Три факта

      — Бывший профессор, — не удержавшись, спустя неделю поправил Снейп, тем самым нарушив пусть и ненадолго, но установившееся молчание. Он не изменился, только волосы стали короче и цвет лица менее болезненным, видимо, сказывалось отсутствие нервной работы (кто знает, дело было в должности двойного шпиона или в ораве детей, которых нужно было пытаться чему-то научить).       — Да, точно, — тихо пробурчал Поттер, нервно теребя дужку очков.       Между ними снова повисло молчание. И если каждый не думал о неловкости ситуации и тесноте телефонной будки, то точно пытался понять, почему оказался здесь именно в такой компании.       Не то чтобы Снейп так любил лифты или, не дай Мерлин, был поклонником юного Победителя. Нет, у Снейпа с недавних пор началась жуткая аллергия на летучий порох, и обстоятельства вынуждали его искать любые способы обхода довольно-таки накладных затруднений, ведь не может маг, полный энергии, в расцвете своих сил ходить пешком на работу. Да любой уважающий себя волшебник иной раз и мизинцем ноги не пошевелит, чтобы спуститься по лестнице на обед в собственном доме, что говорить о позорной пешей прогулке до метро взамен не совсем удобного, зато быстрого перемещения по камину. Трансгрессию никто никогда не отменял, как и тот факт, что в большинство магических мест с ее помощью не попасть, да и выпрыгнуть из ниоткуда на маггла ныне запрещалось законом, они ведь впечатлительные.       Именно поэтому это все ничуть не меняло ситуацию! Заботливые советчики, особенно если их не спрашивали, в таком случае обязательно напомнили бы, что есть специальные лекарства от такой напасти как аллергия. И достаточно влить в себя лишь одну склянку спасительной жидкости, которую он, как высококлассный зельевар, ещё мог самостоятельно сварить, и все симптомы как рукой снимет — пользуйся летучим порохом, не обляпайся!       Именно такая простая идея в первую очередь и пришла в одаренную голову Снейпа, и он усердно искал, но решение проблемы не находилось. Не то чтобы противоаллергенных зелий не существовало — нет! — их как раз таки в магическом мире было много, на любой вкус и цвет. Только все возможные Снейп перепробовал и ни одно, к его всепоглощающей злости, не работало, как бы яростно он их не проклинал.       И у Снейпа на этот счет были свои предположения и подозрения: что-то подсказывало, что из этого дела торчит длинный хвост ныне покойной Нагайны, после укуса которой и появилось данное недомогание. Поэтому дело оставалось за малым: изучить приобретенное заболевание, с нуля создать новое противоаллергенное зелье, параллельно продолжая работать в Министерстве на должности главы Лаборатории, сотрудничающей с Авроратом и отделом Тайн. Лаборатории, в которой пришлось согласиться работать, чтобы иметь доступ к высококлассному оборудованию и библиотеке невыразимцев с литературой по зельеварению. Их собрание книг, пожалуй, единственное, в котором не успел побывать крючковатый нос Снейпа (безусловно, не считая родовые библиотеки). Конечно, должность главы Тайного отдела была гораздо привлекательнее, именно на нее и целился Снейп, ведь защита от Темных искусств всегда интересовала его больше. Но ничего в этом мире не меняется — ему по обыкновению приходилось отбывать испытательный срок на позиции зельевара.       Вот только, вне зависимости от должности, добраться до новой работы, не унизив свое достоинство путем добровольного смывания себя в канализацию, можно было лишь на приснопамятном лифте, а если точнее, — телефонной будке. Однако он никак не ожидал, что встретит в столь непопулярном среди волшебников месте столь популярного героя, своего бывшего ученика и занозу в заднице, от которой казалось избавился пару месяцев назад. Тем не менее выбора как такового у Снейпа не было, но ведь всегда есть способ выкрутиться.       Вот почему на следующий день после их первой нежеланной встречи Снейп пришел на десять минут раньше обычного. И столкнулся в самых дверях нос к носу с очкастым недоразумением. Что уж и говорить, у дураков мысли сходятся. Вот только ни один из них дураком себя не считал, но вопреки законам логики и статистики они продолжали сталкиваться в злополучном лифте, даже несмотря на все усилия избежать встречи. Они сталкивались в его дверях и за две минуты до начала работы, и за полчаса.       Неловко кивая на приветствие попутчика, они заваливались в телефонную будку, выбирая два противоположных угла, чтобы быть подальше друг от друга в обстановке тесной квадратной коробки. Словно сговорившись, они день ото дня менялись, набирая заветный код, представляясь по имени, чтобы запустить лифт. И как только двери закрывались, они словно погружались в вакуум: отделенные от мира, на расстоянии вытянутой руки друг от друга, в тишине, нарушаемой едва различимым звуком работающего механизма, и тусклом освещении единственной лампочки. Их взгляды скользили по узкому пространству, изредка проходясь и по попутчику, но обычно никто не позволял глазам задержаться на нем дольше пары секунд.       Спуск сам по себе был длинным и скучным. И если Снейп иногда прикрывал глаза, отсчитывая время до освобождения, то Поттер, казалось, кое-как сдерживал невидимый пропеллер, прикрепленный не иначе как к заднице. Иногда Снейпу даже казалось, что он заперт с навозной бомбой, которая вот-вот взорвется. Такие поездки нервировали обоих.       Возможно, дело бы решилось, попытайся они как-то договориться между собой, но для этого нужно было признать, что общество друг друга на протяжении всей, как оказалось, мучительно длинной поездки их тяготит. И Снейп уже был готов взять на себя всю тяжесть данного поступка, как Поттер решил действовать героически, как и полагается юному победителю темных сил:       — Давайте сыграем в три факта.       Отсчитав про себя — исключительно для безопасности Героя — до злополучных трех, Снейп сделал глубокий вдох, чтобы в темпе пройтись по интеллектуальным способностям бывшего ученика, но Гарри его опередил и изрядно удивил своим прагматичным подходом к делу:       — Очевидно, что никто из нас по каким-то причинам не может попасть в Министерство без помощи этого лифта. Так давайте хоть время будем проводить с относительной пользой.       — Если так хотите пользы, могу устроить для вас мини-контрольные по зельеварению, заодно подготовитесь к экзамену в Академии, — процедил сквозь зубы Снейп.       — Я хотел бы узнать о вас больше, — незамедлительно парировал Поттер, полы мантии запахнувшегося профессора хлестнули его по коленкам.       — К вашим услугам книга Риты Скитер. Не гарантирую качество, но любопытство вы точно удовлетворите, — ядовито протянул Снейп, наблюдая, как глаза Поттера забегали в поисках подсказок, словно неподалеку сидел кто-то, у кого можно было бы списать.              И лукотрусу понятно, что для Поттера было важно сыграть в эту игру, однако Снейп никак не мог уловить, какую цель преследует светлый герой. Да и разумность аргументов Поттера не объясняла, по какой причине он оказался попутчиком Снейпа.       Подозрительный как по своей натуре, так и по профессиональному призванию, Снейп давно бы предположил худшее, вот только Поттера за все годы его обучения он изучил достаточно. Что парню далеко до репутации его отца, Джеймса, Снейп заметил к четвертому году преподавания у Поттера, хотя признал только к седьмому. Он не был жестоким задирой, не унижал, не избивал никого, только влипал в неприятности, нарушая правила и распорядок школы. Также приходилось признать, что детство у парня было отнюдь не радужное, как представлял себе зельевар. Хотя что уж лукавить, предубеждение ко всем особям с фамилией Поттер будут преследовать Снейпа до конца жизни. С гриффиндорцем и до телефонной будки не хотелось пересекаться, пусть после победы он и не без помощи волшебства заслужил нейтральное отношение к себе — всего-то спас от мучительной смерти и тюремного заключения. В любом другом случае давно бы получил проклятие в знаменитый лоб или на худой конец подзатыльник и был отправлен смываться в унитаз, как и другие работники министерства, не пользующиеся каминной сетью. Но что-то останавливало Снейпа от такого радикального и типичного для него поступка.       — Что бы я ни сказал, вы не согласитесь, — грустно заметил парень, внимательно изучая носки своих туфель, словно на них были написаны ответы на одному ему известные вопросы.       — Вам нечего мне предложить, Поттер, — дернув уголком губ, ответил Снейп, который был уверен, что практически выжил попутчика из заветного средства перемещения.       Неожиданно лицо Поттера засветилось радостью, а в глазах заиграло гриффиндорское упрямство. Ничего хорошего Снейпу это не сулило.       — Если вы согласитесь, то мы установим расписание поездок и будем пересекаться только на годовщинах победы, — протянул Поттер, Снейп же окаменел, если бы он самолично не был свидетелем факультетского распределения парня, то подумал бы, что он со Слизерина. Такой откровенной манипуляции точно не ожидаешь от гриффиндорца. На лице Снейпа отчетливо отображался процесс калькуляции преимуществ и недостатков. Поттер же продолжал. — Играем месяц, искренне. Во избежание провокаций, если кто-то не угадывает, то мы останавливаем лифт до правильного ответа.       Препарирование предложения закончилось быстро, недаром Снейп был одним из выдающихся магов своего поколения:       — Это все прекрасно, но правил я не знаю. Не кажется ли вам, что ввязываться в непонятную авантюру, не узнав всех подробностей, не в моей привычке, а в вашей? — усмехнулся Снейп, сильнее запахнув мантию, окутав ее полами ноги. Поттер, отводя глаза, взъерошил волосы на затылке, уши его заалели, впрочем, Снейп списал это на скудное освещение.       — Да правила простые: говорим три факта о себе, из которых два истинные и один ложный. Нужно угадать ложный, — потупив взгляд, пожал плечами гриффиндорец. Если что-то и насторожило Снейпа в поведении Поттера, то он благополучно отмахнулся от этого рукой: пусть предыдущее предложение и было по-слизерински расчетливым, на повторный трюк ему бы ума не хватило. Он лишь ворчал в ответ:       — Наглости вам, конечно, не занимать, но на что только не пойдешь, чтобы избавиться от вашего назойливого общества.       Поттера самого поразила собственная наглость, а еще находчивость, что, пожалуй, являлась его главным преимуществом. А если говорить честно, играть в игры Гарри особенно не хотелось, но это был отличный повод осуществить то, что он задумал. Идея играть пришла в голову ему совершенно неожиданно — просто вспомнилось, как они коротали время с Роном и Гермионой, греясь у очага в палатке и развлекая друг друга выдуманными и настоящими фактами. Безусловно, им быстро наскучило это, ведь они были давно знакомы и знали друг о друге неприлично много, а вот со Снейпом игра могла заиграть новыми красками. Импровизация — природный талант Гарри — ему в помощь!       — Так вы согласны? — для полной уверенности решил уточнить он, все-таки со слизеринцами нужно держать ухо востро.       — Зачем вам это, Поттер? — не выдержал Снейп, устало потирая переносицу. Если уловки на гриффиндорце не работают, то лучше идти с ним в прямое столкновение — такую простую истину он для себя уяснил давно.       — Хочу с вами подружиться, — не моргнув, выдал Поттер, на это Снейп лишь фыркнул:       — Я не хочу находиться с вами в таком узком помещении. Вы, по-моему, исключительный идиот. Если бы я лично не был свидетелем вашего невероятного везения, я бы никогда не поверил, что вы победили Темного Лорда.       Гарри не сразу сообразил, что Снейп начал играть. Недолго думая, Поттер с надеждой произнес:       — Я не идиот?       — Неверно. Я не хочу находиться вместе с вами в любом помещении, вне зависимости от его размера, — ответил он, чуть насмешливо искривив губы.       — Мы договаривались играть искренне!       — Никогда не был настолько искренним, — усмехнулся Снейп, из-под ресниц поглядывая на насупившегося Поттера. Несмотря на абсурдность ситуации, идея сыграть в такую игру становилась все привлекательнее — наблюдать за медленно закипающим Поттером, по доброй воле согласившимся на словесную порку, было очень весело. Однако Поттер нажал на кнопку «стоп», лифт, качнувшись, остановился, и в кои-то веки появившийся позитивный настрой полностью испарился.       Любезностями в первую игру они обменивались недолго — разошлись быстро и без драк, каждый опоздал, куда ехал, всего на пять минут. А сказать, что Снейп опаздывает, значит сказать, что Поттер этого не делает. И если никто не удивился запыхавшемуся и извиняющемуся Герою, забежавшему на тренировку после назначенного времени, то припозднившийся начальник Лаборатории, в более скверном, чем обычно настроении, произвел невероятный фурор среди сотрудников. От такого странного поведения Змея весь отдел в предчувствие неминуемого шторма заработал так усердно, что выполнил недельный рабочий план, что, впрочем, если и было замечено зельеваром, то точно не было как-то прокомментировано.       Что и говорить о том, что начальник начал постоянно опаздывать то на десять, то — немыслимо! — на двадцать минут, а то и больше. Причем своих задержек Снейп, казалось, сам не замечал. Сначала злой и постоянно всем недовольный, он с каждым днем становился все более задумчивым, тогда как лаборатория трудилась на последнем издыхании и била все месячные и квартальные рекорды по эффективности. Это грозило бы для всех работников коллективной путевкой в отделение буйнопомешанных больных Мунго или в Бюро распределения домашних эльфов, в которых они неумолимо превращались. Но Снейп, с подачи своей заместительницы, вовремя опомнился и даже сократил рабочий график на ближайшие две недели — теперь приходить можно было на два часа позже. Правда, это лишь заставило каждого сварить по личному котелку крепкого успокоительного, ведь такие щедрые жесты от главы Лаборатории, по мнению ее работников, ничем хорошим не заканчиваются, все же знают: неожиданно притихший и мрачный начальник куда страшнее кричащего.       Тем не менее Снейп не замечал нервно дергавшихся сотрудников, которые потом резко стали варить составы с блаженными улыбками на лицах. Его мысли занимал лишь один человек, поток искреннего энтузиазма которого в первые дни вызывал злость, а потом стал приводить Снейпа в недоумение, а иногда и в ступор. Понять гриффиндорца казалось невозможным: он не извлекал никакой выгоды, явно не хотел отомстить (для этого у него была не одна возможность), точно не задумал какую-либо гадость. Не то чтобы Снейп хотел выяснить причины, нет, просто решил, что раз согласился играть, то, так и быть, совместит ненужное с бесполезным. Да и приз за нелепую игру с чудаком Поттером, которому по всей видимости просто стало скучно ехать в лифте со своим бывшим профессором, был щедрым.       Гарри же был озадачен: сам играть предложил, а как добиться того, что нужно, до сих пор не придумал. Одно было очевидно — нужно достучаться до профессора. А что стучаться придется, да еще и очень долго, он прекрасно понимал. Уж сколько Гарри бодался со Снейпом в период обучения, и флоббер-червю понятно, что тот будет юлить и упираться, пока Волдеморт не воскреснет снова, чтобы станцевать чечетку с Амбридж на платформе 9¾. И если пока Гарри не видел никакого способа найти общий язык со Снейпом, то оставалось уповать на свое умение импровизировать и на факты, которые должны поразить профессора.       Впервые в жизни Гарри захотелось тщательно подготовиться, прежде чем щекотать спящего дракона. Но как оказалось, не так уж и просто придумывать факты из своей жизни, особенно ложные. Упражняясь чаще всего в ущерб учебе, в какой-то мере это даже стало его повседневной рутиной — записывать неожиданно пришедшие в голову факты.       Конечно, все начиналось с самого простого: Гарри любил квиддич, любил свою новенькую метлу, тыквенный сок, пирог с почками и свой матрас в гриффиндорском общежитии. Все это было так легко и понятно, и не требовало никаких объяснений. Но потом Гарри подумал, что любить можно не только предметы, а еще, например, звезды, которые видно с Астрономической башни; декана факультета, которая пытается цензурировать комментатора квиддичного матча; игры во взрывного дурака у жаркого камина; поедание на скорость шоколадных лягушек, пока едешь в поезде; чувство, когда ночью умудряешься проскользнуть мимо Филча, или, на худой конец, когда на завтрак что угодно, кроме овсянки. Такие мелочи и были тем, что характеризует Гарри Поттера гораздо лучше, чем хронологическая таблица с событиями из его биографии.       А вот с фактами, касающихся людей, все было гораздо сложнее. У Гарри не было родителей, он не знал, что такое любовь отца и матери, но он видел это в семье Уизли, где добрая Молли приняла его и поделилась частичкой своей, казалось, безграничной любви. Однако это лишь запутало Гарри, ведь ему казалось, что он любит Джинни, прекрасную и боевую волшебницу с копной рыжих волос. Но, увидев ее целующейся после Победы с Невиллом, Гарри не испытал ни злости, ни ревности, только радость за подругу. Наверное, поэтому понятие любви для него было туманным, как утро в Лондоне, и не очень помогало при поиске особенностей, которые не смог бы угадать Снейп. Но ведь и ляпнуть, что он иногда болтает со змеями, и подмигнуть профессору, не получив оплеухи, тоже нельзя!       Впрочем, и это его не останавливало — если Гарри решил сделать что-то, то он посвящал этому всего себя. Вот и сейчас он с ослиным (точнее поттеровским) упрямством и неистребимым энтузиазмом принялся осуществлять свой план, которого, по сути, не было.       Снейп же, несмотря ни на что, не собирался идти на поводу у мальчишки, слишком многие потакали его прихотям. К тому же, что бы тот ни задумал, следовать его плану не хотелось из вредности. На следующий день после злополучного разговора у Снейпа уже была своя, особая тактика по обезвреживанию противника:       — Я преподавал зельеварение в Хогвартсе восемнадцать лет, — Гарри кивнул, Снейп продолжил, — у меня темные волосы, и карие глаза, — Гарри нахмурился.       — Вы издеваетесь, — потерев сонные глаза, буркнул он и взглянул исподлобья на довольного профессора.       — Если это ваш первый факт, то он точно правдивый, — удовлетворенно оскалился Снейп, на что Гарри лишь закатил глаза. Впрочем, Поттер тоже иногда саботировал игру:       — Второй факт: у вас не просто темные волосы — вы брюнет, — как ни в чем не бывало ответил он.       — Это одно и то же, — процедил Снейп, уже готовый зарычать, высказав свое мнение об интеллекте гриффиндорца.       — Надо же, я такой глупый, ведь люблю квиддич, гоночные метлы и биться головой об стену, — предвосхитил его тираду Гарри, невинно посмотрев на соигрока. На этот раз настала очередь Снейпа закатить глаза:       — Поттер, один из фактов должен быть ложным, — в глазах профессора горели озорные искры, а может, зрение Гарри совсем его подводило в неверном свете единственной лампочки? А вместе с ним еще и слух, потому что в словах профессора чувствовалась улыбка, которая, впрочем, так и не показалась на лице, но глаза… Похоже, только Снейп умел улыбаться так, чтобы вокруг никто не понял, что он живой человек с чувствами и эмоциями. Неожиданно потеплевшая чернота, от которой совсем недавно можно было в мгновение покрыться ледяной коркой, притягивала, хотелось нырнуть в эти глаза как в летнее ночное море, теплое и бархатистое. И пусть эффект был недолог, Гарри уже не обманешь — он это видел, пусть и очки были немного грязными.       Более чем через неделю Поттер, устало протирая краем мантии замусоленные стекла, продолжал разыгрывать комедию по ролям со Снейпом, хотя сейчас спектакль мог превратиться в трагедию:       — На вашем третьем курсе я думал, что убью вас, — равнодушно сказал зельевар, Гарри поежился: не то чтобы он не был солидарен с ним, в тот период чувства были взаимны. Тогда моментами он был уверен, что ненавидит профессора-сэра больше Волдеморта, и всячески старался ему это показать. Однако сейчас, спустя годы, за свое поведение было стыдно. Гарри надеялся, что Снейп хотя бы отчасти разделял его чувства на этот счет.       — Справедливо, — выдавил все же он. Снейп странно на него посмотрел, с недоверием что ли. Впрочем, Гарри не обольщался — слизеринцу со стажем тяжело поверить кому угодно, не то что гриффиндорцу.       — Мне предложили должность преподавателя ЗОТИ, когда вы были на шестом году обучения, — также индифферентно продолжал он.       — Бедный Гарри! — Снейп удивленно вскинул брови. — Профессор, такие сложные факты, — Поттер принялся раскачиваться на манер провинившегося домового эльфа. — Гарри не сможет угадать ложный!       — Вам бы в театральное, а не в Аврорат идти, — насмешливо хмыкнул Снейп. Кровь горячей волной залила щёки Гарри, он смущенно улыбнулся.       — Единственное «выше ожидаемого» за СОВ у меня было по трансфигурации, — добавил он третьим, потому что клоунаду Поттера необходимо было прекратить, хотя бы на сегодня.       Гарри удивленно приоткрыл рот: факт был личным. Он захлопнул рот, моля, чтобы отвернувшийся в сторону Снейп не заметил его реакции.       — Третий, — пожал плечами Гарри — всё было очевидно.       — И почему же? — повернулся Снейп, с ехидством разглядывая Поттера.       — Вы не похожи на того, кто будет заучивать все даты восстаний гоблинов, — добродушно фыркнул Гарри, решив подыграть Снейпу.       Снейп смотрел на него, проводя по губам длинным тонким пальцем. Это было на удивление проницательно.       Последнее время Поттеру редко приходилось побеждать в таких раундах, пусть гриффиндорец и играл по правилам (он не нарушал тезис об «искренности», как это делал Снейп), но он и не был честен в своих ответах — разве можно было по-другому назвать его неспособность угадать ложный из трех очевидных фактов? Такое поведение было закономерной реакцией на попытки Снейпа испортить навязанное развлечение.       Поттер почему-то упрямо ожидал от Снейпа честной игры, как будто не знал, с кем связался. Это не поддавалось логике и не столько раздражало, сколько вызывало недоумение, которое зельевар старался игнорировать последние полторы недели. Хотя сейчас Поттер изменил своей тактике, что было необычно.       Хотя он в принципе был непредсказуем. И казалось, его совершенно не волновало, что он должен откровенничать с бывшим ненавистным профессором. Да и вообще у Поттера что в голове, то и на языке — такое складывалось впечатление. И он каждый раз оправдывал эту идиому:       — Для меня в Хогвартсе хуже зельеварения было только прорицание.       — Более изощренного оскорбления я еще не слышал, — скривился Снейп и насмешливо поинтересовался. — А что так? Я ведь так старался.       — На каждом занятии по Прорицаниям Трелони предсказывала мне мучительную смерть, иногда даже по несколько раз, — спокойно пояснил Гарри. Снейп криво усмехнулся — по правде говоря он тоже не раз получал предупреждения о скоропостижной кончине, потому что либо встал из-за стола первым, либо мантия его развевалась против северного ветра в день льва в козероге, либо еще что-то делал, что можно было хотя бы отдаленно трактовать как обыденное и безопасное. — Особенно забавляло то, что после занятия с ней было зельеварение.       — Тогда предсказания были оправданы, — удовлетворенно кивнул он. — В моих мечтах вы топились в собственном котле, полном нового неопознанного яда, который вы успели сварить по ошибке.       — Кстати о котлах, — спустил с небес на землю Снейпа гриффиндорец, — на втором курсе я сварил оборотное зелье, — как можно увереннее заявил Поттер.       — Откровенная ложь, — фыркнул Снейп. — Даже если такое и было, то все сделала Грейнджер как минимум потому, что ваши кривые руки могут испортить даже зелье для излечения фурункулов.       Поттер приуныл: так откровенно блефовать перед своим бывшим учителем, наблюдавшим за его учебным регрессом, было глупо. Оставалось только придумать следующий факт таким, чтобы удивился даже Снейп.       — Я видел вас в ночной рубашке, — ляпнул Гарри. Вот кто его только за язык тянул?       — Поттер! — зарычал Снейп, к Трелони не надо ходить — по голосу и выражению лица было понятно, что он зол как оголодавший Пушок, а значит кого-то сегодня съедят.       — Что? Как будто вы не знали, чем я по ночам промышляю, — решил идти ва-банк Гарри: все-таки обычно такие парни, как он, не умирают в расцвете сил.       — Подглядываете за преподавателями? — осклабился Снейп.       — Нет! Все было не так, я тогда был под мантией невидимкой и...       — Когда и где? — припечатал Снейп, прервав словесный поток гриффиндорца.       — На четвертом курсе, — отрапортовал Гарри и все-таки решил пояснить подробнее, — помните, Филч тогда золотое яйцо нашел, так вот моя нога застряла в ступеньке. Вы были в метре от меня, — не удержавшись, добавил он и расплылся в победной улыбке.       — Да, и спас вашу шкурку от заслуженного наказания пожиратель под обороткой, есть чем гордиться, — уколол Снейп, Гарри мгновенно скис.       — Ну а когда еще я мог попасть в ванну старост, чтобы решить загадку следующего этапа, — пробубнил он себе под нос.       Снейп тяжело вздохнул: да, когда знаешь причину безбашенных выходок Поттера, убить его на месте уже не хочется, разве что немного пристукнуть, хотя это может вызвать необратимые неврологические изменения.       — Мне действительно стыдно за свое поведение, — признался Гарри.       — Это точно ложный факт, — ворчал ему в ответ Снейп, вглядываясь в лицо Поттера.       — Я серьезно, — уж кто-кто, а Снейп был экспертом в вычислении вранья из уст Поттера — своеобразный детектор лжи, закаленный годами практики. Сейчас по всем показателям Поттер говорил правду.       — Ладно, — сдался он — все равно гриффиндорцев не переспоришь, да и не особо хотелось.       За эту поездку лифт они так ни разу и не остановили.

***

      Спустя несколько дней Поттер, опираясь на позитивный опыт случаев из предыдущих игр, решил, что не стоит идти на поводу у профессора и нужно немного растормошить его, рассказав о чем-нибудь необычном:       — Как-то на спор я съел дюжину флоббер-червей, — Гарри загнул первый палец.       — Каннибализм, — покачал головой Снейп, Гарри лишь прыснул на это.       — Недавно меня арестовали и я просидел в обезьяннике Аврората целую ночь, — второй палец присоединился к собрату. Снейп надменно уставился на Поттера:       — Если бы это было на самом деле, то вся магическая Британия перемывала бы ваши косточки, цитируя Скитер, — фыркнул он, победно вскидывая подбородок.       — Когда я нервничаю, то полирую свою метлу, — не обращая внимание на язвительный комментарий и немного наклонившись, понизив голос до заговорщицкого, поделился Поттер. Глаза его хитро стреляли, несмотря на то, что под ними расположились темные круги, свидетельствующие о недосыпе.       — Избавьте меня от подробностей, — скривившись, взмолил Снейп, поднимая руки в защитном жесте и пытаясь так скрыть расползающуюся улыбку.       — Да что в этом такого, — возмутился Поттер, не понимая двусмысленности своего признания, — средство для полировки мне всегда дарит либо Рон, либо Гермиона, они знают, что мне это нравится, — пожимал плечами он, отклоняясь назад.       — Надо же, не думал, что вы настолько близки, — неверяще протянул Снейп, надеясь, что Поттер, как всегда, кинется защищать друзей, продолжая себя закапывать.       — Ну конечно, мы же трио, всегда вместе все делаем! — не подвел Гарри, поджимая нижнюю губу и отводя глаза, по всей видимости пытаясь изобразить обиду.       — Прям так все и всегда? Даже метлы полируете? — усмехнулся Снейп, продолжая глумиться над наивным парнем. «Недостойно», — скажет кто-то, но что поделать, если не то лезет в голову.       — Ну не прям всем, у Гермионы ведь нет метлы, — запнулся Гарри и бросил взгляд на Снейпа, наконец заметив веселые искры в глазах мужчины. Не удержавшись, Снейп все-таки тихо рассмеялся, Гарри только прыснул в ответ и искоса из-под ресниц следил за профессором, стараясь, точно дикого зверя, не спугнуть лишним движением или взглядом этот тихий, низкий смех.       А потом до него как дошло, над чем смеялся Снейп. Правда, его утешила вытянувшаяся физиономия профессора, когда Гарри нажал на «стоп» — все-таки о той незабываемой ночи в Аврорате стоило рассказать.        — Это вообще очень забавная история… — начал вещать он.       Каким бы веселым и непринужденным Поттер ни был, верить ему не хотелось. Снейп до сих пор не понимал, зачем ему устраивать этот балаган с играми и нелепыми заигрываниями. Выглядело это подозрительно, но уличить Поттера в обмане или лицемерии у Снейпа никак не получалось. Над язвительными комментариями в свой адрес он посмеивался, на саботаж игры — закрывал глаза, а на прямые оскорбления вообще никак не реагировал, хотя раньше бы скалился как дикий, не прирученный к рукам щенок и тявкал без разбора. Списать все на возраст, ведь чисто гипотетически, взрослея, становишься умнее? А такое работает на Поттерах? Вроде когда-то от кого-то он слышал, что Джеймс остепенился и превратился в примерного семьянина, женившись на Лили (такой брак и врагу не пожелаешь, не то что бывшей лучшей подруге), но в такое Снейп не поверил бы даже под угрозой Авады. Да и он зарекся сравнивать Гарри с его отцом после того, как парень додумался обработать рваные раны на его горле, не бросив ненавистного профессора умирать, захлебываясь своей же кровью. Злобный умысел или хитроумный план Снейп даже не рассматривал. Корысть? Но что с него взять — связей, популярности, денег у Избранного было в избытке. Или ему требовалась помощь Снейпа как профессионала? Выглядел он, конечно, не так болезненно как после Победы, но сонливый вид точно свидетельствовал о том, что не все так гладко в жизни парня. Однако в его доступе был любой специалист и было бы слишком эгоцентрично думать, что он единственный, кто в состоянии выручить гриффиндорца. А может, Поттера бросили друзья и он от отчаяния решил начать общаться с бывшим профессором? Тут Снейп даже фыркнул, и видимо вовремя, потому что Гарри расценил это как реакцию на свой рассказ.       Все эти версии выглядели абсурдно — в этой истории явно не хватало каких-то переменных, которые не получится выудить банальным Акцио. При этом Снейп в этом каверзном уравнении не брал в расчет причины, по которым Поттер вообще оказался в телефонной будке, как минимум потому, что был уверен, что он уж точно к этому не причастен. По итогу выходила загадка в квадрате — если честно, такая себе арифматика, легче к Трелони на чашку кофе заглянуть.       Но пусть кокетство Поттера было неуклюжим и лишенным тонкости, это все равно вызывало непрошенную улыбку — хотелось его поощрить, подыграть, исключительно чтобы потом увидеть финал этой непредсказуемой партии. Да, в Снейпе экспериментальным зельем закипал азарт.       — …немая сцена: стоят авроры и глава отдела, который примчался меня освобождать. Выхожу я, весь потрепанный, от меня несёт перегаром, а я им пожимаю руки по очереди и говорю: «Отличная работа, вы потрясающе справились, ребята, я такой слаженной работы давно не видел», — закончил Поттер и заливисто рассмеялся, Снейп снова фыркнул — историю он благополучно прослушал.