Beyond the Wall

Как и ожидала, Моа не находит ни на территории платины, ни в зданиях, что прилегают к ней ни одной живой души. Несколько часов она бродит по пустым коридорам и зовёт её по имени. Бьёт последние целые окна и стреляет по выцветшим плакатам на стенах. Потом просто что-то бессвязно кричит, наконец просто перейдя на плачь, а после тихое всхлипывание, когда слёз уже не остаётся. Пару раз она дёргает затвор винтовки и прислоняет холодный металл ствола к подбородку, касается пальцем крючка и молится, чтобы сейчас один из сотен искусственных нервов отказал и палец дрогнул, но чуда не происходит. Наконец она просто ложится на пол усыпанный бетонной крошкой и битым стеклом и засыпает. Во сне она бежит с ней в институт, опаздывая на занятие, смотрит на балконе на бескрайнее звёздное небо и целуется на безлюдной автобусной остановке под палящим солнцем. Во сне она держит её за руку и называет по имени тысячи раз. Во сне её не рвёт кровью из-за радиации. Во сне она не истекает кровью и не обхватывает дрожащими зубами ствол винтовки. Во сне она не жмёт на спуск. Щёлк. Мир вокруг не исчезает; стекло под весом хрупкого тела всё так же шуршит, всё так же свистит ветер в прорехах окон. Моа открывает невидящие от слёз глаза. — Патроны кончились.