Плач свечи

      Тем же вечером Татьяна Денисовна дала прочитать Алексею поддельное прошлое Вовы, чтобы даже в самых незначительных деталях не выдать его. Майор отметил, что биография коллеги была переделана настолько аккуратно, что неудобных вопросов, которые могли застать врасплох, просто не должно возникнуть. Оказалось, что Вова, — Александр Братишкин, — замкнутый паренёк двадцати лет из не очень благополучной семьи. Отец пьёт и всё время поднимает на него руку, а мать давно ушла к другому мужчине, навсегда забыв прошлую жизнь, как страшный сон. В колледже постоянные проблемы. Каждый день Саша сталкивался с травлей как со стороны одногруппников, обзывающих его фриком; так и со стороны преподавателей, которые постоянно валили студента на экзаменах, отзываясь об его уме не самыми лестными эпитетами. Он часто сбегал из дома, ночуя то у немногочисленных знакомых, то у бабушки на другом конце города. Только она, пожалуй, поддерживала паренька и морально, и финансово. Говорила о том, что как только закончится учёба, "Вове" станет легче: он найдёт работу, снимет себе жильё и, наконец, навсегда забудет отца тирана. Сможет жить счастливо и свободно.       Это прошлое мало чем было похоже на реальную жизнь Вовы, о которой знал Лёша. В действительности, у Вовы была любящая семья, много хороших друзей и знакомых. В университете он уже на первом курсе подавал большие надежды и, закончив своё обучение с красным дипломом, по рекомендации, сразу же пошёл работать. Правда, к самой работе и её изнанке парень привыкал тяжелее, поскольку в его фантазиях о благородной полиции всё было совершенно иначе. Появилось даже какое-то разочарование в своей профессии. Однако, после первого удачно раскрытого дела, Вова решил, что сделает всё возможное, чтобы привычная система хоть немного изменилась. А с приходом Татьяны Денисовны их отдел порядком отчистился от взяточников и кумовства, что помогло вернуть ему веру в справедливость.       Примерно в это же время Лёша перевёлся в отделение из своего родного города. Первое дело, которое поручили в Москве, он раскрывал вместе с Вовой. Пожалуй, во время изматывающего расследования и долгих бессонных ночей они и сдружились. Сложно было сказать насколько они близки со стороны, поскольку каждая их мелкая ссора превращалась в поединок двух воспалённых умов, которые никак не могли прийти к компромиссу. Это очень сильно влияло на настроение остальных полицейских, — не везло тем, кто попадался им под горячую руку. Но самое удивительное было то, что после конфликтов они всегда шли друг другу на помощь, забыв о своих обидах.

***

      — Детдомовский, серьёзно? — Лёша вскинул бровь. — Очень оригинально.       Татьяна Денисовна метнула в его сторону грозный взгляд, хотя прекрасно понимала, что Лёша просто очень взвинчен из-за всего происходящего. Он всё ещё не мог смириться с мыслью, что именно Вову, — проворного, бойкого паренька, — могли так просто застать врасплох.       — Это одна из наиболее уязвимых частей населения. Ты и сам это прекрасно знаешь. — Женщина смягчилась, положив руку на чужое напряжённое плечо. — Соберись, пожалуйста. На кону не только жизнь Вовы, но и остальных людей. Мы не знаем, что на самом деле творится там, поэтому должны подходить к делу с холодной головой, как и всегда.       — Знаю. — Майор пробежался по оставшейся биографии глазами, после чего сложил небольшую анкету-памятку в карман брюк. — В каких местах они чаще всего находят потенциальных жертв?       — Бывший участник секты сказал, что чаще всего они разговаривали с людьми в дешëвых барах или закусочных. Обычно вечером, поскольку в это время люди уже очень уставшие или наоборот слишком весëлые, а значит легко внушаемые, — генерал-майор протянула простенький кнопочный телефон. — Держи, вся нужная информация уже записана, тестовые смс тоже отправлены.       — А если мне понадобится дополнительная информация?       — Интернет тоже настроен, — на её лице появилась полуулыбка. — Мы тщательно подготовились, поэтому ждëм от тебя соответствующего поведения. А сейчас иди выспись, а то похож на ходячий труп.       — Есть, — Алексей устало кивнул и скрылся за дверью.       Но поспать нормально ему не удалось. В голову постоянно лезли навязчивые мысли, которые так и кричали о том, что с Вовой случилось что-то непоправимое. Перед глазами всплывали самые пугающие картины, заставлявшие его сердце биться в бешеном ритме. Наверное, это был один из немногих случаев, когда он был действительно напуган. Лëша боялся не того, что идëт в предполагаемое логово хищника и не того, что воспоминания из прошлого могут помешать ему в этом деле, он боялся, что уже опоздал.       Вдруг уже некому помогать?..

***

      Вечернее небо окрасилось в багряные цвета. На смену дневной невыносимой духоте пришëл освежающий ветерок, — природа пожалела, не иначе. Люди куда-то спешили, постоянно толкаясь и говоря что-то себе под нос. Машины, уставшие стоять на светофорах, грозно гудели, действуя Алексею на нервы. Не любил он эту бессмысленную суетливость по вечерам, но сбежать от этого сейчас было невозможно.       Паб на станции метро Некрасовка пестрел неоновой вывеской, зазывая мимо проходящих пропустить по коктейлю. Майор приходил сюда уже пятый день подряд, надеясь, что именно сегодня его заметят вербовщики. Но каждый раз он уходил на рассвете ни с чем. И это очень сильно злило.       Внутри паб выглядел намного привлекательнее, чем снаружи. Просторное помещение с кирпичными стенами и полом из тëмного дерева. Барная стойка с многочисленным алкоголем занимала половину стены напротив входа, по левую сторону стояли миниатюрные круглые столики для небольших компания, а по правую — танцпол с караоке. Лëша ещё в первый день отметил, что Вове бы понравилось здесь. Они не часто ходили по таким заведениям, — порой, работа не позволяла даже на секунду расслабиться, — но если бы друг попросил, то он с радостью бы составил компанию.       Парень сел за барную стойку и сделал заказ. Через пару минут около него уже стояло пиво. Ему, конечно, хотелось бы выпить сейчас виски, чтобы хоть на секунду заглушить тревожные мысли, но Лëша не мог себе этого позволить. От этого он возненавидел бы себя ещё больше.       Поток людей всё не прекращался. На смену тем, кто уже порядком накидался, приходили те, кого это только ждало. Среди них было очень много молодëжи, что не удивительно, — почти лето, а значит можно расслабиться. Но внимание майора привлëк щуплый парень лет двадцати двух, одетый в чёрную рубашку и брюки. Он всё что-то высматривал, а подойдя к бармену заказал только воду с лимоном. «Ищет кому мозги промыть?» — пронеслась мысль. Лëша вздохнул, искоса посмотрев на незнакомца.       — Веселятся, как будто в этом мире есть что-то весëлое, — пробубнил он, но так, чтобы рядом сидящий его услышал.       Парень опешил, но всё же повернулся. Лицо его выказывало неподдельное удивление, будто бы он и не хотел ни с кем заводить здесь разговор. Неужели ошибся?       — А что им ещё делать, — вдруг заговорил незнакомец. — Конец мая, на душе покой и веселье. Скоро каникулы и бессонные ночи до первых лучей солнца.       — В мире не всë так романтично, как вы это рисуете, — внутри всё сжалось от волнения. Лишь бы интуиция его не подвела. — Впереди у них экзамены, а дальше жестокая жизнь, которая не будет их жалеть. Нечему тут радоваться.       — А вы не слишком оптимистичны... — парень сделал паузу.       — Дмитрий, — Алексей протянул руку.       — Илья. Приятно познакомиться. Зачем же вы тогда пришли сюда?       Майор демонстративно сделал глоток и отставил пустую бутылку пива.       — В такие заведения не обязательно ходят развлекаться, — ответил он.       — Запиваете проблемы алкоголем, как и половина нашей страны? — Илья еле заметно сощурился. — Неужели всё настолько плохо, что только он и помогает?       — Ну как сказать, — Лёша пожал плечами. — Семьи нет, второй половинки тоже. Лишь я, квартира на окраине Москвы и работа на заводе в две смены. Только алкоголь и помогает не свихнуться окончательно.       — Слишком радикальные и глупые меры как по мне, без обид.       — У вас есть другие способы? Только не говорите про йогу — банально.       Илья задумался, отведя свой взгляд. Казалось, будто он не хотел дальше продолжать этот разговор, напугавшись чего-то.       — Думаю, что есть, — вдруг продолжил парень. — Но такой способ не для всех, скажем так.       — Что вы имеете ввиду?       — Может вы мне и не поверите, но раньше я тоже был склонен так мыслить. Более того, я был готов уйти из этой жизни, пока меня не нашли добрые люди. Они помогли мне вернуть веру в себя.       Лёша нахмурился, хотя внутри всё ликовало от осознания, что наконец-то он вышел на нужного человека.       — Это какая-то организация? — недоверчиво спросил он. — Что-то вроде клуба анонимных алкоголиков?       Парень усмехнулся, посмотрев майору в глаза.       — Лучше, Дмитрий, намного лучше. У нас вас примут любым. Вы сможете найти людей с похожими проблемами и решить их вместе. А если вам некуда идти, вы можете остаться в общине со всеми остальными.       — Если вы так решили поиздеваться, то выходит очень убедительно, — огрызнулся Алексей.       — Что вы! — изумлëнно воскликнул Илья. — Я говорю серьёзно, правда. — Он слегка склонил голову набок. — Но я понимаю ваш скептицизм, сам таким был. Думал, зачем это нужно совершенно незнакомым людям? Они преследуют какую-то корыстную цель? — На его лице появилась мягкая улыбка. — Но тогда мне сказали простую истину, что люди для того и нужны, чтобы приходить на помощь к другим. Ведь все мы в определëнной степени братья и сëстры друг другу.       Лёша отпрянул от парня чуть сощурившись. Заметив сомнение, Илья потянулся за салфеткой и начал аккуратно выводить на ней буквы.       — Давайте так, если до завтрашнего дня ваше мнение насчёт решения проблем алкоголем не измениться, вы приедете по этому адресу, — он пододвинул салфетку собеседнику. — Никто вас заставлять не будет. Вы сами должны распоряжаться своей жизнью. Но если вдруг передумаете, мы будем вас ждать. — Илья допил остатки воды и поднялся со своего места. — И не забудьте взять паспорт.       Он скрылся за дверью паба. Майор взглянул на оставленный ему адрес, расплывшись в довольной ухмылке, — этот же адрес называл Вова, когда только проник в «Плач свечи».