Как же ты меня бесишь!

× × ×

Джисон ощущает чужую руку в своей, ведущую в сторону туалета. Что сказать — романтика двадцать первого века. Парень не знает, почему так нервничает и предвкушает что-то интересное. Мозг совершенно не хочет трезво думать. Минхо захлопывает дверь, не закрывая её на замок, и разворачивается так, словно они в дораме снимаются. Его волосы падают на глаза из-за этого действия, а взгляд смущённо смотрит под ноги, после медленно поднимаясь на Хана, который, кажется, реально сходит с ума. Что вообще происходит? Они разве не поссать пришли? Да зачем Джисон вообще оправдывается в своих же мыслях, он ведь сам хочет чего-нибудь необычного. — Чего завис? — неожиданно подаёт голос старший, хмыкая. — Иди ссы. Или… — у Хана сердечко останавливается из-за этой паузы. — Или мне тебе помочь? — он ухмыляется, сокращая расстояние между ними одним шагом. Джисон и так стоял возле стенки, но действия старшего заставили буквально прижаться к ней спиной, задержав дыхание. Пьяный мозг совершенно не сопротивлялся и не боялся, что бы ни хотел сделать Ли. Минхо подхватывает край домашних штанов и резинку нижнего белья пальцами, просовывая под ткань на половину фаланги, ощупывая такую тёплую, нетронутую никем, кроме самого Джисона, кожу. Он тянет вещи чуть ниже, оголяя мышцы под животом, выглядящие невероятно горячо. Хан с шумом дышит. Слишком громко, потому что звук оседает в голове. Господи, что же… что же творится? Но мысль ускользает так же быстро, как и все остальные, когда младший смотрит на то, как Ли пялится на свои пальцы под его нижним бельем. Хо сглатывает, его кадык подпрыгивает. — Почему ты молчишь? — спрашивает Минхо, на что-то намекая. Может, на недавние свои слова, что Хан в силах его остановить, но сейчас он не предпринимает подобные попытки. — Эм, могу спеть, — смущённо хихикает парень, слыша от старшего такой же звук и чувствуя чужую голову у себя на плече. Пальцы (почти полностью под его трусами), расслабились, уже не пытаясь стянуть с него одежду. Плечи Минхо тряслись от смеха, а волосы то и делали, что щекотали Джисона, который, не сдержавшись, чихнул прямо в фиолетовую копну, получая от Ли несильный удар в живот и громкое: — Фу, бля, прямо на меня, придурок. — Хэй! Не называй меня придурком, пока держишь свои пальцы возле моего члена. — Радуйся, что возле, а не… — он останавливается, прикусывая губу и сто процентов отправляясь в свои какие-нибудь грязные фантазии. Хан уже ничему не удивляется. — Джисон, а можно я потрогаю его? — подрывается с плеча. — Кого? — не понимающе склонил голову щекастый, так как в голове происходил полнейший бардак. — Ну не тупи ты, — Минхо чуть ли не скулит. — Не заставляй меня повторяться. Это смущает. Хан хмурится, пытается вспомнить, о чём только что попросил Минхо, но никак не улавливает, что он конкретно имел в виду. Потрогать его… Кого? Джисона? Да пожалуйста, он и так его трогает сейчас. — Ну, потрогай, — отвечает Хан, по его мнению, на глупейший вопрос. Хо наконец убирает эти блядские пальцы из-под резинки нижнего белья, но вместо этого, краснющий с макушки до основания шеи, всей ладошкой касается бедного, не готового к такому повороту, Джисона. Точнее, его члена. Хан от неожиданности громко охает, накрывая чужую ладонь на паху своей, не зная, что делать: прижать покрепче или, от греха подальше, отшвырнуть. — О…Ого, — тупо выдаёт Ли, тихонько смыкая пальцы. Его рука явно трясётся от волнения. — Блять, ты ч-что… блять! — скулит парень, откидывая голову назад, ударяясь о плитку стенки и шипя, уже не зная, от чего именно: смеха, возбуждения или руки, проехавшейся вверх и обратно вниз. — М-Минхо… Джисон уже инстинктивно прижимает чужую ладонь плотнее, закусывая губу от махинаций старшего, восторженно наблюдающего и ощущающего потихоньку твердеющую плоть. — Я не знаю почему, но это так возбуждает — касаться кого-то, — шепчет Хо, потеряв весь стыд где-то глубоко в своих странностях. От слов кроет ещё хлеще. Хан случайно подаётся бёдрами вперёд, желая большего. Да так сильно, что всё вокруг сгущается в месиво какое-то, дыхание на щеке чувствуется чем-то, что хочется опробовать. Приоткрыв глаза, Джисон видит взгляд на губах, похожий на то, будто кошка притаилась в кустах и следит за добычей, чтобы в нужный момент напасть, в случае с Ханом, видимо, поцеловать. Он в этом не очень-то уверен, но градус в крови повышает самоуверенность и всё то, что заставляет парня думать, что Хо его очень жёстко хочет, и пусть только в этом моменте. Ну не стал бы нормальный человек с таким энтузиазмом лапать чужой половой орган, ведь так? Знал бы Джисон, что в таком состоянии становится очень умным мальчиком, не то, что в повседневной жизни. Щекастый вздрагивает, ещё сильнее ощущая тёплый прилив внизу живота с порханием тошнотворных бабочек, метафорично, конечно, просто иначе он не знает, как описать эти спазмы лавы в животе или что это вообще такое. В любом случае, Хана это очень пугает, не конкретно эмоции, а ещё сильнее твердеющий член, который не должен был вставать на Минхо. Только не на него. Поэтому он паникует. — Убери свою ёбанную руку, — еле выдаёт он. — Ты же сам разрешил, — как ребёночек оправдывается Ли, хмуря в какой-то обиде брови. — И тебе явно это нравится. Да, нравится. Конечно, кому бы не понравилась рука на самом чувствительном месте? А ещё такая мягкая и нежная, с владельцем, чьи глазки сверкали интересом и восхищением, чьи пальцы потряхивало от новых ощущений и чувства чьей-то плоти в них? Это было… — Мило, — выдыхает Хан, глядя на маленького пугливого котёнка, который кулачок сжимал в другой руке. Минхо, оказывается, был таким неопытным и неуверенным, даже под воздействием алкоголя. От этого «мило» Ли вскидывает голову, встречаясь со взглядом младшего. Его симпатичная розовая губа блестит от слюнки. И почему Хан туда пялится? — Знаешь, вообще-то это нечестно, — продолжает Джисон. — Почему ты меня трогаешь, а я тебя нет? Мозг полностью отключается, оставляя последние мысли: «будь, что будет». Минхо разражается смехом, пихая младшего в плечо. Его смущение на максимуме. — Потому что ты - трус, а теперь иди ссы. — Трус, значит? — Джисон скрещивает на груди руки. Это звучало как вызов. Все знают, что Хан ведётся на такие простенькие слова и всегда пытается доказать, что он лучше и храбрее. Так что, он не трус, ну и что, что он буквально испугался своей эрекции. Он заставит Минхо вернуть слова назад, заставит его почувствовать руки на своём теле, заставит сойти с ума от них… в удовольствии. — Всё, я жду тебя в комнате, а то Феликс так сто пудов уснёт без нас. И да, я на самом деле не хотел в туалет. И он выходит, ну или аккуратно так незаметно сливается, оставляя Джисона в одиночестве. Только потом Хан понимает, что его член-то уже совсем твёрд. И как он собирается высвобождать мочевой пузырь, чёрт возьми? Да что Ли себе вообще позволяет? Хан будет мстить, и как уже говорилось, его не осквернить, это он осквернит, если к нему прикоснутся. Минхо его коснулся. Как же Джисон недооценил Ли Минхо. Вернувшись в комнату, с розовым румянцем на щеках, парень слышит громкий смех Феликса, валяющегося на полу, в то время как Хо всеми силами пытался защекотать это чудо. У Хана сама по себе поползла улыбка на лице. — Прикинь, он уснул. Пришлось пользоваться козырем, — говорит запыхавшийся Минхо, откинувшийся на спину. — У меня оправдание есть! Я просто думал про твоё наказание и представлял это с закрытыми глазами. — И что, надумал? — Хан садится на пол, облокотившись на кровать, с интересом глядя на ухмыляющегося и медленно моргающего Феликса, который снова лёг головой на подушку. — Хён, ты должен помяукать. Джисон брови вскидывает, а старший подрывается в сидячее положение, говоря: — И ты считаешь это наказанием? Я буквально каждый день мяукаю с Дуни. Мило. — Но не при Джисоне же. Хо оборачивается, в улыбке, показывая заячьи зубки, но вот выражение лица было пугающим. — Ня? — залипательно склонил он голову на бок, неуверенно выдав японский вариант мяуканья. И почему-то смотрел только на своего одноклассника. Ликс устало захихикал, наверное из-за вида Джисона с хмурыми бровями и сжимающимися на коленях пальцами. Он даже не знал, как реагировать. Это было слишком очаровательно. Минхо был таким до одури милым и невозможным. А когда он встал на четвереньки и медленно, словно зверь, пополз к Хану, это была чистая смерть. — Мя-яу, — высоко протянул старший, сверкая кошачьими глазками. Со стороны, наверное, кринжово выглядит, но боже, это же Минхо, он даже в самом глупом виде выглядит просто чудесно. — Ня. Погладь котика, Хани. Младший клянётся, что никогда не будет пить, находясь возле Минхо. Его дыхание прерывается, когда он касается пальчиками под подбородком котяры, поглаживая. Хо поддаётся этим ласкам, прикрывает глазки и мычит в удовольствии. Старший задумывается, на миг останавливаясь. Джисону реально страшно. Но когда Хо приподнимается и перекидывает одну ногу через бёдра парня, седлая его и садясь всем весом, все вопросы улетают, ведь старший тихо нежно мяукает прямо в губы, обдавая тёплым дыханием. До этого немного успокоившаяся эрекция заставляет чувствовать новое возбуждение, ещё более жаркое и яркое, так как Минхо, будто блядский инкуб, плавными движениями подаётся бёдрами к напряжённой плоти, хихикая прямо в ухо. — О, нашему маленькому бельчонку так сильно это нравится, — чуть ли не постанывает Минхо, из-за чего мурашки по телу бегут. Каким бы бесстыдным сейчас котяра ни был, его лицо краснеет, как никогда прежде. Джисон шипит, отбрасывая всю неуверенность, потому что надоело уже стесняться того, что Хо делает так легко. Он хватается за бёдра старшего, с силой притягивая к себе, одновременно толкаясь и ухмыляясь удивлённому выражению лица парня напротив, который кроме «ой» ничего не смог выдать. Хан был уверен, что сейчас выглядел очень горячо, учитывая умение управлять харизмой. И не ошибается, когда животом ощущает твёрдость и слышит учащённое дыхание. Боже, ему так это нравится. Он хотел открыть рот, чтобы подразнить котяру, но так вовремя вспомнил про третье лицо в комнате. Про Феликса, почти невинного в таких делах. Стыд обливает ледяной водой и он наконец отрывается от разглядывания самого грешного красивого лица и тела, чтобы встретиться с Ликсом. С мирно спящим Ликсом. Ох… — Знаешь, вообще-то я в преимуществе, — наконец говорит Хан тихим хриплым голосом, от чего Хо дрожать начинает, закусывая нижнюю губу. — Да неужели? — недоверчиво и со смешинкой в голосе мямлит парень. — Ага. Я знаю твоё слабое место. Джисон наклоняется и прикасается губами к ключице, даже отсюда слыша учащённое чужое сердцебиение. Минхо вплетает в тёмные волосы пальцы и сжимает свои бёдра, крепко стискивая ноги Хана, который в этот же миг, не упуская момента, касается двумя руками его крепкой груди и с возбуждением усиливает хватку, снова подаваясь вперёд бёдрами, лишь бы ощутить какое-либо трение. Минхо чуть не падает, то ли из-за потери опоры в таком положении, то ли из-за чувств и громких стонов, которые он одарил сразу после стимуляции эрогенной зоны. Его закатанные глаза и открытый рот, которым он пытается нормально дышать сквозь грязные звуки, выглядели просто великолепно. У Хана горло сжимается от этого вида. Вытянутая шея, к которой так хотелось прикоснуться. Чёрт, что вообще он творит? — Х-Хани… — тягуче, словно мёд, выстанывает старший, и Джисон не может отказать себе в желании прервать слова Хо своими пальцами на его сосках, как оказалось, более чувствительных, чем грудь. Минхо вскрикивает настолько громко, что кажется, Феликс вот-вот может проснуться. Старший невероятно сильно выгибается в спине, хнычет и, Господи, всхлипывает. — Всё в порядке? — на всякий случай спрашивает Хан. Ли кивает как болванчик — быстро и сильно. Берёт руку щекастого на своей груди и ведёт мучительно медленно ниже к животу, а потом и вовсе заставляет коснуться напряжённой плоти, даже через ткань уже влажной от смазки и возбуждения. — О… У Хана по-гейски дёргается член. Он готов смеяться над собой как ненормальный, ведь… это Ли Минхо! И как он ему в глаза завтра посмотрит? Потому что, блять, он хочет довести этого котяру до края, хочет коснуться его плоти без одежды, хочет… попробовать его. Он прижимает ладонь, оглаживая большим пальцем головку, слыша судорожное дыхание. Взгляд Джисона прикован вниз к своей руке, он не замечает ничего странного, пока Минхо не хватает его за щёки и тянет с порывом к себе, врезаясь своими губами в сухие Джисона. Так отчаянно и нуждающеся, с лёту начиная двигать ими, сладкими и мокрыми, вкусными и тёплыми. Хана током прошибает, всё тело сковывает, бабочки возобновляют свой сумасшедший вальс. Джисон вспоминает все фильмы и просмотренные видео о поцелуях, собираясь попробовать изучить чужие губы, которые начинают отстраняться. Он вытягивает шею, пытаясь обратно их поймать, но явно ощущает, как они отрываются и последний кончик влажности исчезает с губ. Джисон скулит, не открывая глаз, тянется ещё сильнее, снова врезаясь в губы Минхо, стукаясь зубами, выдыхая прямо в чужой рот и уже самостоятельно возобновляя движения. Джисон присасывается к идеально пухлой верхней губе, когда мычащий Минхо терзает его нижнюю, проезжаясь языком и громко дыша через нос. Его пальцы стискивают крепкие руки Хана, ногтями царапая оголённый участок кожи. Джисону крышу сносит от этого поцелуя. От вкуса Минхо. От языка под своим языком, буквально трахающим его рот. Губы саднят, налившиеся кровью от посасываний, но перестать совсем не хочется. Минхо встаёт с колен младшего, разочарованно заскулившего и тоже вставшего, чтобы снова поддаться странному горячему поцелую. Минхо хихикает ему в губы, толкая в плечи. Хан летит прямо на кровать Феликса, старший, не теряя времени, залезает на него сверху, ставя колени по бокам от бёдер. Опустив локти на кровать, он смотрит, не двигаясь. Изучает лицо, горящие щёки и красные губы. — Полный пиздец, — говорит он точно то же, что и крутится в мыслях Хана. Хотя бы в чём-то они похожи. — Но мне это так чертовски нравится. Не сдерживай себя. Ты такой горячий, когда показываешь то, как сильно нуждаешься в моих губах. — Заткнись, Минхо, бесишь, мм… Джисона вновь затыкают, двигаясь в том же быстром темпе. Он утыкается руками в грудь, получая приглушённый стон в собственном же рту, и бёдра, прижавшиеся к его. Минхо бесстыдно трётся о его член своим, так прекрасно доставляя удовольствие. Хан хватает его бока, толкая их к себе вниз, в то же время самостоятельно подаваясь вверх. Не сдерживаться, значит? Старший не перестаёт двигать тазом. Джисона так сильно охватывают инстинкты, что он с силой усаживает на себя парня, чтобы расстояние между телами не оставалось, и толкается навстречу сильнее, быстрее, так прекрасно доставляя обоим наслаждение и стимуляцию, от которой всё тело сводит и становится ватным. Поцелуи превратились в полное безобразие, Джисон постыдно ощущал такой близкий оргазм и всё равно гнался за ним с помощью Минхо, царапающего уже его торс. — Боже, что мы творим? — не выдерживает Хан, проходясь ладонями по всему телу Ли. — Спишем всё на вино. Джисон мило смеётся, но это длится не долго, потому что Минхо кладёт руку между их эрекциями, так быстро приближая младшего к обрыву. Он тихо простанывает, но это тонет в громком звуке наслаждения Ли, который лбом утыкается в кровать возле головы темноволосого, трясясь и тепло выдыхая. — Блять, — с сухостью во рту устало выдаёт младший, увидевший звёзды в глазах с тёмными пятнами. Было липко и противно. Не в общем. Только в нижнем белье. — Мы в комнате твоего брата. Он спит на полу, когда мы… Пиздец, Минхо! Что ты говорил о том, чтобы не осквернять эту комнату поцелуями? Минхо не торопится вставать с комфортного тела, хихикая прямо в ухо Джисону. — Я тебе принесу чистую одежду. Можешь сейчас пойти в душ, можешь утром, — он поднимается на локтях, встречаясь глазами с младшим. — Чёрт, — серьёзно шепчет он. Интересно, из-за осознания содеянного? Но всё, что делает Минхо, это целует, не сдержавшись. Снова. Будто не может проститься с этим чувством. Будто не хочет, чтобы это заканчивалось. А Джисон и не против. Это приятно, как-никак. Оторвавшись, Ли на полном серьёзе взволнованно спрашивает: — А у меня случайно не будет ребёночка после поцелуя? Джисон разражается смехом. — Боже, ты сам как ребёночек, хён… Всё остальное происходит как в тумане, потому что Джисон на краю того, чтобы уснуть. Он помнит, как Минхо почему-то выхватывает его грязное белье, когда он уже переоделся в чистое, одолженное. Наверное, Хо, как самый настоящий грёбанный извращенец, использует вещи Хана для чего-нибудь грязного, ну или просто кинет в стирку. Потом он помнит старшего, лёгшего рядом. Разговоры о том, что жалко Феликса оставлять на полу. Было ещё что-то, но сейчас Хан даже не понимает, что уже дремлет с рукой на чужой талии. Тепло и мягко. Пока что он не осознаёт в полной мере, какую херню сотворил в ночь с субботы на воскресенье.

× × ×

По ощущению было очень раннее утро. Наверное, он в школу так рано не просыпается. Он чувствовал чудесный вкусный аромат, от которого даже во сне живот урчал. А ещё слышал что-то приятное возле уха. — Хани-и, проснись… Хан ёпта Джисон. Парень распахивает глаза, осознавая, чей конкретно этот голос. Он осматривает комнату, вспоминая, что находится у Феликса, который до сих пор мирно спит в горе подушек и игрушек на полу. Ему, кажется, комфортно. — Который час? — еле-еле хрипит он, видя ласковую улыбку старшего. — Почти семь утра. Давай, вставай, купайся, и мы идём к дядюшке Чхве на подработку официантами, на которой можно будет просто повеселиться с анимешниками, которые это всё устраивают. Хан хнычет, так сильно желая провалиться в сон. Он прикрывает глаза, только потом видя вспышки воспоминаний вчерашних событий. Ох, ёбаный свет. И что теперь будет-то? — Если ты не встанешь, я открою дверь и впущу Суни, который сядет тебе на лицо и задушит своими яйцами. — Я встаю, встаю. — Я буду внизу. Джисон смущённо кивает, задумываясь, почему Минхо так спокоен. Для него что, это нормальное дело? Хотя он бы тоже сбежал от подобного разговора. Может это к лучшему? Хан принимает быстрый душ, чистит зубы и одевается в свою одежду. Спустившись, он видит Минхо, на удивление, в самом обычном уличном прикиде, сидящего за столом с уже готовой простой, но аппетитной яичницей с тостами и кофе. Заняв своё место, Джисон, наконец, замечает изменения. Хо всеми силами избегает его взгляда. Уши красные, а плечи напряжены. Вот вам и последствия. — Короче, у дяди Чхве собственное большое кафе неподалёку. Так вот, сегодня сходка анимешников и им не хватает официантов, особенно парней, так как… В общем, скоро узнаешь. Я уже ему пообещал и сказал, что ты тоже поможешь. Можешь все деньги забрать себе, мне как-то пофиг. — Минхо, — перебил щекастый. — Посмотри на меня. Ты избегаешь моего взгляда из-за того, что произошло ночью? — Что? Нет, конечно, я не избегаю твоего взгляда, — говорит он, смотря на вилку в своей руке. Джисон закатывает глаза. — Я серьёзно. Мы вроде только начали более-менее нормально относиться друг к другу и я не хочу портить нашу… дружбу? Окей, да, дружбу, — уже увереннее произносит он, хотя даже слово «друг» звучит как-то далеко от их отношений. — Как мило. Но, Хани, не воспринимай всё очень серьёзно, хорошо? Я сам до сих пор не осознал, что сотворил. Просто отпусти это событие. Твоё тело и губы меня привлекают не только в пьяном состоянии. Ты горяч, если на то пошло. — О, правда? Спасибо, что ли? Но это я должен говорить не углубляться в произошедшее. Пускай идёт всё своим ходом. Мне вроде противно не было. Всё в порядке. Это ведь никак не подействует на наше общение, да? Минхо поджимает губы, улыбаясь. — Конечно. Ты всё ещё тот самый неуклюжий неудачник, — хихикает он, наконец, разбивая напряжение. — Эй! Опять ты за своё? Бесячий котяра, — Хан выпячивает губы, надувая щёки. — И, кстати, поцелуи с языком отстой. — Согласен, — подтверждает Хо, отпивая кофе и наконец смотря точно в глаза Джисону, даже не собираясь прерывать зрительный контакт. У Хана в животе всё переворачивается от этого. — А-а, и я, кажется, про Юну спрашивал. Я не помню, что ты ответил. — То, что не думал о ней в романтическом плане. — Но вы же за руки держались. Джисон смотрит на старшего, как на дурачка какого-то. — Будто мы с тобой не держались за руки. Лино мило улыбается, краснея, когда слышит от Хана похвалу за завтрак и благодарность. А ещё «как ты из простой яичницы сделал мишленовское блюдо, чёрт возьми?» Парни вроде как разрешили вопрос с их странной ночью. Но Джисон точно не уснёт спокойно, зная, что Минхо считает его горячим и хочет даже в трезвом состоянии. Это странно. Но ему кажется, что он привыкнет. И, если честно, Хан думает о том, повторится ли что-то подобное или их сексуальное напряжение полностью испарилось в эту ночь? А потом он хлопает себя по щеке за такие мысли, потому что Минхо всё ещё бесячая котяра и новый что-то вроде друг.

× × ×

Кафе находится всего в двух остановках от дома Минхо. Щекастый только потом осознаёт, что часто сюда приходил с отцом, и что тут самая вкусная японская еда, которую он когда-либо пробовал. Владелец подходит к ним, как только видит старшего, заключая его в приветственные объятия. — Ты вовремя, дорогой. А это твой друг, о котором ты рассказывал? — Да, дядюшка. — Здравствуйте, — Джисон кланяется, после здороваясь с мужчиной двумя руками. — Меня сюда Минхо так неожиданно притащил. Так как это на один день, я не против вам помочь за просто так. Мне ничего не надо. Будет в будущем полезно опробовать себя в этой роли. — Да, мне тоже не нужны деньги, дядя. Вообще-то то, в чём мы тут будем расхаживать, уже целый подарок для меня. Он про ушки?, — думает Хан. — Но ребятки, я не могу вам не отплатить. Давайте хотя бы как-нибудь заглянете сюда и поедите за счёт заведения? Как благодарность. — Если ты настаиваешь. Мы придём сюда на наше первое свидание, да, Хани? — Ли хватает младшего под руку, хитро ухмыляясь. Джисон бы покраснел, но после вчерашнего всё, что он способен сделать — ударить локтём в рёбра котяры. Мужчина посмеялся с их перепалки и взяв с ближайшего стола что-то черно-белое, вручил им в руки. — Вот, держите, переодевайтесь. Я сейчас вернусь. Надеюсь тебе этот проказник всё рассказал, — указывает он на Минхо. Ага, конечно. Всё при всё. В руках у Джисона было одно коротенькое платице горничной с рюшами. — Я тебя ненавижу, Ли Минхо! — Я знаю, — смеётся парень. А ведь Хан подозревал, что что-то будет не так. Он ведь знал, что есть какой-то подвох. Он должен был догадаться, что сходки анимешников это косплей, а официанты, втянутые в это, обязательно будут какими-то трапами. Так вот почему им сложно было найти парней на эту роль. — И что, мне в этой похабщине ходить перед людьми? О боже. Ужас какой. Стыдоба! — Раз платье одно, предлагаю решить в кнб кто его надевает. Джисон хмурится. Он несомненно зацепится за последний шанс. Он, чёрт возьми, настроен выиграть хотя бы в кнб и посмотреть на Минхо в платье горничной. Целых два плюса, если он не продует. — Камень, ножницы, бумага, раз, два, три…