Wonderland/Страна Чудес

Заклинания летали по Большому Залу с безошибочной точностью. Крики и стоны эхом отдавались в каждом углу помещения, звуки доносились до каждого. Боль и страдания были повсюду. Куда бы ни смотрели глаза, везде были кровь, боль, тела, уставившиеся в никуда и наполненные страшной пустотой. Крики траура, и заклинания с проклятиями все еще срывались с их губ, некоторые молчали, а другие кричали в муках. Громкий гогочущий смех наполнил зал, когда Беллатриса Лестрейндж объявила о своем присутствии. Она была в своем стиле, а ее навыки боя были лучшими во всем волшебном мире. Гермиона могла только еле-еле отбиваться, потому что она отказывалась доставлять женщине такое удовольствие. Джинни сбили с ног, а Луна была достаточно оглушена, чтобы помешать ей продолжить дуэль. Гермиона была одна против ведьмы, ее гнев нарастал, когда Беллатриса ухмылялась ей, зная, что девушка медленно истощается. Гермиона позволила своим эмоциям взять верх над собой и начала посылать мощные заклинания, заставив Беллатрикс в шоке отшатнуться назад. Это также имело побочный эффект— Беллатриса была в ярости. Женщина рванулась вперед, движения ее палочки были напряженными и поразительно точными. Юная ведьма могла только блокировать, когда отступала от разъярённой ведьмы перед ней. Гермиона всегда считала Беллатрикс Лестрейндж довольно привлекательной ведьмой, но не более того. Ее рука вспыхнула от боли, а из проклятой раны начала течь кровь. Она знала, как Беллатриса думает о ней. Грязнокровка, которая не заслуживала не только магии, но и своей жизни. Чистокровное превосходство было на первом месте в списке Беллатрикс, и хотя юная ведьма могла часами смотреть на женщину, наблюдая за ее дуэлью, наблюдая, как она что-то делает, она знала, что ведьма убьет ее, если ей представится шанс. Гермиона воспользовалась моментом, когда Беллатриса подготавливала заклинание для атаки, и выплеснула свою ярость. Проклятие палочки Беллатрикс и заклинание юной волшебницы встретились в пространстве между ними. Сила этой встречи заставила ее руку с палочкой дрожать с такой силой, что ей пришлось сжимать её обеими руками. Хмурый взгляд Беллатрисы отразился на ней, поскольку даже такая сильная ведьма как она, не могла управлять своей палочкой одной рукой. Магия вокруг колебалась, бесконтрольно пульсировала, пока зрители в ужасе наблюдали, как большой красочный купол начал окружать их. Тишина опустилась на двух ведьм, когда они были заключены в свой магический барьер. Их глаза встретились, когда сила стала слишком велика, и оглушительный взрыв отбросил их обоих в ослепляющий белый свет. *** Гермиона застонала, медленно просыпаясь, ее голова болезненно раскалывалась от самой сильной головной боли, которую она когда-либо испытывала. Ее тело было словно в огне, боль пронзала каждый дюйм кожи. Ее мышцы болели и пульсировали, она чувствовала себя отвратительно, но по крайней мере, это место казалось довольно безопасным. Она медленно открыла глаза, щурясь от яркого света в знакомой комнате. Она нахмурилась, осматривая больничное крыло Хогвартса. Он не был поврежден и не был заполнен телами ее павших друзей. Юная ведьма почувствовала, как безмолвная слеза скатилась по ее щеке при мысли о Фреде, Тонкс и даже о Люпине. Она знала, что они ушли, но она была так сосредоточена на том, чтобы остаться в живых и победить Пожирателей Смерти, что не уделяла им ни минуты внимания. Затем ее охватило чувство вины, и она не смогла остановить слезы, катившиеся по ее щекам, когда она заставила себя сесть. Боль пронзила ее грудную клетку, и она скривилась, схватившись за правый бок, ее дыхание стало прерывистым, а глаза плотно закрылись от боли. Гермиона услышала шарканье ног, и как кто-то к ней подошел. Она почувствовала руку на своем плече, когда мягкий незнакомый женский голос просочился в ее разум сквозь боль. —Тише, дорогая. Ложись, я принесу тебе зелье. Она сделала, как ей сказали, не открывая глаз и вздохнув с облегчением, когда острая колющая боль постепенно сменилась легким покалыванием. Наконец она открыла глаза и нахмурилась, глядя на приближающуюся к ней рыжеволосую женщину. Это была не мадам Помфри, но женщина выглядела поразительно знакомой. Она почувствовала, как паника охватила ее грудь, когда ей вручили зелье. —А теперь выпей это, а потом я дам тебе что-нибудь, что поможет тебе снова заснуть, — мягкий спокойный голос Лили Поттер ничуть ее не успокоил. Она смотрела широко открытыми глазами на рыжеволосую ведьму, которая, как она знала, была мертва. Женщина, которая была матерью ее лучшего друга, женщина, которая пожертвовала жизнью из-за любви к своему сыну. Она быстро оглядела комнату, ее разум отчаянно пытался разобраться в этом беспорядке. Может быть, она была в коме? Может быть, Беллатриса все же одолела ее во время битвы за Хогвартс и поместила в какой-то стазис? Лилли нахмурилась: —Все в порядке, Гермиона. Здесь ты в безопасности. Гермиона покачала головой, бросила закрытую бутылку с зельем на кровать и выбежала с другой стороны кровати, шипя от боли. —Откуда Вы знаете мое имя? Глаза Лилли расширились, а рот в шоке приоткрылся. — Гермиона, я твоя подруга Лили. Ты меня не помнишь? Гермиона попятилась, когда женщина подошла на шаг ближе, ее разум кричал ей, что это уловка. Ловушка, расставленная Пожирателями Смерти, Беллатрисой и даже самим Волдемортом. Она проигнорировала боль в своем теле, когда попятилась от явно обеспокоенной ведьмы перед ней. Она покачала головой, не веря ничему, что видела. Это была игра разума, игра, созданная Волдемортом. Значит ли это, что они проиграли войну? Значит ли это, что Гарри мертв? Ее друзья, люди, которых она считала семьей? Она чувствовала, как ее сердце бешено колотится, когда она изо всех сил пыталась ухватиться за то, что, как она знала, было реальностью. Она даже не заметила, как Лилли призвала Патронуса и отправила срочное сообщение, пока лань не вылетела из комнаты с грохотом копыт. Дыхание стало затрудненным, каждый вдох был резким и горячим, а каждый выдох был электрическим разрядом облегчения. Ее тело было повреждено, и ее паника только усиливалась. Звук бегущих ног достиг ее ушей, слезы хлынули по ее лицу, и она подняла глаза, когда большие двери распахнулись. В комнату ворвалась группа людей во главе с не кем иным, как Беллатрикс Лестрейндж. Гермиона почувствовала, как у нее упало сердце, ее тело стало холодным, когда кровь отхлынула от ее лица. Она в ужасе уставилась на женщину, боль в ее руке снова вспыхнула, когда кровь стала литься из проклятого слова, вырезанного на ее руке. —Гермиона, дорогая, пожалуйста, успокойся, — голос Беллатрисы был мягким, успокаивающим, и ее тело немедленно захотело подчиниться. Но она отказалась. Она отказалась слушать своего мучителя. Ведьму, которая пытала ее, которая, вероятно, отправила ее в ловушку этого кошмара. Гермиона попятилась, когда Беллатриса двинулась к ней, заставив женщину замереть, протягивая к ней руки. Гермиона уловила боль, промелькнувшую на лице Беллатрисы, тревогу, страх и полное горе. Почему Беллатриса расстроилась из-за того, что Гермиона не хочет быть рядом с ней? Женщина пытала ее, заперла в этом месте, чем бы оно ни было. Конечно, ей не хотелось быть рядом с ней, и чтобы к ней прикасались. Беллатрикс нахмурилась, не сводя глаз с Гермионы, даже когда задала вопрос рыжеволосой. — Лили, что с ней не так? Лилли нахмурилась. —Она не помнит меня, Белла. Я не думаю, что она знает, кто мы. Гермиона могла видеть боль на всех лицах в комнате, наконец заметив кого-то, кроме Беллатрикс. Северус Снейп выглядел удрученным, его темные глаза неотрывно смотрели на ее лицо. У Минервы МакГонагалл отвисла челюсть, выражение ужаса отразилось на ее лице, когда она быстро закрыла рукой рот. Лилли выглядела грустной, как будто она потеряла близкого ей человека. Кингсли Шеклболт и Грозный Глаз Грюм смотрели на нее с хмурым взглядом и беспокойством. Однако Беллатриса полностью захватила ее внимание. Слезы появились на лице женщины, а ее темные глаза потемнели еще больше. Гнев вспыхнул, когда она выпрямилась в полный рост. —Я хочу знать, кто это сделал. —Мы еще ничего не нашли, мадам Блэк. —Кивнул Кингсли,— но я обещаю Вам, что мы не остановимся, пока не найдем того, кто причинил вред Вашей жене. Сердце Гермионы забилось в груди, когда она оглянулась на Беллатрикс, голос которой больше походил на шепот. —Жена..? Беллатриса кивнула, но не двинулась к ней. —Да, любовь моя. Ты моя жена, и я обещаю, что заставлю того, кто сделал это с тобой, заплатить. Последним, что увидела Гермиона, была Беллатрикс, бросившаяся вперед, чтобы поймать ее, когда ее разум окончательно отключился. Тьма поглотила каждую частичку ее самой, когда это слово эхом пронеслось в ее разуме. Она была жената на Беллатрикс.