Опаленные души

      Последний штурм… Гарри чувствовал, что этот штурм — последний. Девчонка-санинструктор шла с ними в одном строю, и какое-то радостное предчувствие овладевало всеми. Перед ними расстилалось вражеское логово — Рейхстаг. Избитое «Катюшами» и танковыми пушками, оно выглядело… удовлетворительно. Люди бежали, все ускоряясь, крик «ура» становился все сильнее, будто заполняя все вокруг. Передовые отряды давно были внутри, но подходили еще и еще, чтобы раздавить, наконец, эту нечисть.       Внезапно выстрелы затихли. Гермиона огляделась, с непониманием глядя на Гарри. Солдаты медленно вставали, стягиваясь к зданию, потеряно оглядываясь, когда раздался чей-то ликующий крик:       — Братцы! Победа, братцы! Победа! — и снова зазвучали выстрелы. Гарри не слышал объявления по радио, только этот ликующий почти мальчишеский крик. Он плакал и разряжал в небо свой ППС, рядом плакала Гермиона. Они обнимались, радуясь этому дню, а вокруг нарастала канонада — люди стреляли, выпуская в небо диски, рожки, обоймы, обнимались, смеялись и — плакали. Они победили!       Откуда-то зазвучала гармонь, и солдаты — мужчины, женщины — пустились в пляс. Невыразимое счастье — победа! Все закончилось, и они — выжили и победили!       Казалось, весь дом сбежался к навзрыд рыдающим подросткам, но сегодня они плакали от счастья. Счастливо улыбалась Аленка, она еще чувствовала, как папа ее, радостно визжащую, подбрасывал в синее майское небо, как смеялись и плакали люди вокруг, и как внезапно пропал страх. Видя это счастье на лицах молодых людей, что-то понял и Василий, уводя старшее поколение из комнаты, чтобы дать маленькой семье побыть наедине.       В далекой Британии очищенный от зелий Невилл со счастливой улыбкой обнимал вылеченных магами с континента родителей. Ему больше не хотелось бороться ни с кем, ему хотелось, чтобы все было тихо и спокойно. Вернулись в школу «погибшие» девушки, рассказывавшие такое, что и Невилл, и многие другие полностью разочаровались во «всеобщем благе». Тело Дамблдора никогда не было найдено, впрочем, его никто и не искал. Сама магическая Британия пыталась найти общий язык с не магами той же страны. При посредничестве МКМ, конечно. Еще одной войны удалось избежать. Драко сменила имя на Диана, но смогла прийти в себя только с помощью менталистов, в конце концов девушке удалось стать счастливой, в отличие от нападавших на нее слизеринцев, оставшихся инвалидами. Несмотря на то, что Гермиона и Гарри забыли о Британии, страна продолжала жить, ища свое место в магическом мире. Все злодеи были наказаны…       — Так, молодые люди, — хмыкнул приехавший прямо домой к Камышиным генерал. Ему, разумеется, были очень рады, просто от всей души. — Надевайте свою форму, только оружие дома оставьте.       — А зачем? — поинтересовалась Гермиона, получив в ответ хитрую улыбку и поняв, что ответа не будет.       — Праздник у нас, — хмыкнул генерал.       Они надели форму, которая когда-то появилась сама по себе, подтянулись, рядом встала Аленушка в красивом платье. Улыбавшийся ребенок позабыл про прошлое, став просто обыкновенной девочкой почти трех лет от роду. Субботин смотрел на молодую семью, видя в них ветеранов далекой войны, вернувшихся домой. Реабилитация проходила хорошо, вот и Гарри уже не оглядывал небо каждые пять минут, и Гермиона не искала на боку санитарную сумку, что не могло не радовать. Стоявший у дома правительственный автомобиль не удивил, молодежь просто не поняла, что это за марка, а старшее поколение, осведомленное о «празднике», просто улыбалось.       В сопровождении машины охраны, длинная и наверняка бронированная, судя по толщине дверей, машина двинулась в сторону Кремля. Все вопросы решил Генеральный, жестко заявив, что у советских наград есть статут, в котором ничего о возрасте награждаемых не написано. На вручении документов, как признание статуса Воинов, Субботин сам видел появившиеся в петлицах кубари и немного изменившуюся форму. Поэтому сейчас Гермиона и Гарри ехали в слегка обновившейся форменной одежде прямо туда…       Несмотря на то, что награды носить разрешалось, награждали их тем не менее кулуарно — в кабинете Генерального. Внимательно взглянув в глаза подросткам, опыт которых подтверждали бессчетные рапорта, глава государства только вздохнул.       — Вы честно воевали, совершая зачастую невозможное в той далекой, давно прошедшей войне, — веско произнес он, беря в руки папку с коробочками, лежащими на ней. — Но мы вас хотим наградить не только за это. Вы, возможно, сами того не зная, спасли миллионы людей и за это… — его голос стал торжественным: — Григорию Камышину присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»… Марии Грейнджер присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда», — он вручил папки с коробками наград, выслушал слаженное «Служу Советскому Союзу!» и произнес: — Ну а так как свое заветное желание вы уже высказывали, то сейчас вас проводят в ЗАГС… Товарищи решили сделать исключение.       Государственный регистратор, после длительного инструктажа в КГБ, уже не считала это все шуткой, но увидев тех, кого ей нужно будет расписать, женщина в первый момент застыла в ступоре. В сопровождении офицеров и даже целого генерала в зал вошла пара. Очень, просто до неприличия молодые юноша и девушка. Одеты они были в старую еще форму той войны. «Командиры» — регистратор помнила, что до сорок третьего года офицеров не было, а форма на них была как раз та самая, когда были командиры и не было офицеров. Но вот именно то, что заставило женщину впасть в ступор — молодые люди были Героями СССР. Вряд ли это могла быть мистификация, при таком-то созвездии погон старших офицеров. Да и взгляды этих молодых людей… Молодежь так смотреть не умела… Со старых фотографий именно такой взгляд был у родителей…       Выйдя после росписи из зала, немолодая женщина увидела, с каким счастьем обнимались герои, как прыгала вокруг них удивительная малышка, по которой было видно, что она их дочь. Почему-то вопрос «когда успели» даже не пришел в голову государственному регистратору. Но вот отголосок фразы, сказанной маленькой девочкой, заставил женщину просто замереть без движения.       — …Мама и папа добили последнюю гадину, — счастливо улыбаясь, рассказывала седому генералу малышка. — И теперь мы будем просто жить! У нас будет много хлеба! И масла тоже, вот!       А вокруг стояли люди, понимавшие и разделявшие счастье маленького ребенка. Впереди была жизнь. Просто обыкновенная жизнь, очень счастливая, потому что у Гарри, ставшего Григорием была Гермиона, ставшая теперь Марией, у Маши — Гриша, а у них обоих была Аленушка. Сказка, начинавшаяся так страшно, заканчивалась, как и закончились их сны. Над большой страной простиралось мирное небо.

***

      — Товарищ майор, матрас опять мотыляет своей… — Григорий привычно перевел матерное название элементов конструкции американской станции на привычный язык. Возмущение наблюдателя можно было понять — американцы все никак не могли настроить свой ретрансляционный спутник, время от времени заливая ближний космос невразумительными помехами, никому, впрочем, не мешавшими.       — Предложите ему помощь, — хмыкнул офицер. Человечество давно уже чувствовало себя в ближнем космосе, как дома, только маги все шевелились на планете, что-то деля. — Все равно откажет, но хоть какое-то развлечение, — шестичасовое боевое дежурство на орбите проходило довольно скучно, поэтому бывший Гарри Поттер задумчиво смотрел в иллюминатор, вспоминая все ушедшее в прошлое.       Мария подтвердила знания, быстро закончив университет, и теперь трудилась неподалеку от бабушки — в госпитале военно-космического флота, а он сдал училище почти экстерном и вот — болтается по Солнечной Системе, воя от скуки. Аленка еще в школе встретила замечательного юношу и, судя по всему, дело медленно двигалось к свадьбе, все было хорошо. Несмотря на то, что магическая Британия забылась, но так и не забылась война, приходя иногда в снах, в обычных снах, не тех…       Вот и сегодня мужчина предвкушал тот момент, когда сядет в орбитальный лифт, чтобы отправиться домой, где его ждет всегда любимая Машенька, счастливая Аленушка, желающая рассказать папочке новости, и близнецы — Виктор и Виктория, так их назвала его любимая жена. Близнецы были шебутными, каждый год с завидной регулярностью ставя на уши школу, но менее любимыми от этого не были. Все было действительно хорошо, и товарищ майор ощущал себя полностью, просто абсолютно счастливым многие годы.       Они не воевали вот уже девятнадцать лет… Девятнадцать лет не просыпались в холодном поту… Прошлое стало прошлым, а будущее было счастливым. Потому что иначе быть просто не могло.       — Товарищ Камышин, — сообщил адъютант. — Звонила ваша жена, просила по дороге домой зайти в гастроном, торт купить, у вас, говорит, праздник.       — Праздник — это хорошо, — Григорий улыбнулся. Это значило, что Аленушка получила свое предложение, готовясь уйти в самостоятельный полет из отчего дома. Новость была, конечно, немного грустной, но дочка должна быть счастлива, и товарищ майор знал, что они с Гермионой все для этого сделают. — Передайте, что обязательно.       — Есть, понял, — улыбнулся с экрана наручного коммуникатора младший офицер, счастливый оттого, что служит аж у целого Героя. А герой думал о жене и детях, потому что именно они и были для него смыслом жизни. Как и он с детьми был смыслом жизни Гермионы.       Это сказка. Как всякая сказка, не во всем она соответствует истине. Но автор надеется на то, что прочтение этой сказки оставило в душе читателя толику тепла. Как всякая сказка, эта история заканчивается хорошо, потому что это очень важно — чтобы все были счастливы.