А мы не ангелы

***

Шаг, еще шаг. Сухая, выжженная августовским солнцем трава хрустко ломалась под ногами, почему-то делая повисшую вокруг тишину еще пронзительнее. Сэм был уверен, что так звучит безнадежность. Бежать было некуда. Не существовало ни одного места на этой планете, где Азазель не смог бы его достать. А отсрочить неминуемое… Зачем? Только бы брат не наделал глупостей, помочь ему снова Сэм, кажется, уже не сможет. - Что, Дин, – в голосе Азазеля звучало что-то похожее на удивление, - даже не попытаешься ничего сделать? - Например? – холодность брата вперемешку с дерзостью невольно вызывала уважение и стойкие сомнения в наличии инстинкта самосохранения. - Ну не знаю, что-нибудь невероятно глупое и благородное, в вашем винчестеровском стиле. Между прочим, рядом с тобой все еще лежит Кольт. Можно попробовать, ну, например, убить меня? «Нет, Дин, не вздумай». - Зачем? – вопрос прозвучал с легким недоумением и, кажется, даже сумел озадачить Азазеля. - Попробовать спасти брата? - Мой брат, - Сэм почувствовал, как все замерло внутри – «Дин, пожалуйста», - погиб девять лет назад. И сразу стало как-то все равно. - Надо же, - хмыкнул Азазель, - в вашей семейке существуют здравомыслящие люди. Что ж, до встречи, Дин Винчестер. - Освободи их, - встрял Сэм, кивнув головой на отца с Бобби и изо всех сил стараясь сохранить безразличное выражение лица. Тот перевел на него взгляд, усмехнулся: - Ты похож на побитую собаку. Как скажешь, они все равно не представляют никакой угрозы, - демонстративный взмах пальцами. - Что, Сэм, поговорим без лишних глаз? И крепкая хватка ледяных пальцев на плече.

***

- Знаешь, Сэм, я разочарован, - Азазель наигранно нахмурился, - где драма? Где душевные метания? Где слезливые диалоги? Где все то, что люди так любят? Сэм, неловко помогая себе онемевшими руками, пытался подняться с земли после перемещения. Делая вид, что ему не то чтобы интересен ответ, коротко бросил: - Зачем все это? Он имел в виду манипуляции с Кольтом, и Азазель его понял. Щелкнул пальцами – наручники с глухим стуком упали на траву, сочувственно хмыкнул, увидев обожженные чуть ли не до локтя руки парня, задумчиво прищурился: - Скучно, когда ничего не происходит, - и снова самодовольно улыбнулся, - а тут не без твоей помощи разбиваются сердца, ломаются жизни… Ничто так не радует, как чужие страдания, да ведь? «Садист чертов», - мелькнуло в голове у Сэма вместе с какой-то детской радостью, что он не стал таким же. И, кажется, это отразилось на лице. - Вот что мне с тобой делать? – Азазель задумчиво прищурился. – Взглядов моих ты упрямо не разделяешь. Приказы не выполняешь. Своевольничаешь. Рискну предположить, что дело в Винчестерах. - Не люблю подчиняться, - Сэм дерзко вскинул голову, надеясь, что сможет разозлить его и этим перетянуть на себя все внимание. - Вот этим ты мне и нравишься. В тебе есть характер. Но я не терплю неповиновения. Поэтому допуска на землю у тебя больше не будет. А Винчестеры… - Оставь их в покое, - это прозвучало слишком торопливо, слишком просяще, и он проклял себя за это. Но отступать было некуда, - Я… клянусь, что не нарушу больше ни одного приказа. - Я не понимаю, откуда столько слепой преданности? - Азазель недоуменно нахмурился, - Они же тебя ни в грош не ставят, Сэм. Продали твою жизнь. Причем сначала отец, а потом и твой обожаемый брат, - он подошел ближе, легко коснулся пузырящейся кожи на запястье. Сэм зашипел, смаргивая выступившие от боли слезы, но ничего не сказал. - Я ведь специально не стер тебе память. Был уверен, что озлобишься, возненавидишь их и всех людей. Будешь рад отомстить. А ты все-таки уцепился за старую, отвратительную жизнь, в которой не было ничего хорошего. Очень хотелось возразить. Там был Дин, и это с лихвой перекрывало все плохое. Но об этом Азазелю знать совершенно не стоило. - Мне не нужны твои клятвы, - голос демона ожесточился, в глазах плеснулось холодное безразличие. – Ты недалек, если не понимаешь, что мне ничего не помешает заключить с ними новые сделки, забрать их души или просто убить, если я этого захочу. Разговор окончен, у меня дела. Сэм и сам ощущал жжение в кончиках пальцев – верное свидетельство скорого появления демонов. И кристально ясно понимал, что буквально через пару минут все закончится. Его навечно отправят в адское во всех смыслах место без возможности появляться на земле, а Винчестеры… О том, что будет с ними, думать не хотелось вообще. Но почему-то думалось. И когда Азазель, словно забыв о его существовании, отвернулся, Сэм не колебался. Он был Винчестером, а Винчестеры принимали даже самый проигрышный бой. И вскинул руки в смертельном выпаде, выплескивая все мешающие дышать боль, отчаяние и ненависть. На секунду показалось, что все получается – Азазель пошатнулся. Закашлялся, сплюнул на землю кровь. Но потом выпрямился, спокойно обернулся. Шевельнул пальцами, отражая удар. Глянул равнодушно: - Жаль, у меня на тебя были планы. Как хочешь умереть, быстро или медленно? - Пошел ты, - прошипел Сэм, все еще пытаясь пробить защиту и чувствуя, как от напряжения начинают дрожать руки. - Значит, медленно. Еле заметный взмах кистью – Сэма отбросило словно ударной волной. И сразу же накрыло острой ослепляющей болью. Она раскаленным железом выжигала изнутри, заставляла тело корчиться в агонии, не давала дышать. Пальцы царапали, взрывали сухую землю, пытаясь найти хоть что-то, за что можно было бы уцепиться. Нащупали камень, в следующую секунду из глубоко рассеченной острой гранью ладони хлынула кровь, и вроде, действительно, стало чуть полегче. Вдруг боль немного стихла. Не исчезла, но позволила начать хоть немного соображать. Позади демона появились две фигуры, и он был невольно благодарен им за передышку. - В чем дело? - явно раздраженный Азазель даже не обернулся. - Повелитель, здесь… - голос девушки дрожал и прерывался, она не договорила. Это было настолько несвойственно демонам, что Сэм даже попытался поднять голову, чтобы посмотреть, что происходит. И криво усмехнулся. Кажется, он сходил с ума. Хотя, он всегда любил выдавать желаемое за действительное - да, черт возьми, он выжил только благодаря этому после расставания с семьей. Вырванная им с корнем трава оказалась полынью и теперь остро и горько пахла, возвращая в детство. Она росла на дворах мотельных номеров, где они играли с Дином, ей всегда была пропитана куртка отца. Она стала неотъемлемой частью его старой жизни, и неудивительно, что теперь крепко ассоциировалась с братом. Перед глазами плавали разноцветные пятна, он почти ничего не видел и разумом понимал, что такого быть не может, но больное воображение упорно приписывало фигуру и теплую, ободряющую улыбку Дина второму демону. Ну что ж, хоть так. Все одно лучше, чем в последние секунды наблюдать ненавистное лицо. Больше он подумать ни о чем не успел. - Секунду, Руби, - Азазель разочарованно выдохнул, - прощай, Сэм Винчестер. Волне уже другой, смертельной боли он противостоять не смог. Пальцы в последнем конвульсивном движении намертво сжали пучок полыни, и, падая в благословенное небытие, Сэм чувствовал, что в голове оглушающе звенит, словно после близкого выстрела.