Be my meaning

      Конец семестра — это всегда тяжело. Особенно, когда тебя постоянно преследует сумасшедшая девушка, к тебе приехала бабушка и приходиться в это время жить дома. С мамой, Элей и отцом.       Бабушка Вовы каждый год приезжала незадолго до дня Святого Валентина и уезжала спустя пару дней после него. Это время было принято проводить с ней, ездить куда-то по городу, кушать её вкусности и рассказывать истории из жизни. Чтобы не возникало ненужных вопросов или переживаний, было решено, чтобы Вова эту неделю жил дома. В своей комнате, со своими родителями и опять же с отцом, про отношения с которым напоминать не стоит.       Сейчас Вова действительно считал себя отвратительным внуком. Он не думал о том, что проведёт неделю с родной бабулей, которая его буквально воспитала. Он думал о том, что придётся неделю жить с отцом в уже не родной квартире. С друзьями он будет видеться только в школе, и ночевать будет не с любимым человеком. Он будет каждую ночь засыпать один в комнате подростка с проблемами, вместо комфортной кровати с тёплыми объятиями. Это будет слишком сложная неделя, и ему придётся слишком много врать.

18 декабря, четверг

      — Сегодня нам надо закупить всем подарки, докупить гирлянду со звёздочками и всё. Было бы неплохо найти упаковочную бумагу, но это можно и потом купить… Так… Ещё бы крабовых палочек купить. Ну Вов! — Алина дёрнула за руку Семенюка, отводя от зоомагазина, и хомяков в клетках. — Ты хоть знаешь что дарить будешь?       — Кому?       — Да хоть кому-нибудь. Например, что ты будешь Лёшке дарить?       — Да почему, блять, Лёшке?       — Я не знаю как его в узких кругах называют. Ты о вашей личной жизни вообще ничего не рассказываешь, когда я спросила про ваши потрахушки, ты выпил весь мой кофе, а потом чуть не выблевал его!       — Я не думал, что ты какой-то марсианин, который пьёт кофе без сахара!       — Не об этом сейчас. Что ты собираешься дарить Губанову Алексею Александровичу?       — Да хуй его знает.       — Значит таким способом будешь подарок выбирать… — девушка многозначительно улыбнулась, поглядывая на парня. — Ясненько.       — Ты о чём? Алина, блять! — девушка искренне, можно даже сказать, по-детски засмеялась, прикрывая рот рукой. Эта привычка есть у каждого из его окружения?       — Мне даже интересно узнать о чём вещает хуй Алексея Александровича, — Алина ещё раз засмеялась, слегка касаясь руки Вовы. К слову, они всё ещё ходили по ТЦ.       — Могла бы и помочь, шутница херова.       — Ну подари ему духи какие-нибудь.       — Он пшикается только своей ванилью, какие духи?       — Одежда?       — У него пол шкафа одежды, которую он не носит.       — Ладно, может.. кота?       — Гениально, а потом окажется, что у него аллергия, и он не любит котов.       — Да что же у вас всё так сложно. Себя ему подари и не парься.       — Ага, и плётку в подарок.       — Ну тут уж сам решай. Я уже давно всё придумала, и тебе, и Арине, и даже Илье с Денисом.

***

       Домой Вова вернулся поздно, бабушка уже была там и обдаривала Элю подарками. Ужин прошёл, честно говоря, напряжённо. Отец постоянно зло смотрел на сына, в то время как Семенюк младший старался смотреть куда угодно, но только не на него. С момента от удара за «сказок про принцев» прошло куча времени, но между ними всё также была напряжёнка. Более того, они даже не разговаривали друг с другом.       Спустя какое-то время начались расспросы про отношения. Действительно, что ещё можно было подумать, если Вова провёл девушку до дома, донёс её пакеты прямо в квартиру, и по пути домой они о чём-то мило болтали. И что говорить? Не врать же. Так и сказал, что это близкая подруга. Поверили ли ему? Нет. Вова ведь рассказывал ещё пару лет назад про то, что влюблён в Алину. Вот во что это и вылилось.       Сон вообще не собирался приходить. Комната хоть и его, хоть и в родном доме, хоть и охарактеризовывает характер подростка, но в кровати холодно, пусто и одиноко. Никто не прижимает к себе, не бормочет что-то про запах сигарет и не утыкается носом в шею, доводя до мурашек.       А ещё и разговор с Алиной перед глазами появлялся. Хочет ли Вова чего-то большего, чем просто поцелуи, обнимашки и комфортные разговоры по вечерам?       Хочет он, смысл обманывать. Но что?       Но боится — факт, ничего не понимает в этом — факт, секс с мужиком — что, блять?       Владимир Семенюк, 00:06 Хочу трахаться       Алексей Губанов, 00:07 Что-то случилось?       Владимир Семенюк, 00:07 Не Хотя да, тут холодно и одиноко (       Алексей Губанов, 00:07 Котёнок, ты устал, иди спать Представь, что я рядом       Владимир Семенюк, 00:08 Рядом со мной только холодное одеяло и игрушка которую оставила Эля       Алексей Губанов, 00:08 А ты ложись спать и представляй что-то хорошее Завтра тяжёлый день, а ты всё ещё не спишь       Владимир Семенюк, 00:09 *сплю*       «Грёбаные ночные переписки, завтра будет стыдно за каждое написанное слово.»       Алексей Губанов, 00:11 А на счёт первого сообщения поговорим позже       «блять.»

***

      Эта пятница была до ужаса сонной.       Погода была никакая. Серые тучи, холод, мрак и огромное желание просто поспать. Лечь в тёплую кроватку, завернуться по уши в одеяло, обнять подушку и провалиться в сон. Интересно, что будет с самолюбием Алексея Александровича, если его самый любимый ученик просто уснёт во время урока?       — Вова, блять, вставай, — лёгкий толчок в плечо всё-таки разбудил Семенюка, заставляя того что-то недовольно пробурчать и заново улечься на парту. Такой сон прервали, ну как так можно! — Алексей Александрович сказал, что изнасилует тебя перед всем классом, если сейчас же не проснёшься.       — Что?! — Вова резко поднял голову с парты, осматривая класс, в котором каждый, кому не лень уставился на десятиклассника. Все что-то пишут, наверняка была гробовая тишина, которую Вова прервал. А слова Ильи, скорее всего были шуткой, судя по тому, как он еле сдерживал смех. Денис вообще уже чуть ли под партой не валялся. — Простите.       Оставшуюся часть урока Вова просто пролежал на парте. Но, видимо, под его конец снова уснул, потому что проснулся он в практически пустом кабинете с сидящим напротив него Алексеем Александровичем, который как-то задумчиво перебирал пряди волос Семенюка. Красивый.       — Какой сейчас урок?       — Через минуту второй начнётся.       — У нас сейчас химичка историю заменяет, — Вова снова обессилено упал на парту, пытаясь зарыться в собственные руки. — Как вообще можно портить прекрасный предмет — историю, химичкой, которая кроме своих пробирок ничего не видит?       — Оставайся.       — Что?       — Я подойду к ней, скажу что заберу тебя, она отпустит. Вчера семиклашек у неё забирал.       В ответ десятиклассник только улыбнулся себе в толстовку, немного расслабляясь. Когда он поднял голову, в классе уже было пусто.       Если вы думаете, что за это время происходило что-то интересное, то спешу вас разочаровать. Желание поспать отодвинуло на задний план всё остальное. Он так же лежал на парте, в слегка прохладном кабинете и, как ни странно, было удобно. проснулся он где-то за пятнадцать минут до конца урока, быстренько телепортируясь с конца класса к первым партам. Разлёгся опять, разглядывая всё подряд. А его самого будто не видели. Бесконечные бумаги, тетради, ещё и неизвестная работа в Америке, которая приносила неплохой доход. Сплошная скукотень.       — Ну и во сколько ты вчера лёг?       — Не знаю, не следил за временем. Не спалось просто.       — Вчера не спалось, а сегодня как муха сонная ходишь, — Вова в ответ только кивнул, всё ещё в попытках проснуться. Муха — идеальное сравнение. — Как вчера всё прошло?       — Нормально. Отец правда постоянно взглядом убивал, я чуть не умер там.       — Вы после того случая так и не общались?       «Тот случай» был для Лёши максимально неприятным. Точнее, не то, что Вову ударил родной отец буквально ни за что, а то, что было после этого. Мазь, холодные руки, первый поцелуй. А потом он просто выгнал парнишку. Просто выгнал парнишку, который после этого просто попал в больницу.       — Не-а. А о чём с ним можно общаться? Он для меня сейчас абсолютно никем не является. Отвратительный человек.       Парень повернулся к окну. Неприятно. Неприятно за маленького Вову, которого часто били ни за что. Просто потому что отец напился. Просто потому что отец его ненавидел.       Шестнадцатилетнего Вову жаль не было. У него всё нормально. Откровенный пиздец был у парнишки, который ещё ходил в садик и ему не повезло родиться в семье Семенюков.       — Давай о чём-нибудь другом! — настроение Вовы резко изменилось, он просто выбросил любые плохие воспоминания из головы. Здесь и сейчас ему хорошо.       — Давай. Объяснишь вчерашние сообщения?       «блять»       — Мне правда было холодно и одиноко.       — А перед этим? — звонок. Фух, звонок.       — А мне уже пора. Очень жаль. Поговорим когда-нибудь потом, — Вова быстро целует учителя в губы, буквально выбегая из кабинета. Следующая возможность поговорить предоставится только после выходных.

***

      На этих выходных Вова проводил очередную экскурсию его бабушке. Та абсолютно не уставала, всё время вела парня куда угодно, главное не стоять на одном месте. И это нереально утомляло. Пора бросать курить. Определённо.       В основном инициатором разговора была именно бабушка, которая беспрерывно что-то рассказывала, иногда задавая Вове вопросы. Всё в её духе. Откуда у неё было столько энергии непонятно. Её муж, дед Вовы, умер несколько лет назад. И так получилось, что никто не вспоминал его с грустью. Он постоянно шутил и развлекал всех, а плохих воспоминаний после себя не оставил. Даже у своей жены. Она пообещала ему, что будет также дарить всем улыбки, как это делал он. И у неё это получалось.       Они оба всё время чем-то занимались. Сами построили себе дом, каждый день следили за садом и огородом. Ну и, естественно, частенько забирали внуков к себе, дабы разукрасить серые будни. После смерти мужа, конечно же, было сложно. Очень. И сейчас сложно. Но она справится. Не привыкла сдаваться.       Часов в десять вечера в воскресенье, бабушка зашла в комнату Вовы, который лежал на своей кровати, укутавшись в одеяло и с кем-то переписывался, улыбаясь.       — Ишь ты, какой врунишка, а говорил, что никого у тебя нету.       — Ну ба-а!       — Ну расскажи хоть немного про неё. Как зовут? — бабушка, хитро улыбаясь, присела на кресло Вовы у стола. Она продолжала смущать мальчишку взглядом, ожидая ответа.       Рассказать как есть он не может. Не поймёт. Даже если смирится, осознает, не поймёт и не примет, как бы не старалась. Врать не хочется. Но видимо, выбора особого нет. Это уже десятый вопрос за эти выходные про девушку.       «Прости, Алин.»       — Зовут Алина, — бабушка ещё раз усмехнулась, заматываясь в лёгкий халат.       — Не уж то та самая?       — Та самая.       — Познакомишь?       — Когда-то, может быть, но сейч…       — Тогда я вас завтра жду. Пожалуйста, Вов, ты о ней с пятого класса рассказывал. Сделай приятно старушке.       — Я постараюсь.       Постарается.

***

      — Вов, ты ебанат?       — Да у меня выбора не было!       — Что значит не было? Вов, между нами искры нет, не получится ничего.       — У тебя есть ещё какие-то варианты? Или мне Лёшу позвать и признаться при всей семье, что я встречаюсь с учителем?       Алина усмехнулась. Она всегда начинала улыбаться при упоминании Лёши от Семенюка. Её невероятно умиляли их отношения, хоть ей изначально англичанин абсолютно не нравился, и она была против этого всего. Сейчас уже поздно о чём-то думать, поужинает один раз с Вовой и его бабушкой, что случится-то?       — Семенюк, я тебя ненавижу. Во сколько?       — В шесть, я за тобой зайду, — парень чмокнул Алину в щёку, разворачиваясь к кабинету биологии. — Спасибо!

***

      Этот вечер прошёл лучше, чем ожидалось. И всё благодаря Алине, безусловно. Выглядела она, как всегда, превосходно. Преподнесла себя как очень воспитанную, добрую и умную девушку и явно понравилась бабушке. К тому же постоянно касалась Вовы, либо за руку возьмёт, либо положит свою голову на его плечо, либо что-то на ухо скажет. Семенюк тоже пытался что-то делать, но вскоре, осознав, что лучшая помощь — быть полностью расслабленным, забил на это, общаясь с Алиной, как обычно.       В конце ужина, бабушка показала Вове большой палец, а позже на ухо сказала: «девка огонь». Даже не поспоришь.

***

      Бабушка уехала. Грусть, печаль, долгие объятия, обещания приехать летом и почаще звонить. А ещё Вова вернётся к Лёше домой, будет гулять допоздна и спать уже будет не так одиноко и холодно.       А ещё Вова заболел. Снова. В этот раз не серьёзно. Просто болела голова и пару раз за день мог кашлянуть. Но голова..       Ещё и Лена снова начала действовать на нервы. С самого утра подходила к парню, задавая максимально глупые вопросы по типу: «что задавали по алгебре?». Нашла у кого спрашивать.       — Вовочка! — блондинка догнала Вову, держа в руках тетради по химии, скорее всего, не успела сложить в рюкзак. Волосы были слегка потрёпаны, поэтому девушка постоянно поправляла их, улыбаясь.       — Леночка, я не знаю что задавали по биологии и всем остальным предметам. Думаю, мы можем закончить наш разговор, — Семенюк ни на секунду не остановился, спокойно отвечая однокласснице. Он явно не хотел сейчас тратить на неё свои силы.       — Я не для этого. И вообще, ты можешь остановиться?! Я не успеваю за тобой! — парень резко останавливается, поворачиваясь к Новиковой. Последняя чуть не врезалась в него, снова поправляя волосы. — Ты же понимаешь, что у вас это всё несерьёзно?       — У кого у вас, ты о чём вообще?       — Ты понимаешь, о чём я. И я не отстану, всё в конечном итоге сведётся к тому, что мы будем вместе.       — Откуда такая уверенность?       — Я для этого хоть что-то делаю.       — Ну делай. Я тебе мешаю, что-ли?       — Вообще-то мешаешь. Так всем будет лучше. У тебя вон Алинка есть. А я одна. Тебе жалко что-ли?       — Лен, ты ебанутая какая-то, — под возмущения девушки парень поплёлся на английский. Что управляет Новиковой — неизвестно, но то, что она говорит, заставляет переживать за её психическое состояние.       Вроде и красивая, и умная, судя по всему упёртая до ужаса. Но что, сука, с её мозгами?       Хотя, сегодня любые её выходки были пустяками, сегодня он возвращался в место, которое действительно считает своим домом.

***

      В квартиру Вова зашёл с громким чихом. В коридоре темно, в гостиной тоже. Скорее всего, Лёша опять сидит в спальне, зарывшись в гору из тетрадей. Так и вышло. Сидит возле стола, в белой, прекрасной рубашке, которую парень помнил слишком хорошо.       — Добрый вечер, Алексей Александрович. К вам уже и грабители зашли, и проверка, и школьник какой-то, а вы всё тесты пишите.       — Всё, что ты перечислил, не так страшно. Намного страшнее выслушивать какой я отвратительный от начальства, — Алексей вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Всё ещё со своей «башней», давно ведь домой вернулся. — Мне ещё чуть-чуть, придумаю задание для вашего класса и всё.       — Какое задание?       — Сочинение. Какую тему предложишь?       Вова подошёл к столу, облокотившись об него. Слегка прикусил нижнюю губу, рассматривая потолок. Надо что-то такое, о чём сможет написать сам Вова. Например…       — Как затащить учителя в постель!       «Что блять?»       — На единицу ведь напишешь, — старший с лёгкой улыбкой на лице встал с кресла, подходя к другому краю стола, словно не замечая Вову, и начал перебирать какие-то документы, пока Семенюк пристально рассматривал его профиль.       «Ещё не вечер, Алексей Александрович»       Вова тихонечко пододвинулся к учителю, но видимо не на столько тихо, чтобы его не заметили. Лёша останавливает десятиклассника, перехватывая его лицо, всматриваясь в глаза. А в них туман, невозможно ничего понять и невозможно из него выбраться.       Серые глаза десятиклассника бегают по лицу учителя, стараясь запомнить каждую деталь. Будто такого момента может больше не быть.       В комнате темно, окна зашторены, свет даёт только небольшая настольная лампа, но и этого хватает. Все звуки города отошли на второй план, сейчас всё отошло на второй план. Есть только десятиклассник — Вова Семенюк, и его учитель — Алексей Александрович Губанов.       Младший немного приближается к лицу Лёши и сейчас всё происходит так, будто впервые. Будто последних двух месяцев вообще не существовало.       — Ты решил начать написание своего сочинения?       — Не-а. Просто…       Вова не успевает договорить, как его затыкают поцелуем. Поначалу это было что-то нежное, медленное и не напористое. Они будто пробовали друг друга на вкус, пытаясь вспомнить родные губы. Не отстраняясь, Лёша перекладывает правую руку на шею подростка, слегка поглаживая, а у парня сердце начинает биться в ускоренном режиме.       Спустя пару секунд Вова уже оказывается на столе и уже более настойчиво целует Губанова, слегка покусывая его губы. Старший немного отстраняется, рассматривая парнишку, а тот буквально плавится от смущения, задирает голову и смотрит куда-угодно, но главное не в его глаза. Только вот он не ожидал, что от такого жеста, к его шее прильнут слегка пухлые губы учителя, немного покусывая молочную кожу подростка. А у Вовы в тот момент земля из-под ног уходит и не будь бы под ним стола, он бы точно упал.       А дальше всё как в тумане.       Сладком, затягивающем тумане.       Вова уже не помнил как они оказались на кровати, как младший с каждой секундой всё больше и больше убеждался в том, какой же Лёша красивый. Он не помнил, как его раздражала вторая пуговица рубашки учителя, которая напрочь не хотела расстёгиваться, не помнил, как под футболкой гуляли холодные, тонкие пальцы, вырисовывая какие-то узоры на рёбрах, спине и бёдрах, но точно помнил как в дверь настойчиво начали стучать и громко материться на английском.       Семенюк только закатил глаза и плюхнулся на кровать, понимая, что сейчас весь такой правильный Алексей Александрович, пойдёт открывать дверь.       Слишком предсказуемо.       В квартиру прошёл не очень высокий парень, активно жестикулируя руками и заставляя стоять Лёшу в ступоре возле двери и рассматривать своего знакомого. Вова же, лежащий в соседней комнате, слегка напрягся, хотя какого-то особого волнения не было.       — Твоя бывшая сошла с ума! Ей, по её же просьбе, выписали отпуск за свой счёт, а сейчас она требует зарплату! — светловолосый подошёл к столу, хватая прозрачный стакан с водой, опустошая его. — Dumb, disgusting girl! *       — И тебе привет. Зачем приехал вообще?       — Я приехал к своему лучшему другу, которого не видел полгода! — парень подбежал к Губанову, вешаясь на него и ярко улыбаясь. — Лёшка, я так скучал!       — Предупредил бы хоть.       — Ты не рад, что-ли?       — Рад, просто сюрпризы не люблю, ты же знаешь.       — Старый, ты всё также душишь, пора меняться.       — Так чего приехал то? — Лёша выбрался из объятий друга, наливая воду в чайник. Он абсолютно спокойно общался с парнем, иногда шутил, в общем, вёл себя так, будто в его комнате сейчас не сидит подросток, который уже наводил порчу на нового знакомого.       Вся эта ситуация подростку не нравилась. Это вообще как понимать? Всё так красиво и радужно было, потом в один момент пришёл какой-то пень и про него уже забыли.       Владимир Семенюк, 18:48 Пошли гулять       Илья Коряков, 18:49 Разве ты сегодня не с Лёшкой?       Владимир Семенюк, 18:49 ДА ПОЧЕМУ ЛЁШКА       Алина Куликова, 18:49 Потому что только на эту форму имени ты так реагируешь)       Владимир Семенюк, 18:50 Как так? Илюх пошли гулять       Илья Коряков, 18:50 Я бы с радостью но мне лень       Алина Куликова, 18:50 Начинаешь злится и спрашивать, почему Лёшка :) Мне тоже лень, если что       Владимир Семенюк, 18:51 Да бля Дэн пошли гулять       Денис Коломиец, 19:07 Пошли       Владимир Семенюк, 19:07 О       Надев поверх футболки чёрную толстовку, и немного поправив волосы, Вова вышел с комнаты, здороваясь, с так называемым, другом Лёши и немного улыбнулся, лицезря на лицах обоих лёгкий шок. Натянув на себя кроссовки и схватив куртку, которую он натянет по пути, парень вышел с квартиры, быстро спускаясь по ступенькам.       «Я объявляю забастовку, Алексей Александрович»

***

      С Денисом всегда было просто общаться. Он мог поддержать абсолютно всегда, всегда бы вышел погулять, да и знали друг друга они буквально с пелёнок.       Они познакомились на самой обычной детской площадке, будучи ещё совсем маленькими. Уже тогда мама Дрейка начала считать Вову своим вторым сыном. Потом они пошли, точнее, их повели в один садик, в одну группу. Потом, в Питер переехал Илья с его семьёй, и в их компании появился третий.       В пятом классе Денис уже был красавчиком параллели, к которому подходили многие девочки знакомится. Он всегда всем отвечал, всем улыбался, но дальше этого никогда не заходило.       В этом же пятом классе в их школу перешла Алина. И Вову понесло. Он постоянно рассказывал о ней друзьям, придумывал план как познакомится с ней, слегка смущаясь рассказывал о ней бабушке. Та лишь тепло улыбалась и давала какие-то не особо значительные советы.       Чуть позже Илья с Денисом организовали встречу Алине с Вовой, где всё прошло более, чем неловко. После этого они вроде как начали общаться, если это можно было назвать общением.       После одного из концертов, которые создавала Алина, Вова купил какое-то дешёвое вино, и они с Алиной пошли на какую-то старую лавку, которая была практически не освещена. Там парень рассказал ей про свою семью, про свои загоны и прочую информацию, которую считал никому не нужной. Был уверен, что она над ним поржёт и уйдёт. А она осталась, сказала пару слов, и уснула на его плече. А он и не был против. После этого их общение вроде как наладилось. Их было уже четверо.       Арина пришла к ним в конце шестого класса. В начале восьмого они с Денисом начали встречаться. Как-то так и образовалась их компания. Которой Вова до ужаса дорожил. Почему-то именно сейчас, пока Денис выбирал вкус чипсов, Вова задумался о тех, кто его окружает. Везение или он чем-то заслужил таких хороших людей?

***

      — Ты приютил к себе какого-то школьника? — светловолосый обернулся к Лёше вопросительно выгнув бровь.       — Можно и так сказать.       — Лёх, ты после Киры вообще кукухой поехал?       — Она здесь причём?       — И сколько ему лет?       — Да чё ты прикопался к нему? — Губанов абсолютно спокойно осмотрел друга с ног до головы, проходя к шкафчику с чаем. — Ты там что-то рассказывал так увлечённо, когда пришёл, так что там случилось?       — Бля-я, Лёх, ты что школьника ебёшь?       — Не перескакивай с темы на тему, — шатен сел за стол, напротив друга, ставя две кружки с чаем. — Что там произошло?       — Кира просит зарплату за всё то время, что она не работала, пока беременная ходила, — парень вздохнул, отпивая немного чая. Лёша прикусил губу, стараясь не смотреть на приятеля. Как ни странно, но всего лишь один взгляд на Шевцова заставлял вернутся во время жизни в Америке. И увы, воспоминание не из приятных. — Она работала в первые три месяца. Ну ты это и так знаешь, в общем.       — За три месяца она свою зарплату получила. В чём проблема?       — В том, что по документам отпуск она брала только на пять месяцев. За остальное время мы ей должны.       — Ну так дай, что она просит. Я не понимаю, зачем ты мне всё это рассказываешь?       — Уверен?       — Да! Разве были ещё какие-то варианты?       — Нет, но…       — Ну и всё, — Губанов опустил голову, прожигая дыру в столе. От чего-то было до жути неприятно. — Как там… ребёнок?       — Хес, у него глаза не твои.       — Я не сомневался.       — Мне так не кажется, — парень резко поднялся со стула, натянув на себя лёгкую улыбку. — Так, это всё не важно, как тебе в Питере?       — Прекрасно. Он мне больше подходит, чем Лос-Анджелес. По характеру.       — По характеру?       — Ага. Местами серый и поникший, местами спокойный и солнечный. Но холодно. Особенно, после Америки.       — Вернуться хочешь?       Губанов подпёр голову руками, рассматривая чаинки. Каким бы Питер не был прекрасным, ему здесь делать нечего. Там работа, возможности и душа. Туда его тянуло с детства и отпускать не собиралось.       — Хочу. Но не сейчас.