Убийство.
11 октября 2024 г., 15:18
Примечания:
Неожиданно врываюсь с новыми частями:)
***
Датч Рузвельт стоял у карты округа, гордо висевшей на стене. Когда-то ему было страшно смотреть на нее, потому что ничего кроме разочарования она не вызывала. Четыре фотографии прикрепленные к карте уродовали ее и красных пометок становилось все больше. Но теперь на замену тяжёлому вздоху пришла воодушевленная улыбка, ведь фото Иоанна больше не висит на карте, а красные пометки с карты он все чаще стирает, очищая ее от ненужного мусора. Старик рад, что карта скоро снова станет такой как прежде, чистой, без уродливых меток о секте, без фото, каких-либо заметок. И тогда жизнь вернется в старое русло. Округ вновь станет тихим, отдаленным местом с мирно текущей жизнью. В долине Холланд фермеры начнут работу, по вечерам бар «Крылья любви» будет принимать у себя гостей. В Хенбейн летние лагеря опять будут зазывать к себе детей, заработает старая пивоварня, рыбаки будут зависать у марины Драбменов и обсуждать сегодняшний улов. А в Уайттейл животный мир восстановится после тяжёлых событий и под четким наблюдением рейнджеров будет в своем мудром порядке сосуществовать с людьми. И какие бы страсти ни происходили у вечно спорящих между собой политиков, в округе все будет как всегда спокойно. Датч ждет этого больше всего. Но чтобы это произошло, необходимо действовать и не думать сдаваться. Датч сощурился, все-таки зрение подводило его на старости лет и даже очки уже не дают той четкости. -В Уайттейл дела совсем плохи…-пробурчал старик, выбравшись из своей ностальгии в реальность- Илай и его люди едва держатся. -Сейчас везде плохо.-добавляет подошедшая к карте Мэри Мэй- Пумам тоже нелегко, а в Уайттейл есть и свой козырь. Блондинка многозначной интонацией выделила последнее слово, что не ушло от внимания Джоуи Хадсон, скромно стоявшей в углу комнаты. Мэри поворачивается и ловит на себе грозный взгляд Датча. Пастор Джером замечает ненужное любопытство, возникшее у помощницы Хадсон и решает плавно перевести тему: -Мы с Мэри все же считаем, что Хенбейн больше нуждается в нашей помощи, к тому же соваться в Уайттейл без особой подготовки тяжело, одних слухов о солдатах Иакова нашим людям хватает для того, чтобы не иметь с ними дел. И я не говорю о том, какая тяжёлая там местность, слишком дикая. -Если мне удастся связаться с Илаем, он наверняка знает пару мест, где можно укрыться, — Датч все-таки продолжает стоять на своем-Рано или поздно нам придется туда отправиться. -Поздно.-фыркает Мэри, слегка нахмурив светлые брови- Пойми, все не так просто и сейчас нам лучше освободить людей на востоке, чтобы потом идти на север. В словах девушки был резон и Датч приподнимает руки в примирительном жесте. -Делайте, как считайте нужным, только победите.-устало выдыхает старик. Торжественная улыбка появляется на лице Мэри, когда блондинка поворачивается к Пастору, на что в ответ получает одобрительный кивок. -Кто-то выжил? -тихий и несмелый голос Хадсон раздается из плохо освещенного угла комнаты- Из моих друзей. Все трое разом оборачиваются на ее голос и как будто лишь сейчас вспоминают о том, что она еще здесь. Датч замечает, что ни Мэри, ни Джером не решаются говорить о чем-то, к тому же о том, в чем они осведомлены хуже. Старик пытается следить за всеми новостями секты и ему давно известно, что Пратта забрал к себе Иаков, а Маршалл Берк не так давно передавал послание жителям округа прямо по телевизору. Шериф Уайтхорс, по словам мэра Верджила Минклера, был найден пумами в полях Блажи и сейчас благополучно работает с сопротивлением. Одна лишь Джун и ее судьба окутаны тайной и за все месяцы Датч лишь пару раз слышал новости о ней- когда ее «поймала» секта и когда Джером и Мэри доложили о ее подвиге. Ему, Илаю, Мэри и Джерому остается лишь гадать, выжила она и не прознал ли враг о ее поступке. Датч тяжело вздохнул и словив ожидающие взгляды собеседников, ответил: -Я слышал о том, что шериф сражается с пумами. Думаю, он обрадуется, узнав, что ты жива. Ответ, судя по преобразившемуся выражению лица девушки, ее устроил, но Датч почуял неладное, когда нахмурив брови, она все так же робко, но с долей уверенности в своих словах, отозвалась. -Когда я видела этого психа в последний раз, он сказал, что скоро ко мне приедут старые друзья… Значит, кто-то из них еще жив… И они в руках секты…- в карих глазах Джоуи мелькнул проблеск надежды. Датч рассуждал логично и понимал, что в одиночку Хадсон не выжить в Уайттейл и посчитал правильным подтолкнуть ее туда, куда хочет идти большинство. -Думаю, речь о Маршалле Берке…-скрипучим голосом протянул Датч-Вера держит его при себе и наверняка не только его. Врать было нехорошо, но Датч понимал, что злости Хадсон может хватить на глупые и необдуманные поступки, от которых ее нужно удерживать любой ценой. Джером заметил, с каким сомнением Джоуи слушала Датча, но не хотел вмешиваться, хотя Мэри решила подыграть. -Да, кажется я слышала о двух полицейских…-с наигранной задумчивостью добавила Мэри, а уголки ее губ дёрнулись в полу улыбке. Маршалл не был знаком Хадсон до того рокового ареста Иосифа и она даже едва помнила как он выглядит, но в имеющейся ситуации ей важны любые союзники, тем более если Датч не соврал насчет второго полицейского. Почему-то Хадсон казалось, что это Пратт, поскольку именно его вытащили вместе с ней из горящего вертолета. А значит, судьба одной лишь Джун остается неизвестна. В голову Хадсон острым колом впилась неприятная мысль о том, что сейчас ее безжизненное, гниющее тело валяется где-то в темных лесах Хоупа, забытое всеми и покрытое толщей снега. -Ну, хорошо.- ответила Хадсон и утвердительно кивнула. Джером оживился после долгожданного ответа и жестом подозвал Хадсон и Мэри к карте. Мэри смотрела на карту с видом знатока, а Джоуи любопытно изучала местность Хенбейн. Пастор указал на жирную точку, отмеченную в районе реки: -Первым пунктом будет освобождение тюрьмы округа…***
В этот раз проснуться Джун удалось куда легче. Организм словно привыкал к испытаниям и после охоты боли было куда меньше. Ей казалось, это было связано со степенью успешности выполнения поставленных задач. В первый раз она не справилась, провалив тренировку, и голова до сих пор иногда побаливает от воспоминаний об этом. Второй раз был лучше и тренировка была пройдена, но менее уверенно и не без запинок. Этап охоты прошел успешно и она наконец-то показала результат. Ей стало интересно, что ее ждет в двух оставшихся этапах. Помещение все той же казармы наполнилось светом, она наконец-то решилась открыть глаза, когда почувствовала прикосновение теплой, но слегка шершавой руки. Каштановую прядку с ее глаз убрал никто иной, как Иосиф Сид собственной персоной. Отец понял по медленно спадающей на ее лицо тени разочарования, что она ожидала не его, но не показал это, продолжая глазеть на Помощницу с неизменно праведным видом. Свет по-прежнему резал глаза, но она быстрее привыкла к реальности после боли. Иосиф что-то бормотал ей о своей жизни, о жене и аварии и она пыталась слушать, но беспокойство снежным комом нарастало, когда она увидела стоящего в углу Иакова с потрёпанной шкатулкой. Выражение лица старшего Сида невозможно было прочесть, в нем вероятно, бушевала целая смесь чувств, но он не спускал с нее глаз. Шкатулка здесь не просто так, неужели все должно происходить так быстро? Его история обрастала омерзительными подробностями и Джун с трудом сдерживала желание оборвать его повествование, когда речь зашла о судьбе его ребенка. Ей хотелось убить его, заткнуть навсегда или просто встать и уйти отсюда, желательно прихватив Иакова с собой. В нем не осталось ничего от человека, Джун в сотый раз жалеет, что в ту злополучную ночь его арест сорвался. -Тебе осталось не так много, — многозначительно произнес Иосиф, закончив свой монолог-Твой успех на испытаниях лишь доказывает твою верность, Дитя. Натянуто улыбнувшись, Джун непроизвольно дергается, заслышав как Солдат заводит механизм своей шкатулки. -Но только твоя решительность убедит всех в этом. Либо ты убьешь… Отец замолкает, оставляя Джун в раздумьях, однако, совсем не надолго. Старая мелодия снова возвращает ее в испытания, а слова Иакова закрепляются в ее голове. Туман, ненадолго рассеявшийся в глазах, снова застилает ее своей темной вуалью. «Либо будешь убитой» — его мысль завершает Иаков. Руки обвивают нити, она снова превращается в марионетку, готовую выполнить любой приказ. Но проблеск надежды не желает тухнуть в покрытом темным туманом сознании. Бархатный голос исполнителя эхом отражается от стенок ее собственной головы и Джун чувствует жар. С каждой секундой кожу все сильнее прожигает постепенно проявляющееся солнце. Бледно-желтый свет проливается на пески, развалины домов, окутанные дымом. Джун осматривается и не узнает это место. Это не знакомые ей места, не Центр Ветеранов или леса Уайттейла. Чуждые места лишь сильнее усиливают дискомфорт. Почему она здесь? Каждый шаг, сделанный ею, отдается взрывом, что раздается где-то вдали. А за взрывами следуют крики о помощи. Солнце лишь сильнее припекает, пустынные пески забиваются в глаза и легкие. Вперемешку с криками молитва из полуразбитой мечети глухими стуками бьет по голове. «Где я?» — Джун знает, Иосифа тут нет и она снова с ним наедине. Она догадывается, что попала в личные кошмары Иакова, его суровое прошлое, покрытое кровью. Но ей хочется услышать его. «Там, где не места страху и сомнениям» Дома песочного цвета покрылись копотью от бесконечно полыхающего пламени. Из-за невыносимой жары картинка плыла перед глазами, полуденный зной заставлял кровь вскипать. Но внезапно повеяло холодом, в один момент мимо Джун мертвыми тенями пронеслись безликие солдаты. От их приглушенного гула стены каменных домов сотрясались. «Убей, убей, убей» — шепот из россыпи голосов солдат пропал так же внезапно, как и они, исчезнув в клубах дыма. Где-то вдали послышался истошный мужской крик, прерываемый волчьим рыком. Эта пустыня и город в ней видали не одну смерть, а улочки хранят кошмары и солдат, и простых людей. Война это всегда смерть и разрушение, в ней нет торжества, а блеклая победа никогда не перекроет кровавые ненужные жертвы. Джун знала, что ей нужно порадовать хозяина, выполнить его условия, только тогда она выберется отсюда. И наконец-то увидит Иакова. В мыслях возникал лишь один образ. И Джун стало страшно напоминать самой себе, что ее мысли не в безопасности в этих местах. Она шла по жгучему песку навстречу дыму, в котором ее уже кто-то ждал. Тот, о ком она думает и именно тот, кого она хочет убить. Очертания мужской фигуры, медленно всплывшей из-за дыма, заставили ее сжать в руках кинжал, материализовавшийся силой ее мысли. Иосиф Сид сидел к ней спиной, он смотрелся несуразно на фоне развалин Ирака, но Джун хотелось, чтобы жертвой был он. Ее руки стала жечь сталь ножа, рычание волков угрожающе усилилось, мертвый шепот стал навязчивее. Значит, она поступает неправильно. Подкравшись достаточно близко, она замахнулась. «Нет!» — хор из голосов превратился в громовой крик Молния ударила в них, когда лезвие коснулось спины Отца. От вспышки она ослепла на мгновение, ее отбросило в сторону. Запах гари ударил в нос, Джун с трудом поднялась на ноги и обнаружила, что пустынный город исчез. Лишь темнота и валяющаяся мужская фигура впереди. Руки еще жгло от стали ножа, а все пространство погрузилось в тишину. Жертва сделана, но тревожность Джи не покидала ее. С каждым шагом навстречу телу она лишь нарастала в ней и достигла пика, когда вместо Иосифа она увидела мертвого Илая, бездумно уставившегося в пустоту белесыми глазами. -Ты справилась… Туман захватил ее вновь.***
"Иаков Сид не будет завлекать сладкими речами и обещаниями, как это делает Иоанн. Он не заманит наркотиками, как Вера. Он превратит жизнь человека в ад, бесконечный цикл насилия. Будет тяжело, поначалу ты отвергаешь в себе то, что он пытается из тебя вытянуть. Но по прошествии времени вся твоя жизнь станет состоять из этого бесконечного цикла насилия. Наконец, ты уже не представляешь, что когда-то она была иной. Ты привыкаешь и адаптируешься к его правилам. И в конце концов насилие становится для тебя необходимостью, делом привычки.» Из тьмы голос Илая пытался выманить ее к свету. В момент пробуждения до нее успела дойти мысль о том, что она привыкла к бесконечному циклу насилия. Но все прервалось, когда ее взору предстал Иаков. Солдат сидел у изголовья ее кровати и изучающе смотрел на своего подопытного кролика. Ее веки дрожали, мокрые глаза открылись и теплая улыбка слегка освежила ее измученный вид. Джун осторожно привстала с кровати, подбираясь к нему чуть ближе. -Ты справилась…- фраза вновь прозвучала из его уст. Ей хотелось поменяться с ним местами, чтобы наконец она смогла заглянуть к нему в голову. Неужели во время испытаний он не видел, кого она представила в виде жертвы? Джун помнила, что в тот момент он не проронил ни слова. Быть может, он не против такого исхода событий? Мысль придала ей сил, голос Илая заглох в ее голове. Ждать больше не было сил и резко прильнув к Вестнику, она поцеловала его слишком невинно для взрослой девушки, особенно если сравнивать с тем, как он целовал ее. Этого легкого поцелуя и робкого прикосновения руки хватило для того, чтобы мужчина впал в подобие ступора. Джун почувствовала страх и счастье, скромно щебечущее в груди, но за ними тихим шагом подкралось сомнение. Встретившись взглядами с Солдатом, она увидела только холод, ловко скрываемый шоком. Мужчина резко встал, но не решился что-либо сказать ей в ответ на ее довольно сдержанный жест. Он даже не бросил на нее взгляд, когда отправился к выходу, чем вызвал лишь удивление Джун. -Куда ты? — в очередной раз спрашивает Помощница, изгибая брови в удивлении. Джи ощущает тянущее чувство разочарования, но замирает, заметив как Иаков застыл в дверях. -Останься, -с мольбой в глазах Джун уставилась на Иакова- Прошу. Ее просьба звучит глупо, и все же Джи упирается, не желая снова остаться одной и ждать пока он вспомнит о ее существовании. -Я не должен.-из-за спины его голос звучит глухо и Помощнице тяжело понять, что он чувствует. Ручка двери дергается, но расстроенная Джун не желает терять даже осколки уже разбитой надежды. Вскакивая с кровати, она игнорирует снова наползшую на глаза пелену. -Ты вынудил меня пойти на многое ради тебя, когда узнал, что я к тебе чувствую…-по щеке пробегает несколько слезинок, но она не позволяет голосу дрогнуть-Скажи, ты чувствуешь хотя бы что-то ко мне? Дверь громко захлопнулась, от грохота в ушах зазвенело. В комнате снова осталась она одна. На что она надеялась? Что в душе такого человека есть место чему-то кроме ненависти ко всему миру? Она считала, что он выбрал ее не зря. Редкие разговоры и взгляды намекали на интерес, а его мерзкий поступок она старалась хотя бы как-то оправдать тем, что она ему не безразлична. Но сейчас, смотря на то, как он себя ведет, Джун замечает только равнодушие. Бесконечный цикл насилия, в который он выбрал втянуть ее обманом в виде собственного интереса. Пелена спала с глаз, Джун ощутила прозрение.***
Калеб умел хранить тайны. Не зря именно ему посчастливилось стать главным доверенным лицом Иакова Сида. Но Калеб умел и добывать тайны. Верный обладал нужным количеством терпения, смекалки, силы, чтобы знать, в какой ситуации нужно надавить, а в какой нужно всего лишь прислушаться. Эта ситуация была одной из тех, когда мужчине нужно было всего раз заподозрить в неладном Джун Картер и в нужный момент просто выслушать ее истинные мысли. Стоя за стеной казармы, Верный уловил каждое слово, произнесенное Джун. Когда Иаков покинул казарму, он предусмотрительно огляделся и убедившись, что никого рядом нет, ушел. Калеба и не было рядом. Он уже успел добыть тайну.***
