Lass (nicht) los

Стоя на посту, дежурные солдаты с тоской поглядывали в светлеющие небеса – до смены караула оставалось еще несколько часов, тянувшихся, казалось, целую вечность. Особенно скверно приходилось новенькому рекруту, не привыкшему подолгу торчать на одном месте, откуда как назло открывался достаточно ограниченный обзор – переглядываться сослуживцами так себе развлечение, но за неимением большего… Будучи предоставленным сам себе, эльф развлекался тем, что наблюдал за танцующим пламенем ближайшего факела, с каждой минутой становившегося все менее ярким. Погода стояла теплая, легкий ветерок ласкал лицо, принося из дворцовых оранжерей сладость распустившихся цветов. Трели птиц убаюкивали, а прохладный мрамор колонны так и манил прислониться. Какое-то время молодой Elle мужественно боролся с искушением, всеми силами стряхивая подступающую дремоту, но затем веки его отяжелели, а голова безвольно свесилась на грудь. – Не помешаю? Подпрыгнув от неожиданности, юноша внезапно ощутил у горла холод металла. – Считай, что ты мертв, – спокойно констатировал Эредин Бреакк Глас. Сталь голоса больно резанула по ушам, предвещая скорую кару: старший принц никогда не повышал тон вне тренировок, но ледяная ярость его частенько оказывалась куда опаснее. Лучше бы он кричал. Бранился. Угрожал вздернуть. Но нет, в глазах командира молча плескался расплавленный свинец, позволяя лишь догадываться о степени испытываемого неудовольствия. Подумать только, заснуть на посту. Какой позор! Застигнутый врасплох, практически на месте преступления, часовой не знал, куда девать взгляд, руки, ноги, самого себя. Стыдно, но он настолько растерялся, что, даже инстинктивно не схватился за оружие в попытке дать отпор предполагаемому «противнику». Фатальный промах. – Оправдания? О, как отчаянно желал он найти подходящие слова, рухнуть в ноги, молить о прощении, но…. – Никак, – спазм стиснул горло мертвой хваткой, лишая воздуха и практически парализуя сознание, – нет. Приглядевшись к провинившемуся, Глас сбавил обороты. Бледный, как полотно, поди в мыслях хоронит себя заживо. Справедливости ради, кто-нибудь из старой гвардии вылетел бы за подобное с треском и позором, без права восстановления. Предварительно отсидев недельку (или две) под арестом. Мальчишка же оступился по неопытности, а значит… заслуживал шанс. Первый и единственный. – Враг не станет предупреждать, – неуловимым движением вернув кинжал в ножны, Глас отступил на шаг, прищурился. – Учти, на будущее. Оставив подчиненного, Эредин продолжил путь, скорым шагом устремившись вглубь казарменного двора. Конюшня встретила запахом сена, кожаной упряжи, холеных лошадей. Дежурные слуги подскочили, едва завидев принца на пороге и, получив приказ, принялись проворно седлать любимого каракового жеребца, но не для прогулки или внезапной проверки около-замковых постов ради, а – как выразился Глас – для «продолжительного путешествия». Конюхи знали свое дело, и через несколько минут все оказалось готово, включая седельные сумки с провизией. Будучи в первую очередь воином, Эредин откровенно презирал пышные пиршества, предпочитая еду менее изысканную, зато более сытную, благодаря чему, мог в дороге спокойно обходиться без излишеств – в отличие от большинства аристократов, не привыкших к лишениям походной жизни. Два бурдюка – с водой и вином – также нашли свое место в нехитрой поклаже, вместе с теплым походным плащом, парой целебных эликсиров, всунутых Знающими, кресалом. Мысль о будущем костре натолкнула на воспоминания о совместных странствиях, когда брат нередко разжигал огонь одним лишь словом или же вовсе накладывал заклинание, избавлявшее от восприимчивости к холоду… Вскочив в седло, Эредин выпрямил спину, поводя плечами, дабы лишний раз убедиться в отсутствии боли. Saevherne постарались, ничего не скажешь. Исцелили тело практически полностью — о том, что в глазах по-прежнему все двоилось и расплывалось, Глас предпочёл умолчать. Само пройдёт. Как всегда. Принц терпеть не мог магического лечения, предпочитая, чтобы раны и увечья заживали своим ходом, таким образом наказывая себя за пропущенный удар, запоздавшую реакцию, недостаточную ловкость. Лишь Карантиру порой удавалось продавить свою точку зрения, и то лишь без разрешения просачиваясь в братские покои, когда тот забывался тревожный сном. Вспомнив, как однажды едва не погиб, Эредин невольно нахмурился. Убийственная миссия — он так и сказал отцу, когда услышал приказ, но подчинился не раздумывая. Ведь в заброшенных Библиотеках за Барьером мог храниться ключ к разгадке Карантировых «странностей». Давным-давно те земли принадлежали эльфам, но в ходе войны с другой разумной расой, им пришлось отступить за защитный купол, созданный лучшими чародеями народа Ольх. Родителю же во сне явилось видение – размытое, непонятное, но… многообещающее. Проверить стоило, несмотря на риск. Гласа сопровождали исключительно добровольцы – жертвовать солдатами, посылая их в неизвестность, командир отказался. Как чувствовал. Видение Короля оказалось либо ошибочным, либо неправильно истолкованным – они не нашли в руинах ничего, кроме смерти… Что, если Карантир вздумает туда сунуться? В одиночку. Отогнав невеселые мысли, Эредин крепко стиснул поводья. В его силах сего не допустить – и видит Дева, он сделает все, что сможет. И даже больше. Пятками коснувшись боков жеребца, Глас твердой рукой направил того к выходу. Порталом получилось бы намного быстрее, однако, в его организме бродили отголоски предыдущих заклинаний, угрожая сбить новое, выбросив совершенно в другом месте и хорошо, если вообще живьём. Эльф, предпочитавший надёжную поступь верного скакуна, не сильно расстроился, узнав о предстоящем путешествии верхом. К тому же дармоеды Saevherne до сих пор не могли назвать точное местонахождение Карантира, сообщив лишь название провинции. На глаз. К лучшему. По пути он соберет информацию, проследит распространение слухов, оценит настроения народа… Пригнув голову, Эредин миновал распахнутые арочные ворота. Он отправлялся налегке, без свиты и соответствующих почестей, но никто не удивился, ведь принц нередко путешествовал в одиночку. Солнце едва появилось над горизонтом, когда всадник галопом пересёк замковый мост. Путь его лежал в Тилат на Вилль. Ощутив на лице солнечный луч, Карантир перевернулся на бок с вялой мыслью о том, что слуги забыли задернуть занавески. Кстати, о них. Рука сама собой потянулась к колокольчику у изголовья, но нащупала лишь пустоту, вместо привычного шелка скользнув по грубоватой простыне. Распахнув глаза, Ар-Фейниэль рывком приподнялся на локте, беспокойно озираясь, но все быстро встало на свои места. Церемония. Бегство. Провинция. В конце коридора послышались шаги, и скоро скрип досок перед дверью выдал чужое присутствие. – Фэйниэль, – раздался осторожный стук. – Ты спишь? Эльфка говорила вполголоса, почти шептала, опасаясь разбудить гостя, но он тут же развеял ее сомнения, крикнув, что недавно проснулся. – Завтрак готов… – фраза повисла в воздухе, причем в ней явно угадывалось приглашение. Заверив, что скоро спустится, Карантир сел в кровати с мыслью о том, хорошим бы он оказался гостем, спросонья велев хозяйке дома нести еду в постель. Отбросив одеяло, эльф поднялся на ноги, вспоминая, куда перед сном бросил халат – вчера вечером Аллениэль любезно предложила освежить его запылившееся платье (оказывается в доме все-таки нашлась парочка слуг). Накинув вещь на голое тело, принц невольно поморщился из-за грубости ткани, но удобство одежды представляло сейчас меньшую из проблем. Омыв лицо и руки в пиале на туалетном столике, он прошелся по волосам костяным гребнем с затейливой ручкой, найденном там же, а затем поспешил к столу, ведь, несмотря на более, чем сытный ужин, желудок настойчиво напоминал о себе. Завтрак походил на партию в шахматы: эльфка явно вознамерилась побольше разузнать о госте, но Карантир беседовал легко и непринужденно – пригодились часы переговоров на стороне отца, ведь из двух наследников именно младший отвечал за дипломатию. К десерту пыл ее поостыл, а когда речь зашла о книгах, травница и вовсе бросила расспросы и, схватив за руку, потащила его прочь из столовой «показывать свои сокровища». Эредин бы толковал фразу иначе, зажав девушку в первом же подвернувшемся местечке, но… они действительно любовались книгами. Собрание для отдаленной провинции впечатляло, хотя и выглядело несколько «разношерстным» по сравнению с единым стилем дворцовой библиотеки. Толщина, размер, качество и твердость переплета… Классификация отсутствовала – девушка просто складировала здесь все о травах и врачевании, чем получалось завладеть, в случае необходимости, однако, без труда ориентируясь в обманчиво непроходимом хаосе. Из вежливости скользя взглядом по грубо сбитым стеллажам, Карантир находил лишь знакомые заголовки, когда его внимание вдруг зацепилось за нечто… уникальное. – Что это? Протянув руку к верхней полке, эльф без разрешения и спроса завладел находкой, всем существом ощущая исходившую от фолианта мощную ауру. Коричневая с красным отливом кожа обложки излучала тепло – стоило задержать прикосновение, как ладонь нагревалась, словно над огнем походного костра. Только сильнее. – Не знаю, – Аллениэль с досадой наморщила носик. – Я не смогла прочесть. И не сможешь. Одного взгляда хватило, чтобы понять: книга написана на забытом языке магии – Карантир узнал устаревший диалект, с трудом разбирая название. При его то знаниях и опыте. Скорее всего, труд принадлежал могущественному чародею древности, еще до Переломных Войн, по каким-то причинам впоследствии оказавшемуся за Барьером. – Как… – эльф запнулся. – Откуда?... Вопрос остался без ответа – как ни старалась, эльфка так и не смогла вспомнить, когда в доме взялась подобная вещь, тем более, в роду не встречалось магов. Может, вообще пришла со стороны – друзья и знакомые нередко отдавали ей «ненужные» книги, попадавшиеся под руку. Устроившись в кресле у камина, Карантир вооружился пером, чернилами, а также стопкой чистых листов, и принялся за «расшифровку». Процесс шел туго, древний язык поддавался через слово, приходилось подолгу обдумывать значение тех или иных фраз, прежде, чем перенести их на бумагу. Книга практически не содержала заклинаний, представляя собой историческую справку былых времен, посвященную местам, лежавшим сейчас за Барьером. Кое-где встречались схематичные зарисовки, словно автор оставлял себе подсказки – вряд ли он планировал передавать труд в чужие руки. Чем дальше, тем сильнее убеждался Карантир, что случайно наткнулся на одну из лучших до сих пор известных карт Запретных Земель… Кем был неизвестный маг? Что делал в тех краях? Зачем хотел вернуться?... Вопросов становилось все больше, ответов не находилось вовсе. Снедаемая любопытством, Аллениэль старалась не мешать, ожидая, что гость потом ей сам все расскажет. Ну, или не все, но оно того стоило, ведь за долгие годы он оказался единственным, кто совладал с мудреными закорючками, что свидетельствовало о незаурядном чародейском мастерстве. Двигаясь словно тень, эльфка периодически заглядывала через плечо под предлогом наполнения опустевшего бокала, да пару раз постаралась подсунуть под руку тарелку с фруктами и другими мелочами для перекуса без отрыва от работы. Ар-Фейниэль настолько увлекся, что очнулся, лишь услышав беспорядочный стук в дверь. Сердце бешено подскочило: неужели так быстро? Но… как они его нашли?! Прислушавшись, эльф с облегчением покачал головой: ложная тревога. Удары сыпались градом, но, судя по слабому звуку, рука принадлежала женщине. Один из слуг бросился открывать и, в следующее мгновение, на порог действительно ворвалась закутанная в плащ девушка – за ней угадывались силуэты нескольких мужчин с тяжелой ношей. Поднявшись с места, Карантир приготовился к формальным приветствиям, но остался незамеченным. – Помоги мне, – бросившись к подножью лестницы, по которой как раз сбегала Аллениэль, взмолилась незнакомка, протягивая к ней руки, – мой брат, он… Судя по тому, как ее заключили в объятия, девушки приходились близкими подругами. – Что случилось? – Мой брат, – всхлипывая, повторила гостья, возвращаясь к носилкам с молодым эльфом, совсем еще мальчиком. Услышав рядом родной голос, он вслепую протянул руку и ее ладони тут же сомкнулись вокруг. Жестом Аллениэль велела помощникам переложить пострадавшего на диван. Как ни старались эльфы действовать аккуратно, с губ несчастного один за другим слетали сдавленные, полные боли стоны. – Мы как обычно катались неподалеку, – продолжала эльфка давясь слезами, – когда его конь вдруг взбрыкнул, а потом… Мягким прикосновением к плечу, Аллениэль разрешила ей не продолжать. Все понятно, несчастный случай. Взмахом руки отослав лишних прочь, она склонилась над раненным, пальцами аккуратно ощупывая поврежденный участок. Рубаха на груди напрочь пропиталась кровью, причем та и не думала останавливаться – мальчик слабел на глазах. Расстегнув несколько скользких пуговиц, эльфка судорожно выдохнула, стремительно теряя краску на лице. – Что там? С первого взгляда стало понятно, что юный Elle близок к агонии. Дыхание его сделалось поверхностным, частным, с присвистом. Кровь булькала в пробитом ребрами легком, постепенно поднимаясь к горлу. – Он ведь, – голос сестры дрогнул, – не умрет, правда? Вместо ответа, Аллениэль лишь запахнула рубаху, старательно пряча глаза. – Я… – слова давались ей с трудом, – могу лишь облегчить боль, пока… Ее прервали рыдания. Рухнув на колени рядом с изголовьем, эльфка дотронулась до щеки брата, дрожащей рукой убирая несколько взмокших прядей. Почувствовав прикосновение сквозь пелену боли и страха, он из последних сил подался вперед, выпрашивая продолжение нехитрой ласки. С прокусанных губ его сорвалось одно слово, полоснувшее острее любого кинжала. Мама… – Что я скажу родителям? – словно вторя ему, прошептала эльфка. Присев рядом с ней, подруга молча заключила содрогавшуюся девушку в объятия. – Боюсь, – ее ладонь прошлась по разрушенной прическе, – здесь никто бы не смог помочь. – Разве что… принц, – послышалось между всхлипами. – Говорят, он творит чудеса. Только вот его здесь нет. – Можно посмотреть? Вздрогнув от неожиданности, девушки вскинули головы, лишь сейчас вспомнив что не одни. Вопрос был формальностью, всего лишь способом привлечь внимание, не напугав. Приблизившись, Карантир велел им подняться, властным жестом отстраняя прочь. Голос звучал тихо, но повелительно – не ослушаешься. Присев на край, он привычным движением протянул руки к ране, прикрыл глаза, сканируя ее сложность. Губы его сжались, меж бровей пролегла складка. Исцеление обещало стать тяжелым. – Кто это? – пробился сквозь транс опасливый шепот. – Мой… гость, – шикнула Аллениэль, – потом расскажу. – Он маг? – Думаю, да. Освободив рану от налипшей ткани, Карантир разместил правую руку прямо над ней, а вторую поднес к пылающему лбу пострадавшего. Надавил. Дернувшись, тот взвизгнул и выгнулся, остекленевшие глаза обезумели. Сестра бросилась вперед, но Аллениэль вовремя удержала ее, не позволив вмешаться. Бледный, как полотно, юноша продолжал невнятно бормотать, потеряв связь с реальностью – времени оставалось все меньше. Отрешившись от всего, Ар-Фейниэль вызвал в памяти самую мощную исцеляющую формулу, которую только знал, не заботясь о том, что будет после. Губы его неслышно двигались, формируя спасительные слова и по мере того, как заклинание обретало форму, дыхание раненного выравнивалось, цвет лица становился более… обнадеживающим. Резкая судорога пронзила тело Карантира, но маг, стиснув зубы, приказал себе продолжать. Он знал, на что шел, ведь исцеляющее колдовство, даже от полностью отдохнувшего, требовало колоссального напряжения сил. А ведь он так до конца и не восстановился… Время текло вокруг них, тени удлинились, а огонь в камине разгорелся ярче, борясь с наступающими сумерками. Застыв на месте в ожидании исхода, эльфки вцепились друг в друга, опасаясь дышать, чтобы ненароком не разрушить чародейское сосредоточение. – Готово, – отнимая руки, наконец, тяжело выдохнул он. – Жить будет. Чужой вздох облегчения отдался в ушах оглушительным эхом, перед глазами все поплыло, тело перестало слушаться. Последим, что помнил Карантир перед потерей сознания, стали испуганные лица склонившихся над ним девушек. Разбудил его взволнованный возглас, доносившейся со стороны соседней террасы. Виновница его пыталась говорить на пониженных тонах, но тема попалась настолько захватывающая, что получалось так себе. – А я тебе говорю, это Он! – послышалось повторно, уже тише. Мельком оглядевшись, эльф нашел себя все в той же гостевой комнате, куда его, очевидно, перенесли слуги, а хозяйка с подругой расположились неподалеку. – С ума сошла? – раздался голосок Аллениэль. – Что Ему тут делать? – Не знаю, – призналась собеседница, – но, когда мы с родителями в прошлом году посещали столицу, то видели портрет королевской семьи… Эльф навострил уши, приподнявшись на локте. Подслушивать – нехорошо, но иногда можно. И даже полезно. – И? – Так вот, твой гость – вылитый Карантир Ар-Фейниэль! Означенный Elle едва не задохнулся от подобной наглости. Они посмели разглядывать его во сне?! – И зовут почти также, – задумчиво протянула Аллениэль. – Я сначала не придала значения – мало ли совпадений, но потом… Знаешь, он ведь прочел ту книгу. Послышался судорожный вздох. – Ту самую?! Ответа не последовало, судя по всему, подруга ограничилась кивком. Беседа продолжилась в том же духе, затронув спасение брата, выходившее далеко за рамки обычного целительства. В конце концов, девушки сошлись на том, что «Фейниэль» явно что-то недоговаривал, чтобы не сказать «скрывал», намеренно зачем-то приуменьшая собственные чародейские умения. Странно. В который раз за глаза назвав гостя по имени, Аллениэль осеклась. Что, если он действительно принц? Маловероятно, но все-таки. Непростительная фамильярность. При мысли о том, как запросто она обходилась с ним последние несколько дней, ей стало дурно. – Кстати, помнишь, как он говорил? – тем временем, продолжала гостья. – Словно привык повелевать! Я даже растерялась… Продолжая слушать вполуха, Карантир принялся одеваться, играя с мыслью все-таки стереть им память – ход размышлений его не радовал. Высохшая одежда нашлась в изножье ложа, сложенная аккуратной стопочкой. Здесь же лежали его пометки, но книги – след простыл. К счастью, он успел пролистать ее практически полностью, а что не успел... Сам виноват. – Зачем гадать? – тем временем, донеслось в ответ. – Наберемся смелости и спросим, когда проснется. Еще не хватало. – Может, все-таки не надо? – ему показалось, что говорившая зябко поежилась. – Если верить слухам... Вмешаться, срочно. Застегивая последнюю пряжку, Карантир твердым шагом направился к выходу на террасу с целью положить конец опасным домыслам, когда тело его вдруг пронзила сокрушительная судорога, буквально сбивая с ног. Рухнув на колени, эльф вцепился в мягкий ворс ковра, силясь сдержать рвавшийся наружу крик. Получилось, но… какой ценой. Дрожащие руки подогнулись, не в силах более удерживать отяжелевшее тело, эльф скорчился на полу во власти едва терпимой боли, из груди его сквозь зубы рвались приглушенные стоны. «Чудесное исцеление» не прошло бесследно – сознание начинало путаться, грозясь в скором времени отшвырнуть обратно в приступ. Когда же слегка отпустило, он сделал попытку подняться, но пал жертвой следующей волны, буквально подбросившей в воздух, посылая бесконтрольные спазмы, вынуждая содрогаться всем телом. Инстинктивно рванувшись на бок, чародей продолжил судорожно хватать ртом воздух, ногтями царапая паркет, скрипя зубами, едва не лишаясь рассудка. Шум в ушах усиливался, постепенно превращаясь в навязчивый шепот – Карантир чувствовал, что еще немного и он начнет понимать (а, может быть, и выполнять) все мерзкие вещи, эхом отдававшиеся от стен черепной коробки. – Прочь отсюда, – мелькнула последняя здравая мысль. Девушки за стеной, тем временем, продолжали воодушевленно сплетничать, не подозревая, что пребывали в шаге от того, чтобы стать непосредственными участницами похожих событий. Кое-как поднявшись, эльф из последних сил махнул дрожащей, едва подчинявшейся рукой. Получилось криво. Смазано. Отвратительно. – Только бы хватило сил, – шептал онемевшими губами. – Только бы хватило. В следующее мгновение послышался характерный звук, предвещавший появление портала. Хвала Деве, сработало. Коридор, правда, получился крайне нестабильный, словно вышел из-под пальцев недоучки-первогодки. В другое время Карантир побрезговал бы приближаться к подобному «произведению» магического искусства. В другое время. Сейчас же… Спотыкаясь и едва не падая, поспешил к ходившему ходуном порталу искренне надеясь, что тот не выбросит его посреди населенной местности.