Как же ты меня бесишь!

× × ×

— Ути мои малышки. Моя пельмешка и вареничек. Мои маленькие любимые котятки. — Да-а-а. Правильно мой брат говорил. Вкус и фантазия у тебя отстойная. — Чего? Феликс, ты сейчас вылетишь у меня из окна. Вообще-то ты должен уважать меня в мой день рождения, — обиженно бубнил Джисон, держа в руках выкручивающихся котят и чмокая их носики один за другим. Феликс же стоял возле кровати со скрещенными руками, скептично наблюдая за другом. Сам он-то готов к празднику: разоделся красиво (точно для Чанбина), накрасился как невесть кто и даже не поленился уложить волосы. Блёсток на его теле было больше, чем на новогодних ёлочных игрушках. Его прозрачная полуоткрытая сексуальная рубашка и перчатки до локтя создавали вау-эффект, заставляя даже Хана поплыть. А сапожки с огромной подошвой, увеличивающие его рост, делали парня более взрослым и подтянутым. Не человек, а мечта. Айдол, не иначе. А Джисон что? Сидит тут, в девять вечера, когда полчаса назад нужно было быть в машине, ожидающей их на дороге, и нюхает своих котят, кайфуя от их запаха. Ликс выглядел разъярённым зверем. — Там Чанбин-и наш ждёт. Давай уважать его, а. — Ой, да Чанбин-и твой только и хочет застать нас с Минхо за неприличными делишками и сфоткать. — Простите? За какими делишками? — удивляется Ли, пытаясь ещё что-то сказать, но Джисон первым подрывается к своему шкафу и вытаскивает всю свою приличную одежду, скидывая на кровать. — Ладно, сделай из меня конфетку. Феликс жутко улыбается, надвигаясь как маньяк какой-то. Лежащий подарок от Ёнбока оказывается на столе. Парень из этого начинает творить с лицом Джисона невесть что, мазюкая всякую сладко пахнущую дрянь, от которой с непривычки хотелось чихать и чесать глаза. Зато в зеркало позже взглянул невероятно горячий парень, которого прямо сейчас хотелось взять и разложить на этом заваленном пустыми банками пива и фанты столе. Да, Ликс немного бухнул для храбрости, но они оба пообещали, что даже если будет алкоголь на дне рождения, парни ни капли в рот не возьмут. Феликс решил, что «чем больше открытой кожи, тем полезней для этой же самой кожи, ведь так?». Вроде как да, а вроде нет. Но откуда у Хана пиджак без рукавов, который его заставили напялить на обнажённую грудь, он честно не знает. Так ещё был такой огромный вырез, что в зеркало стыдно смотреть, не то, что за дверь выходить. Благо Ликс сжалился и не сунул ему какие-нибудь брюки с разрезами на заднице. В общем, Джисон блестел похлеще Феликса. Родители как-то гордо улыбнулись, помахали рукой, смахивая слёзы и говоря что-то вроде: «Как же дети быстро растут». Чанбин, курящий возле машины, вскидывает брови и лепечет: «Что-то вы быстро». Без сарказма, если что. Машина у Бина крутая, в ней пахнет вкусным чесночным соусом, а не какими-то лимонными пахучками. А ещё отвратным дымом, если на то пошло. — Как тебе не стыдно, Бинни. Ты же несовершеннолетний. Со хмыкает, глядя в стекло на щекастое лицо позади. Предатель Феликс сел впереди, повернувшись на все девяносто градусов к своему предмету для воздыхания, который грозно зыркнул на него, намекая пристегнуться. — Кстати, куда мы едем? — У меня один из коттеджей в двадцати минутах от твоего дома оказался полностью пустым, поэтому там всё и будет происходить. — Один из? — поражённо вскрикивает Хан. — Такое ощущение, будто я учусь не в классе умников, а в классе детей богатеньких родителей. Чувствую себя тем самым бомжиком. — Ага, конечно, — закатывает глаза веснушчатый. — И кто тогда мне заказал шесть разных альбомов твайс и их фирменный мерч? Это тогда уж я чувствую себя неловко. — Ага, купив мне какую-то дорогущую косметику, которая даже не помещается в тобой же купленную огромную косметичку. Ты что, весь магазин скупил? Чанбин на водительском сидении тяжело вздыхает, видимо, уже устав слушать их трындёж и пересчитывание денег своих семей. — Ваши подарки в бардачке. Ликси, малыш, достань их. Джисон уверен, что друг еле сдержал писк, сжимаясь телом и забывая всё на свете, даже своё имя, потому что тупить целую минуту, пялясь на Бина - это не норма. Парень с восхищённым охом достаёт две коробочки, одну небрежно кидает Хану и сразу же возвращается к своей, видимо, представляя там кольцо и целую сценку, как бы Со делал ему предложение, непонятно куда садясь на одно колено в этом автомобиле. Джисон открывает первым, собираясь разочаровать Ликса и не дать его слезам счастья вытечь раньше времени. В коробочке был кулон. Серебряная цепочка с оранжево-жёлтым камнем, завораживающим своей красотой. У Феликса же камень был тёмно-зелёный, переливающийся в светлый. — Там ещё гравировка «J.F». Типа Джисон и Феликс. Парные кулоны, всякая хрень с вечной крепкой дружбой и всё такое. Сынмин сказал, что вам понравится. Друзья запищали в унисон, сразу цепляя на себя кулоны и фоткаясь, еле выгибая спины в таком положении. Феликс, который ангел: Я обожаю свой день рождения. Бинни мне подарил кулон!!!

Хани: Мне как бы тоже…

Феликс, который ангел: Он наверное долго думал, выбирая мне подарок. Зелёный же мой любимый цвет.

Хани: А разве не жёлтый и розовый?

Феликс, который ангел: Вообще-то теперь зелёный. Хани: Спорим, что он стал любимым ровно минуту назад, лол. — Кстати, Чанбин. Ты не забыл- — Не забыл, не парься, чувак, — перебивает старший. — Для моего одноклассника, бро, с которым мы будем зачитывать и одновременно игрушки Минхо - всё, что угодно!— в груди всё неприятно сжимается, слыша слово «игрушка». А вдруг… — А-а, если что, игрушка не в плохом смысле. Я имел в виду, что вам весело друг с другом так, как ни с кем другим. Не назову же я вас клоунами, хотя… — задумывается он под конец, а Джисон так и не понимает, что он имеет в виду под «зачитывать» и облегчённо выдыхает, не желая себя накручивать перед праздником. Чанбин заворачивает к помещению с горящей красным вывеской, куда Джисону приспичило прийти посреди ночи, но ему пришлось дожидаться подходящего момента. Хорошо, что Чанбин, как лучший водитель на Земле (ну а кто ещё в этот момент?) согласился завести его сюда. — Вы по записи? — говорит грозный бородатый мужчина, от которого приятные мурашки по телу бегут. — Угу. На полдесятого. Септум. — Есть восемнадцать? — Нет, но родители дали согласие, вы с ними по телефону разговаривали и каким-то образом все обговорили. Я, если честно, не понимаю - как, и не грех бы вас в полици-...мшхм- — Чанбин вовремя заткнул его рот, криво улыбаясь мужчине. — Ладно малец, садись. Когда мастер достает иглу, а Феликс прячется где-то за спиной Со, мир вокруг останавливается. Крови почти не было. Ли чуть в обморок от страха не упал, а Хан прыгал вокруг грозного мужчины, пытаясь сдержать эмоции и не обнять его, поблагодарив за безболезненный прокол. Вот теперь Джисон на самом деле выглядел круто. Минхо точно потечёт.

× × ×

Минхо потёк, увидев прокол в носу паренька. А Джисон потёк, когда старший, со словом «сюрпрайз!», выпрыгнул перед ним с дуделкой в костюме зайки. Нет, не в пушистом закрытом. А в… костюме зайки, чёрт возьми! Его хвостик в виде круглого пушистого шарика на копчике убил Хана и отправил его в полёт кровотечения из носа от переизбытка чувств и подскока давления. — Ч-Ч-что это? — заикаясь, тычет пальцем в хвостик. Пушистый и мягкий. Хотелось жмякать его вечность, но красные щёки Ли сказали, что стоит остановиться. — Это я должен спрашивать. Твой вид аху- — С днём рождения, Джисон! А Феликса пока что не с днём рождения, — выбежала толпа людей в прихожую коттеджа, держа в руках торт с горящими свечами. Джисон чуть не зарыдал, честное слово. Ему никогда не делали такого. Да ещё и учли его желание провести день с близкими друзьями. Сынмин, Чанбин, Минхо, Юна, Хёнджин и пара одноклассников стояли с улыбками на лицах, пели песни и просили загадать желание. Джисону спокойно и уютно. Насчёт спокойствия на самом деле он бы поспорил. Громкая музыка, хихикающие во всё горло друзья, и целый стол алкоголя, который Хану нельзя после прокола, ну и из-за того, что в поле зрения присутствует Минхо, к сожалению, переодевшийся в самую простую и непримечательную одежду, что выглядело странно. На него это вообще не похоже. Феликс, обещавший не пить, сходу заливает в горло какую-то дрянь и буквально виснет на Чанбине, походившем больше на мамочку. Подарки для обоих парней лежали в углу. Открывать их совершенно не было времени, так как подмигивающие Юна с Хёнджином, выглядящие довольно стрёмно, всех потянули на игры и каждому разлили по вину. Ну, почти каждому. — Предлагаю забить на всё и тупо веселиться. Кто хочет предложить сыграть? — подозрительно спрашивает Юна. — Я-я-я! — переигранно тянет Хван. — Давайте в пятнадцать минут рая и параллельно в бутылочку. Либо выполняете желание, либо пьёте. Джисон сужает глаза, видя заученную сценку. Но остальным наплевать на отстойную актёрскую игру, все с энтузиазмом соглашаются, особенно братья Ли, один из которых уже трётся о накаченные бицепсы Со. Сидеть рядом с Хёнджином становится грустно. Видеть, как Хван глаза не отводит от этой парочки ещё больнее. Оказывается, взгляд парня, где бы он ни был, всегда обращён на веснусшчатого. Хан только сейчас это заметил, уже зная, в чём причина. Вот поэтому Джисон постарается не упустить свой шанс с Минхо и не разочаровать при этом страдающего Хёнджина. Кто-то начинает крутить бутылочку. Джисон ощущает жгучий взгляд на себе. Котяра пялится. Очень жёстко и очень странно: с открытым ртом и не мигающими глазами. — Он без ума от твоего пирсинга. Хан закатывает глаза, обращая внимание на длиноволосого. — Я думал, ты скажешь, что он без ума от меня, а не от какой-то железки у меня в носу. Бутылочка сразу попадает на Хана. И как эта парочка умудрилась просчитать даже это? Или это чистая случайность, удача, а может вовсе наоборот — невезение. Ли старший кусает губы, сжимая пальцы и даже глотка спиртного напитка не делает, видимо, тоже желая быть трезвым и не совершать ошибок. Второй раз горлышко попадает на Ликса. Абсолютно все разочарованно стонут, даже у Хана непроизвольно вырывается. Зато их запирают не в маленькой кладовой, а в просторной комнате с мягонькой кроваткой, на которую друзья с разбегу прыгают и начинают ржать как ненормальные, до сих пор держась за руки. — Ты нарушил обещание, — обиженно бубнит старший, ложась боком лицом к другу. Феликс, раззадоренный сегодняшним вечером, пододвигается ближе прямо вплотную, горячим дыханием опаляя чужое лицо. — Давай целоваться. Хан усмехается из-за положения, в котором находится. Ох, как же он хотел поцеловать Ли, но только не этого. — С Чанбином целоваться будешь. — Не будь злюкой, — посерьёзневший Феликс вытягивает шею, оставляя между их губами жалкие сантиметры. Джисон бы поцеловал младшего… До дня их ночёвки. Он мило чмокает в носик занывшего парня, наверняка возбуждённого от мышц Чанбина. — Неужели тебе, кроме Бина, никто не нравится? — Нет, — уверенно отвечает Феликс, резко отвлёкшийся на интересный разговор. — Что насчёт Хёнджина? Вы же хорошие друзья, и я вот смотрю на вас, двух самых красивых людей, которых я встречал, и мне кажется, что вы бы чудесно смотрелись друг с другом. Ёнбок хихикает, пихая щекастого в плечо. — Хёнджин? Боже, не смеши меня. Это же Хёнджин. Мы же с ним почти как братья. Он, конечно, секси и всё такое, а ещё полный дурачок, что очень мило, но я бы в самую последнюю очередь подумал о нём, как о парне. Это всё равно, что инцест! Джисон поджимает губы, сдерживая бурю внутри себя и пытаясь не выдать своими вопросами то, о чём не стоит говорить и куда не стоит вмешиваться. Но всё равно обидно. Не так конечно, как могло бы быть Хвану…

× × ×

— Эй, ребят, — ходивший в туалет полутрезвый Сынмин во всю окликает орущую компашку: у них там один пытается облизать свой локоть, второй пьёт проигрышную рюмку, а третий вообще напялил на голову неизвестно откуда взявшиеся труселя, изображая из себя героя аниме. Всё-таки игры на праздниках очень опасны для трезвой психики. — Мне кажется, что там Хана убивают. — Чегось? Все замолкают, слыша из-за двери приглушённое «помогите!!!», а после - громкий беличий писк. Кажется, у Феликса там снова заиграли гормоны, пока бедный Джисон отбивался от тушки друга, не придумав ничего лучше, чем орать. Парней открыли ровно через пятнадцать минут не секундой позже. Раскрасневшийся после драки, в которой они лишь кидались подушками друг в друга, Хан плетётся в гостиную, находя Чанбина, отжимающегося с Юной на спине. Феликс беззастенчиво попытался прожжечь дыру в подруге. — Садитесь, парни. Приметив удобное место на подушке на полу, Джисон направился туда, проходя мимо дивана, на котором вроде как места не было. Но Минхо всё же умудрился потянуть его за пиджак и усадить в самый угол, вплотную прижимаясь бёдрами, а иначе никак. Щекастый издал удивлённый вздох, непроизвольно устраивая руку на чужой ляхе и ощущая, как же она всё-таки божественна на ощупь. Хан в панике убирает руку, глядя на безэмоциональное каменное лицо котяры, уши которого все равно предательски его выдают. Какой же он всё-таки милашка. — Итак, Рюджин и… я? — Чанбин пару раз моргает, озвучивая пару. И как он только не чувствует холодную ауру Ликса, готового хоть сейчас запрыгнуть на него и изнасиловать. — Сладкая парочка покинула чат, давайте продолжим играть, — меняя музыку, крикнул с другого конца Югём. — Кто крутит, тот задаёт тому, на кого попадёт. Чур кручу я, — смеётся зловеще, так мастерски прокручивая и попадая на Чеён — девушку с тёмным каре и родинкой сбоку под губой; кругленькими глазами и милыми пухлыми губами. — Наша маленькая Чеёнка. Скажи, кто из нас самый симпатичный или выпивай. Девушка дерзко ухмыльнулась, закатывая глаза. — Точно не ты. Я бы выбрала малыша Джуёна, — парень, которого она назвала, радостно пропищал, сидя возле неё. Его волосы были длиннее, чем у Чеён, выглядя так по-рокерски круто. Следующий крутил Джисон, попадая на Сынмина. — Хм, давай просто обнимемся? — У-у-у, какой ты скучный, — проговорил Ким и вместо того, чтобы просто обнять, скинул щекастого на пол и свалился на всё его тело, хихикая, как самый настоящий щенок. Хан кряхтел, прося о помощи и осознавая, что Мин настоящий дьяволёнок. Минхо крутанул так, что бутылка отлетела в ногу Хёнджина. Их враждующие переглядки, видимо, никто так и не заметил. — О-о, Хван-щи, — играюче пропел Ли, сужая кошачьи глазки, из-за чего хотелось тупо украсть Минхо из этого мира. — Моё тебе желание, чтобы ты пошёл домой. — Ты ещё скучнее, чем я думал, хён, — Хван прорычал последнее слово, сверкая глазками. — Ты хочешь, чтобы твой рот снова наполнился салфетками? Хёнджин побледнел, нервно сглотнув слюну. — Я, пожалуй, выпью. Джисон даже уловил бубнёж длинноволосого о том, что зря он помогает этому котяре в любовных делах, и что всё ради безвкусного в плане парней Хана, который в итоге безрадостно фыркает. Вроде эти двое хорошие друзья, часто общающиеся между собой. Каким образом они успевают это делать, если всё их общение сводится к взаимным подшучиваниям и угрозам? Феликс крутил бутылку без какого-либо желания, нервно постукивая ногой по полу. Хван вздрогнул, когда горлышко указало на него, и неуверенно из-под ресниц взглянул на человека, по которому сох, как он сказал, уже около года. — Оседлай злюку Хана… Стой, нет! — веснушчатый загорелся, хитро глядя на напряжённого друга. — Поцелуй Хана. — Ах ты говнюк. Раз не ты это сделаешь, так кто-то другой? Лучше уж пускай Минхо поцелует, — Джисон скрещивает руки, только потом понимая, что нечаянно ляпнул вслух подобный бред при всех. Хёнджин закивал как болванчик, словно Хан всю работу по шипперству сделал за него. Хотя… — О-о, ты так сильно хочешь меня поцеловать? — Минхо и вправду был лучшим, так как почувствовал неловкость в теле Джисона и перешёл на шуточный тон. — Потерпи, когда мы останемся одни, детка. Все вокруг залюлюкали, бросая в краску. Вроде ещё ничего не произошло, а парень уже горит и плавится. В итоге, Хвану пришлось твёркать под попсовую музыку, после оказываясь главным предметом обсуждения в чате их класса. Юна должна была быть спасением, когда начала крутить, но попав на Минхо, оказалась полной противоположностью. — Станцуй нам секси танец, оппа. Уверенной походкой Ли зашёл на импровизированную сценку, и Джисон пожалел, что тут было больше двух наблюдающих за парнем глаз, ведь старший был бесподобен. Волны и поглаживание бёдер, которые он так ловко делал, сводили с ума с учётом того, что его глаза были направлены прямо на Хана. Да, теперь Джисон абсолютно уверен, что нравится этому странному котяре. Потому что ну кто кусает свои губы в танце и подмигивает, отправляя все знаки внимания лишь одному человеку. Когда крутил Хван, стало ещё страшнее. — Хён-салфетка, сядь на десять минут на Джисона. — Куда именно? — спросил котяра тягучим медовым и таким радостным голосом. Хёнджин даже поперхнулся соком. — Блять, на ноги. Не позорься, Хо. — Единственный позор, которого я вижу, сидит прямо передо мной, — намекает на длинноволосого. Чтобы не начался новый вброс ядовитых слов, Джисон по-собственнечески тянет Ли к себе, намекая побыстрее сесть. Старший, кажется, задерживает дыхание, подвергнутый таким действиям. Хёнджин где-то сбоку хлопает, пока фиолетововолосый неуверенно садится на колени, облокачиваясь спиной о довольно крепкую грудь Хана, и снова задерживая дыхание. Джисон в этом положении слышит, нет, даже чувствует чужое быстрое сердцебиение, из-за чего внутри становится даже как-то спокойно от осознания, что они чувствуют одно и то же. Если только Минхо на самом деле не боится его. Старший двигается на чужих ногах, ноющих от тяжести тушки. Он, видимо, устроился неудобно и теперь, когда другие продолжили играть, пытается сесть комфортней. А Джисону вот никак не даёт спокойствия жгучее тепло на ногах и постоянное трение их одежды. — Устрой уже свою задницу нормально или ты это специально? — без злости, шутя, шепчет прямо на ухо Хан, касаясь нижней губой мочки. Ли вздрагивает в его руках от касания как губ, так и рук, сжавших его тазовые кости и пригвоздивших на месте. — Чёрт, а ты оказывается довольно… сильный. Я бы сказал, что это пиздецки возбуждает, как и твоя серьга в носу, но не стану. Как - никак, мы вроде трезвы и тут люди вокруг. — Когда это тебе мешало? Боже, боже, боже, зачем я его провоцирую. Себе же хуже делаю. Минхо наконец дерзко улыбается в своей привычной манере, наклоняясь критично близко к чужому уху и максимально тихо шепча: — Тогда посади меня уже нормально на свой хорошенький член. У Джисона в животе бабочки лопаются, превращаясь в липкую, горящую пламенем, консистенцию, тягуче отправляясь вниз и так приятно скручиваясь, заставляя желать стонать. И как Минхо может сотворить с ним подобное простыми словами? — Господи, — смущённо тихо простанывает Хан, рывком подтянув Минхо выше. Джисон постыдно быстро твердеет, упираясь в мешающуюся одежду. Ягодицы Минхо- это одно из чудес света, не меньше. А его развязанное состояние, будто он находится уже не в этом мире, совершенно сводят с ума, как и его тихий скулёж и незаметные движения тазом. Грудная клетка Ли приподнимается чаще, уши краснеют ещё сильнее. — Блять, меня так ведёт от ощущения твоей эрекции. Внутри происходят новые щекочущие приятные взрывы. Хан ощущает, как начинает течь быстрее и с ужасом осознает, что почти возбуждёно кусает Минхо за загривок, благо вовремя осознавая, что они не одни. — Эй, Минхо, ты слышишь? — окликает Бин, непонятно когда успевший вернуться. — Д-да, — потерянным высоким голосом отвечает Минхо, смотря на бутылочку, которая была направлена на них с Джисоном. — Ага, конечно, — закатывает глаза Со. — Я говорю, раз горлышко показывает на вас, то и идите оба. Как нельзя кстати. Минхо мастерски утаскивает Джисона и никто даже не замечает ничего подозрительного, кроме, конечно, Юны с Хёнджином. Дверь захлопывается и запирается с той стороны. Мирок сужается. Глаза видят только Минхо, толкающего его к ближайшей стене. Руки находят талию старшего, прижимают его к себе ближе, тело к телу. Хан с блаженством осознает, что не он один до боли твёрд, что чужая эрекция упирается чуть выше его собственной. Так крепко. Так горячо и хорошо. — Чёрт, — стонет Хан, запрокидывая голову, когда в ту же секунду Ли смыкает на шее мокрые губы, другой ладонью блядски медленно спускаясь по торсу вниз. — Ты меня, видимо, собрался убить сегодня. — Почему? — Пиджак без рукавов, — начал Минхо, голодным взглядом осматривая Хана, не до конца понимающего, что это всё происходит в реале. — Да ещё и на голое тело. Горячий макияж, непонятно откуда взявшийся ëбанный пирсинг, из-за которого так хочется, блять, просто вылизать тебя во всех местах. Я так чертовски хочу… — Минхо краснеет, запинаясь и недоговаривая, видимо понимая, какими слащавыми словами он разбрасывается. Джисон усмехается, улыбаясь во весь рот. — Меня? Хочешь меня, котёнок? — начал свою игру парень, пытаясь издеваться также, как когда-то над ним. — В каких гейских порнушках ты вообще понабрался этому? Ли в неловкости пискнул, падая лбом на плечо одноклассника, чтобы не показывать своё румяное лицо. Хан снова начал смеяться, укутываясь нежными чувствами и эйфорией. Он поднимает голову старшего, касаясь подбородка, и в порыве, переполненный теплом, утаскивает Минхо в такой желанный поцелуй, держа как фарфоровую куклу. Максимально любовно и заботливо. Ли расслабляется, растекаясь в руках. Хан, как это часто представлял, меняет их положение, прижимая старшего к стене и углубляя поцелуй со вкусом ностальгического кокоса. Минхо тянет за волосы на затылке, пуская мурашки по телу, а ещё он так грешно блуждает по чужому торсу, играясь с поясом штанов, что Хану рвёт крышу. Джисон может только улыбаться в поцелуй, вспоминая, что в любой момент способен отправить Минхо в рай наслаждения одним прикосновением, которым он пользуется сию же секунду, двумя руками хватаясь за грудь старшего, сразу находя пальцами его соски. Минхо безумно громко стонет через поцелуй, пуская слюни, от которых кровь к члену приливает ещё сильнее. Ли задрожал, запрокинул голову и закатил глаза, как в самых горячих картинках. Он так тяжело дышал, что казалось, будто бы бежал безостановочно несколько километров. Ладони Хана снова сжались: новый стон, но уже не в губы. Дрогнувший член, мурашки и новый поцелуй. Минхо заныл, когда младший отстранился, но лишь для того, чтобы бесцеремонно поднять футболку и с таким желанием прижаться языком к твёрдой бусинке соска. Ли выгибается, у него ноги подкашиваются и пальцы сильно сжимаются. — Стой, стой, я сейчас… Н-нет, Джисон-и, я не хочу сейчас… — пытался выговорить он. Джисон остранился, надеясь, что Ли не имел в виду что-то серьёзное. — До двенадцати пятнадцать минут. У Ликси день рождения,и я не хочу… — он вновь краснеет. — Кончать без тебя, — смущённо еле выдаёт он, оседая на пол. Даже сейчас его ноги дрожали. Хан ласково улыбнулся, видя, какой на самом деле Ли внимательный к брату и, ну… к Джисону тоже, но это уже немного другая история. Хо тяжело выдохнул, хныча и прижимая ладонь к своей твёрдости. — Боже, не понимаю, что горячее — это или то, что ты чуть не кончил от одного касания моего языка, — подсел Хан рядом. Нахмурившийся Минхо стукнул его в плечо, надуваясь. — Мне, вообще-то, больно находиться рядом с тобой и не иметь шанса нормально успокоиться. — О, да, — понимающе протянул младший. — Мне тоже. Всю грудь переполняло бабочками, плавающими в лаве. Стоп, или это его просто подташнивает? — А вообще, спасибо. — За что? — удивлённо повернулся Джисон. — За то, что сразу остановился. Я бы очень сильно обиделся на тебя, если бы ты продолжил. Знаешь, многие в порыве, так скажем, страсти могут совершать отстойные вещи, — у Хана сердце больно сжалось. А Минхо будто прочёл его мысли, сразу опровергая догадки. — Нет, со мной такого в сексуальном плане не случалось, убери свою жалость обратно в задницу. Просто для меня это многое значит, понимаешь? Ты такой хороший, Хани. — Оу, эм, ты тоже. Нет, правда. Ты прекрасен. Минхо недоверчиво улыбается, будто сдерживая поток издёвок. Ну что ж, типичный котяра. — Не говори этого, я ведь и вправду поверю. Если честно, я очень доверчивый и трусливый, поэтому меня часто выматывают мысли вроде: «Это он лжёт, чтобы меня не обижать или нет? С ним быть поаккуратней?» — Я не знал про эту твою сторону, — Джисон задумывается, а знает ли он вообще что-либо о Минхо, чего не знают остальные? Старший был загадкой. Он никогда не делился чем-то личным и серьёзным. Даже как-то обидно становится. Хотя, Джисон также не рассказывал о себе. — Ну, конечно. Если я кому-то буду про себя рассказывать, то им очень легко будет сломить меня. — У тебя есть слабость? — Ещё какая, — задумавшись, ответил Ли, теребя колечко на пальце и почему-то волнуясь. — Но мне кажется, что моему сердцу не страшно рассказать это тебе. Ох, Минхо продолжает убивать Хана. Заставляет так много чувствовать. — Заметил, что я строю из себя сильного человека, не заботящегося о мнении окружающих? — Хан кивает, ведь это одно из качеств, которым он восхищается в старшем. — Не всегда было так и даже сейчас это сложно. Я невероятно сильно подвергаюсь чужому мнению и подстраиваюсь под других… Когда Минхо был маленьким, ему нравились куклы с длинными блестящими волосами. Он любил играть с подружкой на улице и подбирать игрушкам одежду, одевая их в самые яркие и броские ткани. Мальчики посмеялись над ним лишь раз, после чего он с громкими словами бросил куклы в девочку, говоря, что они отвратительны, и больше никогда не связывался с ней. Хотя ему всё ещё нравилось то, с чем он играл. Хо пришлось впервые притворяться. Когда родной отец забрал Минхо к себе в дом с новой мамой, он был помешан на слоёных лепёшках, объедаясь ими каждый день и даже не слушая маму о том, что вредно есть их так часто. Отец попробовал купленную слоёную лепёшку, которую Ли приберёг на вечер, желая поднять себе настроение любимой едой. Тогда мужчина выплюнул всё в мусорный бак, с отвращением на лице сказав, что не понимает тех, кто может есть такое дерьмо. В тот вечер маленький Ли закивал, выбросил остальное и сказал, что ему тоже это не нравится, и что это было куплено не им. Когда мальчик вернулся к маме и к уже полюбившемуся отчиму, он нашёл у младшего братика куклы, точно такие же, которые он так обожал. Для Ликса Хо выглядел так же, как когда-то для него смеющиеся над ним мальчики, но братик не повёлся на обзывательства, стойко и храбро сказав, что ему нравится в это играть и что он не любит людей, которые лезут в чужие дела. Стыд залил лицо Минхо краской, а осознание своего ничтожного плохого поступка и слабости перед окружающими ударило парня с головой и он засел в комнате на долгие месяцы, стараясь не выходить. Ли любил всё цветное, любил моду и разные стили в одежде. В пятом классе он впервые попробовал надеть то, что ему нравится. Свитерок с рисунком пушистого зайки и подвёрнутые джинсы, под которыми виднелись носочки в цвет верха. Он был уверен в себе, ему импонировал его образ. Минхо обязательно должен был всем понравиться. В первую же минуту над ним посмеялись, указывая пальцами. После Ли никогда не одевался так, как на самом деле хотел, в тот день отговоришись тем, что он проиграл в споре. Каждый раз повторялось одно и то же. В музыке, еде, увлечениях и даже в девочках. Появившаяся новенькая обратила на себя внимание всех глаз мужского пола, которые всю четверть подряд болтали о том, что хотят с ней встречаться. — Мне она нравится. А тебе? Минхо, если честно, даже не знал о ком речь, но закивал, потому что она нравилась всем. Он не хотел быть не таким, как остальные. Парню было стыдно за то, что его тянуло к учёбе. Он учил абсолютно всё и делал каждую домашнюю работу, пока его одноклассники бездельничали и получали низкие оценки. Минхо приходилось подыгрывать и лгать учителям, что он ничего не выучил и ничего не написал, хотя его так тянуло к знаниям. Хо занимался втихую даже от родителей, испытывая к себе отвращение и прикалываясь над умными в их классе, потому что остальные делали то же самое. Но все контрольные только у него были написаны идеально, что и привело к тому, что его перевели в другой класс с самыми умными учениками школы. Его друзья прикалывались, наверняка не со злости, но Минхо не понимал этого, из-за чего впал в долгую депрессию, учась на домашнем обучении и оборвав связи со всеми знакомыми. Вернувшись в новый класс, Минхо решил продолжить игру, уже совсем не понимая, что он на самом деле любит, а чего нет. — Мне так нравятся эти конфеты с шипучкой! — Мне тоже, — повернувшись, поддержал Минхо, видя перед собой худого паренька, засунувшего в рот большое количество сладости. Это был Чанбин, с которым Ли познакомился раньше всех из этого класса и с которым у них на странность совпадали все предпочтения. Большинство из этого было не правдой, но какая разница, ведь теперь с Минхо дружат, а иначе он наверняка бы был до конца своей жизни в одиночестве. — Чувак, эти конфеты отвратительны. Я их переел. Чанбин ожидал хоть одного «а мне они до сих пор нравятся», но всегда слышал: — Да, мне тоже. Они так надоели. Тогда Со впервые разозлился, не выдерживая притворства нового знакомого. Слова, сказанные им, навсегда отпечатались в памяти Ли. — Никогда не ври о своих вкусах. У каждого они свои, и поэтому человек индивидуален, разнообразен, интересен и, чёрт, счастлив! Если мне не нравится, тебе не должно не нравится тоже, понял? Если ты любишь это, скажи мне в лицо, что тебе это нравится, и я буду радовать тебя твоими любимыми вещами. И, если ты боишься, что я отвернусь от тебя только потому, что тебе нравится какая-нибудь кринжовая группа, то тебе бы дать по башке пару раз, потому что меня бесят такие, как ты. Я ненавижу притворщиков. — Мм, да. Чанбин мой самый дорогой друг. С помощью него я стал тем, кем хотел стать. Тем, кто я есть. И не говори ему, что я такое сказал, окей? Джисон чуть не расчувствовался, когда Минхо решил ему открыться, наконец перейдя на некий новый этап. Было так приятно. Хотелось рассказать про себя в ответ. — Ты такой сильный, Минхо-о-о. Я рад, что ты всё смог. — А что насчёт тебя? — голова старшего упала на свои колени, повёрнутая к щекастому. — Я… — в горле неприятно сжалось. — У меня много чего было, но легче всего для меня рассказать тебе о тревожности. — А- а, эта та фигня, которая я у тебя была в кино? — Ты догадался? — Ну, конечно. Ты чуть там не задохнулся. — Я несколько лет боролся с ней. Она всё ещё проявляется и это так сложно. Было время, когда я не мог выходить из дома, теряясь, испытывая панические атаки, задыхаясь и теряя сознание. — Но почему? В чём причина? — Как и в твоей ситуации — люди. Мне жизненно необходимо было в любой момент сбежать в помещение с четырьмя стенами и только моим сердцебиением. Когда кто-то был рядом, я мечтал убежать, но боялся выглядеть странным. Ох… Ощущаю себя каким-то дэд инсайдом. Минхо не хихикает, смотрит серьёзно, с беспокойством и жалостью. Чёрт, почему он так смотрит? В мгновение Хан оказывается в чужих объятиях, ощущая приятное поглаживание по спинке. Комфорт. Уют. Минхо. Джисон готов признаться. Прямо сейчас. — Эм, я… Дверь так не вовремя отпирается, куда заваливаются их друзья, во главе которых Чанбин с камерой, видимо планирующий застать самый бомбический момент. — Они обнимаются! Фоткай, фоткай! Ли глядит на время, видя красивые цифры 11:55. Желудок приятно сжимается, ведь почти скоро Феликсу тоже исполнится семнадцать. Хо утаскивает Джисона на кухню, приказывая достать торт из холодильника и вставить свечи. — Надеюсь ты красиво поешь, потому что я буду снимать на видео и хочу, чтобы моему братику досталось всё самое лучшее. И ему тоже не рассказывай, что я подобное говорю, — бубнит Минхо. Ну, хотя бы где-то пригодился голос, думает Хан, начиная петь и выходить с тортом в руках в темноту. Пьяный Феликс рыдает во всё горло, краснея и закрывая руками лицо. Все гости со всех сторон обнимают его, утешая и чуть ли не чмокая по всему лицу. Ликс с соплями еле задувает свечи, не забывая про себя загадать самое заветное желание, про которое наверняка все знают кроме Чанбина. А потом прыгает со слезами на Джисона, измазываясь краем торта. Просто чудесный праздник, ничего не скажешь. После двенадцати все улетают ещё глубже в себя, не понимая, что происходит, но явно чувствуя, что им весело. Кто-то даже пытается вырваться из рук Кима, чтобы прыгнуть в бассейн, в котором почему-то они раньше не подумали искупаться. Парни и девушки, уже ничего не стесняясь и не боясь, начинают играть в бутылочку на поцелуи, а Хан и Минхо просто наблюдают в сторонке, незаметно ото всех обжимаясь друг с другом, потому что тепло и хочется обниматься. Больше нет причин. Хотя есть. Минхо жутко нравится Хану. — Они так нелепо целуются, — хихикает Джисон, наблюдая за Чонсу с Лили. — Ты думаешь мы со стороны выглядели бы лучше? — Определённо. Минхо зарывается в шею младшему, касаясь губами горячей кожи. — Я счастлив видеть тебя с моим братом в ваши же праздники. Это всё так… по- семейному. О боже мой, о боже, что он имеет в виду? Нежели он первый сделает шаг? — Мило, конечно, но лучше бы твои губы находились не только на моей шее, — решая брать всё в свои руки, шепчет Хан, прижимаясь ближе к чужому телу. Джисон просто обязан сказать тяготящие его душу слова, но, Господи, Минхо выглядит так великолепно, что хочется прямо тут при всех взять его и объявить своим; встать на колено и… хотя нет, рано ещё. — Неужели твой мозг и тело до сих пор возбуждены после того раза? — усмехается Ли. — Н-нет! — А я вот да. Знаешь, как неловко поздравлять брата с твёрдым членом? Парни хихикают, Ли нежно ведёт ладонью по телу, достигая руки младшего и сплетая его пальцы. Он притягивает Джисона к себе, уводя из гостиной, в темноте глядя своими яркими сверкающими задорными глазами. — Я всё ещё хочу тебе отсосать. — Блять, — шипит Джисон, снова возбуждаясь. Его заводят в тёмную комнату, освещённую лишь фонарями из окна, толкают на кровать и грациозно лезут следом. Чёртов прекрасный Ли Минхо. Счастье ли то, что он появился в жизни Хана? — Ты такой охренительно притягательный, Хани. Я не могу устоять перед тобой. — Ты, похоже, издеваешься надо мной. — Я всегда это делаю, детка, — подмигнув, Ли подползает как кошечка ближе, обхватывая ноги младшего руками. Хан мог только дрожать и любоваться хорошеньким личиком перед собой. Точнее перед своим членом, чёрт возьми! Уже пора паниковать или позориться? — Т-ты уверен? Не будешь жалеть? — На сто процентов. Я думал об этом ещё с нашей третьей встречи, — признается Ли, с улыбчивыми губами облизываясь. — Я терпеть тебя не могу, — в эту же секунду Джисон с громким вздохом опрокидывает голову, ощущая горячие губы через ткань вещей на своём возбуждении. Ему и во снах не снилось такое. Он готов был хоть сейчас кончить. Минхо хихикает как маньяк, блуждая ладонями по ногам и поднимаясь к поясу, пытаясь расстегнуть штаны и в то же самое время так великолепно толкаясь языком в сторону головки. Джисон сейчас на самом деле погибает, когда Хо решает потереться щекой, с успехом расстегнув всё, что требуется. Хан издаёт смущённый писк. — Ты не против, если я засуну твой наверняка большой член в рот и обязательно проглочу всё, что оттуда выльется? — при этом Хо так невинно смотрел снизу вверх, что хотелось пригладить его взъерошенные волосы и потрепать по щёчкам. — Боже, кто так просит?! — Можно? — Т-ты знаешь ответ. — Да или нет? — не унимался Минхо, пытаясь выжать из младшего все соки. — Да. — Что да? Джисон раздражённо рычит, вплетая пальцы в фиолетовые волосы на затылке и удобнее спиной устраиваясь на подушках. Он голову нагибает ниже, чтобы сказать прямо в ухмыляющиеся губы уверенное: — Да, Минхо. Я безумно хочу трахнуть твой рот. Хан на последок мажет по чужим губам своим языком, не давая большего, сразу же остраняясь и ликуя над растерянным лицом старшего. У Ли руки дрожат, когда он с восхищённым вздохом достаёт из ткани белья твёрдую плоть, рассматривая её так, будто это самая красивая на свете вещь, заставляя смущаться как Джисона, так и самого себя. Он держит в маленькой ладони ствол, не уверенный в том, что надо делать. Его губы так ужасно близки. Капелька предэякулята уже скатывается по головке, а Хо, не сдержавшись, лижет её как потёкшее мороженое, прикрывая глаза с дрожащими ресничками. Хан вздрагивает от ощущений, готовый хоть сейчас взорваться. — Милашка, — еле шепчет он, наблюдая за старшим. Парень долго думал все эти дни, какой же образ Минхо ему нравится больше. И как бы Хан не любил сексуальную его часть, милая была просто восхитительной, да настолько, что всё это время подталкивала проговориться о чувствах. — Милашка?! Я тут твою морковку лижу, а ты ещё- — Морковку? — смеётся Джисон. Слишком мило для его сердца. Зато неловкая атмосфера немного развеялась. Минхо закатил глаза и видимо решил показать то, на что способен. Хотя по сути, он ещё ни на что способен не был. Неловко открыл рот и попытался вобрать головку, сразу же задевая зубами. Хан шипит и ноет, но всё равно утопает в лавине наслаждения, когда старший исправляет свои ошибки. Его губы, его тёплый рот и слюни. Джисон на небесах. Это так приятно. Настолько, что жар внизу живота скапливается в удвоенной скорости, грозясь перейти за край. — Блять, — Минхо легко опускается наполовину, внизу сжимая кулак и медленно надрачивая. — Х-хён! — стонет Хан. Хо втягивает щёки, языком прижимаясь к венам и особое внимание уделяя уздечке. — Минхо, — Джисон вскидывает бёдра, зажмурившись до белых пятен перед глазами. Минхо в ускоренном темпе так красиво насаживает свой рот на во всю пульсирующий член, сжимая мошонку и громко постанывая, держа другую руку у себя на паху. Младший дрожит, слишком быстро кончая в тёплый рот, принимающий его семя с выражением лица полным блаженства и наслаждения. — Сумасшествие, — с размякшим телом мямлит Хан. — Я хочу питаться твоей спермой каждый день. Джисон кривит лицо, высовывая язык. Минхо реально странный, младший даже уже забыл об этом. — Я хочу тебе тоже помочь. — Я кончил раньше тебя, бельчонок, — без стыда отвечает Хо, подползая на один уровень с щекастым и приобнимая его, устало кладя голову на грудь. — Мне понравилось. Это так кайфово, когда рот забит пульсирующей штукой. Ещё бы немного практики, — хихикает он. — Всё ведь нормально, да? Минхо кивает так, будто только что не стоял на коленях, наклонённый над чьим-то пахом. Он удивителен. Идеален. Больше, чем просто божество. И его необычное мышление вовсе не минус, наоборот, это некая особенность. Чёрт, как же Джисону нравится Хо. Так сильно, что он готов целовать ему руки. Настолько, что становится страшно от такой одержимости и обожания. Хан больше не может терпеть и сдерживать всё в себе. Он скажет это. — Минхо, я хотел тебе сказать кое-что очень важное. Ты только не пугайся. Я- –Стой, Хани, — перебил вскочивший Минхо, боязливо бегая глазами по комнате, но не встречаясь со взглядом младшего. — Дай я первым скажу. Ох, неужели он тоже планировал признаться? — Хорошо, — с глупой влюблённой улыбкой уступает парень. — Я… Насчёт того, что между нами происходит, про эту всю фигню. Ты не подумай ничего такого, хорошо? Это… то, что мы делаем, это ничего не значит, ясно? У Джисона сердце громко трескается, пронзаясь тупыми иглами.