Охота.
1 мая 2024 г., 11:07
***
Любящий слеп по отношению к любимому.
Платон
Очертания душной казармы для новоиспеченных солдат в Шале было первым, что она увидела, когда открыла глаза. Джун смотрела, как красноватая пелена перед глазами рассеивается, а усталость, совсем овладевшая ей, постепенно сменяется внезапной энергичностью. С бледных губ слетел крик, Джи вскочила с кровати, чувствуя как по спине стекают капли пота. -Иаков! -крик Джун мгновенно стал приглушенным. Губы Джун накрыла теплая ладонь, и она поняла, что вместе с ней в полутемной комнате сидит и сам Иаков. Солдат зажал ей рот, не давая издать ни звука, и теперь внимательно разглядывал её прищуренными глазами. -Я здесь.- в голосе Вестника звенело спокойствие и нечто похожее на сочувствие. Джун беспомощно умолкла, потрясенно взглянув на того, к кому посмела проникнуться чувствами. Сочувствие в его голосе было обращено к ней и девушка не понимала, то ли он жалеет ее глупое сердце за то, что оно выбрало именно его, то ли жалеет ее саму, ведь вид у нее был паршивый. Дрожь прекратилась, но вместо нее наступила тупая боль, отдающая в ушах. Она ощущала себя побежденной. Овечкой, в чью шею все-таки впились острые клыки хищного волка. Психопаткой, чью прыть и независимость сломала лоботомия и сделала ее покорным овощем. И сейчас Джун не может определить, ответственен за это Илай, Иаков или они оба. Грань между добром и злом давно рассеялась и когда-то два существенно разных понятия смешались в единую вязкую субстанцию.Но понятно было одно — она сдалась, приняв необходимость в нем.
Джун позволила себе смелость и прикоснулась к его руке, пытаясь отодвинуть ее, но стоило ей это сделать, как Вестник сам убрал свою руку с ее губ, словно его ошпарило кипятком. Иаков заметил, как этот мимолетный жест отразился на ее лице немой обидой. -Я справилась? -звенящую тишину нарушила она. Ей было слишком невыносимо терпеть его взгляд, потому что по выражению его лица невозможно было понять, что он чувствует. -Ты выжила. -Значит, да…-хмыкнула Джун. Особое спокойствие, царящее в палате, сопровождалось размеренным дыханием и стуком по оконному водоотливу капель тающего льда. Уайттейл наблюдает редкую теплую погоду. Но за дверью раздавался глухой шум и мужской голос, Джун узнала в нем голос одного из своих товарищей. Солдат, не мешкая, встал с кровати и странно кивнув ей на прощание, хотел было удалиться из комнаты. -Куда ты? — Помощницу словно окатили ледяной водой и она в панике тянулась к теплу. Резко встав с кровати, она замерла от накатившей в глаза черной пелены. Ноги подкосились сами собой, но на помощь никто не пришел и лишь руки Джун не позволили ей свалиться прямо перед Иаковом. Девушка оперлась о стену, быстро моргая, чтобы пелена не мешала ей видеть его. -Тебе еще предстоит работа. Ты ведь все еще готова делать то, что я скажу? -но хотя бы уши еще работали исправно и прекрасно слышали его голос. И хотя все происходящее с ней едва ли можно назвать нормальным, но даже в этой безумной канители из ряда вон выходящих событий она может вытянуть из памяти отдельные крупинки необходимых ей воспоминаний. И потому помнит, что она согласилась на то, чтобы убивать ради него. Вряд ли можно согласиться на что-то более ужасное, чем это, но что бы еще он не подразумевал, ослепленная Джун, немедля отвечает: -Да. -Тогда тренируйся лучше. Пелена постепенно рассеивается, темнота все еще окружает ее, но теперь в ней хотя бы видны очертания мебели казармы. И только лишь мебели. Иаков ушел.***
Время текло с колоссальной скорость, но не для Джун. Иногда она задумывалась о нем как об общем понятии, и лишь в такие моменты могла признать его быстротечность. Три недели в лазарете, полтора месяца на тренировках в Шале и совсем скоро ее срок подходит к концу. Срок, о котором знает лишь она и Илай. Через три недели ее будут ждать с информацией, но едва ли у нее было хоть что-то. Скорее, в ее голове появилось больше вопросов, чем ответов. Однако все меньше и меньше она принимает тот факт, что ей надо отсюда бежать. Сейчас ее мысли заняты лишь одним человеком. Тем самым человеком, что медленно убивает ее каждый день. Джун стала лучшей только когда стала терзать себя на тренировках Верных. Каждый день она вскакивала с кровати первая, первая одевалась, приводила свое спальное место в порядок, пробегала кросс, отправляла противника в нокаут во время спарринга и попадала в цель. Но засыпала она последней, позволяя мыслям о нем взять верх над собой. Она ждала, что во время очередной тренировки он приедет и взглянет на нее, возможно, в его взгляде промелькнет подобие гордости или хотя бы удовлетворения. Ведь все это она делает только ради него. Ради того, чтобы Калеб доложил об ее успехах ему и он хотя бы на секунду подумал о ней. Джун оставалось лишь тешить себя тем, что он вспоминает ее, но у нее не оставалось надежды на то, что он думает о ней, как она о нем. Ведь если бы он хотя бы наполовину чувствовал то, что она, он бы пришел к ней, но этого не было и за все время ей ни разу не посчастливилось увидеть его в стенах Шале. Но в этом она винила себя и свою медлительность. «Значит, я того заслуживаю…» Джун злилась и эта эмоция умело помогала ей во время спаррингов. Партнер отправлен в нокаут, падая лицом в покрытый красными капелями ледяной снег, охлаждающий горящее от ударов лицо. -Тише, Картер…-Калеб хмурит брови, подавая проигравшему руку- Ты его так и придурком сделать можешь. -Тогда он окажется слабее.-бесчувственно роняет Джун, вытирая вспотевший лоб рукавом свитера. Верный ухмыляется, вспоминая, что когда-то и он сказал ей это. Тогда перед ним из грузовика вытолкнули девчушку, тонкую как тростинка, с растерянно бегающими серыми глазами. Не наблюдай он за ней так часто, он бы и не узнал в новой Джун ту худенькую девчонку. Она окрепла, обрела суровый вид из-за огрубевших черт лица и вечно хмурых бровей, к тому же заметно повзрослела, накинув себе пару лет сверху ввиду резко изменившегося образа жизни. Таких людей и желает видеть рядом с собой Иаков, готовых кинуться в огонь ради него без лишних вопросов. -Молчи, Джун…- сплёвывая кровь, зло обратился к ней ее товарищ по спаррингу. Его слова не долетали до нее, Джи продолжала стоять словно столб, ожидая приказов. Одного взгляда Калеба хватило, чтобы проигравший усмирил свой пыл. -Тебя ждут. Слова Калеба для нее стали светом в ее полной тьмы жизни. Она мгновенно оживилась, мало кто мог не заметить то, с какой резвостью Джун поспешила в Шале к тому, кто ждет ее. Верный сощурил свои темные глаза, а на смуглом лице выступили морщины. Он ценил в своих людях такую слепую преданность, но не видел этого в Джун. В ее голове цель тренировок была явно другой. -Сэр…- к мужчине обратился подбежавший паренек и протянул ему флягу с водой, которую он просил принести. Верный взял флягу, загадочно провожая взглядом исчезнувшую в дверях Шале Джун. Впервые у Калеба возникло ощущение, что Вестник что-то скрывает от него. Тот самый Вестник, который доверял ему все, что касается проекта.***
-Ты стала показывать успехи. Иаков стоял спиной к ней, наблюдая за тренирующимися бойцами. В былые времена он мог неделями пропадать в Шале и даже лично заниматься тренировкой некоторых бойцов, но со смертью Иоанна многое изменилось в ведении дел их семьи. Теперь Солдат обязан контролировать хозяйственные нужды Врат Эдема и рыться носом в различных документах, что больше всего ненавидит. Если для младшего брата документы были личной страстью, то для него это выступает в роли наказания. К тому же силы сопротивления растут с каждым днем и даже сам Иаков не понимает, что с этим делать. Он не раз обращался к Иосифу с просьбой о том, чтобы при вступлении в семью отправлять больше людей на оборону, но Отец больше доверял старым расчётам Иоанна, неактуальным с тех пор, как он и многие его люди погибли. Иаков не привык жаловаться и тем более досаждать, потому ему приходиться в очередной раз смириться со странным и порой нереалистичным видением жизни его брата только из любви к нему. Старший Сид стал чаще бывать в Хенбейн, куда раньше не любил соваться и каждый раз по возвращении в родной Центр вдыхал полной грудью морозный воздух Уайттейла. Ему казалось, что испарения Блажи скоро доберутся и до их краев, поскольку в Хенбейн они плотным туманом огибают всю реку. Вестнику остается только гадать, как все это «добро» ощущается в более теплое время года. С появлением новых забот его любимое дело пришлось забросить, но задуманный план все еще в силе. Джун боялась даже моргнуть, думая, что даже такая мелочь спугнет его и он снова уедет. Не дождавшись какой-либо реакции девушки на его комментарий, он повернулся к ней и один только ее взгляд дал ему понять, что ее чувства все те же, пускай внешне она и поменялась, на что он даже позволил себе лесть: -Наконец-то я стал видеть в тебе нечто большее, чем то, что видел раньше.- ухмыльнулся Вестник, сложив руки за спину. Всего пары сказанных слов хватило для того, чтобы цель ее убийственных тренировок оправдалась. Джун оставалось лишь надеяться на то, что ей лишь чудиться обжигающее ощущение горящих щек и громкий стук собственного сердца. -Я стараюсь.-несмело отозвалась Джун. Она вела себя словно влюбленная школьница, смущаясь даже таким мелочам, как будто забывая про все, что было между ними, плохое и хорошее. В глубине она сама понимала это. Сделав пару шагов навстречу ей, он коснулся ее холодной руки, впервые для себя отметив, что она не отпрянула от него как от огня. Наоборот, она сделала встречный шаг, словно ожидая от него каких-то действий. Но не тех, что запланировал он. Поэтому тень разочарования, промелькнувшая на ее лице, когда он любезно провел ее к стулу и усадил на него, не вызвала у него удивления. Джун готовилась к худшему, когда ее руки сжали ремешки. -Хороший охотник всегда видит цель.- Иаков провел рукой по ее щеке. Только в таком положении и после жеста мужчины Джун ощутила, как с глаз ненадолго слетела пелена и раскрыла ей горькую правду. Липкое, противное чувство собственной никчемности обвило мозг тугой веревкой. «Собака, которой наконец-то дали лакомство за ее трюки.«-странный голос в голове одновременно звучал как голос Иакова, Илая и ее собственный. Погруженная в это чувство, она не знала, произнесла она это вслух или все же сохранила свои мысли в тайне. Однако как бы оно ни было, музыка шкатулки сразу убрала все сторонние мысли о нем, о себе и о чем-либо, кроме боли. «Только ты…»***
В третий раз ходить по окровавленным загадочным закоулкам было проще. Боль по-прежнему была с ней, песня все так же жутко звучала и ее эхо разносилось и отскакивало от потрескавшихся стен. По голове будто ударяли со всей силы кувалдой каждый раз, когда парящие настенные часы отбивали свое время. Но теперь она старалась прислушаться к шепоту тысячи голосов, среди которых громче всех был Иаков. Боль стала фоном, к ней необходимо было привыкнуть или позволить ей взять над собой верх. Но Джун знала, тогда она отсюда не выберется и расстроит его. «Охоться» Кровавая надпись на стене была вслух прочитана Джун, и это же произнес в ее голове Иаков. Стена разбивалась, каменные глыбы медленно падали на землю, поднимая вверх слой залежавшейся пыли. Джун сделала прыжок, чтобы дотянуться до витавшего в воздухе лука. Паря словно в космической невесомости, она коснулась до стальной поверхности оружия кончиками пальцев. Лук впился в ее руку, вновь возвращая ей чувство боли. Время вернуло свой прежний ход, Джун приземлилась на землю и почувствовала морозный холод и хвойный аромат. -Невероятно…-прошептала девушка и ее шепот пронесся эхом. Ее взору предстал заснеженный лес, погруженный в звенящую тишину, нарушаемую только скрипом снега под ее ногами или треском веток. Ветер не спеша сдувает снежинки с верхушек деревьев и несет их дальше. Пару снежинок падают ей на ресницы, пока она завороженно наслаждается окружающей ее красотой. На время забываются заботы, уходит музыка и раздражающий шепот. Джун понимает, что какие бы безумства не творили люди, природа всегда будет жить по своим законам. «И ты права» — голос Иакова вкрадывается в ее сознание и напоминает ей о том, что здесь ее мысли не в безопасности- «Ее законы суровы, но просты. Убей или будешь убит.» В этот момент освежающая прохлада превратилась в ледяной мороз, наполняя место густым туманом, от которого на коже вновь появились мурашки. Тишина стала мертвой и ей казалось, что за любым деревом стоит кто-то, готовый ее убить. То здесь, то там на снегу заметны следы. По ним, как по книге, можно прочитать, кто здесь бывал. И страшнее всего Джун становится, когда среди мелких следов она замечет крупный волчий след. Вдали слышен шорох. «Прислушайся, охоться» — могильный шепот неизвестных ей людей вперемешку раздаётся в ее голове. Джун знает, их надо слушаться. Она пытается уловить, откуда идет шорох, но надеется, что это не то, о чем она уже подумала. Шорох и тихие шаги снова раздаются и она улавливает эти звуки слева от себя под огромной елью. Металлический звук трения стрелы о поверхность лука разбивает тишину, помощница целится в ту сторону, откуда идет звук. «Я знаю, как ты боишься их» — подает свой голос Солдат и он звучит вперемешку с рычанием.- «Но охотник не должен бояться.» Худшие ожидания Джун подтвердились, когда из-за ели на нее осторожно вышел Судья, и его размеры были больше, чем у тех волков, которые встречались ей до этого. Клацая зубами, зверь угрожал ей мучительно медленной расправой. -Но судьи нам служат…-Джун хотела показать свое недоумение тем, что Вестник выбрал в качестве противника того, кого специально выводил для помощи секте. «Нам, но не тебе«-быстро отзывается Иаков. Зверь рычал и делал это все громче с каждой секундой, словно он сгорал от нетерпения наброситься на нее, но ему не позволяли. Джун снова вспомнила Илая и его подвиг, но отчетливее всего его слова. «В следующий раз стрелять придётся тебе.» Илай был прав, в этом мире нужно полагаться только на себя и не ждать, что кто-либо придет на помощь. Медлить нельзя. Страх может снова сковать ее как в прошлый раз, но если она вновь позволит ему взять над собой верх, то волк победит. Неважно, какого монстра он выберет для испытания, ее задача — справиться с ним, чтобы вновь увидеть его. До слуха зверя как будто тоже дошли слова Илая, что только сильнее разгневало и без того неуравновешенного волка. Волк как по команде сделал прыжок в ее сторону. Желтые, почти огненные глаза с яростью смотрели на жертву, стремительно занёсшую лук в его сторону. Скулеж зверя был недолгим, зверь бесшумно упал на белоснежную землю, окропив ее красными каплями. Металлическая стрела всажена Судье четко между глаз, бездумно смотрящих на Джун. Но помощница смотрела на зверя без тени страха на лице. Закон природы подействовал в ее пользу и она доказала в первую очередь себе, что ей под силу справиться со своим страхом. «Умница» Одобрение Иакова было главной наградой, Джун смотрела, как испаряется ее мир с улыбкой на лице. Зверь рассеялся, туман, оставшийся от него, обдул Джун и она почувствовала мертвецкий холод, в третий раз провалившись в небытие.***
