In the still of the night

***

      Холодный осенний ветер щекочет сосредоточенное лицо Джун, старательно чистящей от пыли новую пару ботинок на предстоящую зиму. Щедрый дар преподнесли сектанты из Долины Холланд, в чей круг обязанностей входит доставка продовольствия и других товаров первой необходимости для своих братьев и сестер.       Гордо всучив пару Джун, ей приказали заботиться о них, так как Вестник Иоанн заботится о том, чтобы ее ноги не мерзли. Джи согласно кивнула, но про себя в очередной раз колко выругалась на секту. Солнце стремится к закату, но все еще озаряет своим далеким теплом макушки пожелтевших деревьев и Джун забавно морщит нос, щурясь от его лучей. -Не отвлекаемся.- тяжёлая фигура Калеба на секунду нависла над девушкой.       Но Верный не стал сильно заострять внимание на ней и принялся дальше расхаживать с видом командира, изредка бросая на подчинённых бойцов краткие взгляды. Раз в несколько недель Калеб спускался до низов и забирал с собой тех, кто подходил для его тренировок и сегодня как раз этот день, а значит, надо быть покладистой.       Джун механически кивнула и снова принялась начищать ботинки. В понимании бывалого Верного подобная мелкая работа считалась отдыхом для замученных тренировками новобранцев.       Чем-то Калеб походил на Иакова. Джун понимала что все Верные, которые редко мелькают у входа в Центр и стремительно покидают его стены, перенимают похожую модель поведения своего хозяина, но Джун знает их слишком плохо в отличие от Калеба, который периодически навещал новичков. Он так же суров, непоколебим и немногословен, но в его глазах видна искренняя, фанатичная вера в проект и в свое личное предназначение- стать жертвой. Такие страстные сторонники режима всегда пугали Джун больше всего. Бред Иакова, а также тошнотно сладкая Блажь так мощно въелись в их подкорку, что до конца дней их не излечит ни одна таблетка или психиатр. Калеб был настоящим фанатиком до мозга костей. И страшнее всего Джун было, когда его фанатизм вырывался наружу.       Пока новобранцы занимаются приведением в порядок выданных им вещей, в их казарме проводится ревизия. Калеб проводит их без какой-либо периодичности и предупреждения, чтобы будущие солдаты знали- за ними всегда наблюдают. Если ничего подозрительного и грешного не обнаруживается, бойцы узнают о проверке только когда приходят обратно и замечают перевернутые матрасы и отворенные дверцы прикроватных тумб. Однако сегодня находку выявили.       На территории Врат постоянно играет их музыка. Или странная романтическая песня, от которой у Джун побаливает голова. Сектантские песни сначала даже казались неплохими, затем отвратными, надоевшими, но со временем привычными, мелькающими на заднем фоне. И когда до слуха девушки доходит что-то отличное от местного репертуара, она даже не верит себе. Джун отвлеклась от своего занятия и подняла удивленные глаза, чтобы найти источник шума.       Широкая рука старого Верного сжимает старенький плеер, невесть откуда раздобытый кем-то из них. А в плеере играет песня куда раритетнее, чем само устройство. Джун слышала ее давным-давно в детстве, когда мама по вечерам включала музыкальную программу с ретро песнями.       Песня с ироничным названием «Возвращаюсь домой» вызвала у Джун ехидную ухмылку, которую она тут же поспешила спрятать, уткнувшись лицом в шерстяное горло свитера. «Я возвращаюсь домой, детка, и больше они меня не удержат» — бархатный голос исполнителя напевал незамысловатую песню.       Не будь здесь этих ненормальных, она бы принялась подпевать, но один стальной взгляд Верного мигом выбил эту дурь из головы. Калеб частенько издевательски улыбался, скрывая истинную натуру за ядовитыми смешками, но кажется сейчас мужчина не на шутку сердится. -Чье это? — подняв плеер, обратился к небольшому отряду Калеб.       В отряде образовывается неспокойная тишина, никто не осмеливается ответить мужчине. Джун косится в сторону ребят и ловит на себе встречные взгляды тех, кто напротив. Позади Калеба стоит командующий их группой, Луис, отвечающий за тренировку новобранцев в отсутствие Калеба. Джун знает, что он идеально помнит, кому принадлежит какая койка и без сомнения доложил Калебу о мерзавце, посмевшем слушать «грешную музыку».       Просто цирк. Калеб хочет устроить показательную порку.       Но Джун спокойна, так как ее место как всегда идеально чисто. Из головы музыку уж точно никто не заберет. Тем временем группа молчит мучительно долго, что для Верного значит неповиновение.       Калеб яростно швыряет плеер в сторону отряда. Устройство такого грубого отношения не выдерживает и звонко разбивается, но музыка еще играет, правда еле слышно. Пару человек и Джи в том числе инстинктивно делают шаг назад. -Даю последний шанс.- сектант тянет каждое слово со сталью в голосе, обводя мрачным взглядом всю группу.       На предстоящее шоу сбегаются некоторые сектанты, держась поодаль, чтобы не нарваться на озлобленного Верного. Джун ощущает нарастающую тревогу и одновременно с тем интригу. Неприлично долгое молчание отдается в больной голове сектанта противным тиком, и когда остаются последние секунды до бесповоротного гнева, смельчак сам решает сдаться. -Плеер мой, сэр.- подает голос молодой парень.       Он стоит в самом краю и на его слова все разом оборачиваются в его сторону. Почти мальчик со слабой тёмной бородкой. Его взгляд решителен, но все же в блеске карих глаз сквозит страх. Джун ощущает неясную ей гордость за парня, осмелившегося так выдать себя. Она возвращает взгляд на Калеба. Вся группа выжидающе уставилась на Верного. Луис, стоя в стороне, отчего-то тупит хмурый взгляд.       Калеб громко хмыкнул, заложив руки за спину. Кто-то уловил в этом логичное завершение ненужного конфликта, но заведенного Верного уже было не остановить. -Ты только что спас своих людей от пасти Судьи, солдат, — наконец-то знакомая улыбка мелькнула на лице сектанта- Думаю, уши тебе больше не нужны.       Зрители сзади Калеба замычали, заливаясь недобрым смехом. Джун шумно выдохнула, буравя взглядом мужчину. Отряд боялся посмотреть в глаза «грешнику», осознавшему смысл слов Верного. Каждому вдруг стало стыдно перед парнем.       Тягучий скрип отворившейся клетки и рычание волка заставили расступиться зевак в стороны. Джун непроизвольно попятилась назад, в голове судорожно проступали картинки из недавнего прошлого. Нападение Судьи на нее, рычание голодного зверя, когда она сидела в клетке напротив. Пару раз девушка становилась невольным свидетелем кормежки накачанных наркотиками чудовищ, а по ночам могла слышать, как Судьи рвут живого человека на части. Нет уж, больше Джи не хочет быть целью для зверя и отходит назад как можно дольше.       Монстра ведут на цепи и он готов накинуться на кого угодно. Но заметив Калеба, зверюга недовольно замолкает. Сектант вытягивает руку и ему вручают цепь с волком. Джун не понимает, за что парень заслужил это жестокое наказание?       Но сначала Верный решает поиграть с отрядом. Джун стоит дальше всех и первыми Калеб выбирает ближайших к зверю людей. Он слегка ослабляет хватку и часть цепи монстра звонко падает на землю, давая зверю некую свободу. Судья громко клацает зубами, не доставая до ботинок несчастных всего пару сантиметров.       Сектанты вскрикивают от страха, растерянно поглядывая на Калеба, который только вошел во вкус. Публика просит продолжения, смеясь над неудачниками, но Верный не смеется, он только выискивает новую жертвую ледяными глазами словно сам он и есть Судья. Когда взгляд останавливается на Джун, потупившей взгляд на свои ботинки, чтобы не смотреть в глаза мутанту, уголки губ сектанта подрагивать от легкой ухмылки.       Он еще сильнее ослабляет хватку, но так, чтобы зверь не набросился на жертву полностью. Ведь он сказал парню, что отряд не пострадает. Цепь натягивается до предела, зверь отрывает кусок ткани на армейских брюках девушки. Падая на пыльную землю, она слышит одобрительные возгласы эдемщиков и волчье рычание. Ей нужно отбиваться, Джи не мешкает и ударяет зверя ботинком по морде. Волка этот удар только сильнее злит и быстро клацая зубами, зверь рвется на девушку со всей силой. Пустые глаза, затуманенные Блажью, смотрят на девушку голодным взглядом. Калеб крепко сдерживает чудовище, но вскоре отводит в сторону. -Молодец, девочка.- одобрительно обращается к ней Верный, прежде чем забывает о ее существовании и переключает свое внимание на других товарищей по несчастью.       Он говорил с ней как с чужой, а на всех смотрит так, будто бы не узнает тех, с кем работает под одной крышей. Им управляет нечто темное, глубоко зарытое в испорченной душе. Ещё пару раз зверь хищно огрызался на ее сослуживцев, зарождая в тех панику.       Когда игры закончились, Калеб приступил к исполнению наказания. Он резко притянул зверя к себе и взяв за ошейник, наклонился к огромной морде волка. В другой руке у Верного был шарф с символикой Врат. Шепнув на ухо Судье что-то, что мог услышать только сам монстр, он дал ему понюхать шарф. Должно быть, шарф паренька, подумала Джун.       Зверюга быстро перевел безжизненный взгляд на парня, страх которого так сильно сковал его в свои цепи, что он не посмел сдвинуться с места.

Если бы только ему было куда бежать.

      Острая морда Судьи впивается в лицо молодого парня, но Джун стыдливо прячет взгляд. Закрывает уши, пытаясь не слушать истошные крики. Калеб одной рукой держит цепь, к которой прикована шея волка и хищно улыбается, не давая зверю в полной мере насладиться добычей. Когда неравный бой закончился, Калеб, держа в одной руке цепь, обратился к отряду, стоявшему на ватных ногах. Джун видела то месиво, в которое превратилось лицо парня и старалась сдерживать рвотный позыв. -Быть может, фермеры Крестителя могут позволить себе такую вольность, -Калеб с нескрываемым презрением произносит эти слова, жестом указывая на полуразрушенный плеер — Или овощи Сирены, если у них еще остались мозги, чтобы принимать подобные решения.       Довольно дерзкие слова, сказанные в адрес участников их «семьи» заставляют замолкнуть живые обсуждения сектантов сзади Калеба. Иакова в Центре точно нет, Джун чувствует безнаказанность в действиях Верного и его прозрачное презрение к тем, кто не захотел пойти по пути Верных, кто посмел не поверить в то, во что так свято верит он сам. Кто посмеет нажаловаться на него? -Но вы- орудие Иакова. Вы не должны думать, не должны принимать решения, не должны проявлять привязанности. Только делать то, что от вас ждёт Солдат, — менее эмоционально произносит Верный, напоследок вернув прежний спокойный тон- Такова воля Отца.       Девушка до боли стискивает руки в кулаки. «Не позволить им завладеть собой.» — приказ в голове звучал твердым голосом помощницы.

***

      Плавающий от сектанта к сектанту взгляд Джи сфокусировался на Иакове. Девушку подняли за обе руки и это заставило сдавленно зашипеть от стрельнувшей в плече боли. В воздухе царила мрачная атмосфера и даже слабое тепло от костра не разбавляло градус напряжения. Калеб, обычно слегка улыбающийся, снова стал серьезным из-за чего в голове невольно всплыл жуткий случай, произошедший еще осенью. Но больше Джун напрягал вид Иакова, когда их глаза встретились.       Взгляд незнакомого человека на незнакомого человека. Он быстрым шагом подошел к Джун, которую сектанты тут же отпустили, предоставив в руки старшего Сида. От неожиданности помощница вздрогнула, недоуменно хлопая глазами. -Где он? — в голосе мужчины звенит ярость и…страх       Джун была так растеряна от действий Пратта и до сих пор не отошла от непонятного решения коллеги, но прекрасно понимала, о ком он спрашивает. И все же Джун несмело задает вопрос. -Кто?       Ее затуманенный взгляд только сильнее злит теряющего над собой контроль Солдата. Он хватает за плечи девушку и принимается слегка тормошить, будто пытаясь вытрясти правду из бледных губ. -Мой брат! — Иаков недобро буравит девушку- Куда он делся? Куда ты его дела?       Джун мучительно больно от того, как крепко он сжимает ее плечи. И хотя тонкие пальцы младшего Сида куда больнее резали тонкую кожу своими прикосновениями, только хватка Иакова вызывает в ней слезы. Или его взгляд, полный холодного подозрения. Совсем не такой, как тогда в пруду.       Солдат замечает дрожащие губы, которые девушка поджимает, безуспешно пытаясь скрыть свой страх, и намокшие глаза, но этими действиями она добирается до недр его темной души. -Я не знаю, — тихо мямлит помощница, запинаясь от собственной дрожи- Я не видела его… -Говори сейчас же! -его полные безумия глаза горят от раздражения.       Он не переходит на крик, но повышает голос. Огромных усилий ей стоит не сдаться, а продолжить носить колючую маску, которая она уже хотела выбросить куда подальше. Но еще тяжелее становится не дать волю накопившимся эмоциям. Она с жалостью смотрит на Иакова, пытаясь найти в его стеклянном взгляде хоть каплю человечности. Но видит только желание убить ее здесь и сейчас. -Я искала вас…-она шепчет и опускает глаза, не выдержав взгляд Солдата.       Боль в плече отражается в каждом участке тела, превращаясь в один большой ком, стреляющий в голову, отчего даже сделать вздох становится испытанием. Теплый огонь сзади старшего Сида тускнеет. -Смотри на меня! -он едва прикладывает какие-то усилия и сжимает ее плечи, но для девушки это стало решающим ударом.       Темнота окончательно взяла верх и накрыла помощницу, громко взвизгнувшую от острой боли. Она проваливается в сон, в последний момент чувствуя, как ее ловят.

***