, кто занимался отправкой раненых в каюты для осмотра судовым доктором. Казалось, вот-вот полетят головы, но ледяные пальцы Ады неловко дёрнули его рукав на себя, и всё стало неважным. Возможно, она была способна самостоятельно стоять на ногах, но проверять Диего не стал, просто бережно взял девушку на руки и понёс в её каюту, коротко приказав старпому наказать всех виновных. Три глубоких раны на её лице не прекращали кровоточить. На лбу, на скуле и на щеке — следы удара наискось одной когтистой лапой. После таких ран от былой привлекательности не останется и следа. Если выживет. «Главное, чтобы выжила!» — Мне нужен Игорь, — прошептала она в полуобморочном состоянии, — пусть меня заштопает. — Тебя осмотрит доктор… — попытался было возразить адмирал, но с долей облегчения заметил, как несмотря на ранения она улыбается знакомой улыбкой. — Даже в таком состоянии я покромсаю твоего доктора на лоскуты, если этот коновал до меня дотронется. Только Игоря! Предатель явился сразу, как понял, что требуется его помощь. Несмотря на неприязнь к нему, Диего невольно оценил, что Игорь вёл себя профессионально. Он окинул взглядом уложенную на койку коллегу, приказал не засыпать и достал из её рундука сумку с инструментами их времени. Агент бесстрастно обработал лицо Ады, провёл осмотр её головы, приказал следить взглядом за его пальцами и называть их число. После он отметил отсутствие признаков сотрясения, сухо предупредил, что боль будет подобна агонии и, получив разрешение начинать, нанизал тонкими щипцами странного вида нить на тончайшую иглу. — Зрелище не для слабонервных, — предупредил Игорь и начал медленно зашивать рану на лице синеглазки. — Рекомендую выйти! Богатый военный опыт Диего де Очоа подготовил его к неприятной картине мёртвых и раненых людей, к отсечённым конечностям, к грязной во всех смыслах работе докторов, а также к отчаянным крикам молодых парней от боли. Но не подготовил к лицезрению абсолютно беззвучной хрупкой на вид девушки, лишь стискивающей пальцами край одеяла, чтобы перетерпеть боль. Он шагнул было, чтобы хотя бы взять её за руку, но вызванный врачеватель-агент не позволил приблизиться к пациентке. — Не уверена… ай, не уверена, мой грозный адмирал, что тебе стоит смотреть на процесс. Считай, что я стесняюсь, — негромко произнесла Ада, делая паузы, когда становилось совсем невыносимо. Уйти и оставить её страдать в одиночестве? Ещё чего! — Считай, что я лично слежу за тем, чтобы ты пережила лечение от своего… радиста, — он недоверчиво окинул взглядом сосредоточенного на работе Игоря. — Тогда отвлекай меня… ай, как-нибудь! Приказ застал врасплох. Чем отвлекать раненого человека, терпящего явно нечеловеческую боль? Уж явно не песнями и плясками. Разговором? Игорь сказал, что ей нельзя засыпать, значит, пусть сама говорит? — Какой была вторая по тяжести миссия? — поинтересовался он, вспомнив один из их недавних разговоров. — Не уверен, что эта тема уместна… — покосился на него предатель. — Шей, Игоряш, пойдёт. Вторая миссия. Тоже исследовательская. Шшш!.. Не шевелюсь. Шей. Боль. Ужас. Множество смертей. Беспомощность, когда хорошие люди гибнут пачками на твоих глазах. Гибнут страшно. Этому будто нет конца, только невыносимые попытки привыкнуть. Первая мировая война. — Первая? Их было больше одной? — Игорь кивнул, вызывая ещё большее замешательство. «Все со всеми? До такого тоже может дойти? Весь мир в войне…» — как бы глубоко ни втравились в душу Диего военные действия, война всех со всеми не вызывала положительных чувств. — Как с Помпеями, мы в основном наблюдали. Исследовали изменения в исторической цепочке при грубом и явном изменении в прошлом, но перед катаклизмом или крупными военными действиями. Опровергали гипотезу эффекта бабочки. — Что за эффект? — заинтересовался адмирал. — Молчи сейчас, сам расскажу, — шикнул на синеглазку орудующий иглой предатель, — Это древняя гипотеза и звучит она так: «незначительное влияние на систему может привести к непредсказуемым последствиям, подобно убитой в глубоком прошлом бабочке, что принесёт смерть всему человечеству через миллионы лет». Мол, если агент уйдет в прошлое на миллионы лет и убьёт бабочку, то цепочка событий, порождённая её смертью, дойдёт до его, скажем, 24-го века смертью всех и вся. Сквозь шипение Ады он неспешно проговорил стихотворение, штопая уже вторую рану: — Не было гвоздя — подкова пропала. Не было подковы — лошадь захромала. Лошадь захромала — командир убит. Конница разбита — армия бежит. Враг вступает в город, пленных не щадя, Оттого, что в кузнице не было гвоздя. Диего понимающе кивнул, сопоставив в голове, что мельчайшие детали, как и их нарушение, могут приносить большие последствия. Так называемый эффект бабочки действительно казался серьёзной правящей силой. — Но эта гипотеза была опровергнута, — пробормотала Ада, сжимая край кровати до снежно-белых костяшек. — История сама выправится после смерти бабочки. А если после убийства одной особи случится пожар и выжжет всех бабочек, то какая разница, сколько их агент раздавит. Да хоть всех. Мы вмешивались в жизнь Помпей. За несколько месяцев их развитие обогнало эпоху почти на два столетия. А потом Везувий стёр всё. Будто ничего и не было. С Первой мировой вышло чуть тоньше, но с тем же результатом. Если после изменений следует что-то глобальное, то изменения ни на что не влияют или выправляются сами собой. А что-то глобальное следует всегда. — Я не считаю верным рассказывать всё это… — покачал головой Игорь. — А что я сделаю с этими знаниями? — снисходительно поинтересовался кабальеро. — Поэтому все игры в перетягивание границ то в одну, то в другую сторону никак не сказались на нашей жизни, — хрипло продолжила синеглазка, пока её спутник зашивал последнюю рану. — Мы родились после Третьей мировой войны 23-го века, которая «пересчитала кости» всей планете. Когда был наложен последний шов, Диего мысленно похвалил работу Игоря. Страшные раны были аккуратно закрыты, а стежки даже эстетически выглядели вполне терпимо. Но следом на швы врачеватель наложил странные полупрозрачные зелёные водоросли, вызвав недоумение. — Это специальные водоросли, — пояснил Игорь. — Вместе с нитями они очень быстро заживляют раны. Вечером офицер Шурикова будет как новенькая! Но я рекомендую постельный режим, пока всё не заживёт. Ада не протестовала. Юнга забрал пропитавшееся кровью постельное бельё и намокшую одежду синеглазки, которые она послушно выставила из своей комнаты, прежде чем, по крайней мере на словах, отправиться спать. Диего посмотрел на Игоря, как на неизбежное зло, и отправил помогать судовому доктору с ранеными. Самая страшная часть пути осталась позади.