Как же ты меня бесишь!

×××

В окне мелькают деревья густого леса, тёмные и жуткие. Лес для Минхо всегда был чем-то загадочным и интересным, но он ему совершенно не нравился, хотя парень частенько любил прогуливаться там, даже если шугался каждого шороха и пробегающего мимо жучка. Сейчас лес навеевал грусть. Он будто убегал от Минхо, хотя двигался тут только Ли. — Уже так темно, сколько нам ещё ехать? — зевал Феликс, лёжа на плече старшего брата. Веснушчатый всю дорогу был непривычно тих. Выглядел подавленно и разбито. Ему, наверное, было сложнее отпустить этот городок и друзей. Феликс всегда был более чувствительным и ранимым. — Ещё несколько часов. Скоро мы уже будем в городе, — ответила мать, печатая что-то в своём ноутбуке. Даже тут работала, не покладая рук. Феликс непозволительно громко заныл в наполненной тишиной машине. Даже отец сморщился, хотя сам обычно был именно таким — активным и громким. — Точно, там же мне Джисон что-то настрочил. У Минхо сжалось сердце при упоминании этого имени. Он не хотел думать о нём. Ему даже удавалось это делать до сего момента. Но парень всё же не может держать холодную маску, расплываясь в глупой улыбке, когда Феликс читает письмо вслух и рыдает во всё горло. Хо достаёт телефон, поспешно снимая и фоткая братика. Первая его мысль была: «Надо сфотографировать для Хани». Но писать этому самому Хани страшно, непривычно и неловко. Минхо не хочет казаться навязчивым или влюблённым дурачком. Он не хочет тревожить или надоедать Джисону. Он боится, что Хан подумает, что он уже скучает. — Джисону отправить хочешь? — шмыгая носом, спрашивает веснушчатый. — Нет. — Ну отпра-а-авь. Ему будет приятно увидеть, что я так расчувствовался из-за его стихотворения. Только ради Феликса. Минхо это делает только потому, что так попросил Ликс. Да, только поэтому. И маленькое продолжение диалога совершенно ничего не значит. Минхо тихо смущённо матерится под нос, сжимая переносицу и зажмуривая глаза. Вот зачем? Зачем он написал про выпускной танец, зачем сказал, что хотел вместе танцевать? Зачем он раскрывает чувства, всё равно ведь скоро всё иссякнет и забудется. «Не хочу думать, что вместо меня будет кто-то другой». Порою Минхо ненавидел насколько искренним становился перед чертовым Джисоном. Он ненавидел этого парня всей душой. Джисон ответил. Согласился… Хо думает, что если они не приедут к выпускному, то он будет разбит окончательно. А ещё, он уверен в том, что именно к выпускному перестанет чувствовать что-то подобное, что чувствует сейчас. Минхо проклинал этот переезд, но и одновременно ощущал облегчение. Так он хотя бы не причинит лишнюю боль Джисону, как всегда это бывало раньше. Хан игнорировал все его сообщения, что были после. И даже когда Минхо с семьёй добрались до новой квартиры, уснули и на следующий день разобрали все необходимые вещи, Джисон не ответил. Может Ли просто был влюблённым глупцом? Ведь их с Джисоном связь даже нормальной дружбой нельзя было назвать. Сидя в чайной напротив квартиры в полном одиночестве, Минхо невольно вспоминает всё, пытаясь понять, где же он так сильно налажал и ошибся в своих догадках, а может даже в чувствах. Чёрный чай горчил. Вид на чизкейк вызывал бурю смешанных эмоций.

×××

— Эй, Бин — Чанбин, если ты не купишь мне такой же йогурт, то я спизжу твой велик, клянусь. Руки в карманах. Жвачка прилипла к носу, когда Минхо в последний раз её надувал. Он пытался её убрать, но всё, что получилось — испачкаться ещё сильнее. — Не я виноват, что ты не смог его отбить у бабульки с палкой, которая, как я помню, однажды ударила этой самой палкой тебя по заду. Тогда ты ещё весь день шугался и даже всплакнул, думая, что она извращенка. Поэтому я не собираюсь тебе отдавать мой йогурт, понял?! — забубнил Чанбин, сжимая в руках бутылочку и уже представляя, как прелестно этот вкус будет ощущаться у него во рту. Поскорее бы… — Ты наверное помнишь, что обещания я обычно выполняю? — И? — Со смешно поднял одну бровь, выходя из магазина вместе с другом. — Так вот. Пока, жадина, — Минхо спокойно помахал рукой. Пользуясь замешательством друга, он срывается с места и бежит к новенькому блестящему велику младшего, у самого Ли такого никогда не было, только когда-то в далёком детстве, и то, трёхколёсный. И не имело значения, что он совершенно не умеет и не знает как водить эту штуку. Минхо был своего рода гением, ну или просто чертовски фортовым подростком. — Эй! Эй! Нет, моя Саманта! Минхо фыркнул, усаживаясь на велик. — Ну что, Саманта, спаси и сохрани. Ли нажимает на педаль, чуть не падая на правый бок, а потом сразу и на левый. Оттолкнувшись и набрав скорость, Минхо, как и ожидалось, сходу понимает принцип работы и, держа равновесие, начинает двигать ногами быстрее, ускоряясь. Он не очень любил адреналин, но как бы он ни пытался отрицать, что это не весело, парень понимал — это безумно будоражит и возбуждает. «Лучше, чем оргазм», допускает он мысль, а потом порывисто трясёт головой, потому что нет, он не хочет привыкать к адреналину. Надо замедлиться прямо сейчас, пока не случилось ничего плохого. Минхо нравится тёплый ветерок, обдувающий его лицо, и уже даже втянулся во всю эту атмосферу летнего солнечного денька с умиротворённым гулом птичек, как всё, во что он уже влился, прерывается очень глупым голосом с более глупыми словами. — Это же буквально рай! Только услышав это, Ли прыскает в кулак, на миг теряя управление. «Вот идиотина», — думает он, очень быстро теряя интерес к голосу. Как раз впереди Минхо видит этого самого паренька, стоящего посреди дороги. «Точно идиот». Ли звенит в звоночек на «Саманте», понимая, что это одна единственная крутая вещь в этой странной штуке на колёсах. В звоночке хоть что-то забавное и интересное есть. Минхо позже ещё позвонит в него, когда не будет находиться в движении, а пока он смотрит на то, как тощий маленький паренёк тихо пищит и отскакивает вбок. Ли даже подумал, что мальчик не так уж и безнадёжен, хотя бы реакция есть, но не тут-то было. Ноги — словно лапша быстрого приготовления, которую Минхо захомячил сегодняшним утром, запутываются друг в друге. Щекастый, больше похожий на белку, нежели на хомячка, спотыкается о собственные ноги, плюхаясь на землю. Ли обычно нормальный, ну и что, что все называют его в точности да наоборот. Но он честно не хотел злить бедного мальчика, смотрящего словно оленёнок на яркий свет фар. Но всё же Минхо смеётся в своей привычной манере, своим привычным противным смехом. — Пизде ты лох, — не может он сдержаться. — Здравствуйте, — уже здоровается с, видимо, родителями этой белки. И только когда он отъезжает на приличное расстояние, слышит за спиной дрожащее: «Иди нахрен, придурок!». Ожидаемо. Заслуженно. Но звучало больше жалко, чем грубо. Наверное, этот мальчишка тот ещё социофоб, ну или маменькин сынок, не имеющий своего мнения, а может бесхарактерный, мягкотелый, терпила, одинокий и, как сейчас говорят, умерший изнутри. Вообще, Минхо таких не жалует и не любит, хотя падение и щёчки паренька выглядели даже забавнее звоночка на велосипеде. «Надо Феликсу рассказать, он любит таких чудных», - думает Минхо, ну ещё и о том, что нужно бы этот велик братику подарить, тогда он точно от радости обоссытся и простит его за утренний игнор на «доброе утро». — Ой! — вскрикнул парень, чуть не наехав на какую-то бабульку с тёмными кругами под глазами. Жуть. Её кошка, до этого мирно сидящая в руках старушки, зашипела, подняв свой хвост и пугливо спрыгнув чуть ли не под колеса велика. Минхо себе остановку сердца несколько раз словил. Чёрный кот громко мяукнул, убегая в тёмный переулок. — Ах ты гадёныш эдакий! — начала кричать бабка, больше схожая с ведьмой, чем с кем-либо ещё. — Будь ты проклят, дьявол. Я на тебя порчу наведу. Будешь страдать, пока не образумишься и не начнёшь верно поступать по чистому разуму! Её низкий злящийся голос бросал в дрожь. Нет, Минхо не верит во весь этот бред… Пожалуй, он сожжёт этот велик.

×××

— Хён! Дверь распахивается с сопровождающим грохотом после соприкосновения со стеной. Залипающий в детскую игру про принцесс, Минхо со скукой поднимает взгляд, сильнее приобнимая Пудинг — его игрушку — разноцветного котика, которого он обожал всей душой, как и всех остальных своих мягких зверюшек в комнате. Только порою Суни злился на них уж очень сильно и потрошил их тела. Поэтому Ли пришлось даже научиться шить. Что только не сделаешь ради своих питомцев. — Если это не метеорит летит на наш дом и не Твайс приехали ко мне в гости, то можешь даже не пытаться. — Фургончик с мороженым. Прям напротив нашего дома. Минхо вскакивает с серьёзным лицом, беря с собой Пудинг. — Что ты стоишь-то? Побежали. — Только домашние тапочки не забудь переодеть, — заботливо напоминает Ликс. — Да, да… Через секунду Минхо забывает об этом и только когда они встают в очередь за каким-то маленьким пареньком он понимает, что земля и кусочки гравия слишком больно упираются в его кожу ног. «Чёрт, придётся стирать их теперь». Когда Ли более менее успокаивает себя и вспоминает, что у него ещё есть целая коллекция разноцветных тапок, он сосредотачивается на вкусах мороженого, только вот чья-то голова всё мельтешит перед глазами, а худые ножки с неловкими шагами, будто лапша быстрого приготовления, вкидывают в голову Хо воспоминания месячной давности. — Эй, пс-с, — шёпотом зовёт он Ликса. — Помнишь, я тебе рассказывал про парня-неудачника? Это вот этот. Вот он. Вот этот который. — Да понял я, — Феликс шлёпнул руку брата, который тыкал пальцем в спину впереди стоящего. — Давай поздороваемся тогда. — Ну уж нет. Делать мне нечего, что ли, — Минхо цыкнул, уводя взгляд. Но братик точно знал, что ему интересно, что из себя представляет этот парень. — Вот именно, не́чего. Ноешь мне целыми днями, ищешь жертв кого бы подоставать. Вот тебе — чистый, нетронутый экземпляр. — О! Точно же, — Минхо воодушевился, выпрямляясь и ухмыляясь как настоящий дьявол, сужая свои кошачьи глазки. Он знал, что выглядит жутковато, когда делает такое выражение лица, но ничего не мог с собой поделать. Он крепко кладёт руку на щупленького паренька, ликуя и испытывая самое настоящее наслаждение от его реакции. Когда Ли пытается подъебнуть пацанчика, тот выглядит потерянно и неловко. Бегает глазами, будто чего-то боится и даже сло́ва вымолвить не может. Именно в этот момент Минхо понимает, что что-то не так. В глазах щекастого была самая настоящая паника, и всё, что он сумел сделать — повернуться, но и это получилось неудачно. Он выглядел как забитый в угол дрожащий маленький зверёк. Может, Минхо преувеличивал… Смех как всегда вырвался сам собой. Минхо любил смотреть на таких неуклюжих людей, это выглядело весело. Он не мог с собой ничего поделать. Когда щекастый всё же посылает его со всей собравшейся храбростью, словно ребёночек, над которым похихикали, когда ему было обидно, Минхо принимает решение отвлечь его хоть чем-то. Почему-то паренёк вызывал жалость, но Хо не привык относиться к кому-нибудь по-особенному. Для него все были равны и ему было, мягко говоря, насрать на их чувства или что ещё у нормальных людей там есть. Минхо любил свою странность. Он уважал только Чанбина, который смог раскрыть его настоящего. Когда Ли слышит, как подросток выбирает мороженое с карамелью и апельсином, то все представление о нём трескается вдребезги. У этой белки совершенно не было вкуса! «Какой отстой», - думал Ли, обливаясь слюнями при виде своего мятного шарика с кусочками шоколада. Бесячий парень фукает на заднем плане. Если честно, начинает подбешивать. Осмотрев эту белку-неудачницу, который еле заметно косолапил, Минхо приметил, что паренёк вот вообще не в его вкусе. Мешковатая футболка, спортивки на тонких тростинках вместо ног и чмошная кепка на голове. Ли таких стороной обходил, он любил эстетику, сексуальность и харизму. У белки не было ничего из этого, лишь милый пугливый взгляд двух копеечек. Издеваясь, Хо подмигивает ему, взрываясь в смехе, когда тот роняет своё отвратительное мороженое. «Боже, какой же он всё-таки лох». — Вот ты рукожоп, конечно. И либо это карма, либо щекастый оказался ведьмой или волшебником, но Минхо роняет своё обожаемое, такое желанное мороженое рядом с другим, всего один раз пройдясь по нему языком. Он уже ненавидел этого отстойного парня. Но когда тот начал смеяться, искренне, не боясь чужой реакции; когда на его лице нарисовалось зловещее удовольствие, органы Ли замерли внутри. Паренёк подбешивал, но это было так необычно. Минхо имел привычку подавлять своей странностью и речевым потоком всех, он привык, что после первой встречи с ним даже не пытаются продолжить вести диалог или хотя бы слово вбросить. Ли славился своей ненормальностью, у него не было друзей, кроме Бина и совсем чуть-чуть Хёнджина. Он был одинок и колюч, никогда не проявлял первым к кому-либо интерес, так как считал это той ещё слабостью. Ему было противно, когда кто-то думал, что он смотрит на них или хочет общаться. Хо разыгрывает сценку, чтобы понять, что из себя представляет этот парень и пошлют ли его наконец в самые недры земли. Но он не получает отказа, его грубо не отталкивают, но и не подчиняются, не поддакивают его хотелкам, наоборот, спорят уже смелее, чем прежде. Минхо не понимает, что творится в голове щекастого. То он пугается каждого камушка под очаровательными неоново-розовыми резиновыми тапками, то вскидывает голову и начинает отстаивать свою точку зрения. — Он странный. — Вы чем-то похожи, — кусая мороженное, говорит Феликс и шипит, накрывая рукой рот. Зубы сводят. — Но мне кажется, он хороший парень. — Мы не похожи. Совсем не похожи. Он другой. — Какой? Вопрос остался без ответа. Минхо жутко заинтересован. — Что-то ты необычайно задумчив. Где мой хён Ли Минхо? — Да. Что-то я даю слабину. Слишком много думаю… Ликс, ударь меня во-о-он тем розовым фаллосом! Эй, стой, не бери его в руки, Дори зашёл, мой ребенок не должен видеть этого! Ути мой малы-ы-ыш. Эта штука дядина, не моя. Не смотри туда, не надо! — Вот теперь я узнаю тебя, — Феликс строит каменное лицо, чувствуя себя преданным, да ещё и из-за кота какого-то. Если Минхо умеет слышать мысли, то, кажется, пора бы бронировать место на кладбище.

×××

Нога Минхо непрерывно дёргалась. Он вязал для Дуни юбку, и, вроде как, это наоборот, должно было успокоить его нервы, но этот грёбанный Джисон… — Всё же Джисон-и такой милашка. Я думал, что он вредный, как ты, но он такой софтовый, хё-ё-ён. Именно Феликс заставлял ещё сильнее впадать в такое состояние. Его дружелюбный братик не упустил шанса познакомиться с щекастым трусишкой, и теперь всё, что Минхо слышит целыми днями это: «А знаешь, Джисон оказывается…». Ёнбок даже про Чанбина забыл на какое-то время. Неужели этот Хан был настолько интересным? Хо не поверит, пока сам в этом не убедится. Джисон казался занудно скучным, но, чёрт, в этом человеке точно было что-то необычное! Одни только падения чего стоят. Будет просто весело за ним наблюдать и подшучивать. Ох, как же Ли хочет доканать Джисона, чтобы тот выполз наружу из своей защитной кожи со всеми «прелестями» характера. Минхо ощущал себя садистом в такие моменты. — Он ещё как и ты в двенадцатом классе. — Прекрасно, соблазню его, а потом эксплуатирую для того, чтобы связал и мне такую же юбочку. — Скорее тебе придется вязять ему юбочку, с его-то характером, — интригующе протягивает Ликс с хитрой улыбкой. — Что? Он… Ты узнал, какой он на самом деле? Он открылся тебе?! — Минхо подорвался, проговаривая вопросы словно скороговорку. — А вот не скажу-у-у. Сам узнавай. Иногда Феликс бывал очень жестоким. — Тогда я и вправду соблазню его и поставлю перед выбором «любовь или дружба», и он выберет меня. — Я и не думал, что ты из того типа людей, которые до нормального общения влюбляются настолько, чтобы представлять будущее вместе. Минхо хватает свою игрушку кальмара, кидая в улёгшегося на его мягком коврике Феликса словно ещё один из детишек Хо. Веснушчатый заливается смехом, роняя телефон на лицо и завывая так, словно у него там нос разбился или чего хуже. — Кстати, у него теперь синие волосы, он выглядит довольно горячо, как раз в твоём вкусе. Вместо того, чтобы представить Джисона, в голове всплывает белочка с голубой шёрсткой и набитыми орехами щеками. — Голубая белка… — Минхо взрывается, думая о том, как это нелепо выглядит. — Он такой заба-а-авный. — Он буквально ничего тебе не делает и живёт уже около месяца спокойненько, не думая о тебе с последней встречи, а ты уже тут расплываешься как поймавшая краш маленькая девоч- — Цыц! Он мне не нравится, окей? Он ведь нелепый и безвкусный. И вообще, я не люблю таких омежек, как он. Но не смотря на это, перед учебным первым днём, Минхо выбирает лук уж очень выделяющийся. Из-за Джисона? Ни в коем случае.

×××

Ли был пунктуальным, но не в этой жизни это уж точно. Феликс зависал в школе уже как час, пока Минхо бежал со всех ног, слишком долго пытаясь нанести чёрные тени и ровные стрелки. Охранник знал его ещё с седьмого класса, как устроился сюда на работу. Минхо был, своего рода, популярным. Парень смутно видит ту самую белку перед воротами, но отвлекаться ни в коем случае нельзя, опоздать в школу — значит отрабатывать за физической работой. — Минхо! — кричит вслед охранник. Ну вот опять. Ну вот и всё. Он снова опоздал. В классе он занял своё привычное место за последней партой, как тот самый клишированный главный герой из аниме. Сегодня в стиле гота он ощущал себя просто чудесно, собирая взгляды всех учеников и просто находясь в комфорте. Он любил быть странным, хотя раньше это было его главным страхом. — Сфоткайте с доски это задание. — Ну блин, мы же только пришли в школу, учитель! — заворчали ученики на классного руководителя, который, закатив глаза, ответил: — Ничего не знаю, отрабатывайте свою репутацию умников, давайте, давайте. Минхо никогда не был таким фартовым, ведь только взяв телефон в руки, он слышит шорох за дверью класса. Палец долго нажимает на кнопку, захватывая все кадры падения того самого Джисона, назло оказавшегося именно в его классе. Хотя почему назло? Это будет чудесным шансом присосаться к нему и выведать всё, что таится в пареньке, ведь когда Минхо заинтересован, он не упускает так легко свою цель. Да и плюс Феликс все эти каникулы подбрасывал дров в огонь со своим: «Ого! Я от него такого не ожидал. Знаешь, что Хани сделал? А вот не скажу». Когда Джисон усаживается перед ним, Ли непроизвольно утыкается взглядом в его спину. Либо у него что-то со зрением, либо спина парня выглядит довольно крепкой, хотя, вроде как, Джисон тот ещё дрыщ с пухлыми щеками. Минхо тянется пальцем, тыкая. Всё тело вздрагивает, лёгкие сжимаются. Что же там под этой мешковатой одеждой, если палец Минхо ощущает такую твердость и рельефность? Это даже горячо… интригующе. «Ох, Джисон, что же ещё в тебе таится такого интересного?». Хо ведёт себя как всегда странно, привыкнув к себе такому настоящему. Поэтому, когда он ловит то ли осуждающий, то ли удивлённый взгляд Хана, ему становится малость некомфортно. Не потому, что он стесняется себя. А потому, что осознаёт, что скорее всего Джисон очередной человек, кто сольётся уже на следующий день, стараясь избегать Минхо, потому что обычно он всех бесил и слишком сильно доводил своим поведением. Мало кто выдерживал эту энергию и малость искажённый взгляд на вещи. Но Джисон продолжает уделять ему внимание, даже когда Ли обклеивает его стикерами с обидными надписями и одним «милашка», потому что так захотелось, потому что так и было на самом деле. Минхо привык быть прямолинейным, поэтому даже оставил записку про то, как Джисону подходит синий цвет и про то, что если вначале они и не взлюбили друг друга, то если попытаться и сделать шаг, опробовать, можно найти самое настоящее месторождение алмазов. Но написал он это завуалировано и, как ожидалось, Джисон даже не понял о чём текст, когда читал про помидор, посыпанный сахаром. Минхо оставил заметку в телефоне не забыть как-нибудь рассказать этой белке, что ему как бы нравится это блюдо, если раньше он считал это абсурдом. Старший объявляет их врагами, шуточно конечно, просто ему было очень интересно посмотреть, на что способен Хан и к чему всё это приведёт, но он совершенно не мог сдержать радостной улыбки, когда услышал от преподавателя, что они вдвоём из их класса остаются после уроков из-за опоздания. Когда звенит звонок, Минхо неуверенно встаёт, сладко потягиваясь. Он раздумывал позвать Джисона пообедать вместе, но если честно, это очень неловко. Ли ожидал, что будет легко сказать что-то вроде: «Эй, белка, погнали жрать», но он всё равно как мог оттягивал момент, и как только собрался с силами, смотря на Хана, который назло поймал его взгляд, в дверях их класса показался младший братик, крича как ненормальный. — Зато своему стилю не изменяет, — шепчет под нос Хо, незаметно для всех хмуря брови, когда Ликс подбегает к Хану и утаскивает его за собой в столовую. Минхо громко раздражённо вздыхает, когда усаживается на скамью. Все парни за столом начинают вести себя с Джисоном словно самые настоящие ангелочки, высасывая из себя все крупицы дружелюбия. «Раздражают», — думает Ли, скривив лицо и достав из кармана колоду карт, недавно купленную только для того, чтобы попробовать построить из них замок. Язык высовывается, первый ярус замка дрожит от любого звука и дыхания, мышцы сжимаются. Теперь Минхо пожалел, что стал заниматься этим напряжённым делом. Он и так весь на нервах тут, а ещё Хёнджин так игриво тянет — «Джисон-и, пойдём ко мне домой после уроков». Минхо устремляет испепеляющий взгляд на строящую из себя влюблённых парочку. Как бы он ни старался, почему-то длинные волосы Хвана, которыми он так гордится и из-за которых так мучился все эти месяцы, не загораются. А так хотелось увидеть круглую лысину у этого дурачка. Джисон, кстати, выглядел таким же недалёким возле Хёнджина. Бесят. Вообще, Ли обычно ко всему относился с лёгкостью. Его лицо в основном изображало насмешливость, игривость и иногда спокойствие. Наверняка Джисон не видел его жуткого выражения лица… до этого момента. Наверное, поэтому Хан так побледнел.

×××

Минхо хотел показаться крутым перед Ханом, когда они остались наедине, но этот мелкий просто невыносим. Он буквально вынудил Ли сломаться и вернуться к себе привычному, то есть, трындеть без остановки о какой-нибудь фигне, которая в жизни вот никак не пригодится, или же о фантастических фактах из сказки, которую сам придумал, а потом забыл, что это его история, а не какой-нибудь известный бестселлер, который должны знать все! Руки чесались взять паренька за руку и кто Минхо такой, чтобы ограничивать свои желания. Он с упоением и неким удивлением осознаёт, что рука младшего такая же маленькая, как и его. Мило. Но не мило, когда этот мелкий начинает ворчать. Неужели и вправду ненавидит? В любом случае, Ли быстро находит отговорку, обзывая его неудачником, который в сто процентном случае полетит с лестницы и свернёт себе шею, а потом обвинит во всём его. Минхо не может отрицать и того, что сам также может навернуться на той же самой лестнице с тем же самым успехом. Джисон вырывает свою хрупкую ручку и сразу же летит со стоячего положения в лежачее. У Минхо жизнь перед глазами пролетает, он не знает, почему страх так сильно колет тело, заставляя его сердце дребежать мелодией паники. Он хватает мальчика за ворот футболки, у самого ноги подкашиваются и вместо того, чтобы спасти щекастика от падения, Ли усугубляет ситуацию и падает следом. Прямо на малюсенькое тельце. «Ох, вовсе не такое и малюсенькое». Под ладонями чужой крепкий живот, он не знает можно ли это назвать прессом, но точно понимает, что это пиздецки горячо, особенно для мыслишек парня, который любит частенько окунаться во влажные фантазии. Минхо ценил эстетику. Ценил хорошеньких подтянутых парней. Джисон был дрыщом… Если честно, Ли думает только о том, как хочет вылизать и покусать это тело. Из-за скачка адреналина, Хо устало падает на паренька под ним, вздыхая. Тахикардия не успокаивается. Это всё только страх… ну и что, что его руки дрожат так именно под футболкой на смуглой коже Джисона. Учитель появляется как всегда не вовремя, отдавая им ключи от классов, которые они так тщательно и добросовестно собираются отмывать. Минхо болтает похлеще старушки, сидящей на скамеечке и знающей про всех через слухи, которые сама и распускает. А Хан разговаривать вообще не хочет, лишь делится какими-то отрывками их дружбы с Ликсом. Вот зануда, конечно. И полный говнюк, особенно когда кидает какую-то грязную школьную тряпку прямо в прелестного, сияющего словно драгоценность, Минхо. У Ли в жопе детство играет, он хитро смеётся, бросаясь всеми оставшимися тряпками, ну а потом обижается и снова как ребёночек, потому что так нечестно! Он попал только на первом броске, и то тряпка была чистой. Почему Джисон резко стал таким везучим? Ох, бесячий тип. Это его надменное выражение лица чего только стоит. Минхо ужасно обидно. Так неприятно. Хотелось поиздеваться над младшим, а тот, кто сейчас надувает губы и скрещивает руки — он. Парень ощущает чужое тело за спиной, противное издевательское «малыш» и мягкий толчок к парте. Ли врезается копчиком, поднимая острый взгляд на Хана и не успевая подать импульсы убийцы или грозное выражение лица, ведь младший опережает его, с виноватым лицом прикасаясь к груди, чтобы, видимо, отряхнуть мокрую прилипшую пыль, куда он попал грязной тряпкой. Ох, если бы Джисон знал заранее, повторил бы нечто такое? Минхо было двенадцать, когда он впервые нашёл это место. Ещё с малых лет парень знал о самоудовлетворении, сначала слыша слово «мастурбация», а потом и вчитываясь в интернете в статьи о «сексе» и тому подобном. Сначала это было вовсе не так приятно, как говорили друзья, когда он у них спрашивал знают ли они, что это такое. Ли не понимал, как ухватиться за то сладостное чувство, которое он не ощущал, когда медленно водил по половому органу, боясь не дай бог себе чего-то там сломать. После, опыт и знания набирались, и он начал понимать, что медленным темпом ничего добиться не сможет, но когда он ускорялся, было немного больновато. Минхо долго ломал голову над своим телом, всегда пугливо относясь к новым необычным вещам. Ли был умным мальчиком, но тем ещё тугодумом. С его двенадцати лет прошёл почти год, когда он наконец-то осознал наилучший способ нормальной мастурбации. Тогда жизнь маленького мальчика заиграла теми ещё красками. Он чувствовал себя взрослым и крутым. Ещё через год это жутко надоело. Одна рука и всё? Это всё, что он в силе сделать? Задался он тогда вопросом и самостоятельно каждый раз начал блуждать по телу от самых волос на голове до ног, куда вообще дотягивались руки. Зону груди и соски Минхо намеренно обходил, немного боясь быть женоподобным. «Грудь трогают только девочкам».- говорили ему одноклассники, а он привык вслушиваться только в чужие слова. Но можно же разочек, пока никто не видит? Это были яркие вспышки удовольствия перед глазами. Это было греховно приятно до хруста в спине, пока он выгибался с неведомыми доселе ощущениями. Это было отправной точкой. Как раз после этого он узнал, что парни в силах иметь половой акт друг с другом. С того момента и по сей день Минхо пробовал много нового, но приятней чем прикосновение к груди — его эрогенной зоне — он ещё не испытывал. А Джисон, которого задушить хотелось, касался именно этого места. Минхо вздохнул, изо рта вылетел высокий стон, все мышцы сжались, а тело приятно задрожало. В животе происходило извержение вулкана, не иначе. В паху сладко потягивало. И даже неловкость перед Ханом в этот момент не была так сильна, как помутнение рассудка и плена наслаждения перед глазами. «Чёрт, это плохо. Очень, очень плохо!». А ещё приятно, это отрицать он также не может. Хан был полным кретином, раз решил как будто невзначай нажать на грудь сильнее. Хоть его лицо и изображало невинность с озадаченостью, Минхо не собирался вестись на это милое личико. У старшего сердце готово было выпрыгнуть, и пока ещё не поздно, он коснулся чужой руки на себе, чтобы нехотя убрать, но, боже мой, почему прикосновения другого человека казались в тысячу раз приятнее и возбуждающе? Это что-то новенькое. Минхо хоть сейчас готов был зажмуриться и кончить. Он больше жизни хотел, чтобы Хан просто схватил его двумя руками и сжал соски, потёр их, а ещё лучше прошёлся бы языком и прикусил передними зубами, чтобы Ли сошёл с ума от переполняющих его эмоций… Ли, кажется, замечтался. Наверное, поэтому он так по-блядски обхватил Джисона ногами, сидя на парте. — Хани! П-пожалуйста, — «пожалуйста ударь меня или назови противным. Ведь я противный! Тебе наверняка неприятны такие люди, как я.» Но вопреки не загрязнённым мыслям он ведёт чужой ладошкой по своей груди, сильнее прижимая. Стонет не стесняясь того, что кто-то может услышать. Стонет зная, что у него получается краси́вее любой другой девушки. Эрегированный член пульсирует в тисках одежды. Становится невероятно стыдно. Минхо чуть ли не скулит, чуть ли не пускает слезинку, прося Хана надрывистым голосом прекратить и больше никогда к нему не прикасаться. Приходится сбежать в ближайший туалет, запереться в кабинке и плюхнуться на унитаз, прикрывая румяное лицо такими же розовыми ладонями. Позорно? Не то слово. Он ещё ни перед кем в жизни не стонал. Его ещё никто не видел в таком состоянии. Его ещё никто не касался так. Возбуждённый член не хотел успокаиваться как бы Минхо его не просил и какой бы ласковый голос он не делал. «Я не собираюсь грязными руками в грязном туалете дрочить из-за этого чучела». Ледяная вода на щёки и будь что будет. Если Джисон увидит эрекцию, то Минхо заставит поплатиться за содеянное. И Ли вовсе не был разочарован, когда Хан всё-таки не заметил его болезненный бугорок в штанах… Если только чуть-чуть. Когда парень вернулся домой, он с облегчением заметил, что родителей нет, значит не надо оправдываться почему это он так сильно захлопнул дверь и взлетел в свою комнату будто от собак гонится, иначе ему пришлось бы рассказать им всю подчистую, так как они могли вытащить из Ли всю информацию до самых постыдных подробностей. Они не были строгими родителями и никогда яростно не контролировали детей, просто очень любили истории из жизни и всякие слухи. Они даже были похлеще самого Минхо — до боли странные даже для него. Сначала в голову Ли ударила грязная мысль просто взять какой-нибудь резиновый член и хорошенько так забыться с мыслями о… Нет! Он не настолько жалкий, чтобы это делать. Поэтому включив музыку, взяв Дуни на руки и обернувшись в одеялко словно шаурма, Минхо начал успокаиваться, хотя мысли то и дело возвращались к новому однокласснику. Под вечер за страданиями его нашёл Феликс, с ехидным лицом давая брату номер телефона Джисона. Даже если Хо делал вид, что ему это неинтересно, он с огромным энтузиазмом в тот же момент написал и пригласил в группу класса. Минхо не знал, чем был сподвигнут к этому действию. Не понимал и того нахрен вообще ему сдался этот Хан Джисон. Он вообще уже ничего толком не понимал! Минхо, вроде как, хотел подоставать младшего. Узнать его получше назло Ликсу, ну и ещё потому, что в начале он показался каким-то двуличным. А ещё у него мышцы неплохие. Ладно, это довольно весомые причины. Минхо разрешает себе немного втянуться в заинтересовавшего его человека. Совсем чуть-чуть. Но не так, чтобы потом больно было. На наиглупейшее сообщение «мяу» Джисон ответил таким же дебильным «хуйняу». Минхо как бы тут милого корчит, а ему так грубо отвечают. Поэтому он назло с ликованием отправляет фотографии с перекошенным лицом Хана. Пускай от стыда на стенку лезет. Минхо ещё эту фотку в группу отправит, чтобы уж точно опозорить эту голубую белку. Червяк-неудачник: Иди в жопу, Ли Минхо. Проснувшийся дурачок в Минхо хихикает и пишет что-то вроде «если только в твою», только немного по-другому, намекая на себя в роли боттома. Он всегда любил стрёмно флиртовать. Не со всеми, конечно же, но ему ужасно сильно нравилось наблюдать за красными лицами людей и их нервно бегающими глазами. Но Джисон начал игнорировать. Неужели Ли перешёл черту? Он ведь не это планировал. А вдруг младший и вправду гомофоб какой-то, который в покое не оставит парня, будет издеваться до конца жизни и вслух высказывать своё отвращение? Да не, Минхо не позволит… Хотя, всё равно будет неприятно. Минхо грызёт кожу на пальцах, волнение словно волна, а он плавать-то вовсе не умеет. — Почему он молчит? Смущается?! — спрашивает парень у Дуни на его коленках. Кот протяжно мяучит. — Да, я тоже так думаю.

СунДунДо3Кота: Ну, это… Я не это имел в виду. Ну, ты знаешь. Короче, я не хотел писать такое. Я не предлагаю ничего. Я вообще случайно, окей? Не подумал. Ты там ничего такого не представляй. Я по приколу.

Минхо было ужасно неловко писать подобные оправдания. Ну и зачем он это сделал? Какая ему вообще была разница о чём подумает этот щекастик? Ли был слаб в таких делах, после с облегчением наконец видя хоть грубый, но ответ. Джисон вообще грозился блокнуть его, когда понял, каким старший бывает надоедливым. — Что, Дуни? На слабо взять, говоришь? Ути мой хороший, умничка моя, — Ли целует кота в мордочку и предлагает Хану устроить спор на желание. Он не собирается упускать шанс поиздеваться над пареньком. А ещё он может загадать Джисону что-нибудь… пошлое? Минхо шлёпает себя по щеке, ругая за такие мысли. Кровь стремительно приливает к лицу.«Нет, нет и нет. Джисон уже задолбал». Засел в мыслях Ли и не выходит. Бесит-то как. Поэтому он решает доконать Джисона до белого каления, чтобы у него глаз от нервов дёргался. Минхо прибавляет флирта и включает типичного странного Ли Минхо, но… Джисон оказывается слишком крепким орешком. Червяк-неудачник: Если ты не заткнёшься, знай, я помню твоё слабое место. И твои стоны говорили о том, что я прав в своих догадках. Чёрт возьми… Он ненавидел этого Хан Джисона. Он хотел как маленькая девственница сжаться в клубочек и на славу так проорать в подушку.

×××

Вся ночь прошла за стенаниями и мучениями, так как организм, привыкший к правильному режиму, готов был извести Минхо до предела и отключить сознание. Он не удивится, если уснёт на уроке с таким лицом, будто слушает тему и всё понимает. Но даже усталость и анемия не мешали ему долго пялиться в набитый одеждой шкаф, чтобы с мыслями о Хан Джисоне выбирать сегодняшний лук. — Он от меня такого секси в обморок упадёт с хлынувшей кровью из носа, — зловеще смеётся Ли, потирая рученьки и выбирая разорванную, практически во всех местах, одежду, чтобы соблазнить своими голыми участками противного щекастого паренька. — Мы не в аниме, хён! — кричит ему Феликс из коридора, уже весь собранный и как всегда чудесно сверкающий божественными светом. — Когда ты вообще спать успеваешь? — Я хотя бы и спать успеваю и не опаздываю, а ты если так и будешь стоять и ржать в шкаф, то снова останешься после уроков, — тыкал младший в свои наручные часы. И вправду, Хо опаздывал. Радовало лишь то, что собираясь и параллельно переписываясь с Ханом, он понимал, что и младший точно так же опаздывает, и если уж оставаться на наказание, то скучно точно не будет. «Враги» одновременно выходят из домов. Как Минхо и надеялся, Джисон пялится. Буквально прожигает и заливает своими слюнками. Может, парень и преувеличивает, но всё же он знает, что выглядит бесподобно в этом наряде и точно ощущает пронизывающий взгляд на каждой открытой части тела. Ему становится приятно. Теперь он может понять, что не один как лох тут желает тело странного новенького. Его несомненно хотят в ответ. Ну или Минхо как всегда надумывает. «Проверить его как-то, что ли?» Когда охранник останавливает парней и спрашивает их имена, Джисон начинает возмущаться. Минхо невольно находит это милым. «Хорошо, что вместе опоздали», — думает парень, а вслух говорит: — Я не хочу с этим говнюком оставаться! Охраннику на это заявление было как-то по барабану. Первой была физкультура, а Ли от природы уродился хитреньким. Он просто хотел проверить свою теорию о том, что Хан не такой уж и слабак, каким пытается казаться. Минхо был уверен в своей физической форме, поэтому с уверенностью предложил посоревноваться, и если младший его обыграет, не грех и краш поймать на этого мальца. Все спортивные мальчики хороши, как считает сам Минхо. Джисон не выиграл, но и не проиграл. Его выдержка была… горячей. Смотреть на истекающего потного паренька было опасно для хрупкого сердечка. «Да ну нафиг, он не такой прекрасный, как я начал воображать у себя в голове». Но коснувшись щёк Хана, всё встало на свои места. «Господи боже мой, это же мужчина мечты, хотя до сих пор мутненький какой-то». Минхо еле сдерживал восторженный писк. Ему хотелось вырезать щёки Джисона и сделать их своим антистрессом, но это было уже больше жутко, чем забавно, если воспринимать его мысли всерьёз. Минхо знал, что у него был сложный характер и дебильное чувство юмора. Он был уверен, что бесит Джисона до скрипа зубов, и ему это нравилось. А ещё ему понравилось то, как младший заразно смеялся с него, хотя Ли даже не пытался вытянуть из парня подобную эмоцию. Неужели Хану всё-таки хоть немного, но нравился старший? Если это так, то Джисон чертовски странный парень. А ещё у него хорошенький зад. Это было неоспоримым фактом, но почему-то сам Хан считал, что задница Минхо была лучше. Это заставило Ли в тёмной кладовой незаметно покрыться румянцем и немного вспотеть, потому что ему ещё никогда не делали таких милых комплиментов… Да, он считал джисоново «на свои булки посмотри» милым! Как вы уже знаете, Ли был не от мира сего. В общем, он растаял от этого всего неуверенного, зашуганного, ворчливого, настойчивого, а самое главное — заботливого Хан Джисона, который пока пытался ресничку из глаза Минхо достать, привлёк к себе внимание всего класса и подал тысячи идей для фанфиков своим одноклассницам. Минхо даже зауважал младшего. И не имело значение, как быстро его эмоции меняются рядом с этой белкой.

×××

Чанбин был первым, кто догадался. Первым и, скорее всего, последним. Вообще, друг был проницательным хитрецом только потому, что вечно ходил повсюду с телефоном и включенной камерой в руках. Он успевал заснять буквально всё! У него было столько компромата! У него были вещи, о которых можно даже не подозревать. Если однажды Минхо забудет сфоткаться в каком-нибудь луке, нужно будет просто написать Бину и вот тебе миллион и одно фото с разных ракурсов того дня и часа, который тебе нужен. Чанбин был страшен, когда дело касалось фотографий. Поэтому Ли не удивляется, когда сидя на кровати, Со показывает ему отдельную папку под названием «минсоны», где хранились все фотки Джисона и Минхо. Абсолютно все выглядели так, будто они пристают друг к другу двадцать четыре на семь и встречаются уже шестьдесят лет. — Чур я ваш личный фотограф на свадьбе. Минхо показушно кривит лицо, показывая, что якобы ему противна эта мысль. Чанбин ничего не говорит и не спрашивает. Сам понимает и додумывает. Ли боится рот открыть о Джисоне, зная, что тем самым может показаться влюблённым мальчишкой. Чанбин был проницательным и жутким. Он всегда всё знал. В прошлом именно Со первым понял, что Минхо был фальшивым. Бин помог раскрепоститься, однажды даже оторвался на бедном дрожащем Хо, выдав подчистую все сомнения о нём. Но зато это помогло как ничто другое. Потом Ли бегал за ним хвостиком и клялся, что теперь не будет скрывать своей настоящей личности. Позорное прошлое. Он даже не хочет о нём думать. Там было не только унижение и разоблачение, но и любовь, которую Минхо так умело просирал. — Он тебе нравится? — Что? Он?! Этот неудачник?! Да не в жизни. Почему-то раньше Чанбин был рад слышать что-то подобное, хоть вроде как и добивался от Минхо одной чистой искренности. Потом, конечно, спустя долгое время Со хмурился, когда речь заходила о чувствах друга, но это уже не важно, потому что всё, что было когда-то, уже давно прошло. Иногда Хо считал себя плохим другом. Они с Чанбином никогда не разговаривали по душам и не ведали о своих чувствах. У них была поверхностная дружба, но это не мешало им считаться лучшими друзьями. Минхо был рад, что Бин не обижался, когда он скрывал тревоги. В их дружбе царили шутки, стёб и смех, и, наверное, только поэтому они держались на плаву. Если бы Со постоянно ныл Минхо, то Ли уже давно бы сбежал куда подальше и нашёл бы себе в друзья бесчувственного наркомана, который бы пиздел о радужном дерьме, а не о своих заморочках. Но всё же неприятные мысли у Ли частенько так проскальзывали. Он был довольно противоречивым. Минхо хотел услышать от Чанбина: «Бро, что мне делать? Я, кажись, втюрился». И одновременно эта мысль была до невероятности противной. Минхо бы ответил ему что-то из дедовского разряда: «Снять штаны и бегать, бро». Чанбин вообще всегда бесячим типом был, но Минхо любит всех, кто выводит его на подобные эмоции, иначе он заставил бы родителей уже давным-давно отдать Феликса в детдом. Интересно, знал ли Со о чувствах его младшего братика? Минхо не вмешивался в это и никогда не заикался о чувствах Ликса, как бы тот сильно не просил узнать что-то у Чанбина о нём. И вообще, Хо считал, что Со самый натуральный натурал, любящий всем сердцем яойные моменты из жизни Минхо. Все же натуралы такие? Другие люди рассказывали, какой Чанбин душевный и как хорошо раздает советы. Говорили, что Ли повезло иметь такого друга. Эти люди были с другой планеты, другого объяснения им Хо не находил. И хоть он был очень заинтересован в инопланетянах и всегда мечтал узнать какие у них члены (то есть, как они размножаются), всё же эти люди пробуждали в нём только неконтролируемое раздражение. Он их предупреждал жуткой улыбкой, а потом и открывал свой грязный рот, из которого лилось одно сквернословие. Те делали вид, что не понимают, почему Минхо такой агрессивный и — «О, как же Чанбину не повезло с тобой». Может люди и вправду его не понимали, а может он сам себя не понимал. В любом случае Минхо был благодарен Бину, как никому другому. Он бы даже всю свою коллекцию интимных игрушек продал бы за друга, вот так сильно он его уважает и дорожит им. — Джисон забавный, скажи же. — Нет, — отрезает Ли, сощурив глаза, чтобы вглядеться в последнюю фотку — он с Джисоном мирно посапывают на парте. Щека Хана расплывается на твёрдой поверхности, губы вытягиваются, походя на уточку. Невыносимо очаровательно. — Вы, кажется, неплохо подружились. Вон, ты даже на стенку его рожу прицепил, да ещё и возле кровати… — Пф, этот хомяк меня бесит, не неси чепухи. Он просто смешной. Чанбин поджимает губы, смотря таким жалостливым взглядом, что хочется накрыться одеялом и спрятаться от всего окружающего его мира. А ведь раньше Бин реагировал совершенно по-другому.

×××

— Тихо, Феликс, — шикает Минхо, прикрывая рукой динамик телефона. — Да, да, дядюшка Чхве. Не волнуйтесь, я вам помогу… Да… Ага. Это же прекрасно! … Даже у парней униформа в виде платья горничной? Да вы у нас шарите, дядя. Я приведу туда ещё друга. Мы вам поможем… Да нет, не волнуйтесь, ему лишь в радость примерить что-то подобное… Ага, до свидания. Минхо кладёт трубку, возвращаясь к ленте в инстаграме. — Ну и в какое приключение ты приплёл Джисона без его спроса? — Кто сказал, что я его имел в виду? — Ой, да не притворяйся ты давай. Выкладывай, иначе сожгу твои волосы. Ангел Феликс совершенно не по-ангельски сжимает пряди волос брата и тянет их вверх, получая нытье вперемешку с шипеньем. В носу свербит противный запах краски для волос. — Ай-яй, больно же, гавнюк! — Да я задолбался постоянно красить тебя в этот фиолетовый, — Минхо передразнил Ёнбока словно ребёночек, добавляя в конце «бе, бе». — И как тебя Джисон-и только терпит. — Это я его терплю, вообще-то, — бубнил Ли, агрессивно печатая кому-то сообщение. — Меня какой-то стрёмный чувак в край заебал. Видел же мою последнюю фотку в инсте, где я всё-таки скосплеил Фэй? — Та, которую сегодня мы фоткали? — Ага. Тут какой-то долбаёб пишет, что в этом мире не место таким геям, как я, что из-за меня конец света произойдёт. А ты взгляни только на его рожу. Фу, как так за собой можно не ухаживать! — Минхо сунул в лицо младшего телефон с изображением того самого огромного стрёмного чувака. Феликс изобразил мину отвращения, после телефона вытирая руку о себя, будто ему даже через экран противен этот человек. — В общем, он мне угрожал, но мне как-то насрать, всё равно мы живём в разных городах. Пускай пыхтит сколько хочет, я лишь дров подкину. На лицо взбирается блаженная улыбка, когда Хо открывает в себе дверцу с самыми плохими словами и начинает бомбить этому парню, чтобы как можно сильнее взбесить и унизить его, а самому получать лишь удовольствие. — Мне даже его не жалко, — говорит Ликс, шмыгая носом после чиха из-за ядерного запаха. Минхо тоже его не жалко, ему жалко только себя, когда на следующее утро он понимает, что за ним гонятся. Сначала парень совершенно не понимал, что вообще происходило и что это за чувак пялился убийственным маньячным взглядом на него, а когда этот самый чувак сорвался на бег и крикнул ник его инсты, до него сразу дошло. Мир внутри перевернулся, Минхо сорвался куда глаза глядят, лишь бы не умереть в эту минуту, он ведь ещё девственник, он не хочет упускать возможность в жизни понять это интересное чувство. Минхо невероятно страшно, но он не показывает этого. Благо, бегает парень хорошо, дёру давать мастерски умеет. Только белки всякие лезут под ноги, заставляя замедлиться и свалиться на чьё-то тело. Снова этот Хан Джисон. Ли хватает щекастого за руку и бежит уже с ним, совершенно наплевав на всё вокруг. Его мысли вертелись только о том, что рядом с кем-то получать по лицу не так уж и больно. Если что, Хан же сможет заболтать жуткого мужика и помочь Минхо сбежать, подставив уже своё прекрасное личико, да? Хотя Ли почему-то не хочет, чтобы Джисон получал за него. Эта мысль немного душу тяготит. Лучшим решением было пробежать между домами по запутанным дорогам, там никакие чуваки их не найдут, хотя есть больша́я вероятность, что его ещё будут поджидать возле школы. А почему нет? Если сумасшедший мужик приехал в другой город за ним, то ему точно не составит труда подождать пару часиков возле стен учебного заведения. Минхо не удивится, если он не побоится его в землю вмазать при всех тех людях, которые будут выходить из школы. Жуть какая. Очень страшно. Минхо ещё не ввязывался в подобные ситуации. Когда Минхо в испуге прижимает Джисона плотнее к стене дома и сам вжимается в него, чтобы уж наверняка, тогда его посещает такая дурацкая мысль: «А если бы эта белка всё-таки оказалась голубой, он был бы активом или пассивом?». Даже в самых неопределённых и опасных ситуациях Минхо посещали довольно специфические мысли. «А я кем бы был, если бы именно с Джисоном попробовал…?». Уши Ли пылают, когда он отскакивает от паренька. Ну вот что за бредовые фантазии вьются, а? Нужно поскорее у тёти свой пакетик с новым заказом из сексшопа забрать, тогда никакие мысли о Хан Джисоне к нему больше не придут. Точно. У него всего лишь спермотоксикоз в голову ударил.

×××

Минхо никогда не думал, что будет благодарен этому стрёмному мужику, потому что только с его помощью Ли провёл такой потрясающий день с Джисоном; узнал его лучше; увидел торс с очертанием кубиков (и сразу возжелал ощутить их на своём языке); напялил на младшего платьице, сфотографировав их вместе; получил от Джисона такое сладкое «красивый», которое заставило его сердце трепетать, как ненормальное; расцеловал всё его щекастое лицо накрашенный красной помадой; станцевал свой первый и единственный медленный танец на пустой стоянке, прижимаясь так, будто Хан был для него всем. Не хотелось так легко признавать, но это был запоминающийся день. Было очень… весело. А ещё было легко ощутимо, как они сблизились и как их отношение друг к другу изменилось. Минхо бы не сказал, что Хан на самом деле его недолюбливает, наоборот, он души в нём не чает. Ну, по крайней мере, ему так кажется. Ведь если бы это было не так, сознание Минхо не было бы переполнено одним «Хани» и он бы не чувствовал в своей груди громкое и быстрое «ту-дум», которое, если честно, очень бесило. Ли не нравилось ощущение того, как лёгкие сжимаются при одном представлении Джисона, как конечности слабеют при взгляде на него. Хо казался себе слабым при однокласснике, и не сказать, что это хорошо. «Неужели он мне всё-таки нравится?».

×××

— Мне кажется, или твоя аура засияла? Непонятно откуда взяв, отец надел солнцезащитные очки на их семейном ужине. Ли состроил каменное осуждающее лицо, пока мать зловеще хихикала под нос. — Похоже, он влюби-и-ился. — Ну ма-а-ам, — заныл Минхо. — Что за чепуха! Феликс где-то сбоку точно так же усмехнулся, слишком очевидно неумело подмигивая. — И каков он? Мне кажется он из другого мира. — А мне кажется, что он, наоборот, самый простой и незаурядный. Хотя Минхо порою не поймёшь, — воркует мать. — Весь в нас пошёл. Мы вчера, например, задумали совратить ту гомофобную невестку полковника с соседней улицы, а совратили священника. Порою мы такими непостоянными в своих предпочтениях бываем. — О Господи, избавьте меня от подробностей, — заворчал Ликс, сидя за столом в новокупленной юбке. — Чья бы корова мычала. — Если даже вы правы, и мне может быть начинает кто-то нравиться, то могу вас разочаровать. — Что? С ним что-то не так? Он тоже гомофоб? Или у него маленьк- — Нет, пап! — уши Минхо стремительно раскраснелись. «Интересно, а у него реально маленький? А вдруг у него больше чем у меня? Тогда у меня же может комплекс проснуться». — Он натурал. Он так побледнел, когда я предложил расплатиться помощью с математикой минетом. Феликс с шумом бросил столовые приборы на тарелку, хмуря брови. — Боже, вы совсем совесть потеряли, — непривычно для себя рычит он. — Не при мне, прошу. — Ну прости, солнышко, — мать подрывается для того, чтобы пригладить его тёмные волосы. — Нам правда надоело слушать про твоего Чанбина и мы не думали, что запрет разговоров о нём за столом разбудит в тебе агрессию к нашим личным разговорам. Феликс надувает щёки и губы, скрещивая руки на груди и бубня себе что-то под нос. Минхо мило усмехнулся, наблюдая за братиком. Интересно, делится ли Джисон с Ликсом мыслями об их более личных моментах? А может и чувствах? Или всё же молчит, потому что братья Ли в любой момент могут рассказать друг другу всё подчистую? — Минхо, — окликает неожиданно Ёнбок. — Ты правда думаешь, что Джисон натурал? — Хо кивает, видя на лице братика всезнающую ликующую улыбку. — Ну, ну, — загадочно говорит он и даже не пытается ничего рассказать. Вот же ж партизан.

×××

— Теперь я ещё больше уверен, что он натурал, — шепчет под нос Минхо, пытаясь вообще не смотреть в сторону Джисона, а точнее в сторону его накаченных, больших, рельефных и до боли в паху сексуальных рук. Ну кто вообще просил его надевать майку без рукавов? Кто, чёрт возьми, придумал подобные майки?! Минхо готов их задушить и одновременно пальчики расцеловать, ведь это просто… ах! Ли готов был сознание потерять при одном взгляде на них. А ещё, как назло, автобус переполнен. Минхо, туго соображая, ведёт младшего в конец, забывая о том, что скиншипа не миновать в такой толкучке. И да, он был прав, только вот совсем не ожидал, что его настолько сильно прижмут какие-то тётки со спины, что он нечаянно прижмёт свою ладонь к члену Джисона, и… ох… Ещё одна смерть обеспечена. И хоть это было мимолётно, теперь Хо понимал, что нихрена у паренька не маленький! Минхо больше всего на свете хотел не возбудиться как какой-то маленький подросток, но это тепло, льющееся к паху заставляло его нервничать. Он пытался абстрагироваться, но Хан был той ещё занозой в заднице, включая в себе непонятно откуда взявшийся флирт. Очень опасный флирт. Минхо хотел выбросить его из окошка автобуса. Минхо был благодарен всем богам, когда осознал, как далеко сидит от Джисона в кинотеатре. Это было таким облегчением, потому что если бы Хан был рядом, парень клянётся, он прямо там бы при одноклассниках набросился на него и, может, засосал (как минимум). А ещё бы взял эти охрененные руки и прижал бы к своему напряжённому, истекающему члену из-за этого самого Джисона. Ли не знал, почему так реагировал на младшего и что вообще это значило, зато он точно понимал, что ему безумно нравится испытывать все эти эмоции к щекастому, ведь это весело. Фильм был до жути нудным, так и хотелось кого-то подоставать. Рядом сидящая Цзыюй была вся увлечена фильмом и не повелась на провокации Ли, когда он пытался вывести её на раздражение. Она даже впихнула ему пачку чипсов, лишь бы тот заткнулся, и кто Минхо такой, чтобы отказываться от халявных крабовых снэков. Как оказалось, Ли задремал прямо в огромной пустой пачке до конца фильма, вздрагивая всем телом, когда услышал щелчок камеры, наверняка чанбинового телефона. Он заворчал под нос, вскакивая на ноги. «Надо поскорее Хани найти». — Чанбин, ты сейчас по бубенцам получишь, если не перестанешь ставить мне подножку, чтобы уловить хороший кадр. Пройдя к выходу, где сидел младший, Минхо увидит лишь дезориентированного щекастого со сцепленными ладошками с Юной. Ну здрасьте, приехали, а что это значит? Почему они держатся за руки? Минхо это бесит. Очень сильно бесит. Какой-то полыхающий огонь в груди разрастается, лицо приобретает хмурый вид. Это ревность? Месиво из бушующих чувств утихает, когда он видит, как паренёк подрывается, чтобы подбежать к нему ближе, и как его лицо загорается светлой улыбкой. Мило. И сексуально. Этот Джисон со своими руками и вырезом под подмышками до рёбер не даст сегодня Минхо спокойно уснуть с чистой душой и с чистыми мыслями. Страшно представить, о чём будет Ли фантазировать. Хо даже без зеркала может понять, как краснеют его щёки, когда грёбанный Джисон прижимается своей грудью к спине старшего, у которого выдержка на краю хрупкого обрыва качается. Но длится это всё недолго, Минхо почти сразу ощущает, как напрягается всё тело Хана и как тот замирает. — Джисон? Всё в порядке? — спросил Ли, повернувшись к младшему. Хо чувствует такой резкий контраст между ледяными пальцами Хана на своей коже запястья, за которую он схватился. — Мне кажется, что они смеются. Минхо чётко слышал чьи-то перешёптывания и был уверен, что разговор зашёл именно о них с Джисоном. Если бы тут стоял прошлый Ли, то он уже с ума бы сошёл. — Ну, да? — Надо мной, — договорил Джисон. Тогда Минхо ощутил весь спектр страха, испытываемый Ханом, потому что он знал, каково это. Сердце больно сжалось, неприятное холодное чувство засело в горле. Глаза округлились, оценивая ситуацию. Руки сжались, обхватывая чужие ледяные и понимая, что этим действием делает намного хуже. Соприкосновение, ещё новая тема для разговора тех мерзких детей, и ещё один поток паники в копилку младшего. Опасно. Очень опасно и сложно. Что делать? Как избежать всего этого? Как выбраться и как успокоить тяжело дышащего парня? — Чем мне тебе помочь? — Сбеги со мной отсюда, пожалуйста. В ушах словно эхом разнёсся треск чего-то очень хрупкого в теле. Минхо схватился за младшего, расталкивая всех и уводя Джисона как можно дальше. Один вопрос не давал покоя. «Почему я так переживаю за него?»

×××

— Пап, сгоняй в магаз за хлебом, — просит Минхо, когда понимает, что ему не с чем кушать шоколадную пасту, и не имело значения, что он уже съел половину банки без ничего. — Ну что за наглеж, а? Папка еле успевает на рейс, а ты ещё… — Не еле. До двенадцати ещё весь вечер впереди. Ну па-а-ап. Ликс ушёл и трубку не берёт, я уже ему написал, что тебя попрошу. — А сам как? — У меня душа болит, — забубнил Минхо. — Вот, не видишь, горе шоколадом заедаю. — Это из-за того, твоего которого? — мужчина видит яростные кивки паренька, поэтому лишь устало вздыхает, сдаваясь. — Ладно. Схожу. Умело ты, конечно, верёвки вьешь из отца. Минхо и не помнит, когда он переступил этот порог от «отчима» до «папы» с этим мужчиной. Когда его мама только познакомила Минхо с ним, их отношения вообще не заладились. Ли был ещё маленьким, ничего толком не понимал и жутко злился на маму. Он помнит свой первый год в основном по фото, но точно знает, как ему было одиноко. На фотографиях он хмурый, грустный, у матери мешки под глазами, а на руках лялечка. Отчим, к которому они переехали, улыбается во все зубы, находясь поодаль от Минхо. Когда Ли подрос, он спросил отчима: «Почему вы меня не замечали?». Тогда мужчина, мешкаясь, произнёс: «Потому что ты заводил истерики и ненавидел меня». Этого Минхо не помнил, но в возрасте семи лет он явно ощущал ненависть ко всему своему окружению. Даже за столько лет он не мог принять этого мужчину, обращаясь к нему исключительно на «вы». Ну и сам отчим не мог кому-либо сказать: «Это мой сын», ограничиваясь лишь: «Старший брат нашего Ликси». Было до невыносимости обидно. Минхо рос, не получая нужного тепла. Феликс же утопал в родительской любви. Минхо не помнит, когда стена между ними была разрушена. Может это было после очередной истерики, очередного «да лучше бы я не появлялся на свет». Просто однажды Минхо с отчимом сели перед сном поговорить. Тогда Хо еле произносил слова после долгой истерики. Он помнит, что они говорили до самого утра, а с восходом солнца начали с чистого листа. Отчим ещё поговорил и с мамой, ругаясь из-за того, что она приняла поведение Минхо за быстрое взросление и нежелание, чтобы родители вмешивались. Она с самого начала думала о своём сыне, как о «старшем». И у неё изначально запрограммировалось: «Раз старший, значит взрослый». Они делали маленькие шаги, но почти сразу Минхо ощутил ту самую необходимую для него любовь и заботу. Отчим стал ближе, чем родная мама, Феликс стал дороже, чем что-либо на свете. Минхо смог открыться родителям словно друзьям, ничего не стесняясь. Они также не утаивали ни единой смущающей вещи от детей. Поэтому все в округе начали считать их странной семьёй, ведь никто прежде не видел такого откровения между родителями и детьми. Минхо разочарованно простонал, ощутив пасту на груди. — Не надо было с таким вырезом надевать. Взяв вещи, он помчался купаться, так как терпеть не мог ощущать себя сладко-липким. Можно, конечно, было вытереть влажной салфеткой, но это только вызвало бы ещё более сильное отвращение в парне. Вода тёплая и комфортная, персиковый гель для душа приятно щекочет нос. Минхо слишком увлекается, размазывая по телу гель. Мысли скачут непонятно по какой дороге, в итоге приходя как всегда к Джисону. — Ну вот почему ты меня даже в душе оставить не можешь одного? Пальчики втирают пенку, проходясь по груди и задевая твёрдые бусинки сосков. Парень вздрагивает, лбом опираясь о стенку. Грудная клетка поднимается чаще, чем обычно, подушечка пальца ложится на сосок, вторая рука потихоньку томно ползёт по животу ниже, обводя выпирающие тазовые кости. «Похудел я, что ли. Интересно, Хани понравится моё тело?». Минхо останавливает ладонь на бедре, громко вздыхая и крепко впиваясь ногтями в светлую гладкую кожу. Рука ползёт дальше, пальцы нащупывают сфинктер. Ли до боли закусывает губу, лаская себя и тая словно лёд на солнце. Вскоре трёх коротких пальчиков становится чертовски мало. В таком положении простату найти сложно, он не сможет расслабиться, если продолжит в таком темпе. Поэтому Хо мокрым выходит из ванны, не удосуживаясь хотя бы немного вытереться. Он берёт полотенце, обвязывая на бёдрах и вступая по прохладному полу босыми ногами. В комнате привычно пахнет мятой. Успокаивает, но не сейчас. Тело слишком возбуждено, в голове одно «Хан Джисон», которого хотелось закопать и просто хотелось. Минхо берёт свой новый синий вибратор в форме фаллоса, выуживает из полки смазку — малиновую — напоминает Джисона. В животе бурлит огонь, конечности немеют в предвкушении. Ли тяжело сглатывает слюну, проезжаясь кончиком по входу. Изо рта выходит тихий хриплый стон, парень сжимает свою грудь, зажмуриваясь. Новая игрушка широкая, хотя и не очень длинная. Его собственный член дёргается от возбуждения, а голову посещают мысли: «Какой же член у Джисона. Больше? Длиннее? Он, наверное, красивый». Минхо не требуется много времени. Он никогда ещё не кончал так быстро. Оказывается, с мыслями о ком-то реальном, кто тебя на самом деле привлекает, оргазм накрывает куда сильнее и быстрее. Пальчики рук и ног сводит. Минхо не чувствует ничего, только послеоргазменную негу. Дыхание долгие пару минут не приходит в себя. — Ёбанный пиздец, блядский Джисон. Минхо обещает себе, что хотя бы потрогает его половой орган, чтобы перестать думать об этой белке. Он ведь о нём постоянно думает только из-за этого, да? Мозг отвечает «пизда» и Минхо просто мирится со своими чувствами. Будь что будет, главное, чтобы отвергнутым посмешищем в глазах других не оказаться. Минхо хочет заново искупаться, но отбрасывает эту идею на вечер в виде горячей ванны. Он идёт мыть руки и переодевается в милую одежду: шортики и топ. Ли иногда любил наряжаться подобным образом, но уж точно не тогда, когда распахнув дверь, он видит того самого Джисона с чьим именем на устах кончал пять минут назад. Это иллюзия? Или судьба и вправду его недолюбливает? А может и наоборот. Вечер проходит просто безумно. Смущение, настигшее его, никак не отпускало, а Джисон казался как никогда горячим и харизматичным. Минхо поплыл, немножко завидуя Феликсу и его ночёвке с этим квокка-подобным. Наверное, поэтому он решил взять вино из домашнего бара и тупо влиться в их компанию, а ещё может полапать хорошенько так Хана, но главное сделать это незаметно. Ага, незаметно… Минхо клянётся, что не контролировал себя, спрашивая разрешение пощупать чужой член. И он не признается, что возбудился только оттого, что его ладонь коснулась паха Джисона, проехавшись по ширинке вниз. Хан уже был не в этом мире после прикосновения к себе. Минхо это видел и внутренне ликовал. А ещё испугался. Очень сильно испугался себя и своих действий, поэтому сбежал, оставив младшего в туалете. Но это было ненадолго и как только Джисон вернулся, старшего заново окутала игривость и ярое желание сотворить что-нибудь неправильное. Например, оседлать Хана, поцеловать его и, ну… сымитировать ёбанный половой акт в одежде и кончить одновременно в нижнее бельё! Минхо готов был убить себя, повеситься на собственных же проводных наушниках. Или найти маньяка и попросить быть следующей жертвой. Это было нереально стыдно. Он не мог смириться с таким исходом событий. Минхо знает, что не сможет забыть эту ночь ещё очень долго. Он был очень влюбчивым, поэтому не горел желанием заводить новые знакомства и сближаться с кем-то, и если Джисон на утро будет вести себя нормально, то Ли может обещать, что просто влюбится в него как последний идиот. Очень и очень сильно. Он не хочет снова годами переживать эти отвратительные колючие чувства. Минхо не хочет влюбляться, но этот блядский Джисон слишком хорош, чтобы хотя бы попробовать опровергнуть свои чувства. Всё, что он смог сделать на утро — притвориться, будто его эта ситуация не задела и вообще ничего не произошло. Вот только Минхо не ожидал, что не сможет вытерпеть взгляда Джисона. Это было так чертовски неловко убегать глазами то туда, то сюда, но никак не прямо, не на младшего. — Минхо, — окликает Хан, из-за чего внутри всё опасно сжимается. Дышать тяжелее становится. — Посмотри на меня. Ты избегаешь моего взгляда из-за вчерашнего? В груди холодеет. Минхо замирает, боясь услышать: «Это ничего не значило, ты мне вообще не нравишься». Он не хотел быть отвергнутым. Боялся. Считал, что это низко, что это оскорбительно. Что слишком больно. — Что? Пф, нет конечно, — слова вытягиваются невероятно сложно. — … Я не хочу портить нашу… дружбу. И это был тем самым падением. Минхо не готов этого слышать. Его сердце не выдержит этих слов. Парню уже очень неприятно. Поэтому-то он первым говорит то, что так боится получить в свой адрес, словно защитная реакция: — Хани, не воспринимай всё очень серьёзно, хорошо? Я сам до сих пор не осознал, что сотворил. Просто отпусти это событие. Твоё тело и губы меня привлекают не только в пьяном состоянии. Ты горяч, если на то пошло. — О, правда? Спасибо, что ли? Но это я должен говорить не углубляться в произошедшее. Пускай идёт всё своим ходом. Мне вроде противно не было. Всё в порядке. Это ведь никак не подействует на наше общение, да? Минхо поджимает губы, улыбаясь. Так отвратительно на душе. И, похоже, сердце не собирается даже сейчас прекратить бушевать при виде Джисона. Минхо не может остановить свои чувства. Хан ведёт себя слишком адекватно, мило, добро и позитивно. Он не сбегает, не отзывается плохо и даже спустя некоторое время хвалит тело Минхо, нежно обнимает и… разрешает вновь поцеловать. Конечно, трусливый Минхо находит отговорку своим действиям, но вы не представляете, как сильно он хотел касаться этих губ всё то время, пока Хан вился вокруг и вообще существовал в этом мире. Как же Ли ненавидел такого хорошенького Джисона. Вот так Хо понимает, что, кажется, безвозвратно влюбляется в него. Но Джисон наверняка не разделит его чувств. Минхо вообще считает, что искренне его невозможно полюбить. Он ведь бесит всех, любит поворчать и поиздеваться. Ну как он может кому-то понравится, да? Особенно Джисону, который то с Хёнджином сюсюкается, то с Юной сближается. Бесит. Минхо жёстко ревнует. Он вообще считал Хана натуралом, а потом предположил, что он бисексуал. Кто же знал, что Юна абсолютно не привлекала его. Минхо просто ходил раздражённым, срываясь на всём, что под руку попадётся. Но потом всё резко меняется. Взгляд Минхо, всё время наблюдающий за действиями Джисона, стал встречаться с такими же глазами младшего. Хан очень… смущал. Наверное, поэтому Ли начал действовать в наступление и пытаться всеми способами соблазнить паренька. Он даже шёл на маленькие уловки. Хан так легко ломался, но очень быстро брал себя в руки. Он был необычным для Минхо, который не понимал, что творится в голове у Джисона. Ведь было ясно — Хан хочет Минхо. Но почему? Зачем он всё это делает, порою говоря такие слащавые вещи. Это так пугает. Это очень непривычно. Минхо боится, нервничает, внушает себе всякие странности. Всё, кроме мыслей о том, что всё-таки он привлекает Джисона в романтическом плане тоже, а не только в эстетическом.

×××

— Итак, хён, я собираюсь подарить ему косметику, чтобы он блестел как звёздочка и стал уверенней в себе, и… Что это? Распечатанные фотки перекошенного лица Джисона? Братья Ли идут по торговому центру, в руках Минхо только что распечатанные фотографии и купленный альбом для них. — Ага. Уверен, он оценит. — Он взбесится. — В том-то и фишка, — радостно протянул Ли, жутко улыбаясь. — Хочу ещё купить ему мангу «Чара хранители». Однажды я увидел, как он в школе в телефоне читал эту девчачью мангу, а потом раскраснелся, когда понял, что кто-то может увидеть. — Боже, мне уже жалко его. Я уверен, он со стыда сгорит! Ты плохой, хён, — Феликс скрестил руки, презрительно мотая головой. Минхо на это лишь ухмыльнулся. Вообще, он пришел сюда не только ради подарков Джисону, но и его дорогому братику, который хвостиком увязался за ним. — Эм, может разделимся? — Что? Почему? — обиженно надулся Ликс. Старший закатил глаза. Видимо, скрывать бесполезно. — Отгадай с трёх раз. — Ты хочешь в туалет? Ты хочешь втихаря от меня бургеры съесть? Или может я тебя раздражаю? Ли тяжко вздохнул, хлопая себя по лбу. — Я пойду тебе подарок покупать, тупица. — Сам тупица… Оу, да?! — Феликс возбуждённо захлопал в ладоши. — Я сделаю вид, что не слышал этого и мы незаметно разойдёмся для поиска подарка Джи-со-ну-у-у, — подмигнул Ликс. Минхо идёт в определённое место, пока видит, как вдалеке Феликс спотыкается, пытаясь подсмотреть. Как парень знает, братик любит три вещи: теннисные юбки, Чанбина и украшения. Бина Минхо подарить, к сожалению, не может. Те теннисные юбки, которые продаются тут, у Феликса уже есть, а заказывать что-то такое уже поздно. Остаётся только украшения. Учитывая, сколько проколов у Ёнбока, найти подходящие серьги будет не сложно. В ювелирном магазине глаза слепят от всего этого блеска. Минхо не нравится. Если бы тут сверкало разноцветными яркими цветами, то Ли бы оказался в раю. Он хотел выбрать что-то особенное, но его разрывало между украшением для хряща и длинной серьгой для мочки уха. — Заверните оба, — не сдержавшись, просит Хо. Ему очень хочется увидеть, как это будет смотреться на братике. Минхо подходит к кассе, улавливая взглядом колечки. Особенно одно единственное — утончённое, нежное, в меру блестящее и привлекающее внимание. Напоминает обручальное, но более бросающееся в глаза. Подходит и для выхода куда-то и просто для повседневности. Джисону бы оно точно подошло… Бабочки в животе порхают при подобных мыслях. — Кольцо. Его тоже, — говорит он продавщице, не отрывая взгляд от украшения. Фантазии его уносят настолько далеко, что в них он уже мирно лежит на кровати в общей квартире с Джисоном, обнимая его обнажённое тело, пока на подушке возле них лежат его коты.

×××

В день рождения Джисона, на вечеринке, Минхо настолько теряется в чувствах, что даже решает раскрыть свою душу младшему. Он рискует, рассказывая про себя. Он надеется, что Хан не отвернётся, узнав, какой на самом деле Ли слабак. И надежды оправдываются. Минхо хочется плакать и обниматься, но он не может позволить себе пасть так низко. Зато может исполнить одно из своих желаний — опробовать Хана, довести его до крышесносного оргазма и превратить в лужицу. У него это с успехом получается. И Джисон впервые называет его «хён», из-за чего сердце останавливается и становится так приятно, так необычно. В этом слове не было ничего особенного, но из уст Хана это звучало так, будто в слове содержанно столько всего личного, столько скрытых чувств и мыслей, которых Минхо лишь ощущает, но не может понять. Но потом происходит это: — Минхо, я хотел тебе сказать кое-что очень важное. Ты только не пугайся. Ли пугается. Очень сильно. Страх заглушает абсолютно всё. «Сейчас он отвергнет меня. Сейчас скажет, что это ненормально, что нам нужно прекратить. Или ещё хуже, предложит быть друзьями с привилегиями и будет эгоистично пользоваться мной. Он точно скажет, что это ничего не значило».Влюблённое сердце Минхо этого не выдержит. Он просто напросто сломается. Поэтому он снова опережает Джисона. — Стой, Хани, — перебил взволнованный Минхо, боязливо бегая глазами по комнате, но не встречаясь со взглядом младшего. — Дай я первым скажу. — Хорошо. — Я… Насчёт того, что между нами происходит, про эту всю фигню. Ты не подумай ничего такого, хорошо? Это… то, что мы делаем, это ничего не значит, ясно? Почему-то слова выходят резко и грубо. И почему-то говорить эти самые слова безумно больно. Но наверняка не больнее услышать подобное в свою сторону, ведь так? В этот момент Хо и не мог подозревать, что же сотворил с влюблённым по уши в него пареньком. После этой ночи всё меняется ещё резче, чем до этого. Даже можно сказать, ломается. Минхо ощущает эти дни себя пустым, потерянным, жалким, зависимым, влюблённым, брошенным и скучающим. Он никогда не испытывал такой спектр эмоций. Его мысли метались от «он поступает ужасно. Как он может так вести себя?» до «я во всём виноват. Я этого заслуживаю. Но что я сделал?». Джисон игнорирует его, но пишет Феликсу как ни в чём не бывало. Он проводит дни с Юной и Хёнджином, но не хочет даже видеть Минхо. Что это? Что произошло? Может, он тоже испугался всего, что между ними творилось? Минхо ощущал колющие кинжалы у себя в животе. Было противно до тошноты. Он паниковал. Он снова боялся. Минхо не хотел терять Джисона… Ли не сдерживается, когда получает ответ на сообщение через Феликса. Он взрывается. Его злость вырывается наружу и он с агрессией решает направиться прямо к Джисону, чтобы наконец выяснить, что случилось, и перестать чувствовать себя так паршиво и виновато. А ещё ему не нравятся свои же плохие мысли о Джисоне, который в его глазах становится не таким уж и хорошим, кем он казался раньше. Минхо не хочет разочаровываться в нём. Это также больно. Неприятно. Минхо срывается, выговаривается в лицо Джисону, который молчит, будто даже не собирается что-либо отвечать. — Ты дорог мне как никто, блять, из моего окружения, ты знаешь это?! — крикнул Ли, пугаясь вырвавшихся слов. «А вдруг Хан всё поймёт и засмеёт или отвергнет?». От переполняемых его эмоций в глазах собираются слёзы. Вновь страшно. Что вообще Хан творит с Минхо? Как у него это получается и как же избежать этого? Ли без понятия. Теперь уже он не может контролировать себя из-за младшего. А потом на пухлых щеках Джисона появляются капельки слёз. Его плечи дрожат, голос срывается, руки закрывают красное рыдающее лицо. Боже, что же творится? Что же Минхо сделал с этим мальчиком, что приходится наблюдать за подобными страданиями. На душе кошки скребут, раздирают, пожирают. — Боже, прости, Минхо, — Джисон касается щёк парня, который только сейчас понимает, что полноценно плачет. Ужасно стыдно. Когда Хан говорит, что у него были трудности в моральном плане и ему было сложно, Минхо верит и даже не задумывается о какой-либо альтернативе. Тревожность в груди не проходит, наоборот, он начинает волноваться ещё сильнее за младшего. «С ним точно всё в порядке?». Единственное, что успокаивает, это то, что, кажется, всё возвращается на круги своя, а Джисон становится самим собой. Минхо ощущает невероятное облегчение. Ему нравится наблюдать за таким Ханом. Ему нравится проводить с ним время. Нравится видеть его, слушать его рассказы и ощущать тепло тела под руками. Хотя хочется ещё и обнимать его долго и чувственно, флиртовать с ним и получать флирт в ответ и ещё… целоваться с ним. Грустно осознавать, что после мыслей переступить черту, его охватывает неконтролируемый страх. «Я никогда не сделаю первый шаг. Если я всё-таки нравлюсь ему, он сам даст мне об этом знать, ведь так?». Но идёт время и ничего не меняется. Минхо кажется, что младший начинает о чём-то подозревать. Ли жутко хочет сбежать. Он пытается отдалиться, сделать так, чтобы Джисон ни о чём не догадался, но у парня абсолютно ничего не выходит, скорее наоборот, внимание к Хану увеличивается, а сам паренёк становится более сдержан. Чувства как скорый поезд мчатся лишь вперёд, с каждым днём становясь сильнее и крепче. Пугает лишь то, что этот поезд когда-нибудь остановиться и замрёт, а после поедет в противоположную сторону. Минхо нравятся эти чувства и он не хочет их терять.

×××

Ли ревнует Джисона к каждому смотрящему на него человеку и пытается сдерживать себя, натягивая маску безразличия. Но когда к ним подходит высокая девушка, возможно даже старше его на год-два, и начинает клеить его дорогого Хани, Минхо не выдерживает, перебивая её и называя Джисона своим парнем. В груди трепещет, когда он произносит эти особенные для него слова вслух, а Хан после ядом кидается, злясь из-за поступка парня. Становится немного неприятно и обидно. Но вот когда они едут на Олимпиаду по математике, ситуация кардинально меняется. Минхо просто разговаривает с ровесниками в уважительной форме, непривычно притворно улыбаясь, пока Хан сбоку кажется пытается прожечь на его профиле «может лучше пошлёшь их нахуй и перестанешь строить слащавую рожу?» Минхо правда пытался всё это время быть хорошим, но когда один из парней начал называть его деткой и подмигивать, явно флиртуя, в Ли резко разлилась неприязнь. Ему стало настолько противно, что он уже начал представлять, как хорошо бы казалась подошва его палёных кроссовок отпечатанной на симпатичном лице темноволосого противного паренька. Он выглядел горячо, не то слово, но его глаза, пропитанные похотью, вызывали лишь отвращение. Поэтому, Минхо выбирает путь улыбнуться по-сучьи, и использовать свой фирменный поток мата, а после приобнять Джисона за талию и сказать, что деткой его может называть только вот этот самый ахрененный парень во Вселенной. Но только он начинает, выдавая уверенное «Я…», как его громко и резко перебивают. — Он, блять, занят! — грубо вмешался Джисон, ошарашив старшего, у которого дыхание прервалось и в ушах зазвенело. А ещё этот самый горячий Хан притягивает так по-собственнически Минхо за талию, что парень чуть не выстанывает ему прямо в ухо, переставая дышать и заливаясь алым румянцем. — Не флиртуйте с моим парнем, чуваки. Минхо ощутил себя самым счастливым человеком, ощутив бьющиеся друг о друга бабочек в животе. Ли вспоминает недавнюю грубую реакцию Джисона на такое же его действие, поэтому, наигранно хмурится и говорит: — Ну и зачем ты это сделал? — чтобы Хан ощутил себя на его месте в тот день. «Неприятно, да, Хани?» — В смысле зачем, они же… И младший замолкает, теряясь в своих же мыслях. Минхо незаметно лыбится. «Пускай помучается в раздумьях».

×××

— Минхо, нам надо собираться. — Что? Куда? Минхо снимает наушник, смотря на маму в проходе его комнаты, куда ещё вбегает Феликс с красными глазами и мокрыми щеками, всхлипыващий на всю комнату и бросившийся в объятия старшего брата. — Минхо-о-о, — проныл он. Женщина с жалостью смотрела на эту картину, закусив губу. — Время настало, дорогой. Пора уезжать. Глаза парня расширяются, осознание резко бьёт по голове. Родители им говорили об отъезде ещё в начале сентября, но на тот момент это было не так больно слышать. — П-Погоди, мам. На сколько? Когда мы вернёмся? — дрожащим голосом спросил он, видя мечущийся взгляд женщины. — Не меньше полугода. — Мы не можем остаться тут? Мать замотала головой. Она уже давно объясняла, что ни в коем случае не оставит сыновней на такой большой срок. Не то, чтобы она боится за них, скорее за дом и за семейный бюджет. Хотя братья те ещё легкомысленные дурачки, мало ли что могут сотворить за это время. Минхо метался, нервничал, переживал, не мог найти себе места. Феликс постоянно плакал, просматривая фотографии друзей, в особенности, Чанбина. — Только Джисону не говори. — Почему? — Ликс уже печатал Хану длиннющее прощальное сообщение, оборачиваясь на брата. — Я сам скажу. Я хочу сделать это самостоятельно… Пожалуйста. Феликс завис на пару секунд, но к счастью не стал задавать вопросов, мирно кивнув. — И, если кто спросит, давай говорить, что мы ненадолго. И что узнали об отъезде совсем недавно, хорошо? — Ну, конечно, они бы очень разозлились узнай, что нам рассказали об этом ещё в сентябре, — со смешком сказал веснушчатый. Старший подошёл к братику и обнял его, крепко и долго, будто выпуская всё напряжение в эти спасительные объятия, говоря без слов, что ему очень больно отпускать этот город и людей, даже если и не надолго. Феликс, скорее всего, ощущает, как сложно Минхо и каким он потерянным ходит эти дни. Старший просто надеется, что братик не слышал его всхлипы сегодня ночью за дверью комнаты.

×××

Когда время начинает поджимать, а Ли так и не рассказывает никому из окружения (кроме Бина, наверняка догадавшегося о чём-то после того, как Хо попросил скинуть ему все фотки с Ханом), Минхо начинает ещё сильнее нервничать. Он понимает, что у него не получается произнести это вслух. Этот страх точно так же сжимает лёгкие как и страх перед признанием чувств. «Надо сделать один грёбанный шаг и просто всё разом рассказать. Всё, что во мне таится. Всё равно я уеду. И если даже больно будет, то не настолько, если бы я видел его лицо каждый день после этого». Поэтому, Ли находит альтернативу — написать. Главное нажать на «отправить». Главное не удалить сразу же. Страшно до чёртиков. Нервозность бьёт по дрожащим ледяным рукам. «Я наверняка не усну этой ночью из-за переживаний». Днём воскресения он берёт себя в руки, выпивает до краев наполненный бокал сухого вина и начинает печатать, утопая в своих же мыслях и словах. СунДунДо3Кота: Хани. У меня очень важная для тебя информация. Я долго пытался, но никак не мог собраться с силами, потому что я трус. Да, трус. Страх меня буквально сжирает изнутри, особенно когда я рядом с тобой. Я бы очень хотел рассказать тебе это лично, но у меня не получается. Прости. Может, тебе будут и не нужны эти слова, может, станут неприятны, поэтому для начала я расскажу о том, что мы с Ликсом и с родителями уезжаем. Ненадолго. Я уверен, у нас ещё будет много совместного времени в будущем и только это придаёт мне стимул ждать и верить. Мне очень неловко. Страшно. Я смущён и меня буквально штырит, хаха. Я просто… знаешь, ты удивительный… Ты ведь знаешь об этом??!! Ты умный, красивый и просто божественный, чёрт возьми. Откуда ты такой вообще взялся? В начале ты меня подбешивал, если честно, но вскоре я… На меня просто свалилось осознание, что ты мне нравишься, бро. И нет, не как бро. Ты… блять… Ты мне нравишься, Хан Джисон. Очень сильно. Невероятно сильно. Настолько, что раздай я свои чувства всему миру, они не перестанут переполнять меня до краёв. Я не силен в романтике и в слащавых словах. Просто я ощущаю такую неприятную (с тобой, если честно, она наоборот, приятна) для меня любовь, заставляющую делать всем больно. Я ведь боюсь до сих пор. Боюсь того, как люди могут со мной поступить. Как могут высмеять меня. Я развил в себе пофигизм на всё, кроме любви. Это сложно, но если ты это читаешь, значит я сделал шаг к этому и переборол себя. Наверное, я сейчас ползу на стену как в страшилках каких-то и получаю сердечный приступ, пока ты читаешь это, хахах. Вооот. Что ж, если тебя тяготят эти слова, прошу, сделай вид, что части с признанием тут нет и ты ни о чём не знаешь. Мне больно будет смотреть на тебя и не иметь возможности хотя бы поговорить. Я буду ждать ответа. Хоть какого-нибудь. Иначе я с ума сойду, обещаю. (Когда будешь отвергать меня, сделай это максимально нежно, пожалуйста). Минхо рвано выдыхает, вытирая слёзы на щеках. Он отправил. Он сделал это. Его палец попал по нужной кнопке, как бы он ни дрожал. Ли убрал телефон на полку, уходя на первый этаж и пытаясь занять себя делом. Но забыть о сообщении не получается. Паника всё накатывалась, в груди было так больно от нервов, голова разрывалась на части, а нескончаемый поток рыданий никак не останавливался. Он уже решил для себя, что его отвергнут. Он знал это. И ему было совестно мечтать об обратном. Но шло время, а ответа так и не следовало. Сообщение было доставлено получателю, а значит он обязательно его увидел в уведомлениях, но молчал… Минхо ненавидел себя. Он хотел запереться в комнате и никогда в жизни не выходить из неё и ни с кем не общаться. У него была бессонница, он не мог успокоиться, глаза были красными и мокрыми. Было плохо, вы не представляете насколько. Но он нашёл в себе силу не удалять сообщение, даже когда на часах стукнуло семь утра. Парня тошнило от нервов. Аппетит пропал и лишь объятия Ликса со спины хоть на чуточку, но успокоили напряжённое тело. Хотя, ему всё ещё хотелось исчезнуть или превратиться в невидимку. Хотя нет. Он как никогда желал ощутить апатию и ничего больше. Он считал себя отвратильным, потому что терпеть не мог таких депрессивных людей, каким был сейчас. Он думал, что его оптимистическая натура никогда не позволит ему окунуться в подобные чувства. Зато Минхо стал понимать депрессивных людей — из этого состояния по одному «хочу», выйти не получится. «Какой же я жалкий». И всё же он злился не только на себя. «Мог бы хоть что-нибудь ответить. Хотя бы про отъезд, придурок. Кто же знал, что он именно в такой момент покажет ту свою неприятную сторону, которую всё это время скрывал… Он наверняка меня ненавидит». В школе этот самый Джисон строил из себя полного, не знающего ни о чём, дурачка и… Оу, он, кажется, правда ничего не знал. — Мы с мамой поспорили и отдали телефоны до сегодняшнего обеда отцу. Я не знал, что ты мне писал. Облегчение. Это то, что на Минхо навалилось одним моментом. Его улыбка поползла вверх, в животе фейерверки засверкали. Он кинулся в объятия младшего, отпуская весь груз и коря себя за то, что так перенапряг себя в эту ночь из-за нагнетающих мыслей. «Я был прав, Джисон не поступил бы так со мной, иначе бы не засел у меня в сердце». Минхо понял, что эта ситуация была явным намёком судьбы, что ему стоит удалить сообщение. Что признаваться в этот период времени не нужно, ведь какой бы ответ ему ни дали, вдали друг от друга любые чувства могут превратиться в ненависть или же незаинтересованность. Всё может пройти, если чувства выпустить наружу. Потому на первой же перемене Ли удаляет сообщение, обещая себе больше никогда не творить таких глупостей. «Не хочу, чтобы я стал противен Джисону. Боюсь, что Джисон может рассказать о моих чувствах кому-то другому…». Вечером того же дня Ликс зашёл в комнату Минхо с гнетущей атмосферой вокруг себя, будто очень сильно где-то накосячил. — Я сказал ему, что мы уезжаем. Ох, так вот оно что. — Спасибо… — тихо искренне прошептал старший, потому что сам то он проебался с этим по полной. — Т-Ты не обижаешься? — Нет, Ликси. Тут, скорее, Джисон сейчас кипит как твой суп, который ты греешь на плите уже час. — О, чёрт! — Феликс сорвался на бег, крича: — Почему ты раньше не предупредил, хён!

×××

Минхо не ошибся, когда запланировав вечеринку на следующий день и зайдя за Ханом, застал того разъярённым так, что внутри Минхо всё беспокойно сжималось. Ли никогда не видел Джисона таким. Его обида ощущалась за километры. — Почему ты такой придурок, почему ты заставляешь меня нервничать и беситься одновременно?! Мои нервные клетки с ума сходят. Почему… почему, блять, ты раньше не сказал?! Почему? — Потому что мне было страшно, Хани, — признался Ли, сжав кулаки до вздувшихся венок на руках. Минхо душу раскрыл, хоть и не планировал. Джисон понял, расслабился и даже не стал задаваться лишними вопросами. Будто принял такого откровенного Минхо. Будто не осуждал его ни за что. Подарил уют, нежность и веру, от которой лишь тяжелее становилось. Ли не мог не пялиться на Джисона весь вечер. Ведь это был их последний совместный вечер. Он будто впитывал в себя образ паренька, чтобы помнить его все эти дни в разлуке. Минхо пытался уловить каждое действие, каждый изъян и слово. Только вот на Хёнджина, Сынмина и Чанбина так пристально не хотелось смотреть. На них вообще не хотелось смотреть, пока рядом был Джисон. Интересно, Ли был похож на маленького влюблённого дурачка, пускающего слюни на краша? Когда градус в организме повышался, становилось тяжелее просто наблюдать. Хотелось привлечь к себе внимание. Хотелось, чтобы младший смотрел только на него точно таким же взглядом. Определенно надо поскорее проветриться. — Я покурить, — так вовремя подаёт голос Чанбин. — Я с тобой. Минхо только потом понял, что нашёл слишком неподходящий момент, оставаясь с Бином наедине в таком состоянии. Выйдя на балкон, Чанбин безмолвно достал сигарету из пачки — слишком тонкую и сладкую для его тёмной на первый взгляд ауры. — Серьёзно? С клубничной кнопкой? — Не смотри на меня так презренно, будто бы сам хладнокровно прошёл бы перед подобным. Минхо всё равно состроил гримасу, смутно осознавая, что перед глазами немного плывёт. Он слышит щелчок зажигалки, вдали видит полную жёлтую луну и ощущает тык в ребро, а потом и протянутую пачку сигарет. Вздохнув, Ли захватывает никотиновую трубочку, вырывая из рук ухмыляющегося Чанбина зажигалку. Тонкая сигарета между губ, сладковато горький запах и пылающий огонёк перед глазами.«Красиво», думает Минхо. Пальцы рук раскраснелись и только сумасшедший смех Бина портит всю вайбовую атмосферу. Раздражённо вздохнув, Ли подносит огонёк, слыша ехидное: — Ты смотрел на него, как на своих котов. Рука немеет, останавливаясь. — Точно же… Он ведь почует запах. Ему станет противно, — будто сам с собой говорит парень, вытаскивая изо рта незажженную сигарету и кидая её с балкона в кусты. — Эй! Мне бы отдал обратно! Минхо фыркает, а потом резко хмурится. — Я надеюсь никакой кот не съест эту дрянь. Немного помолчав, Со снова подаёт голос. — А ты и не отрицаешь ничего. — Я люблю котов. Минхо недооценивал свою устойчивость к алкоголю, одним своим рассуждением подтвердив все догадки Чанбина, который после услышанного не мог ни на секунду расслабить мышцы лица, расплываясь во всезнающей улыбке. — Надеюсь, вы перестанете строить из себя тех самых тупых героев слащаво драматичной истории любви. — Это скорее моя драматичная история, — «неразделённой любви», недоговаривает фиолетововолосый. Чанбин устало матерится и хватается рукой за лоб. И, наверное, только из-за своих страданий неудачного шиппера, Чанбин так нагло начал флиртовать с Джисоном при возвращении в гостиную. Минхо пообещал, что натравит на него ту самую старушку, проклявшую его. Ревность Бин вызвал без единой проблемы. Зато после чанбинового «поцелуйся со мной, Джисон», этот самый Джисон предпочёл больше Минхо, заулюлюкав при виде его хмурой мордашки. Хан утащил старшего на диван и сплёл их конечности. Мило и тепло. Только вот Минхо немного не понимает, про что младший сплетающимся языком еле мямлит. Слышит лишь: «Хочу дышать тобою вечность», от чего его передёргивает, и Ли уносит в путешествие воспоминаний о самых отстойных подростковых сериальчиках. Когда Хо поднимает голову, то замечает на зубике Джисона зелень, выглядящую наимилейше в этой обстановке. Он еле сдерживает смех. Хан о чём-то долго говорит, пока Минхо пытается не трястись и не начать дразнить и издеваться. Он любил такого милого, неудачливого и смешного Джисона. Поэтому просто не может сдержаться, перебив, начав ржать и смущать бедненького паренька, который реально обиделся после этого. Интересно, может он говорил о чём-то важном? Ночные объятия и последняя ночь была хоть и очень приятной, но также и очень… грустной. Знаете это чувство, когда понимаешь, что всё скоро исчезнет? Это как если у заядлого курильщика без его спроса отобрать все сигареты и запереть в замкнутом пространстве. Или как кофеману совать лишь чай и ничего больше. Минхо сравнивал отъезд от Джисона с тем, если бы у него отобрали котов и сказали: «Никаких животных дома». Это приносит боль, ломку, слёзы, страдание, а потом со временем чувства потихоньку начнут угасать, но минус в том, что Ли уверен — угаснет абсолютно всё, а не только та часть, которую он хочет притупить. Минхо слышит, как просыпается младший. Ощущает на себе взгляд и улавливает тихое дыхание. Джисон уходит. Ли боится вставать. Боится взглянуть в его глаза, поэтому он дрожит укутанный в одеяло, стараясь спрятаться от всего мира. «Какой же я всё-таки вечно трусливый».

×××

Прощание выдалось скромным, но всё равно чувственным. Минхо с Феликсом хотели задушить Хана из-за того, что он опаздывал. Хотелось даже назло уехать не дождавшись, но они так не могли. По всем канонам парни обнимались, плакали и шмыгали носами, будто семья Ли не на время уезжает, а на тот свет собирается. На самом деле, Минхо ни о чём не жалеет. Особенно сейчас, садясь в машину и вдыхая запах джисоновой толстовки на себе. Вкусно, ностальгически, больно. Как же неприятно это разрывающее чувство изнутри. Смотря за мелькающими деревьями в окне, Минхо понимает, что, оказывается, по уши влюблён.

×××

— Хотите ли вы что-нибудь ещё? Минхо часто моргает. На столе пустой чайник горького чёрного чая и всё ещё целый чизкейк. За окном закат. Официантка мило улыбается, держа руки сцепленными. — Нет, дайте счёт, пожалуйста. — Хорошо, — девушка убирает пустой чайничек и чашку со стола, оставляя после себя приторно сладкий запах духов. Минхо нравится этот запах. «Надо будет спросить, что за духи». Солнце садится за горизонт, постепенно надвигаются сумерки. Прошёл день после переезда. Минхо, вроде как, нравится в столице. Все люди яркие, неординарные, необычные. Магазины пестрят красками, так и маня Минхо скупить всё яркое. Ли понимает, что вольётся в эту атмосферу как свой. Послезавтра в школу. Новые люди не пугают. Минхо может в любой момент подстроиться, как раньше, боясь своего мнения. Но это лишь в начале. Сначала просто нужно прощупать почву. Сейчас как никогда помог бы Чанбин, который каждую секунду после отъезда отправляет по сотне рандомных фотографий. Но Минхо не заходит в чат с ним, потому что его сердце пока не готово смотреть на фотки и начать сильнее скучать по тому месту, к которому он хочет на время охладеть, чтобы легче было. Хотя бы немножко забыть. Успокоиться и чувствовать себя не так плохо. А Джисон… Они ведь не такие близкие друзья, чтобы как обычные люди переписываться друг с другом. Наверняка Минхо совсем скоро про него забудет. В эту же секунду телефон на столе вибрирует. На экране высвечивается «Хан-и».Сердце стучит громко-громко, отдаваясь громом в ушах. Хан-и: Привет, Лино-я. Я скучаю. — Чёрт возьми. Хан Джисон, ну зачем?