Темнота

Дазай проснулся от ноющей боли в спине. Попытавшись нормально сесть, он наткнулся макушкой на что-то жёсткое. Он был в каком-то небольшом замкнутом пространстве. Света не было, и как бы Осаму не пытался что-то рассмотреть, попытки были тщетны. Снаружи не слышалось ни звука, как в вакууме. Пришлось ещё сильнее согнуть ноги в коленях, которые и так упирались в стены. Осаму начал водить ладонью по бокам и крыше помещения. Подушки пальцев проходили по идеально гладким стенам, не находя никаких неровностей, которые бы как-то помогли выбраться отсюда. Прикинув, Дазай решил, что в длину здесь полтора метра, а в высоту — половина. От этих движений тело, лежащее на детективе, зашевелилось. — Какого? — раздался хриплый голос. — Чуя? Накахара приподнялся на локтях, облокотившись на грудь Дазая. — Скумбрия?! Мы где? Чуя заерзал и попытался отстраниться от бывшего напарника. Пришлось опереться ладонью об угол и поставить одно из колен между ногами Дазая. — В контейнере каком-то, походу. — Черт, — Накахара ударил кулаком по стене, — Сейчас приду в себя — попробую гравитацию. Повисла неловкая тишина. Бывшие напарники ощущали жгучее тепло от близости друг с другом. Совсем как раньше. Чуя прокашлялся и опять начал ворочаться, чтобы поудобнее сесть для использования способности. Ойкнул Дазай, получивший во время этих перемещений коленом в живот. Осаму наугад вытянул руку, и рывком дёрнул на себя Чую, приблизив его пах к своему. — Не всего меня ещё облапал? — Ты чего творишь?! — Организую условия для твоей гравитации, — прошептал Дазай в самые губы мафиози. Перед глазами пролетели моменты, проведённые наедине в прокуренной квартире. Накахара досчитал про себя до десяти и нервно выдохнул. Оперившись руками в потолок и одну из стен, Чуя размял шею. Внутри крохотного пространства снова стало тихо. — Ты там живой вообще? — Дазай не сильно похлопал мафиози по коленке. — Что за хрень? Не работает. — Посмотри у меня в брюках фонарик. — Охренел совсем? Сам лезь! — Давай, левый карман. Чуя выругался и опустил руку в поиске кармана. Тонкие пальцы двигались по складкам одежды, не сильно сжимая, чтобы точно не упустить единственный возможный источник света. Накахара сглотнул вязкую слюну, отчётливо ощущая пальцами жар чужой кожи. Грудь, мышцы пресса, холодная пряжка ремня. Румянец густо покрыл щеки, а в голове почти не осталось мыслей. — Ох, — Дазай резко выдохнул, — Не знал, что ты такой извращенец, сладкий. Чуя на мгновение замер, и тут же отдернул руку от паха Осаму. — Иди нахуй, нет тут никакого фонарика. — Конечно, это была правая сторона, поищи в другом кармане, — услужливо подсказал детектив. Чуя был готов поспорить, что Дазай сейчас вглядывался в темноту, где должно быть лицо мафиози, и нагло усмехался. На секунду представив это, Накахара облизнул пересохшие губы. К низу живота прилила кровь. Только не снова. Больше их ничего не связывает с тех пор, как Дазай ушёл из мафии, а из квартиры Чуи окончательно выветрился запах кофе с карамелью, который Осаму так любил. Внезапно Накахара вздрогнул. По его бедру мягко скользнула ладонь Дазая. — Убери, — прошипел Чуя. — Тебе разве не нравится? Пальцы продолжали вырисовывать какие-то затейливые узоры, плавно двигаясь вверх. — Я сказал, убери руку, что непонятного? — Да много чего, если честно. Почему ты не выбросил мой шарф, который я оставил? Зачем пытался меня найти? И почему у тебя так сильно бьётся сердце? Каждое слово Дазая оглушающе било по перепонкам, несмотря на то, что тот говорил практически шёпотом. Осаму провёл рукой по рубашке Чуи, приближаясь к портупее. Детектив потянул Накахару за ремешок на груди, вынудив лечь на себя. Опалив дыханием чувствительную кожу на шее, Дазай опустил руки на талию парня, забравшись горячей ладонью под рубашку. По спине Чуи пробежалась волна мурашек, а в пах отдало теплом. Мафиози вцепился пальцами в плечи Осаму и прислонился лбом к холодной стене. — Разве со стеной целоваться интереснее, чем со мной? Осаму повернул голову Чуи к себе, властно держа его за подбородок, не давая и шанса отстраниться. Горячий язык Дазая медленно обвел контур нижней губы мафиози, ощущая горький привкус табака. Внутри обоих мужчин будто бы что-то вспыхнуло, что-то давно забытое, будоражащее во снах сознание. — Прости, не знаю, что на меня нашло, Чуя, — Осаму встрепенулся и спешно начал поправлять свою жилетку, — больше такого не повторится. Накахара нетерпеливо впился в обветренные губы, которые в это же самое мгновение вновь стали самыми родными и желанными. — Надо же, как ты быстро передумал, — промурлыкал Осаму, на секунду отстранившись. Чуя снова его прервал, заткнув жадным поцелуем. Руки бесцельно оглаживали разгоряченные тела, расстегивая попадавшиеся пуговицы, пока бывшие напарники остервенело целовались. От напряжения и нарастающего желания Дазай дёрнул за рубашку Чуи, вырвав оставшиеся пуговицы. Детектив тут же примкнул губами к нежной шее, оставляя бесчисленные метки. Кожа горела, болезненно отзываясь на каждое прикосновение жгучей волной возбуждения. Накахара хрипло дышал, запрокинув голову назад, открывая новую территорию для укусов. Пальцы путались и сжимали каштановые пряди волос, не позволяя своему хозяину окончательно оторваться от реальности. Осаму положил обе ладони на обтянутую брюками задницу и сжал ягодицы, слегка разводя их в стороны. По всему телу Чуи пробежала дрожь, концентрируясь нестерпимым желанием в паху. Голос Дазая сел. Мафиози сглотнул вязкую слюну и начал расстегивать ремень. Пальцы не слушались и дрожали, как Шэньси во время землетрясения. Осаму перехватил холодную пряжку, быстро расправившись с ней, и дёрнул бегунок молнии. Холодные кончики пальцев прикоснулись к разгоряченной коже живота, разнося волну мурашек. Воздух раскалился до предела от тяжёлого дыхания. Чуть помедлив, Дазай не сильно сжал через ткань вставший член, который давно жадно и болезненно пульсировал. — Быстрее, — выдохнул Накахара и тут же зашелся стоном, когда в его член вцепились сильные и в то же время нежные ладони. Член, уже не обтянутый тканью трусов, скользнул в ладони детектива, который нежно его сжимал, едва не выдавливая блестящие капли смазки. Из раскалённой груди вылетали сдавленные стоны, которые рвались наружу от любого движения Дазая. Накахара прикусил губу и заставил себя расслабиться. Его грудь при каждом вздохе судорожно вздрагивала, а соски всё сильнее терлись об ткань рубашки. Осаму уверенно скользил сомкнутыми пальцами по всей длине члена. Влажными пальцами он надавил на промежность Чуи, заставляя того прикусить собственную руку, чтобы быть хоть чуточку тише, и толкаться бёдрами навстречу ритмичным движениям. Накахара задыхается, утопая в ощущениях, одной рукой закрывает рот, а другую запускает в мягкие волосы детектива, оттягивая их назад. Осаму быстро достал свой напряжённый член и соединил его с Чуиным. После плавного движения ладонью вниз Дазай сжал их вместе у основания, проронив гортанный стон. — Поможешь мне? Рука Дазая, которая всё это время сжимала бедро мафиози, переложила ладонь Чуи на их члены, накрыв её своей. Накахара всхлипнул и начал двигать рукой, постепенно ускоряясь и сбиваясь с ритма. — Я скучал, Чуя. От этого мафиози перетряхивает, доводя до разрядки, выгибает в пояснице и заставляет вцепиться в волосы Дазая сильнее, понимая, что дышать ему совершенно нечем. Перед глазами цветные круги, внизу живота приятная тяжесть, а в груди ноющее чувство. Дазай бережно обнял мафиози и поцеловал в висок. Пока дыхание медленно восстанавливалось, мужчины молча наслаждаясь друг другом. Наконец Осаму повернулся к уху Чуи и хрипло произнёс: — Я надеюсь, что у нас всё наладилось, поэтому хорошо заботься о своей матери. Я хочу, чтобы моя будущая теща была счастлива. — Я сирота, идиот.