Wonderland/Страна Чудес

Гермиона не была уверена, сколько времени прошло, когда она резко проснулась, хотя вздохнула с облегчением, заметив, что боль стала меньше, чем раньше. Осознание того, что она была жената на Беллатрикс, вернулось в ее разум, когда она открыла глаза и обнаружила, что в комнате темно и мягкий свет свечи исходит из дальнего угла комнаты. Ей не хотелось верить, что это реально, но все их лица были крайне убедительны. Хотя почему Снейпа это должно волновать, было выше ее понимания. Но тут снова что-то не складывается. Снейп мертв, он не может быть здесь. Прямо как Лилли Поттер. Она умерла и не могла быть здесь. Наверное, это был какой-то опытный Легилимент, должно быть либо Беллатрикс, либо Волдеморт. Она медленно стянула с себя одеяло и свесила ноги с края кровати. Каменный пол был холодный, но она не обратила на это внимание, пока искала свою палочку. Юная ведьма пыталась молчать, лихорадочно бегая глазами по помещению, но затем воспоминания в Большом Зале ударили, и как только яркий свет поглотил ее, девушка вспомнила, как палочка разлетелась на куски. Гермиона почувствовала, как у нее упало сердце, когда она опустила свое все еще ноющее тело обратно на край кровати. Ее палочка исчезла. Часть ее исчезла. Ей понадобится новая, но как она сможет ее получить? Если это был ее разум, то она могла представить свою палочку, и она должна была появиться. Она представила свою палочку, каждую деталь, но когда Гермиона открыла глаза, наконец вспомнила, что произошло. Юная ведьма схватилась за голову обеими руками. Начало приходить понимание, что это было не в ее сознании. Если она не думала об этом, то как, черт возьми, живы люди, которые были мертвы? О которых она знала, что они мертвы, что она видела, как они умирают, прямо рядом с ней. Взрыв. Магический взрыв, который она пережила. Было ли это причиной всего этого? Может, это каким-то образом перенесло ее в другую вселенную? Альтернативная реальность? Или Гермиона погрузилась в глубокую кому, из которой не могла выбраться? Каждое из них казалось правдоподобным, но был только один способ узнать наверняка— библиотека. Ей нужно было добраться до библиотеки, чтобы исследовать. Гермионе нужно было выяснить, что происходит. Что произошло в Большом Зале. Юная ведьма снова встала и закрыла глаза, сосредоточившись на своей магии. Она представила свои любимые джинсы и футболку, чувствуя, как они обвивают ее тело. Она не обращала внимания на свои ноги, девушке нравился холодный каменный пол. Она поспешила к двери, не делая резких движений, от которых могла вспыхнуть боль. Она вышла в длинный коридор и направилась к библиотеке. К счастью, Хогвартс был таким, каким она его помнила. По крайней мере, это не изменилось. Она проскользнула в библиотеку и начала работать, обыскивая стеллажи, чтобы найти то, что искала. Она надеялась вернуться в больничное крыло до того, как кто-нибудь заметит ее отсутствие, но, как обычно, она потеряла счет времени, заблудившись в книгах, разложенных на столе. Хотя магический взрыв был опасен как для нее, так и для Беллатрикс, вполне возможно, что он вызвал достаточное колебание, чтобы вызвать временной сдвиг, парадокс, среди прочего. Она нахмурилась, уставившись на слова, не желая верить, но и не находя возражений против этого. Если произошел сдвиг и ее унесло сквозь измерения, это бы объяснило, почему Снейп и Лили остались живы. Единственная проблема заключалась в том, как, черт возьми, она собиралась вернуться обратно в свое собственное измерение. Она подошла к другой книге, которая была открыта, перелистнула несколько страниц, прежде чем нахмуриться. Она знала причину сдвига, магический взрыв, вызванный ее палочкой и палочкой Беллатрикс. Как, черт возьми, они открыли временной сдвиг, отправивший ее в другую вселенную? Неужели Беллатриса последовала за ней? Прибыла ли Беллатрикс раньше и выжидала, пока Гермиона не появится, чтобы убить ее? Волшебница почувствовала, как страх входит в ее тело, адреналин бежит по ее крови, поскольку возможные варианты безграничны. Она знала, что не доверяет Беллатрикс в своем собственном измерении, но эта Беллатрикс представляла для нее еще большую опасность. Особенно, если это была Беллатрикс из своего мира. Женщина отлично умела обманывать людей, и хотя она не была уверена во всей этой ситуации, она знала, что эта Беллатрикс станет для нее самым большим препятствием. —Я знала, что найду тебя здесь, — голос Беллатрисы был полон веселья. Гермиона вскочила со стула, стиснув зубы от боли, вызванной резким движением, и неконтролируемая гримаса исказила ее лицо. Она даже не слышала, как женщина вошла в комнату. Юная ведьма с опаской посмотрела на Беллатрису, разглядывая женский корсет из шкуры дракона и длинную черную юбку. Она всегда была похожа на женщину из своего собственного мира, и эта мысль только ужаснула Гермиону еще больше, поскольку ее предплечье все еще было залито свежей кровью. Глаза Беллатрикс сузились, глядя на рану. — Я обещаю, что найду способ вернуть твои воспоминания, любовь моя. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. —Как долго мы женаты? Глаза женщины снова метнулись к ней, в ее темных глубинах нескрываемо мерцала боль. — Мы были вместе, когда ты была на втором курсе. Мы поженились летом перед твоим четвертым курсом. Гермиона нахмурилась, и у нее закружилась голова. —Я закончила Хогвартс? Беллатриса покачала головой. —Ты на пятом курсе, в самом начале. Тебе шестнадцать. Гермиона снова посмотрела на книги, задаваясь вопросом, был ли Волдеморт частью этого мира, но также она не желала показаться сумасшедшей. Юная ведьма уже знала, что ее действия производят впечатление «сошла с ума», и не хотела делать еще хуже. В этом мире было так много всего, чего она не знала, и если она собиралась прожить в нем достаточно долго, чтобы найти дорогу домой, ей понадобится кто-то, кто сможет обьяснить хоть что-то. Юная ведьма снова посмотрела на Беллатрису, женщину, обнявшую себя за живот. Как будто она пыталась удержаться от того, чтобы потянуться к девушке напротив. Гермиона могла видеть боль в глазах Беллатрисы, эмоцию, которую она не привыкла ассоциировать с женщиной перед ней. Нет. С Беллатрисой из ее вселенной. Все это уже сбивало с толку. Гермиона покачала головой, преодолевая смятение, и тяжело вздохнула. —Я здесь никому не доверяю, —юная ведьма смотрела, как слеза бесшумно скатывается по щеке Беллатрикс, чувствуя, как сердце сжимается от боли женщины. Девушка нахмурилась. —Я не думаю, что мне здесь место. Взгляд Беллатрисы устремился на Гермиону, а паника и страх отчетливо было видно на ее лице. —Не говори так. Пожалуйста, Гермиона. Я обещала тебе, что больше никогда не позволю тебе пойти по этому темному пути. Клянусь, я сделаю все, что тебе нужно. Я- Гермиона смотрела, как Беллатриса начинает задыхаться от слез, и не смогла удержаться от того, чтобы броситься вперед, схватив рыдающую женщину за плечи. —Спокойно. О чем ты говоришь? Руки Беллатрикс крепко сжали ее бедра, заставив юную ведьму резко выдохнуть, но она была слишком напугана очевидной паникой женщины, чтобы отстраниться. —Я не позволю тебе сделать это снова. Мы разберемся с этим, я обещаю. Пожалуйста, не отказывайся от меня. Гермиона почувствовала, как ее сердце колотится в груди. — Отказаться от… Подожди, подожди. Я имела ввиду, что думаю, что я не ваша Гермиона. Я считаю, что я из другой вселенной. Глаза Беллатрикс расширились. — Ты не говорила о самоубийстве? Челюсть Гермионы отвисла. — Что? Беллатрикс покачала головой. —Правильно, никаких воспоминаний. Ты пыталась… раньше. Ты продолжала говорить, что ты чужая и что ты больше не хочешь боли. Гермиона нахмурилась, ослабляя хватку на плечах Беллатрикс и быстро отступила от нее. —Я бы никогда… — Волшебница повернулась к столу, полному книг. Она все еще не была полностью убеждена в своей теории, но и не собиралась снова терпеть муки, которые пережила в детстве. Девушка оставила это позади давным-давно, особенно когда забыла своих родителей и бросила их. Ей нужно было найти дорогу домой, дорогу обратно в свой мир, если это случилось. —Какова твоя теория? — Мягко зазвучал голос Беллатрисы за спиной юной волшебницы. Гермиона замерла. Как она собиралась объяснить, что сражалась насмерть с Беллатрисой, когда попала в этот мир? Она видела панику, страх и боль в глазах женщины, на ее лице при мысли о том, что Гермиона причинит себе вред. Что бы она сделала, если бы узнала о своем другом я, пытающем и чуть не убившем ее? Она не могла так поступить с женщиной, которая явно любит Гермиону из этой вселенной и заботится о ней. Задумавшись, она не заметила, что Беллатриса подошла ближе, пока не оказалась прямо рядом с ней. Гермиона вздрогнула, когда рука мягко легла ей на плечо, и она отпрянула от женщины. Девушка нахмурилась, когда рука женщины опустилась. Боль коснулась глаз Беллатрисы, прежде чем она была быстро спрятана за маской. Гермиона глубоко вздохнула и отошла от Беллатрикс, подойдя к окну, выходящему на территорию Хогвартса. — Я была на битве, на волшебной войне. Мое заклинание встретилось с другим и вызвала какой-то магический взрыв. Я думаю, что это был временной сдвиг, через который меня пронесло. Беллатрикс стояла рядом с ней, соблюдая между ними на приличное расстояние. — Это объяснило бы, почему тебя швырнуло в стену с такой силой, что ты потеряла сознание. Ты была в дуэльной комнате одна, когда это произошло. Мы подумали, что кто-то был там с тобой, но успел во время скрыться. —Глаза Беллатрисы метнулись к ее предплечью. — Мы думали, что это сделал он. Юная ведьма взглянула на свою руку, прежде чем быстро натянуть на себя рукав от кофты, спрятав ее. Она снова посмотрела на женщину, пытаясь напомнить себе, что эта Беллатриса не причинила ей вреда. Не вырезала это слово на руке проклятым кинжалом. Гермиона пыталась заставить себя быть рациональной, чтобы понять разницу между этой вселенной и ее. Хотя странное чувство спокойствия внутри сбивало с толку, и девушка решила, что это из-за того, что она отвлекалась. —Волдеморт.. — Гермиона почти прошептала его имя. — Что? — Растерянный взгляд Беллатрикс остановился на ней. Ведьма глубоко вздохнула. — Существует ли здесь Волдеморт?— она посмотрела на взволнованный взгляд Беллатрикс. —Том Риддл здесь существует? —Да. Он Профессор Зельеварения. — Беллатрикс нахмурилась. Гермиона почувствовала, как ее тело начало дрожать, когда перед ее мысленным взором возникло змееподобное мужское лицо. Она могла представить себе, как Темный Лорд мучает своих учеников, когда они кладут в котел не тот ингредиент. Девушка не осознавала, что слезы текут по её щекам, пока мягкие пальцы Беллатрисы не вытерли их. —Он наш друг. Хороший человек, который никогда не обидит тебя, Гермиона. Он любит тебя, как и все наши друзья. Она не могла понять эту мягкую нежную женщину. Беллатриса злая, жестокая, и любит причинять боль. Гермиона попятилась от женщины, ее разум не позволял ей разделить двух Беллатрикс. Беллатрикс во вселенной Гермионы зашла далеко за черту невозврата, когда слово было вырезано на руке Гермионы. Каждая буква заставляла ее кричать от боли, пока горло не заболело адской болью. Она не могла произнести ни слова, потому что ее голосовые связки болели так сильно, что она чувствовала привкус крови при каждом глотке. Гермиона вернулась к столу, не в силах увидеть очередную боль в глазах Беллатрикс. —Мне нужно найти способ вернуться. Я должна вернуться домой. Война еще не окончена, и я обязана быть там. — Ты слишком молода для войны, Гермиона. — Беллатрикс нерешительно шагнула к ней. Гермиона покачала головой и повернулась к женщине. —Ты мне не веришь. — Боль пронзила ее сердце, горе, которое она испытала, наблюдая, как умирают ее друзья, только усиливалось. —Я верю в тебя. — Беллатриса нахмурилась— но ты должна признать, что это звучит… Гермиона захлопнула книгу перед собой, подняв руку и наблюдая, как глаза Беллатрисы расширились, а все книги разлетелись обратно на свои места на полках. —Я найду дорогу домой. Без тебя или кого-то еще. Гермиона оставила потрясенную молчаливую женщину одну в библиотеке и направилась обратно в больничное крыло. Она знала, что на правильном пути, но в Хогвартсе не было именно того, что было нужно. Ей нужен доступ к более темной, более мощной библиотеке. Юная ведьма вошла в больничное крыло и обнаружила, что Лилли беспокойно расхаживает по комнате. —Что-то случилось? — спросила Гермиона, войдя в комнату и подойдя к своей кровати. Лилли с облегчением обернулась. —Куда, черт возьми, ты делась? Ты еще не должна вставать. Твое тело все еще лечится. Что скажет Беллатриса? Или Нарцисса, раз уж на то пошло. Гермиона замерла, поставив одну ногу на кровать, а другую на пол. — Нарцисса Малфой? Какое, черт возьми, ей дело? — сердито рявкнула она. Челюсть Лилли открылась в «о», прежде чем застонать. —Почему твои воспоминания должны были исчезнуть?—Она покачала головой. — Гермиона, ты моя лучшая подруга, и сестра Северуса. Я люблю тебя, но я действительно не хочу объяснять другой твоей жене, почему ты думаешь, что она замужем за Люциуса. Гермиона почувствовала, как участился ее пульс. Челюсть чуть не упала на пол, дыхание стало прерывистым. На ее лбу выступил пот, а внезапные вдохи стали слишком болезненными. —Ох, — Лилли призвала зелье. —Выпей это. Успокаивающее зелье. Гермиона выхватила его из рук женщины и выпила так быстро, как только могла. Через несколько мгновений она почувствовала эффект, когда ее дыхание замедлилось, сердце стало тише в ушах, а голова перестала кружиться. —Я жената и на Беллатрикс, и на Нарциссе Блэк? Лилли кивнула. —Да, и ты сестра Северуса, что делает тебя моей золовкой. Ты также моя лучшая подруга, несмотря на разницу в возрасте. —Этого не может быть. —Гермиона покачала головой, потирая лоб. Лилли нахмурилась и села на край кровати. — Ты действительно ничего не помнишь? Юная ведьма не хотела лгать, но в то же время она действительно не хотела показаться более сумасшедшей, чем она уже сделала. Даже Беллатрикс не верила в ее теорию, и пока она не сможет проверить ее, она будет в растерянности. Девушка вынуждена пройти ту жизнь, которую, по-видимому, ей суждено вести до поры до времени. Итак, Гермиона покачала головой женщине, которая была ее лучшей подругой в этом мире. —Хорошо. — Лили глубоко вздохнула,— чем я могу помочь? —Если я пятикурсница, то как я могу быть сестрой Северуса? — тихо спросила Гермиона. Лилли грустно улыбнулась. — Ну, твои родители всегда хотели много детей, а Северус все время просил родного брата. К тому времени, как они забеременели тобой, он был на седьмом курсе. Они умерли уже после того, как Северус окончил Хогвартс, а тебе тогда было всего два года. —Подожди, в Хогвартсе восемь курсов? — Гермиона не смогла удержаться от вопроса. Лилли кивнула, и на ее лице снова появилась грустная улыбка. —Северус не позволил никому забрать тебя и с тех пор воспитывает тебя сам. Когда вы встретили Беллатрису, он почувствовал себя виноватым, потому что ему стало легче. У него был кто-то еще, кто мог так же заботиться о тебе. Беллатриса — профессор Защиты от Темных Искусств, и в первый же год ты увлеклась ею. В этот момент у тебя началась бунтарская полоса, потому что ты не хотела признавать, что она твоя пара. Гермиона нахмурилась, успокаивающее зелье было единственной причиной, по которой она не ходила по комнате. — Пара? Лилли широко улыбнулась. —Родственная душа. Она твоя вторая половинка. Она может успокоить тебя, когда ничто и никто не может. Тебя неудержимо тянет к своей половинке, а ее к тебе. Она взглянула в поразительные зеленые глаза Лили. —Похоже, у тебя она тоже есть. — Северус. —Лили усмехнулась. —Редко бывает больше одного, но ты являешься исключением. Нарцисса Блэк. Я никогда не забуду, как ты впервые встретила Нарциссу, а затем Люциус поцеловал ее в щеку при всех. Мы с Северусом удерживали тебя, чтобы ты не совершила убийство этого человека. Беллатриса была на собрании и опаздывала на вечеринку Нарциссы. Люциус был в ужасе, думал, ты собираешься проклясть его прямо перед всеми. —Они женаты?— Гермиона поморщилась. —Конечно нет. Она замужем за тобой. Они с Беллатрисой обе привязаны к тебе. Люциус, однако, тоже наш близкий друг. Мы часто поддерживаем связь, и он уже начинает беспокоиться, что мы не связывались с ним еще с прошлой недели. Гермиона мгновенно села прямо, а голова слегка закружилась. —Неделя? Меня не было неделю? —Ее голос повысился на октаву, когда снова началась паника. — Гермиона, зелье еще не успело закончить свои действия. — Лили посмотрела на девушку с беспокойством. Гермиона покачала головой, когда ее разум включился на полную мощность. Время работало по-разному в каждой вселенной? Неужели это действительно была неделя в ее мире? Может, прошло больше? Гермионе нужно было вернуться домой, найти способ вернуться домой. Она не могла оставаться здесь. Если другая Гермиона была в ее мире, что с ней происходило? Она была в безопасности? О, Мерлин, она была с другой Беллатрикс? Та, что не была ее женой, та, что желала ее смерти. Она не могла представить себе, как Гермиона встречает безумную садистку Беллатрикс из ее собственного мира. Ее тело сильно трясло. Гермиона не могла позволить другой Гермионе страдать от того, что пережила она. Не тогда, когда Беллатрикс этого мира была так добра к ней и явно любила другую Гермиону. Как она могла уберечь другую Гермиону от той же участи или еще хуже? Рука на плече вырвала ее из размышлений, и она посмотрела в темные глаза Беллатрикс. —Я чувствую твое состояние. Пожалуйста, постарайся успокоится и сделать глубокий вдох. Гермиона сосредоточилась на спокойствии, которое медленно пыталось растечься по ее телу. Она продолжала смотреть в темные глаза, которые умоляли ее, умоляли ее сохранять спокойствие, чтобы не причинять себе еще больше вреда. Она нахмурилась, поняв, что слова были сказаны ей в уме. Гермиона скривилась, когда поставила свои щиты на место, заставив Беллатрикс задохнуться из за довольно резкого вытеснения из разума. Гермиона отодвинулась от женщины. — Легилименция? Беллатрикс кивнула. —Прости. Я забыла... Это привычка, чтобы помочь тебе успокоиться. Ты находила… находила это успокаивающим. — Глаза женщины упали. — Мне это не нравится. — Гермиона стиснула зубы. Беллатрикс кивнула, тихо бормоча извинения, прежде чем отойти от кровати. Лили нахмурилась, сочувственно похлопав Беллатрикс по плечу, прежде чем двинуться к Гермионе. — Я думаю, позвать Цисси. Гермиона вылезла из кровати, ей нужно было пространство, прежде чем заговорить, пытаясь сдержать свой гнев. —Я не думаю, что это поможет, но что бы ни случилось, я выберусь отсюда раньше. —О. Это действительно может быть хорошей идеей. —Глаза Лили прояснились. —Отведи ее домой, посмотри, оживит ли это ее память. Знакомые вещи, люди, обстановка. Это может помочь. —Какой дом?—Гермиона почувствовала, как сердце застряло у нее в горле. —Блэк Мэнор, —сказала Беллатрикс, не желая встречаться глазами с Гермионой. Сердце Гермионы упало из горла в желудок. Грязнокровка собиралась войти в Блэк Мэнор. Выживет ли она, пройдя через обереги? Разве это не смертный приговор для грязнокровки ступить где-нибудь рядом с собственностью Благородного Дома Блэков? —Что такое? — поинтересовалась Лили. — Но разве меня не убьют за то, что я даже приблизилась к нему? Две пары глаз расширились. — Это твой дом, Гермиона. Мы там живем. —нахмурилась Беллатриса. —Но я грязнокровка. —Гермиона покачала головой. Внезапно наступившая тишина была оглушительной, гнев вспыхнул в глазах обеих женщин, когда они сузились. Гермиона почувствовала, что сжимается, отступая от ярости, которая горела в глазах двух ведьм. Ей казалось, что она снова в Малфой Мэноре, а гнев Беллатрисы направлен на нее, когда женщина кричала, требуя знать, как она достала меч Годрика Гриффиндора. Ее тело начало трястись от ужаса, что, казалось, подействовало на двух разъяренных женщин. —Ты не грязнокровка. —Беллатриса первой произнесла сквозь зубы,— где ты вообще услышала этот термин? Кто сделал это с тобой? —Взгляд Беллатрисы метнулся к ее предплечью. Гермиона не могла заставить свои мышцы работать, ее челюсть оставалась плотно сжатой. Ее страх был слишком велик, и она чувствовала, как тело отключается, даже когда оно трясется. Лили сделала шаг к ней, но Гермиона слишком заблудилась в воспоминаниях связанных с Малфой Мэнором. Юная ведьма попятилась, пока не ударилась спиной о стену, пытаясь как можно сильнее забиться в угол. Возникло желание исчезнуть, и она плотно зажмурила глаза. Девушка могла слышать собственные крики, пронзающие воздух, когда Беллатрикс вырезала это слово у нее на руке. Гермиона покачала головой, свернувшись калачиком в углу, слезы текли по ее лицу. —Мне очень жаль. Мне жаль. Пожалуйста, я не…. Пожалуйста, прости. — Она умоляюще посмотрела на Беллатрису, увидев женщину, которая мучила ее в ярости. —Мне очень жаль. Гермиона могла отчетливо слышать слова Беллатрисы, когда повернулась всем телом, чтобы сильнее вжаться в угол. —Позови Цисси. Скажи ей, что я объясню позже. Просто приведи ее сюда. — Гермиона слышала отчаяние в голосе женщины, страх и боль, покрывающие слова, слетающие с губ женщины. —Пожалуйста… пожалуйста… прости. —Гермиона продолжала умолять, теряя себя в боли, которая исходила от предплечья, когда кровь текла из раны. Юная ведьма чувствовала руки на себе и боролась так же сильно, как и в тот день. На холодном мраморном полу Малфой Мэнора она боролась до тех пор, пока ее тело больше не могло сопротивляться. Ее крики стихли с последними буквами, потому что она знала, что это не прекратится, а крик только причинил еще больше боли. Рукав девушки был поднят, и послышались вздохи, прежде чем новый голос вошел в ее разум. —Кто это сделал с ней? Она боролась с сильными руками, которые обвивали ее, два тела крепко прижимали ее к себе. Гермиона пыталась оттолкнуть их, пыталась дико брыкать ногами, желая уйти от боли, от гнева. Руки только сильнее сжимались, и мягкий голос прошептал ей на ухо успокаивающие слова. —Все в порядке, моя маленькая. Успокойся. Теперь ты в безопасности. —Голос продолжал тихо шептать, пытаясь успокоить ее. —Все хорошо. —Шепот Беллатрисы прозвучал у нее в другом ухе. — Мы больше никому не позволим причинить тебе боль. Ты можешь навредить себе, моя маленькая ведьма. Пожалуйста, постарайся расслабиться. Она обнаружила, что ее успокаивают не слова, а голоса. Объятия, которые были мягкими, знакомыми, сильными… Безопасными. Юная ведьма чувствовала себя в безопасности в руках, которые держали ее. Она чувствовала, как спокойствие проникает в ее разум, тело и, как ни странно, ее душу. Как будто Гермиона никогда не была в большей безопасности, никогда раньше не чувствовала утешения. Это сбивало с толку, но было и приятно. Девушка никогда не хотела, чтобы это чувство заканчивалось. Ей не хотелось покидать свое новое любимое место. Гермиона не хотела, чтобы руки перестали давать ей чувство безопасности. Ее глаза опухли, когда слезы начали замедляться, и она обнаружила, что цепляется за женщину перед ней. Обнаружила, что прислоняется к телу, удерживающему ее сзади. Ее дыхание замедлилось до нормального темпа, и время от времени из нее вырывались тихие всхлипы. Гермиона была зажата между двумя женскими телами, держащими ее, но она не хотела, чтобы это заканчивалось. Она не могла позволить этому закончиться. Ее пальцы болели, когда они еще сильнее сжимали шелковую ткань перед ней. Длинные прямые светлые волосы пахли ванилью, а черные локоны, пахнущие корицей, смешивались, успокаивая ее больше, чем она думала. Сочетание двух запахов было подавляющим, но это только усиливало чувство безопасности, которое она испытывала. Тело Гермионы медленно расслабилось, когда запах окружил ее разум, ограждая его от боли и отчаяния, которые быстро захватили ее из-за одних только воспоминаний. Голоса в ее ушах не прекращались, постоянно пытаясь успокоить ее, утешить. Юная ведьма сосредоточилась на них, сосредоточилась на утешении в словах. Она сосредоточилась на присутствии, которое чувствовала вокруг себя. Она уже чувствовала приятное тепло в своей груди, ее сердце тянулось к ним нервирующим и неведомым образом. Она никогда раньше не испытывала этого, непреодолимого желания, чтобы кто-то утешил ее, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Гермиона ненавидела чувствовать себя уязвимой, но в этот момент, в этом нескончаемом кошмаре, она нуждалась в этом больше, чем когда-либо. Ей было все равно, если из-за этого она выглядела слабой. Ей было все равно, ненавидят ли ее за это люди еще больше. Было много вещей, за которые люди ненавидели ее, много вещей, которые она ненавидела в себе, но это… Это не будет одним из них. Она прислушалась к голосу вокруг себя, когда ее тело начало расслабляться, усталость взяла верх. —Я не могу видеть ее такой. Нам нужно выяснить, что там произошло. —Она была одна в комнате, когда все произошло. Никто ничего не видел и не слышал, Северус. Как мы по твоему, должны преследовать призрака? —Мне плевать, что мы должны делать. —Голос Северуса был злобным,— я разрушу эту школу, чтобы найти и заставить заплатить того, кто сделал это с моей сестрой. Она прошла достаточно, Минерва. Посмотрите на ее руку! Мерлин, она даже не грязнокровка. —Сев, мы с этим разберемся. —Голос Лили был мягким, она явно пытаясь успокоить свою пару. — Вы знаете, что это было вырезано на ее предплечье по какой-то причине. Мы разберемся с этим и поможем ей в этом. Я заметила, как она отреагировала на наш гнев. В тот момент, когда мы с Беллой разозлились, она потеряла сознание. В частности, от гнева Беллы. —Немного раньше я нашла ее в библиотеке. — Мягкий тихий голос Беллатрисы был в ее ушах, будучи телом позади нее, которое успокаивало. —Она изучала временные сдвиги. Она считает, что не из этой вселенной, а из другой. Она упомянула имя «Волдеморт», а затем спросила о Томе. Последовала минута молчания, пока Минерва МакГонагалл не заговорила. —Какое, черт возьми, отношение имеет к этому Том? Тело, прижимающееся к груди Гермионы, тело, за которое она цеплялась как спасательный круг, слегка отодвинулось от нее. — Том всегда любил Гермиону, еще с первого курса. Его бесит, что она наша, а не его. Я бы не поверила, что он сделал что-то подобное. Гермиона невольно захныкала из-за потери женщины перед ней. Теплая безопасность, которую она чувствовала, медленно исчезала по мере того, как женщина удалялась. Без предупреждения женщина прижалась обратно, слегка касаясь губами щеки Гермионы. —Я здесь, моя маленькая. Я никуда не уйду. Мы разберемся с этим, я обещаю тебе. Засыпай. Губы Беллатрисы коснулись мочки уха. —Спи, моя маленькая ведьма. Ты в безопасности. Гермиона почувствовала, как ее тело снова расслабилось, когда усталость наконец овладела ее разумом, а тьма угрожающе окружила ее.