Часть 19
4 июля 2022 г., 16:57
Карл Шеллберг, магический дворянин из древней «истинной» семьи, как чистокровных немцев называли они сами во времена этого выскочки-Гриндевальда, происходящего не понимал. Все было практически готово, да и сам план — идеален, как считал герр Шеллберг: сначала подмять Британию под лича, с помощью жертв из «низших» вызвать демоническую армию, а там и окончательно решить вопрос славянских варваров. Британцы с радостью продавались за деньги: полукровка МакГонагалл поставляла ему отличных рабынь из «низших», обещая, что вскоре они хлынут потоком. Только вот этот идеалист Дамблдор мешал, но убрать его было лишь вопросом времени.
Шеллберг уже предвкушал закончить то, что не смог Геллерт, когда внезапно все изменилось — перестали отвечать наемники в Британии, неожиданно умерла эта полукровка, игравшая важную роль в его планах. Артефакты принялись останавливаться один за другим, демонстрируя крушение абсолютно всех планов Великого, как он себя называл, Карла. Но даже испугаться как следует герр Шеллберг не успел.
— Карл Шеллберг, вы арестованы по обвинению в подготовке демонологического ритуала, — сбежать не было никакой возможности, ибо за ним пришли даже не военные, а служители Трибунала, спасения от которых не было.
— Как… Что… — оправдаться ему не дали, мгновенно скрутив. «Как они узнали?» — пульсировала мысль в мозге несостоявшегося убийцы.
Началось это, когда расследование МКМ добралось до дневника МакГонагалл. Дознаватель сделал попытку найти у себя на теле сердце. Женщина с педантичностью записывала все происходившее с ней. Кто и как ей платил, кому платила она — от имени Дамблдора. Как обеспечивала отправку рожденных простецами девочек, отравленных очень специфическими зельями, отчего тех записывали в погибшие. Начав проверять, маги пришли в ужас — такого они совсем не ожидали, а арестовав всех оставшихся в живых фигурантов, нашли и мисс Перкс, и мисс Турпин, и мисс Мун, и еще множество девушек, объявленных погибшими или умершими, включая тех, кто считался уничтоженным во время «первой войны». Британия бы вскипела, но вскипать там уже было почти некому, все, кого не убил инициализировавшийся Воин, очень быстро убежали из Британии.
— Значит, они хотели устроить новую мировую войну? — представитель Советского Союза понимал, что если бы не пара Воинов, то этим доморощенным демонологам вполне… Да, могло и получиться, а тогда — Земля исчезла бы в ядерном огне.
— Да, — кивнул дознаватель МКМ, тоже все отлично понимавший. — Ваши Воины уничтожили ядро, сделав эти планы неосуществимыми. Мы бы их наградили, но вы же этого не любите…
— Да им самим это все до гайки, — вздохнул советский постоянный представитель. — Ладно, решим…
— Передайте им нашу горячую благодарность, — ассамблея Международной Конфедерации, ощутившая дуновение смерти, была готова хоть завалить спасителей никому не нужными, по мнению представителя Страны Советов, побрякушками.
А в далекой стране волхв Савелий обстоятельно отвечал на вопрос: «почему именно эти двое?». В большинстве случаев понять, почему Родина выбирала того или другого человека в Воины, не представлялось возможным, потому что логики в выборе, на первый взгляд, совершенно не было, но не в этот раз.
— Юноша — урожденный Камышин, — объяснил волхв, как нечто само собой разумеющееся. — Род воинов и волхвов, да и жил он как раз там, где все и началось, — о расследовании МКМ на Родине уже знали. — Еще и был возведен в ранг избранных, а вера десятков людей — это не слова. Кого как не его призывать?
— Хорошо, — сидевший напротив худой мужчина с цепким внимательным взглядом внимательно слушал Савелия. — С мальчишкой понятно, но это не объясняет девчонку. С ней-то что не так?
— Во-первых, она наша, — волхв позволил себе чуть улыбнуться. — Во-вторых, имела место симпатия этих двоих молодых людей, возможно, что-то большее, вот и ее начали проводить через обучение… Воины обучаются во сне, занимая тела других людей.
— И воюя… — собеседник Савелия тяжело выдохнул. — Хорошо, я вас понял.
Обо всем происходящем ни Гермиона, ни Гарри не подозревали. Они расспрашивали Луну о том, с чего все началось. Малышке было нелегко рассказывать, но Луна внезапно почувствовала, что от рассказа становится легче на душе и память куда-то прячется, больше не беспокоя ее. Память о том, как умерла Пандора, да и о том, как ее душил Ксено. Все пропадало, делая девочку улыбчивой, возвращая ей детство…
***
Лейтенант прикрывал разведчиков до самой крыши. Гарри внимательно смотрел, чтобы его ребят никто не обидел, а в самом проклятом логове, да и вокруг, кипел яростный бой. Внезапно лейтенант заметил отсвет, похожий на прицел, и выпустил в ту сторону весь рожок, вставая на крыше во весь свой немалый рост. Два разведчика готовились выполнить приказ, а Гарри отвлекал от них жужжавшие вокруг злые пули. Он знал, что где-то там, внизу, Гермиона, и для того, чтобы она жила, он и стоял сейчас на крыше Рейхстага. Гарри проснулся, как по щелчку, на душе было празднично, радостно, рядом улыбалась во сне невеста, а чуть поодаль, в кроватке спала сладким спокойным сном и их доченька, внезапно переставшая отзываться на имя «Луна». Сегодня еще предстояла поездка к волхвам, а пока Гарри просто лежал и улыбался. Перед глазами вставали все прошедшие бои, люди и нелюди… Казалось, за несколько месяцев он прожил длинную жизнь. За окном, мягко кружась, опускался снег… зима была в самом разгаре, скоро и Новый Год… А во сне была жаркая весна, последняя весна войны, Гарри уже знал это. Всего за несколько месяцев юноша совершенно переменился, пройдя через ненависть и боль — к чему-то теплому и доброму… Откуда взялась эта девочка, Гермиона не знала. Она казалась совсем маленькой — лет семь, наверное, очень худая. Вылезшая из камина в одном из домов, который штурмом брали бойцы, девочка говорила очень мало, но по-русски. Девушка, когда мыла ребенка, назвавшегося Аленкой, едва сдерживала слезы. Не из-за худобы. Отметины на теле девочки рассказывали о том, что с ней делали эти звери… Аленка как-то очень быстро назвала Гермиону мамой и вот сейчас, стоя возле стены, спросила: — Мама, а где наш папа? — синие глаза требовательно глядели на девушку, присевшую рядом с ребенком. Они стояли так, чтобы не было опасно, потому что девочка наотрез отказалась расставаться с мамой, просто до истерики. Так и прижилась в санбате, быстро став общей любимицей. — Вот там наш папка, — улыбнулась Гермиона, показав на Рейхстаг. — Скоро добьем последнюю гадину и поедем домой. — Домой… А ты меня не бросишь? — поинтересовалась всхлипнувшая Аленушка. — Никогда, малышка, — прижимая девочку к пропахшему пылью и потом кителю, девушка верила, что скоро, совсем скоро они поедут домой, все втроем. — Марья Савишна, — девушка откуда-то знала, что зовут именно ее. — Раненый тяжелый! — Оперируем, — кивнула Гермиона. Вглядевшись в лицо тяжело раненному офицеру, девушка поняла — это Гарри. Гермиону на минуту повело в сторону, но она взяла себя в руки, командуя сестрам. Вскоре лег первый разрез. Хирург работала, а где-то внутри скулил ее страх за любимого, скулил, зажатый крепкими тисками воли фронтового врача. Проснулась она, как будто всплыв из-под воды, как когда-то в сорок втором… И сразу встретила улыбку жениха. Гарри улыбался ей так нежно, что Гермиона просто расплакалась от пережитого страха за него. Юноша сначала даже не понял, в чем дело, принявшись успокаивать невесту, а она рассказывала сквозь слезы о том, как он ее напугал. Успокоившись, девушка пригрелась в его уютных объятиях, когда проснулась доченька, не принимавшая больше имени «Луна». Радостно взвизгнув, ребенок запрыгнул на Гарри, принявшись обнимать его. — Аленушка, смотри, не задуши нашего папку, — улыбнулась Гермиона, а потом замерла, осознавая сказанное ею же. — Это же папа, мамочка, — счастливо улыбнулась уже, пожалуй, Аленка. — Папа уже убил всех гадин? — этот вопрос заставил девушку снова всхлипывать. Она поняла, что доченька была с ней рядом, в том сне…***
— Ну что я вам могу сказать, — Савелий мягко улыбался. Воинам осталось сделать еще только последний шаг. — Скоро начнем вас реабилитировать. — Это зачем? — насторожился Гарри, прижав к себе девочек. — Это чтобы вы могли среди людей жить, отрок, — немного грустно улыбнулся волхв. — Чтобы не были готовы к бою в любую секунду и немного доверяли мирному небу. Ваша война заканчивается. — Интересно, почему нам все еще снятся эти сны? — вздохнула Гермиона, прижавшись к плечу жениха. — Вы же сказали, что в Британии мы всех… того… — Этого никто не знает, отроковица, — Савелий с трудом справился с желанием обнять молодых людей. — Видимо, вы были нужны на той войне, а, может, должны были что-то понять. В любом случае, скоро уже придет ваш последний сон, после чего будете просто жить. — Вряд ли мы теперь сможем просто жить, — хмыкнул Гарри, взлохматив отросшие волосы. — Принимается, — кивнул он. Луна стала Аленушкой, очень ей это имя понравилось, а подростки над сменой имени еще думали — им было не к спеху. День был солнечным, Аленка наслаждалась возможностью поиграть в снегу, а Гермиона следила за ней со счастливой улыбкой. Счастлив был и Гарри — слова волхва обнадежили. Ну а реабилитация… Вряд ли она будет очень страшной. Прошедший сквозь многие испытания юноша не боялся уже никаких страшных слов.
