Lass (nicht) los

Боль. Первое, что Эредин почувствовал, придя в себя. Дикая. Пульсирующая. Мерзкая. До тошноты. – Кажется, – мелькнуло в затуманенном сознании, – Карантир на тренировке «слегка» перегнул с заклинанием. Время от времени, братья устраивали поединки «до первой крови», но ни разу еще последствия прямого попадания не оказывались для Гласа столь серьезными. Судя по всему, он провалялся в отключке весь день, ведь как иначе объяснить, что вокруг царила непроглядная тьма, а сквозь неплотно сомкнутые веки не пробивалось ни света луны, ни танцующих отблесков свечей? Дева, как же больно. Половина лица горела, жар вниз по шее распространялся на грудь, захватывая верхнюю область живота вместе с левой рукой, а затем по ребрам переходил в бок. Глубокие вдохи давались с трудом, в горле пересохло, адски хотелось пить. Голова раскалывалась. – Что-то не так, – наметилась первая внятная мысль, ибо Карантир никогда бы сознательно не применил против него столь мощного заклинания. Сознательно. Блуждавшие по покрывалу пальцы, тем временем, поднялись выше, нащупав на лице широкую полоску шелковой ткани. Странно. Одним движением сорвав повязку, Эредин несколько раз моргнул, но ничего не изменилось. Вокруг по-прежнему царила абсолютная ночь, и эльф почувствовал, как холод разливается по позвоночнику. Скрипнув зубами, попытался приподняться на локте, но тут же рухнул обратно, подкошенный очередным приступом боли. – Вам нужно лежать, мой господин, – тут же раздался голос служанки, вслед за которым послышалось торопливое шуршание юбок, и в следующее мгновение он почувствовал на плечах ее руки. – Знающие говорят, что зрение вернется. Знающие. Церемония. Карантир. Осознание ударило внезапно, возвращая Гласа в события минувшего дня, в тот самый момент, когда он рухнул на паркет, ослепленный тысячей искр: прицел рассчитывался дьявольски точно, не оставляя шансов уйти невредимым. – Вам повезло, – продолжала убаюкивать девушка, поправляя съехавшие подушки, – что заклинание прошло по касательной. Как бы ни так. Осознав, что избежать столкновения не получится, Эредин сделал единственное, что оставалось: за долю секунды развернулся боком, надеясь снизить урон, сохранить лицо. В прямом смысле. – Где он? Руки ее замерли. Глас буквально видел служанку перед собой, как она бросает затравленный взгляд из-под опущенных ресниц, как закусывает губу, не зная, что ответить. – Где он? – повторил спокойно, но жестко; в конце концов, девка служила у него достаточно, чтобы научиться распознавать фатальные интонации. – Мы… не знаем, – голос ее дрогнул. – Никто не знает. – Не понял. Сбивчиво она поведала о том, что сразу после второго нападения, младший принц скрылся в неизвестном направлении с помощью созданного им же магического коридора. В настоящий момент о его местонахождении ничего неизвестно. Глупая девка. Знающим наверняка удалось вычислить примерные координаты конечного портала, но откуда рабыне знать подобные тонкости. – Пить. Юбки проворно зашуршали к прикроватному столику, послышался звон стекла о стекло, когда горлышко графина неаккуратно встретилось с фужером. Надо же, как дрожит. Приподняв руку, Эредин нетерпеливо ждал, когда бокал ляжет в протянутую ладонь – не хватало еще служанке поить его с рук. Много чести. Утолив жажду, эльф жестом велел оставить его в покое, ибо терпеть не мог показываться не в форме, даже перед прислугой. А она сейчас наверняка его бессовестно разглядывала, ведь обычно едва отрывала взгляд от пола, не смея лишний раз поднять голову – как тут не воспользоваться ситуацией? – Но, господин, – он едва разобрал слова, настолько тихо они прозвучали, – Знающие велели не оставл… – Прочь. Дверь за ней закрылась практически бесшумно, лишь щелкнул механизм замка, возвращаясь в привычное положение. Откинувшись на подушки, эльф запустил руку в волосы, судорожно ища повод отвлечься, пытаясь совладать с нараставшим отчаянием. Тщетно – мысли беспрестанно возвращались в одно и то же русло… Время тянулось мучительно долго. Лежа в темноте, Эредин старался не думать о том, во что превратится его жизнь, ослепни он навсегда. Зрение возвращалось постепенно. К вечеру Глас смог различать очертания предметов, и в целом оправился настолько, чтобы самостоятельно добраться до отцовского кабинета – требовалось многое обсудить. Не сбавляя шаг, легко коснулся костяшками полированного дерева и тут же переступил порог, кивнув родителю в знак приветствия. Наедине оба нередко пренебрегали протоколом, разыгрывая спектакль лишь на официальных приемах. Подняв голову от бумаг, Ауберон жестом пригласил сына занять место в кресле напротив, словно давно ждал его. – Как ты? Паршиво. В голове мелькнул ряд аналогичных характеристик, но ни одна из них так и не сорвалась с языка, уступив место более обтекаемым понятиям, ведь каждое необдуманное слово сильнее затягивало петлю на шее Карантира. Стараясь, чтобы боль не слишком уж откровенно сказывалась на выражении лица, эльф поспешил занять предложенное место – ногам все еще не доставало прежней твердости. На вопрос о местонахождении брата, отец лишь покачал головой, очевидно, Знающие еще не достигли не то, что удовлетворительных, а вообще никаких результатов. Дармоеды. – В таком случае, я отправлюсь на поиски сам. – Все не так просто, Эредин. Жестом удержав отпрыска на месте, Его Величество замолчал на мгновение, словно подбирая подходящие слова, машинально разгладил попавшийся под руку пергамент. – С момента «церемонии» прошли почти сутки, рассказы очевидцев успели сделать круг не только по столице. – И? – Пока они не обросли всевозможными домыслами, я должен обратиться к подданным, успокоить их... – Все ведь обошлось. –… и заверить, что виновный понесет наказание. Эредина обдало холодом. Выходит, его опасения оправдываются и Карантир сейчас в полушаге от обвинения в государственной измене. – Он ведь был не в себе. – Знаю, в отличие от остальных, – голос монарха звучал ровно, но Глас не обманулся притворным спокойствием, отлично видя, сколько страданий доставляют отцу собственные слова. – А теперь подумай, как все выглядело со стороны. – Плевать. – Безнаказанность заразительна, сын, – тон правителя сделался жестче. – Если спустить подобное, то недоброжелатели могут сделать неправильные выводы. В глазах Эредина вспыхнул хищный огонек, а губы сложились в ту опасную улыбочку, которой принц привык приветствовать врагов перед тем, как втоптать их в грязь. – Пусть попробуют. – Ты не сможешь перебить всех. – Спорим? Пауза. Ауберон воздержался от комментария, не желая вступать в бессмысленную дискуссию, поджал губы. В стратегии на поле боя сыну не было равных, но в кабинетных войнах он действовал слишком уж… импульсивно. Глас, в свою очередь, не стал развивать тему, вернувшись к насущному вопросу – время поджимало. – Кстати, а почему Знающие стояли, сложа руки, вместо того, чтобы применить один из своих фокусов? – в голосе его с каждым словом все отчетливее звенела сталь. – Скажем, вырубить Карантира заклинанием? Ответ оказался предсказуемым; слушая отца, эльф буквально чувствовал, как в жилах закипает кровь. По словам Аваллак´ха, брат с самого начала отгородился блокирующим куполом, который подавлял любые возможности магического воздействия из вне. Попытки снять успехом не увенчались – все развернулось слишком уж быстро. Губы Гласа скривила презрительная усмешка: – Плохо пытались. – Не забывайся, Эредин. Что-то в интонациях правителя заставило насторожиться, прекратить искушать судьбу, бессовестно перегибая палку. Поднявшись с места, несмотря на слабость, Эредин отошел к окну, устремив все еще мутный взор за горизонт; глубоко вдохнул, стараясь унять ярость. Он все время забывал, что августейший родитель сам относился к Saevherne, а посему не стоило слишком уж откровенно в его присутствии поносить Совет, располагавший полной благосклонностью и абсолютным доверием монарха. – Дай мне время, – произнес тихо, не оборачиваясь. – Я найду его, верну домой и заткну рты любителям приболтнуть лишнего. «Верну домой». Лишь произнеся вслух, Глас в полной мере осознал, насколько Карантир усложнил им задачу, скрывшись с места происшествия и, таким образом, косвенно подтверждая собственную виновность. Будто действительно планировал двойное «покушение», желая… Да, чего именно? Что в тот момент творилось у него в голове? Отец ответил не сразу. – Я отпущу тебя, – произнес, наконец, взвешивая каждое слово, – но, при одном условии. – Все, что угодно. Однако услышав, что именно от него требуется, Глас тут же раскаялся в слепой поспешности. – Ты хочешь, чтобы я… – спазм стиснул горло при мысли о том, чтобы собственноручно «обезвредить» младшего братишку. – Лишь, если не будет иного выхода. Полный горечи взгляд отца подсказывал, что подобная перспектива не радует и его, но монарху, в первую очередь, полагалось думать о благе народа и государства. Как, кстати, и его наследнику. Вспомнив о собственном долге, Эредин постарался совладать с нахлынувшими чувствами, но проиграл. Нет, он не сможет занести меч. Представив на мгновение, как кровь брата стекает по клинку, как гаснет его взор и навсегда смыкаются веки, эльф тут же тряхнул головой, отгоняя жуткое наваждение. Никогда. – Я не пойду на это. – Ты сделаешь, что должен. Не просьба – приказ. Смена интонации резанула по ушам – так отец повелевал подчиненными. Бросив взгляд в лицо собеседника, Эредин убедился, что шутки кончились: он говорил с Королем. А перечить Королю не смел никто. Стиснув кулаки до белых костяшек, военачальник склонил голову, покоряясь воле своего повелителя. – Слушаюсь, Ваше Величество. … Первым, что почувствовал Карантир, оказались руки матери. Судя по всему, ему опять приснился кошмар, и она прибежала на крик… – Мама, – произнес, все еще не открывая глаз. – Который час? В ответ прозвучал женский голос, сообщивший, что солнце вот-вот скроется за горизонтом. Не ее голос. Распахнув глаза, эльф встретился взглядом с абсолютно незнакомой эльфкой, рывком приподнялся на локте, заставляя ее инстинктивно отпрянуть. – Где я? Ответ ее, краткий и доходчивый, ясности, увы, не внес. Тилат на Вилль. Одна из самых удаленных провинций, практически на границе Барьера, отделявшего цивилизованный, известный им мир от Диких Земель. Как он здесь оказался? И, самой главное, почему?... – Я как обычно собирала травы, – тем временем, продолжала незнакомка, кивком указывая на валявшуюся в нескольких шагах корзинку. – Потом вдруг услышала голос и… кажется, Вам снился кошмар. Кошмар... Да, но вот только наяву. Память вернулась разом, с ужасающей ясностью повторяя момент нападения на собственного брата: он пришел в себя за мгновение до того, как огненный шар достиг Эредина, ударной волной отбросив того на несколько шагов. Первым порывом было броситься на помощь, оценить нанесенный ущерб, постараться все исправить, но... Контроль снова начал ускользать, угрожая погасить сознание, превратить в неконтролируемого монстра – и если он поднял руку на самого близкого, то, кто знает, на что окажется способен еще. Собрав волю в кулак, чародей сделал единственное, что оставалось: открыл первый попавшийся портал, дабы перенестись подальше от столицы, куда-нибудь, где не сможет причинить столько вреда. Сколько же он пролежал здесь в полубреду? День? Два? Больше? Спрашивать напрямую чревато – девушка итак смотрит с опаской, готовая в любой момент сорваться с места при малейшем признаке угрозы или намеке на агрессию. Значит, придется выяснять по ходу с помощью наводящих вопросов, однако, прежде не помешает разрядить атмосферу. – Я здесь проездом, – улыбнулся располагающе, насколько получилось, – и немного… заблудился. Сомнительная история, но все же лучше, чем ничего. Принц не обязан ни перед кем оправдываться, но ведь для нее он просто странный незнакомец, судя по богатой одежде – аристократ, а, учитывая, что слухи о случившемся во время церемонии распространятся крайне быстро (если до сих пор не дошли), разумнее не раскрывать инкогнито без крайней необходимости. Слова ее ожидаемо не убедили, но улыбка подействовала успокаивающе. – Скоро совсем стемнеет, – сообщила неуверенно, поднимая корзинку. – Я могу проводить Вас до города. Сперва он хотел отказаться, ибо в одиночестве в глуши представлял собой куда меньшую опасность. Однако голод и прочие потребности все настойчивее напоминали о себе – первый признак того, что приступ сдавал позиции. Кроме того, рассудок оставался ясным на протяжении всего, пусть и недолгого общения – хороший знак. Требовалось рискнуть. По пути они разговорились, эльфка оказалась начинающей травницей, а Карантир, стараясь увести разговор от своей персоны, ухватился за общую тему и не скупился на теоретические выкладки, что в итоге решило дело. За недолгое время совместного пути, она из его слов почерпнула больше, чем из всех своих книг вместе взятых. Опасения и страхи отступили на второй план, когда пришло время расставаться и тогда она, ведомая желанием узнать больше, внезапно предложила ему ночлег. До города так и не дошли – дом ее стоял, что называется «на отшибе» и представлял собой что-то вроде летней резиденции, где она, по собственным словам, пряталась от городской суеты и надоедливых родственников. Жилище оказалось не таким просторным и богатым, как в столице и, конечно же, ни в какое сравнение не шло с родным дворцом, но для провинции выглядело крайне презентабельно, как внутри, так и снаружи. Его разместили в комнате для гостей, само наличие которой свидетельствовало об определенном социальном статусе хозяев. Из задумчивости вывел звук приближающихся шагов: – Фейниэль, – ее костяшки легко коснулись двери, а затем в проеме показалась голова, – купальня готова. Кивнув в знак того, что идет, Карантир не смог удержать улыбку: вот так запросто обращаться к представителю королевской семьи. При других обстоятельствах подобная «дерзость» бы с рук не сошла, но ведь он первый начал игру в прятки. Представился неполным именем, а когда она сама провела параллель с младшим принцем, солгал, что назвали в его честь, в связи с магическими способностями, которые, естественно, значительно преуменьшил. К тому же нужно делать скидку на провинцию, где эльфы (даже знатные) в общении друг с другом оказывались менее зажаты этикетными условностями по сравнению с жителями столицы. Поднявшись с места, Карантир непроизвольно усмехнулся: все-таки в жизни затворника есть свои плюсы. Эредину, чье лицо известно далеко за пределами Тир на Лиа, подобное вранье бы с рук не сошло. Девушка, конечно, не поверила на сто процентов и наверняка что-то подозревает, но, желание воспользоваться редкими знаниями перевесило здравый смысл, вытеснив страх перед странным незнакомцем, тем более, вел он себя аккуратно, не давая лишних поводов для беспокойства. Неизвестно, что она там себе нафантазировала, но, в любом случае, далека от истины. Эредин… Вновь вспомнив о брате, чародей ощутил болезненный укол в сердце. В том, что тот выжил, сомнений не возникало – их связывала крепкая эмоционально-подсознательная связь и, если бы жизнь одного вдруг оборвалась, второй бы почувствовал. Но вот насколько серьезными оказались полученные увечья, чародей сказать не мог. Больше всего хотелось перенестись обратно во дворец, но страх все усложнить напополам с еще не до конца прошедшим приступом, а также вероятностью нового, удерживал на месте. Кроме того, его даже близко не подпустят к раненному… Голос Аллениэль раздался повторно, предупреждая, что вода стынет. Действительно, по ощущениям температура окружающей среды здесь ни в какое сравнение не шла с домашним климатом, так что, если он не намеревался внепланово закаляться, следовало поторопиться – тратить магию на такие мелочи, как «подогрев» до полного восстановления сил, эльф не хотел. Проследовал за ней по коридору и, получив последние указания где что лежит, переступил порог относительно просторной купальни. Для помещения таких размеров, разумеется. Водная гладь все еще клубилась паром, вселяя надежду не только на пользу водных процедур, но и на сопутствующее удовольствие. Вручную избавившись от одежды, Карантир осторожно спустился по скользким ступенькам и, зайдя по пояс, окунулся полностью. С головой. Слуги так и не явились – судя по всему, семья эльфки принадлежала к обедневшим аристократам, сохранившим остатки былого величия, но не более. Поочередно протягивая руку к флаконам с различными ароматными маслами и солью, Карантир постоянно ловил себя на мысли, как непривычно принимать омовение в одиночестве, совершая все те процедуры, которыми обычно занималась прислуга, но в свое время Эредин по воинской привычке настоял на том, чтобы младший научился все делать самостоятельно – на всякий случай. Как в воду глядел, честное слово. С другой стороны, чем меньше в итоге насчитывалось свидетелей, тем лучше. Закончив с купанием, Ар-Фейниэль обернул бедра полотенцем, а затем накинул на плечи приготовленный ранее халат. Мужской. Интересно, кому он принадлежал? Отцу? Брату? Возлюбленному? Если так, то любой из них мог появиться с минуты на минуту, передышка в гостях обещала длиться недолго. Ужин оказался простым, но сытным, подтверждая теорию про пошатнувшееся состояние представителей провинциальной знати. Или здесь все питались столь… однообразно? В отличие от брата маг редко покидал пределы столицы, так что не мог сказать наверняка – в книгах по новейшей истории Королевства подобные мелочи не значились. Аллениэль что-то говорила, стараясь завязать непринужденную беседу, характерную для совместного приема пищи, гость же отвечал односложно – голову его по-прежнему занимали мысли о брате. Как он сейчас? Сосредоточившись, Карантир попробовал на расстоянии «подключиться» к сознанию Эредина, постараться понять, насколько тому больно в данный момент, но ничего не почувствовал – скорее всего, брат спал, пребывая вне зоны действия магического сканирования. Вернувшись в реальность, эльф заметил, что настроение за столом изменилось: девушка ела молча, очевидно, жалея о столь спонтанном гостеприимстве. Желая сгладить углы, он обратился к ней сам, нарочно переводя тему на магию, чем без труда растопил не успевший утвердиться лед. Более того, разговор из-за стола плавно перетек в беседу у камина, ибо вопросам ее, казалось, не будет конца. Он отвечал терпеливо, даже получая удовольствие, ибо редко кто внимал ему со столь неподдельным интересом, практически заглядывая в рот. Чаще всего вынужденные собеседники слушали с благоговейным трепетом, оставаясь рядом до тех пор, пока не получали позволение удалиться – и ни секундой дольше. Добровольно его общества не искал никто. Кроме Эредина. Когда же мрак сгустился настолько, что им с трудом удавалось различать очертания друг друга в отблесках затухавшего пламени, хозяйка дома запоздало спохватилась, вспомнив, что гостю «наверное нужно отдохнуть». Он не стал возражать. Оставшись один, надеялся забыться, но сон упрямо не шел, в то время как перед внутренним взором упрямо курсировали события прошедших дней. Что делать? После «покушения» на отца о возвращении не может быть и речи, по крайней мере, в первое время. Остаться здесь – тоже не вариант, его история итак трещит по швам, и рано или поздно девушка начнет задавать неудобные вопросы. Может, стереть ей память, попутно внушив более приемлемую историю знакомства? Идея заманчивая, но недолговечная. Его, без сомнения, будут искать, уже ищут, так что долго оставаться на одном месте – непозволительная роскошь. Бежать? Но куда? Он ведь итак находится в одной из самых дальних провинций, практически на краю их мира. Разве что… При мысли о Запретных Землях Карантир почувствовал себя неуютно, словно температура в помещении вдруг разом остыла на несколько градусов. Переход Барьера воспрещался Королевским указом, нарушение которого каралось крайне строго – и не зря. Однажды Эредин с отрядом отправился туда по долгу службы – вернулась всего треть, выжили единицы. Маг до сих пор помнил, скольких сил ему стоило вытащить брата практически с Авалона: хотя механические увечья сами по себе опасности не представляли, жизнь покидала его тело на глазах. Другим повезло меньше. Нет, туда он пойдет, только если не останется иного выхода. А пока… Перевернувшись на другой бок, Карантир постарался абстрагироваться от навязчивых мыслей, заклинанием погружая себя в глубокий сон. Паника плохой советчик. У него все еще есть немного времени, прежде чем «охота» начнется по-настоящему, хотя бы потому, что от столицы его отделяют несколько суток непрерывного галопа. А преследование, учитывая все случившееся, вряд ли началось сразу… Мысли начали путаться, предвещая скорый отход ко сну, когда Карантир вдруг ощутил на губах тень улыбки. Утро вечера мудренее.