Глава 5
1 июля 2022 г., 11:20
Анна
Я не чувствую твердости под своими ногами, я чувствую собственного дыхания, всех своих рецепторов, я не чувствую ничего. Я смотрела на него, хлопая своими глазами. Пистолет все еще был направлен в его сторону. По щеке потекли слезы но я их не ощущала, совсем. И то, как холодок пробежал по моей частично обнаженной плоти. И руки стали трястись. Пальцы не выдерживают оружия и он падает на пол. Чтобы не упасть самой, я хватаюсь за стенку. — Ти-тимоти? — голос дрожал как и все мое тело. Это всего лишь галлюцинация, твердила я себе, но мое сердце говорила «Нет, это он». Он подходит ко мне, подходит так, что я наконец ощущаю этот запах, его запах. Его кудрявые волосы спадали и прикрывали половину его лица. Я тянусь к ним своими пальцами, боясь от страха, боясь того, что пальцы пройдут как бы сквозь него. Но нет, он не был призраком. Он был настоящим. Заправляю пряди за его ухо и касаюсь его лица, щетина колола мои пальцы и я лишний раз убеждалась в его присутствии. — Это ты! Это…это ты, — и я плачу, снова, плачу так громко, так…так… Я скатываюсь по стене на пол, закрываю свое лицо ладонями и плачу. — Анна, Анна, прошу тебя, встань, прошу тебя. Когда Тимоти касается моих голых плеч меня будто бьет электричеством и тело становится таким горячим, а внутри все расцветает, будто все во мне было в состоянии спячки и я пробудилась от одного его касания. У меня открылось второе дыхание, ноздри стали ловить все запахи, уши слышать все звуки. А кожа стала в сто раз чувствительней. Он поднимает меня и сажает на диван. Но сам он садится в дали от меня. — Как? — я пытаюсь произнести хоть слово, но ничего не могу выдавить из себя.-Тимоти, как? Я касаюсь себя посередине ребер и нахожу шрам, длинный и толстый шрам, который остался от пересадки его сердца. Все верно, шрам на месте. Но как он…как он может сидеть здесь, рядом со мной, такой живой? Он снимает бомбер и задирает футболку. Я прикрываю рот ладонью от того, что вижу такой же шрам и на его теле. — У меня оставалось двадцать минут, все это время мою жизнь поддерживала искусственная система. Когда сердце, предназначенное тебе, доставили в операционную, мне сделали все, и я выжил. Ты лежала на соседней палате, я слышал тебя, ты говорила с отцом, плакала. Я только-только приходил в чувства и жалел о том, что не могу встать и прибежать к тебе, обнять и сказать, что я здесь, с тобой, забрать всю твою боль. Я у меня с твоим отцом договор, Анна. — Что? — Я попросил его не говорить тебе, ничего и никогда. Так будет лучше, для всех нас. — Почему? Как ты… Господи, — я зарываюсь в свои волосы, опускаю глаза на свое колени и замечаю, что они нервно трясутся. — Не вини его. Твой отец настоящий адвокат и помог мне уйти, тихо и бесшумно. Для всех я умер и остаюсь таковым по сей день. Я никогда не забывал вас, я присутствовал в жизни Тимми. Я всегда был с ним. Я видел все, его первые шаги, но не слышал его первых слов. — Папа, он произнес это слово…папа, — Тимоти улыбается. До меня доходит все, Тимми не был болен, он виделся с Тимоти, он приходил к нему каждую ночь. Я не верила сыну, как я могла ему не верить, как я могла водить в дом психологов и не верить. — А я? Как ты мог так со мной поступить, Тимоти? Как ты мог? — Прости меня, от меня одни беды, я не должен был так с тобой поступать. — Да, от тебя одни беды, Тимоти, ведь я каждый день, каждый гребаный день страдала по тебе, мне было невыносимо плохо, и все, что ты делал, следил за нами? Видел мои слезы по ночам? — Анна? На кухне появляется Джек. — Кто это? — он подходит ко мне. — Кто вы? — Оставь нас наедине, Джек, — я не смотрю на него, я смотрю только на Тимоти. — Я… — Джек, прошу тебя! Он не хотел уходить, и лишь взглянув на него он удаляется. Я вытираю свое мокрое от слез лицо и встаю. Что я должна делать? Что я должна думать? Все пять лет он был рядом, а я не знала об этом, все это время он был в моем доме, в комнате моего сына, говорил с ним. А я не знала об этом. — Я ухожу, — он встает и схватив свой бомбер спешит к двери. — Нет, — я загораживаю ему путь собой. Прислоняюсь спиной к двери. — Нет! — мой голос звучит твердо, сдержанно. — Нет. Я обхожу его, ни слова больше он следует за мной. Садится за кухонный стол и я наливаю нам по чашке чая. Ставлю на середину стола тарелку с печеньями и разрезаю большой апельсин на несколько долек. Отодвигаю стул и сажусь на него сама. — Рассказывай! Ночь будет долгой, действительно долгой. Одна долгая ночь за все пять лет.
