Заходи на чай

Бум, бам, тыдыщ.       Мокривский отчаянно простонал и захлопнул бедные уши, слыша жуткий грохот и музло сверху. Это его новый сосед вечеринку, видать, закатил и сидел себе припеваючи, мешая бедным студентам — на удалёнке, кстати — писать ебаные конспекты. Но а вообще Рома стримил, и музло пареньку явно мешало. Это ему надоело, трансляцию вести было бесполезно, поэтому тот вырубил её и пошёл в ванную, чтобы освежиться, и просто найти, наконец, беруши. Бам-бам, бам-бам. Музло ещё противное такое было, что просто жуть.       Он пошёл в другую комнату, через коридор вошёл в ванную, но тут же вскрикнул — весь пол был в воде. Мокрица намочил ноги, и явно был этому недоволен. — Ах ты урод! — погрозил кулаком тот, зло глядя в потолок. Но это было бесполезно и глупо, поэтому, подавив тяжёлый вздох, парень начал яростно переступать через литры воды назад в свою комнату. По быстренькому переодевшись, он с грохотом захлопнул шкаф, достал откуда-то из тумбы гаечный ключ и с шумно выбежал из квартиры, закрывая ту на ключ. Затем Рома взлетел по лестничной площадке, подлетел к чужой двери и, игнорируя громко бьющую из колонок музыку, принялся долбить кулаком по ней. Стучал долго, потом принялся звонить и даже орать, стоя в тамбуре, с надеждой, что ему не дадут за это пизды, и что по голове он тоже не получит. От участкового, например. Мокрица обречённо вздохнул, опустил руки, и было пошёл назад к себе, чтобы что-то решить с водой, как дверь открылась, и оттуда выглянул высокий и симпатичный парень с удивлённым выражением лица, которым тот встретил неожиданного гостя. Волосы его были растрепаны, а на тело накинут белый меховой халат, с завязанным такого же цвета поясом на талии. Мокривский чуть скосил глаза и заметил отключённую стереосистему: явно не дешёвую. Ясно — пижон, сделал про себя вывод Мокривский, презрительно скривив губы. — Здравствуйте, а кто вы? — довольно вежливо спросил его сосед сверху, поправляя чёрно-зелёный сплит, и отчего-то довольно тяжело дыша. Стример недоуменно приподнял бровь, замечая на щеках того розовый румянец, а также то, что он закусывал губу, как будто пытался сдержаться. — Что-то не так? — Да всё не так! — решил идти в наступление сразу, не утаивая, и ткнул тому пальцем в грудь. — Ты меня затопил, это во-первых, а во-вторых: эта музыка мне мешает стримить! Если ты богатый такой, то это не значит-… — А кто ты? — перебил сосед, ошалело хлопая глазами. — А мы что, уже на ты?! –? Роман внезапно взбесился, и голос на визг перешёл. Не выдержал. — Я твой сосед снизу, и я не потерплю… Но его снова перебили, слегка ухмыляясь уголками губ и небрежно спрашивая: — Как тебя зовут, ты говоришь? — Что? — Мокрица насупился. — Не говорил я. Так, не морочь мне голову, тебе не нужно этого знать, просто в квартиру пусти, чтобы я кран починил! — Я Николай Лебедев, ну или Некоглай, для друзей. Будем знакомы? Я недавно въехал, жаль, что неудобства принёс. — и Коля очаровательно улыбнулся ему, протягивая Роме руку. Но тот в ответ не пожал, держа ту подле себя и лишь яростно пиля соседа сверху взглядом. — Роман Мокривский, Мокрица для придурков, как ты. Дашь пройти, или нет?! — гордо вскинулся стример. — Нужно починить трубы. — выразительный взмах гаечным ключом буквально перед «длинным» носом, и Мокрица было кинулся в чужую квартиру, но Некоглай резко перегородил собой дорогу, не давая собеседнику и шагу ступить. — Что? — Я тут дрочу, если ты не видишь, — и красноречиво ткнул пальцем вниз, где Рома только-только заметил относительно выпирающую ткань. И всё это сразу сопоставилось со странным видком его проблемного соседа, что целый день сегодня делал неприятности на досуге. Взгляд задержался, он медленно сглотнул незнамо зачем; и также медленно поднял растерянный взгляд на Лебедева, что с ухмылкой наблюдал, как бледное личико меняется на красный. — Что, интригует, да? — смешок.       Мокрица, опомнившись, опять нахмурился и, крепко держа в руках инструмент, снова начал пробираться в богато обустроенную жилплощадь, только вот почему-то ему это далось поистине легко. И стримеру это не понравилось, с учётом того, что он ещё и находился в квартире полувозбуждённого парня, так ещё и услышал сзади слова: — Я би, кстати. — Что? — он прикинулся дурачком, разглядывая помещение и ища ванную комнату. — Ты пчела? Или оса, маленькая такая и противная? Жжж. — голос прозвучал глупо, но это лучше, чем если бы с испугом. — Бисексуал, дурашка, — богатей не обиделся, лишь пошёл следом за гостем, дабы проконтролировать или же просто «пожжужать над ухом»: — Ты что, сантехником работаешь, Мокрица? Сколько лет? Выглядишь молодо, ты на удалёнке учишься, а потом проникаешь в квартиру таких лошков, как я, и чинишь им краны? Не, ну я и не против, чтобы ты своим ключиком починил мой кран, солнце. — и в конце он сделал такую противную улыбку, что если бы Рома это увидел — точно бы починил ему что-нибудь другое, нежели кран в ванной. Но он этого не видел, а если и понял, то сделал вид, что нет. Лишь ответил, не оборачиваясь и уже проникая в холодные стены помещения: — Соглашусь лишь с тем, что ты лошок. — Николай было тоже хотел зайти внутрь, но дверь тут же с грохотом захлопнулась прямо перед его носом. — Ну ты сам то справишься, помочь, может? Специалистов вызвать? — крикнул через стенку. — Нет уж, сам и без твоих руко-крюков справлюсь, Неколох. Извиняй. И специалист здесь я. Иди дальше делай то, что делал, пока не пришёл я и не сорвал твой крышесносный оргазм. — последнее слово хозяин квартиры отчего-то не услышал, поэтому, облокотившись на дверь и нахмурившись, громко спросил: — О чём это ты? — Дрочи иди!       А вот это он услышал. И решил промолчать, потому что что-то у него отпало желание просто так дрочить, когда этот парень переступил порог его квартиры и столько нахамил. Обычно с такими мразями Коля разбирался по классике: спортики, избиения, публичные извинения, как никак, он сын миллионера. Правда, живёт в многоэтажке, но да это просто с отцом немного конфликт был. Да и прикольно тут: тихо, спокойно, никто не мешает. Ну, до этого дня.

***

      Мокривский вышел где-то минут через десять, Некоглай за это время успел поставить чайник, вазочку с конфетами и прочее, и когда «сантехник» вышел наконец из чужой ванны, видимо, сумев починить кран, то Лебедев перекрыл ему дорогу к выходу, и, смотря пристально да так внимательно, что у Ромы чуть сердце от страха не заёкало, обыденным тоном произнёс: — Куда это ты? Устал, небось, ещё и подниматься, поди, дохуя ступенек, а я чайник поставил. Пошли за мной. — проигнорировав чужое отнекивание головой, юноша схватил своего гостя за руку и потащил на кухню, где снова же было всё оборудовано во сто раз круче, чем Роман когда-либо видел. Он даже засмотрелся, пока не заметил насмешливую ухмылку Некоглая, и сразу же поспешил сделать безразличное лицо. Вернее, недовольное. — Чё, нравится интерьер? — богатей и сын, так сказать, криминального папаши посадил Мокрицу на стул, властно на него толкая, а сам сел на другой, что был по ту сторону так, чтобы они видели друг друга, но близко не сидели. — Нихуя, ты с какого меня сажаешь без разрешения? — проигнорировав вопрос, удивился Рома. — Думаешь, богатый такой, и право мною помыкать имеешь, ты, жалк-… — Будешь конфетку? — а теперь уже настал ход игнорировать у Николая, и тот им отлично воспользовался, поднося к чужому рту конфетку и хмыкая, когда Мокрица резко перехватил её из рук и сам себе засунул в рот, с презрением на него воззрившись. А гордости у этого малого не занимать. — Какой ты колючий, Рома. — Заткнись, — пренебрежительно бросил, отчего у Лебедева дернулся глаз, так как к такому к себе отношению он не привык. Но показывать вида пока не стал, по прежнему приторно улыбаясь и наливая собеседнику чай. — По чашке, и я уйду. Мне стримить надо. — О, так ты стример, Мокри-евский? — весело протянул чужую фамилию, коверкая ту на свой лад, отчего глаз дернулся уже у Романа, и определённо в сторону кухонного ножа. — Интересная профессия. И как, много рубишь? — Делая разоблачения на таких уебанов, как ты — да. Очень и очень много. Прикинь. — отпил чай, не замечая сжавшего кулаки Колю, что уже начинал до ужаса раздражаться. И также сильно возбуждаться, глядя на то, как тот слизывает с нежных губ оставшуюся влагу. И как он так мило задирает носик… Ну настоящий трофей. А Коля Лебедев привык трофеи забирать себе, вот и этот он тоже сегодня хочет заполучить. Ведь двери в квартиру он хорошо закрыл.       А вот стример чужого интереса не заметил, и просто тихо попивал себе чай, глядя в одну точку и стараясь делать всё очень быстро. Затем, когда потянулся за печеньем, взгляд на соседа, всё же, поднял, замечая странную улыбку у него на лице. — Что? — нахмурился Рома, с недоумением глядя на того. — Чё с тобой? Ебанулся? — Да нет, любуюсь тобой. — как-то туманно протянул Николай, разворачивая конфетную обёртку. — А поинтереснее занятия не нашёл разве? — Мокрица фыркнул, а потом в памяти всплыл их сегодняшний инцидент у двери. — Ты же дрочил, так заканчивай! — Ого! Что, прямо тут? — чуть изумленно спросил хозяин квартиры, придвинувшись незаметно на стуле поближе, но тут же снова вернул прежнюю непонятную для Ромы улыбку, уже более другим взглядом оглядывая своего гостя. — А нервов то хватит смотреть на это всё?       Сначала Мокривский хотел разозлиться и указать тому на то, что это был просто рофл, прикол, шутка — но потом остановился и замер, как подавленная инфляция. Нет, ну уж он то докажет этому самодовольному хорьку, кто тут главный, и что не такое видали. Поэтому, шумно сглотнув и с силой собравшись, парень яростно кивнул, отрезав таким образом все ходы да выходы, и опустил взгляд вниз, к чужим ногам. — Давай, мне нормально. — Воу… Ну, тогда у меня два условия, мой хороший. Первое — моё возбуждение спало, мне придётся, делать всё заново, и думаю, выйдет быстро, — выразительный взгляд на Романа, и он бы не хотел знать, что это означает. — А второе: ты не должен отводить глаза, понятно? Последнее условие стримеру точно не понравилось, но что поделать, если уже согласился? Куда дальше то отступать? Поэтому он кивнул ещё раз: — Л-ладно. Дрочи уже быстрее давай. — Какой ты нетерпеливый, Ром. — Коля протянул приторно, растягивая полы халата и ослабив пояс. И только сейчас Мокрица понял, что снизу то тот, блять — был абсолютно голым! Даже из-за этого его щеки принялись краснеть, хотя тот ещё даже члена не вытащил. От всего этого на секунду хотелось кинуться и сбежать из чужой квартиры, но он будто бы прирос к стулу, а взор безотрывно следил за нарочито медленными движениями Некоглая, что ужасно действовали на нервы. Наблюдая, Мокрица потянулся за чайником, подливая себе кипяток в кружку, затем поднёс к губам и отхлебнул, резко давясь чаем, когда Лебедев рывком обхватил рукой свою плоть и окончательно приподнял халат, быстро проводя по основанию и вниз короткими, но яростными движениями. В какой-то момент подбило опустить глаза в кружку, но тут же он вспомнил об их условиях, да и трусом не хотелось показываться. Поэтому он, отхлебнув ещё немного, пережёвывая сладкую конфету, не прекращал бегать с чужого розоватого лица на пошлые стимуляции, что тот производил уже медленнее, тоже не сводя с Ромы свои чёрные глаза, будто бы держал тем самым на прицеле. Было страшно отводить взгляд. Но ещё страшнее — те горячие мурашки, проходящие аккурат по загривку. Просто дикая, дичайшая жуть…       Ну а Коле нравилось, не сомневайтесь даже, когда это симпатичное и забавное чудо своими огромными, наивными и светлыми глазами голубого отлива пялило на то, как он занимается онанизмом, не стесняясь даже ни на цент. И это ужасное смущение, оно просто… возбуждало, просто и всего то. Но так это было… Как никогда.       Вот и у Мокрицы такого не было, а по его сугубо личному мнению данная операция была эквивалентом какой-то грязной порнухи, где главного героя обязательно трахнут на середине и не остановятся. Руки тряслись, во рту пересохло так, что он постоянно смачивал бедное горло чаем, забываясь и давясь. Некоглая это смешило. — Что, спокойно смотреть не можешь? — он похабно облизнулся, подмигивая левым глазом, и потянул двумя пальцами кожу на головке, начиная дышать всё тяжелее. В любом случае, подкалывать Мокривского это ему не мешало. — Присоединиться не хочешь, а, Ром? Думаю, тебе не трудно будет… — Нет, — стример дернулся, отчего горячий напиток чуть не пролился и не обжег его кожу. — За-…кончи быстрее, и не веди себя, как заправская шмара, Ко-ля. — в чужом голосе прозвучало столько ядовитой желчи, что хозяин квартиры даже на секунду остановился, чтобы отсмеяться, но после сразу же продолжил своё монопольное продвижение в области быстрого стимулирования рыночных предприятий. То есть — дрочить.       Запрокинув шею вверх, Лебедев издал первый удовлетворенный стон, сменяя темп с медленного на быстрый, и наоборот, повышая голос всё громче и громче. И именно в этот момент внутри Ромы что-то лопнуло — он понял, что сидеть и смотреть на всё это извращение более не может, и резво подскочил с места, всё-таки опрокинув на себя чай. — Чёрт! — выругался, а затем увидел, что Коля поднял на него глаза, и, поняв, что его заметили, со всех ног кинулся по обратному пути, уже потом вспоминая, что забыл, кажется, на столе свой гаечный ключ, и что точно придётся возвращаться обратно. Ну, если он выберется отсюда, так как ручка, что Мокривский дёргал — не поддавалась.       А ещё он услышал шаги за спиной, и снова замер, как инф… как камень, не в силах пошевелиться. Шаги были тихие, зато громким было то жаркое дыхание, что окатило его шею, когда он услышал спокойный тон своего соседа: — Ну и куда ты, даже до конца представления не досидел. А хотя…– Николай медленно провёл мокрым членом по филейной части, также неторопливо потираясь о шорты, и тут же пошёл дальше, проталкивая член между чужих бёдер и рывком схватив Мокрицу за подбородок, поднимая залитое краской лицо прямиком вверх и легонько сжимая его. — Так даже лучше. Я же прекрасно знаю, что ты тоже возбудился, Мокрица. И как здесь не согласиться? Особенно, когда ты мокрый не только снаружи, но и внутри. А шорты ему Лебедев, кстати, сам стирать будет. Ну а пока…       В отместку с размеренными движениями по бёдрам стример тоже проявил немного инициативы, и немного двинул ими, чуть сжимая член ногами, отчего до его ушей долетел придушенный стон, что Коля заглушил, утыкаясь носом в чужое плечо. Его руки спешно выпустили подбородок Ромы, тут же перебегая под одежду и поглаживая мягкий живот, а затем и выше, не прекращая трение. Но всё же — наличие одежды на чужом теле ему мешало, да и хотелось уже скорее довести своего гостя до исступления, или же просто трахнуть. И в поле зрения ему попался очень кстати — мягкий стул со спинкой. Парень, не говоря ничего, немного отодвинулся от блондина, и осторожно потянул его за собой, вынуждая идти спиной вперёд.       Мокрица нахмурился. Ему было не понятно, что тот задумал, но он, по крайней мере, догадывался, чего тот хочет, поэтому, ничего не говоря, принялся коротким неоперативным ходом двигаться вслед за Некоглаем, не прекращая чувствовать дискомфорт в шортах из-за недавних действий. Можно было сбежать, но если судить по тому, как внутри заколо только от того, что сосед просто член вытащил — то он уж точно хотел остаться.       Его партнёр выдвинул стул из-под стола, затем лихорадочно сел на него и выпрямился, чуть раздвигая ноги в стороны. Затем Лебедев ласково потянул Романа туда же за собой, побуждая сесть сверху к нему лицом, полностью согнув колени так, чтобы стопы находились на бёдрах Коли. Без объяснений стример сам припустил шорты вниз, а затем одной рукой взялся за спинку стула. Вот только дальше было неясно, но тут уже задействовал Некоглай, хватая того за руку и кладя же на Ромину ягодицу. — Кстати, хотел сказать кое-что, прежде чем мы начнём. — загадочно произнёс Мокривский, в предвкушении последующих действий закусив до боли губу. — Что именно? — сам же богатей соображать уже не мог, шумно сглатывая только оттого, что видел всего в паре сантиметров перед собой такое горячее тело и, конечно же, томно прикрытые от возбуждения глаза, да прикушенную губу, что он не против и сам покусать. — Не говори только, что у тебя СПИД. — Чё, ебнулся? — ощетинился тот, злобно сжимая зубы. — Я тоже би, блять. Не надо в меня свои грязные пальцы совать, гандон. — А член, значит, надо? Может, передумаешь уже тогда? — с не менее большим раздражением выплюнул Николай, яростно испепеляя взглядом. Руки, что обхватили чужую талию, с силой надавили, отчего Мокрица случайно дёрнулся и вскрикнул от боли, но а вот после, в ту же секунду потерял равновесие и глубоко сел прямо на вставший орган, что, кажется, стал ещё больше, чем он видел, да и ощущал вообще. Кипящий от гнева Коля сразу же заткнулся, и ужасная тирада о том, что если тот не прекратит оскорбления в его сторону — то пошлёт к нему спортиков отца, внезапно потонула в несдержанном стоне, что сладко-протяжно слетел с Роминых губ, мешая нормально анализировать ситуацию. На автомате он руками принялся помогать соседу снизу — и уже не только соседу, потому что кое-кто и в другом плане был снизу, — ладонями всё также держа за талию и не отпуская. Мокрица приподнялся вверх, по кухне прошлись первые мокрые шлепки и хлюпанье, смешанные с хриплыми судорожными стонами, издаваемыми ими обоими, и если бы кто жил в комнате Ромы помимо Ромы — точно бы прикола не понял. Стул заскрипел, Некоглай неожиданно опомнился, словно ото сна, да примкнул к тонкой нежной шее, лаская языком снизу вверх и по подбородку, ощущая, как внутри головка начала касаться точек дальше, полностью входя размеренными и быстрыми толчками между мягких ягодиц, и трахая гостя так, как если бы хотелось подписать самый выгодный контракт на акции и облигации. И Лебедеву сие положение точно было выгодно, потому что закатанные немного вверх глаза Ромы Мокривского его самого до ручки доводили, пуская волны возбуждения по члену. Он поднял руку с талии и до чужого затылка, и втянул пассию в жадный поцелуй, кусая зубами губу и пропихивая язык таким наглым способом, что Мокривский еле за ним успевал, чуть ли не хныкая от начавшихся резких движений, отчего изо рта потекли слюни, маря подбородок, а из ануса ещё более смазки, отчего член пару раз даже съезжал с траектории, выбешивая Колю, что уже ненавидел моменты, когда не мог войти в это горячее нутро, и что его обладатель молчал и не стонал своим охуенным голосом. — Не молчи, господи, блять, я же так не кончу.       Рома сел снова, от усталости и удовольствия уже плюхаясь реже и задерживаясь дольше, чем могло бы быть. Он не слышал, что говорил сосед, не делал акцент на голос, только лишь сжимал чёрно-зелёные патлы, да стонал и мычал прямо в чужой рот, целуя так властно, что у Некоглая даже на мгновение создалось ощущение, что снизу здесь он. Ну да, на нём же сидели. По крайней мере, это богатей и пижон тоже решил изменить, снова начав грубо насаживать стримера до конца и нежно ласкать языком по щекам, скулам, подбородку и розоватому уху, смачно облизав с таким чавкающим звуком, что Мокрицу передёрнуло.       И тут же, сделав последний присест, он остановился, крепко вцепившись в чужие широкие плечи и прижимаясь телом к телу, содрогаясь от волны горячего оргазма, коя захватила, когда член хорошо прошёлся по точке и довёл его до дефолта. Рома кончил, жирно пачкая белый халат, но его уже чужие вещи не заботили. Да и свои тоже. Его озаботила вдруг одна пришедшая в голову мысль. — Блять! Я же, когда уходил, забыл воду с пола выжить, и дверь в ванной открытой оставил! — стример отчаянно застонал, его ещё било от сладкого оргазма, но бытовые мысли уже окончательно забили голову Романа, и он было резко дернулся с места, дабы убежать, как вдруг с шоком ощутил, как внутри него брызнуло фонтаном что-то безумно горячее, и стонущий от удовольствия Некоглай стал чётким объяснением всему происходящему. Странно, он и забыл о нём, думая о воде — притом даже сидя на его толстом члене. Очень странно, словно ты положил на счёт лям, а потом забыл об этом, и говорил всем, что теперь бомж. Совсем крыша поехала.       Мокривский перевёл внимание на чужую сперму, его глаза снова всплыли вверх, а ноги затряслись, вынуждая снова сделать пару скачущих движений вверх-вниз, чтобы новый прилив возбуждения тоже смог закончиться. Его возбуждало всё, что он видел внизу перед глазами: и как Коля тяжело дышит, трепетно облизывая его всего взглядом, и как лапает за талию, и то, как густая, тягучая жидкость вытекает изнутри, пачкая ляжки и измарав его партнёра окончательно, на что тот навряд-ли ему скажет спасибо.       Но а потом, минуту так посидев и отдышавшись, он рывком поставил ноги на пол и на трясущихся коленях вприпрыжку двинулся на кухню, под недоуменные крики Лебедева забирая гаечный ключ и ключ от двери со стола, который только заметил. Николай очень любезно оставил те на самом видном месте. И уже стоя возле двери и открывая оную маленьким позолоченным ключиком с резьбой, Рома остановился и оглянулся, с улыбкой воззрившись на до сих пор сидящего на стуле, поражённого из-за всего случившегося Колю, и кокетливо произнёс: — Я в десятой живу. Может, заглянешь на чай, Коля?