Три факта

      Чем дальше Гарри шел, тем неприглядней становились дома: величественные здания сменялись однотипными офисными. Все было именно так, как он помнил со своего пятого курса. Был первый день августа, Гарри направлялся в Министерство магии, вход в которое находился в малопривлекательном месте.       На душе скребли низзлы, хотя казалось бы, после победы прошло три месяца и жизнь магического мира наконец-то начала возвращаться в норму: дома отстраивались, башни Хогвартса заново возводились, магазинчики открывались — раны заживали. Но все тот же Победитель с завидным упрямством доказывал, что он рекордсмен по количеству и — самое главное! — качеству ситуаций, в которые он влипает.       Первый раз это случилось не сразу, а только через неделю после Победы, когда он решил отправиться в дом на площади Гриммо по каминной сети. Вместе с зеленым огнем летучего пороха перед глазами мгновенно возникло змееподобное лицо с красными глазами и хищными, по-кошачьи тонкими зрачками. Сначала губы Волдеморта были искривлены в презрительной усмешке, а потом в одно мгновение его лицо исказилось яростью и губы беззвучно двигались, проговаривая непростительное проклятие. Гарри знал, что все это ненастоящее, просто игра его больного воображения, но его тело все равно прошибло разрядом жуткой боли, которая заставила бессильно вскрикнуть и упасть на колени. В ушах раздавался гулкий шум, в глазах темнело и расплывалось, боль от мнимой Авады пульсировала в груди, а воздуха катастрофически не хватало. Он истерически пытался получить хоть каплю кислорода, но его горло как будто сжимали невидимые длинные пальцы самого Волдеморта. И даже теряя сознание, Гарри видел перед собой глаза, полные ненависти.       Очнувшись, он понял, что ничком лежит около отодвинутой каминной решетки один: к его огромной радости никто не видел, что произошло. Особенно его друзья, которых сейчас не хотелось беспокоить. Гермиона искала специалистов, способных восстановить память ее родителей, и параллельно готовилась к поступлению в европейский вуз. Рон признался, что уничтожение крестражей Того-кого-нельзя-называть «взяло свою плату» с него, и решил повременить с поступлением — сейчас он по уши занят, помогая Джорджу в магазине и собираясь осенью отправиться к Гермионе.       Гарри понимал: после того, что пришлось пройти его друзьям, им требовалось побыть с семьей, решить свои проблемы, но уж точно не заниматься им, Гарри Поттером. Они и так жизни положили, чтобы помочь ему в том, что он, по сути, должен был сделать в одиночку. И Гарри впервые порадовался одиночеству.       Да и все было не так уж плохо. Опытным путём выяснилось, что приступы повторялись, только если он видел вспышки зеленого света, а присоединившиеся к этому кошмары — так он наслаждался ими с пятнадцати лет. Потом еще и оказалось, что происходили они наяву, ведь Гарри, засыпая, подключался к сознанию злобного темного волшебника-психопата, как к маггловскому телеканалу. Жаль, что транслировали только фильмы ужасов, но и не к такому привыкаешь. А вот невозможность пользоваться каминной сетью действительно доставляла множество неудобств, которые, наверное, не волновали бы Гарри, если бы не его учеба.       Так и не закончив седьмой курс Хогвартса из-за годового обучения в школе выживания, организованной с подачи Волдеморта и Дамблдора, Гарри пошел прямиком в авроры, как и мечтал, разве могло быть по-другому? Вот только курсы по подготовки магических стражей порядка находились в подвальных помещениях Министерства, рядом с залом заседаний Визенгамота, хотя раньше занимали отдельное здание на Стрэнд, отданное Отделу международного магического сотрудничества.       И если Гарри думал, что за время обучения на аврора он не будет пользоваться каминной сетью и сможет избавиться от новой фобии, то его надеждам не суждено было сбыться — в Министерство можно было попасть только тремя способами.       Первый — по каминной сети — отпадал. Вывалиться в Атриум в припадке Гарри не хотелось, ведь теперь его узнавала каждая собака в Британии, конечно, если она была волшебной.       Вторым способом — путем смывания себя в унитаз — Гарри тоже не планировал пользоваться: смердящий запах и ощущение грязи и промокших ног не покидали его потом весь оставшийся день.       Третьим способом, как ни странно, практически неизвестным для магов, была телефонная будка, которая являлась лифтом, спускающимся крайне медленно. Зато это было безопасно и относительно комфортно. К тому же лифт прибывал аккурат в комнатку рядом с Атриумом, откуда рукой подать до тренировочного зала, в котором новобранцы разминались перед учебным днем.       Выбор был очевиден: нервная общественность не готова была принять странно себя ведущего Героя. Кто знает, что случилось бы, прознай репортеры о такой своеобразной особенности Гарри Поттера — при вспышке зеленого света падать и задыхаться. Какие бы заголовки все увидели? «Герой сошел с ума после десятичасовых пыток Волдеморта?», «Амортенция Гермионы Грейнджер дала о себе знать? Как просроченные зелья влияют на юных знаменитостей!», «Избранный поскользнулся в Атриуме и проглотил горсть летучего пороха: врачи говорят, что он не выживет...» — довольно небогатое воображение Гарри подкидывало один за другим несколько банальных вариантов, до чего бы докрутила историю Рита Скитер.       От таких перспектив Гарри невольно скривился. Впереди замаячила красная телефонная будка, которую с тех времен отремонтировали и подкрасили, хотя она по-прежнему стояла у глухой стены, щедро изрисованной граффити. Это уже третий раз, когда Гарри приходится пользоваться замаскированным лифтом: предыдущие два раза были крайне разочаровывающими — может, этот наконец-то будет счастливым или на худой конец приятным? Хотя выбора у него не было. Времени придумать что-нибудь другое не оставалось: все-таки для него стало неожиданной новостью, что обучение начиналось раньше в связи с недостатком кадров.       Дверь скрипнула, стекла будки приветливо звякнули. Набирая нужные цифры на диске, противно трещащем при повороте, Гарри не заметил, как кто-то вошел в будку следом. Полы чужой черной мантии мазнули по его щиколоткам.       — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения, — произнёс прохладный женский голос.       — Гарри Поттер. Обучение на курсах авроров.       — Северус Снейп. Министерская лаборатория.       — Благодарю вас, — что-то щёлкнуло, затрещало. — Посетитель, возьмите, пожалуйста, значок и прикрепите к мантии спереди.       Гарри оцепенел, не в силах даже взять вывалившийся из автомата серебряный значок. Почему-то казалось, что между лопаток его прожигает взгляд, настырно преследующий его в кошмарах. Гарри резко повернулся.       Но сейчас на Гарри смотрели не красные змеиные глаза, в которых явно читалась жажда убийства, а другие, черные как сама ночь, впрочем, намерение в которых, кажется, не отличалось от желаний почившего Волдеморта.       — Поттер, — ох уж этот голос, полный неуловимого превосходства и почти осязаемого презрения — и как только возможно сочетать это, произнося лишь одну фамилию?       — Профессор, — на автомате как-то пугливо и тихо проговорил Гарри, во все глаза разглядывая своего неожиданного попутчика.       Пол телефонной будки содрогнулся, и мостовая поплыла вверх мимо её стеклянных стенок.