Простой способ поговорить с братом

      Кейю быстро погрузили на носилки без лишних вопросов, хотя многих волновало, как им удалось связать вместе троих врагов, откуда здесь взялся тип в фиолетовом балахоне и что вообще произошло, что их капитан оказался в такой ситуации. Все негласно сошлись во мнении, что на многое из этого ответит он сам, когда поправится, а пока они могут захватить магов с собой, чтобы допросить их в штабе. Дилюк перебросился несколькими словами с Джин и остался в пещере, пока остальные направились к городу. — Ты уверен, что тебе не потребуется помощь? — серьёзно спросила она. — Да. Здесь мало места, и я отвык сражаться рядом с кем-то, могу ненароком задеть.       Джин поджала губы. Ей бы не хотелось, чтобы ситуация повторилась и пришлось снова отправлять экспедицию на поиски любителя одиночных сражений, однако она не сказала ничего вслух и не стала перечить человеку, который не был у неё в подчинении, да и вообще явно изменился за эти три года. Как показывала её практика, нельзя быть излишне осторожным. Поэтому, когда они вышли из пещеры, она всё-таки оставила двух рыцарей неподалёку от входа, наказав им следить за ситуацией, чуть что — бежать в город за подкреплением, и желательно не попадаться господину Рагнвиндру на глаза.       Оставшись в полном одиночестве, Дилюк уселся на то же место, где был до этого, и принялся ждать. Он не мог сказать, чего конкретно он ожидал, но было стойкое предчувствие, что кто-то обязательно должен прийти, что не просто так Кейе перевязали рану и связали руки с ногами: он нужен был им живым, но отказывался идти добровольно. И если бы была возможность увести заложника сразу, ею бы непременно воспользовались, а значит, велика вероятность, что они ожидали кого-то вроде проводника, и Дилюк бы очень хотел с ним встретиться.       Он сидел и покручивал в руке механического жучка. Сложно было сказать, активен ли он сейчас и имеет ли он ту же способность притягивать монстров, как тот, что стал причиной той самой трагедии. Рисковать было нельзя, поэтому лучше было оставить эту вещицу пока у себя. Несмотря на то, что он уважал Джин и ценил её боевые способности, она в первую очередь действующий магистр, и если бы её поставили перед выбором, она бы согласилась пожертвовать одной жизнью, чтобы спасти десятки, пускай даже это была жизнь одного из последних живых представителей своего народа — Кейи. Возможно, как раз поэтому магам бездны нужен был именно он.       От размышлений Дилюка отвлёк появившийся справа от него светящийся голубым светом большой круг. Он быстро затянул на запястье перчатку с глазом Порчи и встал в защитную стойку с клеймором. Из портала неспешно вышел высокий, выше обычного человека, — рыцарь, облачённый в красные латы, остроносый шлем с пятиконечной короной и бордовый плащ. В руках у него левитировал катализатор замысловатой формы. Если учесть, что все выходцы Бездны, которых Дилюк встречал раньше, имели тенденцию носить одежды под цвет стихии, которой они управляют, можно было предположить, что этот владеет пиро.       Не дожидаясь, пока это существо осмотрит пещеру и поймёт, что происходит, Дилюк второй раз за сегодня выпустил пропитанные Порчей звенья, что попытались обвиться вокруг рыцаря. Однако тот не растерялся и инстинктивно перехватил цепь одной рукой, поднёс её к своим глазам и стал с интересом рассматривать. Голову Дилюка пронзило резкой болью от использования этой силы, он схватился за висок и впал в ступор на несколько секунд. Порча будто не вредила этому магу, а наоборот, сливалась с его собственной аурой и заставляла глаза сиять фиолетовым светом. — Интересно, — раздался низкий голос откуда-то из-под шлема, — откуда у обычного человека эта сила? — Он дёрнул цепь на себя, и Рагнвиндр невольно приблизился. — Мне сообщили, что нужно забрать молодого господина, но здесь, видимо, его нет. Хотя… — он будто принюхался, — Я ощущаю следы его присутствия.       Дилюк решил спрятать цепи — они рассыпались по щелчку его пальцев, и ему снова пришлось полагаться только на свой меч. — Вы не получите Кейю, — глаза Рагнвиндра были наполнены злобой, однако он не спешил теперь нападать. У него не было преимущества в виде эффекта неожиданности, и о способностях врага ничего не было известно. — Хм. Кейю, значит, — существо из бездны задумчиво приложило кулак к губам, размышляя. Оно будто совсем не видело угрозы в мечнике напротив. — Рано или поздно он сам к нам придёт. Как бы то ни было, не вижу смысла задерживаться здесь.       С этими словами рыцарь начал выводить руками в воздухе замысловатые фигуры — и вот, за его спиной стал вырисовываться такой же излучающий холодный голубой свет круг, как тот, из которого он вышел в эту пещеру. Дилюк бросился к нему, он не был готов так легко отпустить ценный источник информации. — Назад!       Рука, облачённая в красные доспехи, поднялась на уровень лица и выпустила сгусток энергии. Огненной стеной он понёсся вперёд, снося всё на своём пути: как мелкие камни на земле, так и человека, оказавшегося перед ней. Едва успевшего прикрыть лицо Дилюка с силой впечатало в противоположную стену, а на его голову посыпались её частички, не выдержав такого напора. Когда Дилюк открыл глаза, в пещере уже никого не было, он увидел только, как портал стягивается в одну точку и полностью исчезает.

***

      В небольшом помещении за основным залом собора находилось несколько кроватей. Одна из них была занята, та, что стояла у окна, из которого в комнату лился мягкий утренний свет, а игривый ветер заставлял танцевать лёгкие белые шторы. В постели с закрытыми глазами лежал молодой парень, накрытый одеялом только на половину. Его живот был перевязан бинтами, смуглая кожа была исчерчена несколькими боевыми шрамами разной длины и глубины, а на левом плече белели, уползая за спину, старые следы от ожогов. Дилюку было особенно больно на них смотреть, он понимал, что оставил их сам. Он с тяжёлым вздохом опустился на стоящий рядом стул и принялся изучать взглядом мирно лежащее тело дальше.       Когда он видел Кейю обнажённым в последний раз, его кожа была идеально гладкой. После изнуряющей тренировки наспех раздевшийся Альберих тогда затянул сопротивляющегося брата за собой в водную гладь озера за домом, прямо в одежде. Он шутил и улыбался так искренне, что Дилюк не мог долго держать обиду и тоже повеселел, хоть и собирался отомстить. Он резко вынырнул за спиной Кейи, схватил его за обе руки и принялся щекотать везде, где мог дотянутся. Он помнил, как тогда смутился его брат, как мило порозовели его щёки, какой необычный, но такой приятный слуху звук сорвался с его губ, и как быстро после этого он вывернулся из захвата и выбежал из воды, оставив своего мучителя в непонимании, что же он сделал не так. Однако потом они вместе сидели у небольшого костра, греясь и обсыхая, и вели себя, почти как ни в чём не бывало. Кажется, Кейа тогда избегал смотреть в глаза весь вечер, а Дилюк пользовался этой возможностью, чтобы заворожённо наблюдать за тем, как медленно соскальзывали капельки прохладной сентябрьской воды с его идеальной бронзовой кожи. И если в то время он ещё не понимал причин всех этих долгих взглядов, покрасневших щёк, боязливых касаний, неприличных шуток да и порой собственного интереса, то сейчас для повзрослевшего парня всё встало на свои места.       Теперь это тело мало походило на то юношеское, что он запомнил: оно обросло рельефными мышцами и закалилось множественными битвами. Интересно, было бы на нём меньше шрамов, если бы Дилюк остался рядом? Сумел бы он его защитить? Сейчас выражение его лица было искривлено от боли, он хмурил брови и часто дышал. Наверное, ему снился кошмар. Дилюк боялся думать, что в своих снах его брат может видеть те самые ужасные воспоминания, с летящим на него огненным фениксом. Он сжал холодную кисть руки, и чужое дыхание, кажется, стало понемногу выравниваться.       Первое, что Кейа увидел перед собой после пробуждения — высокий белый потолок с замысловатой алебастровой лепниной. Голова немного кружилась, левый бок болел, и в теле ощущалась общая слабость, но это всё равно было явно лучше, чем вчера. В правой ладони чувствовалась какая-то тяжесть и приятное тепло. Как только первые признаки сознания Кейи были обнаружены, его кисть мягко сжали. — Ты очнулся, — раздался знакомый, немного обеспокоенный голос сбоку.       На лице Кейи непроизвольно появилась улыбка. Значит, это не был бредовый лихорадочный сон, они и правда виделись вчера, и, кажется, даже успели начать говорить о чём-то важном. И судя по тому, что его брат сидит сейчас здесь, он не был настроен его убить или продолжать игнорировать. Альберих осторожно приподнялся и повернул голову в сторону говорившего, стараясь не пробуждать головную боль резкими движениями, и негромко ахнул, когда увидел, в каком состоянии был его спаситель. Растрёпанные пыльные волосы выбивались из низкого хвоста, свежие ссадины и тёмные круги под глазами сильно выделялись на аристократически бледной коже — он будто совсем не спал этой ночью. — Дилюк, — он чуть сжал пальцы ладони, что бережно держала его до этого, — что с тобой случилось? — Так, небольшая драка. Ничего страшного, — Дилюк ненадолго замолчал, а затем продолжил, — Не могу сказать, что теперь ты в безопасности. Те, кто пытался тебя забрать, попытаются сделать это снова.       Он видел, как опустился взгляд Кейи. Можно было догадаться, о чём он сейчас думает. Он всё ещё сомневался в том, какую роль в этом мире ему следует играть. Несмотря на то, что в Мондштадте практически каждый его знал, многие ценили и считали своим другом, только они двое знали секрет, что существа, скрывающиеся сейчас в глубинах бездны, были одной с ним крови. Если бы у Кейи было больше информации, он бы нашёл способ спасти свой народ, поэтому он готов был биться насмерть за каждую маленькую зацепку. И Дилюку было близко и понятно это желание докопаться до истины, он сам был таким же. Хотя соблазн поддаться предложению магов бездны был велик, в этот раз Кейа выбрал остаться в городе Свободы. — Знаешь, зачем я вернулся?       Кейа молча помотал головой, по-прежнему безучастно смотря на своё белое одеяло. — В этом городе меня больше ничего не держит. Кроме тебя, — небесно-голубой глаз напротив широко распахнулся и уставился на собеседника. Дилюк продолжил, — Я хочу защитить тебя, какой бы путь ты не выбрал. — Дилюк…       Кейа аккуратно прислонил тыльную сторону ладони к чужой щеке, пытаясь понять, действительно ли его брат находится здесь, не слышится ли ему всё это и не разрушится ли этот образ, если его коснуться. Казалось, будто Дилюк сам прижимается к его пальцам в поисках ласки. Затем он и вовсе направил ладонь к своему рту и прижался к ней горячими сухими губами в нежном поцелуе, проникновенно смотря в глаза при этом. Щёки младшего брата тут же залились румянцем. Этот жест был интимным и одновременно выказывающим глубокое уважение, словно Кейа был знатным принцем, а Дилюк — доблестным рыцарем, который клялся сейчас в своей верности. Забавно, но раньше Альберих считал, что их положение было ровно противоположным.       Хотелось большего, поэтому Кейа подался вперёд, вытягивая обе руки. Его намерения поняли и осторожно, как самую большую драгоценность, обняли в ответ. В груди разливалось тепло, а сердце, казалось, вот-вот пробьёт преграду в виде рёбер и выпрыгнет наружу. Хотя у Дилюка сейчас не было глаза бога, от него так же пахло костром и дымом, как и в прежние времена. В глазах защипало, и они впервые за долгое время наполнились влагой, которая на этот раз не обращалась колючими льдинками, возможно потому, что от самого желанного человека на свете исходило такое невероятное тепло. Глазная повязка стала намокать, а по левой щеке скатилась крупная слеза, упавшая на чужое плечо. Кейа сильнее сжал крепкое тело в своих руках и ощутил бережные поглаживания по спине. Почему-то от такого прилива нежности, как ему казалось — незаслуженной, хотелось плакать ещё сильнее. И ему позволяли выплёскивать накопившиеся эмоции, тихо всхлипывать и прижиматься всем телом, в ответ успокаивающе поглаживая по волосам и периодически смахивая слезинки с глаз. — Теперь я буду рядом, слышишь? Я обещаю.       Дилюк чуть отодвинул от себя отчаянно прижимавшееся тело для того, чтобы посмотреть на него. Небесно-голубой глаз переливался разными оттенками от влаги, и от этого казалось, что звезда его зрачка сейчас сияет ещё сильнее; на щеках блестели дорожки от слёз, а губы чуть подрагивали. Такой уязвимый, такой доверяющий. И как бы красив он сейчас не был, Дилюк решил, что больше он не позволит ему плакать из-за себя. Он убрал мешающуюся прядь волос за ухо, при этом огладив порозовевшую щёку, снова приблизился и накрыл своими губами чужие, на которых чувствовался солёный привкус. Тело в его руках замерло на несколько мгновений, перестало дрожать, и всхлипы прекратились.       Кейа так долго этого ждал, что сейчас не мог поверить, что всё это происходит наяву. Но как только он осознал это, чужие губы уже отстранились от него, а алые глаза напротив выжидали реакцию. Этого было чертовски недостаточно, Альберих чувствовал себя ребёнком, у которого отобрали конфету, не дав её толком распробовать. Поэтому в следующий поцелуй он вовлёк парня уже сам, и тот получился более глубоким, влажным и уже не таким невинным, как первый. Кейа сладко простонал в губы, когда горячие пальцы коснулись его голой кожи чуть ниже талии, обтянутой бинтами. Будто протрезвев и осознав, в каком состоянии находится его брат, Рагнвиндр бережно уложил того на подушку, а затем отстранился, удерживая раненного за плечи и лишая возможности подняться. — Ох, Кейа, ты невероятен, — Дилюк облизнул нижнюю губу, его дыхание тоже сбилось, — Но нам нужно остановиться. Для начала нужно, чтобы твои раны затянулись, — он не мог долго сопротивляться соблазнительно умоляющему выражению лица напротив, поэтому быстро перевёл тему, — Кстати, как это тебя так угораздило?       Кейа ещё немного подулся, совершив пару тщетных попыток подняться, но вскоре сдался и ответил: — Я разобрался с водным магом и тремя стрелками. Хотел было уходить, но наткнулся на того самого жучка. Когда я его поднял, откуда-то появились ещё трое. Электрический сбил меня с ног, и я не смог увернуться от глыбы льда. Где-то после этого я потерял сознание, а очнулся уже связанным, но с перебинтованным боком. Не знал, что они так могут. Забавно, да? — Они тебе что-нибудь говорили? — Нет, — Кейа ненадолго замолчал, — Я понимаю, как это может выглядеть, но правда, нет. Я понял, что они хотели меня куда-то доставить, но я не понимал, что вообще происходит. Так меня ещё точно не похищали. — Похищали как-то по-другому? — Дилюк искренне удивился. — Ну… да, была как-то история с агентами Фатуи. Я влез, куда мне не стоило, и пришлось посидеть у них связанным, — он как-то надломленно улыбнулся, пытаясь скрыть за этой улыбкой неприятные воспоминания, — Но как видишь, я сейчас здесь, так что всё закончилось хорошо.       У Рагнвиндра снова кольнуло в груди от чувства вины. Скольких же травм — моральных и физических — Кейа мог избежать, будь он рядом? Вдали от дома он почему-то совершенно об этом не задумывался. Конечно, он был зол и держал обиду на Альбериха, но возможно, была ещё одна причина. Дилюк получил свой Глаз Бога, когда они вдвоём, ещё совсем детьми, оказались в пещере, путь к отступлению из которой преграждал огромный митачурл с деревянным щитом. Искреннее желание защитить своего младшего брата было настолько сильным, что оно было услышано архонтами, и эта воля приняла физическую форму в виде ценного артефакта. Когда же он оставил свой пост в Ордо Фавониус вместе с Глазом Бога, практически все воспоминания, связанные с владением пиро (да и с Кейей тоже) притупились и будто перестали иметь большое значение в жизни. Но по возвращении в родной город эти чувства понемногу возвращались, поэтому сейчас желание защищать дорогого ему человека вновь поселилось в его сердце.       Из раздумий Дилюка вывел тихий стук. Он повернул голову назад, и из приоткрытой двери показалась светлая макушка Джин. — Кейа, ты очнулся! Я вам не помешала?       Дилюк несколько смутился присутствием постороннего человека, поэтому он спешно встал со стула: — Нет, мне как раз уже нужно идти, — он старался не смотреть на лицо Кейи, которое, скорее всего, сейчас снова выражало сожаление. Хотя он тоже должен был всё понимать: теперь у них будет ещё много времени на двоих.       Когда Дилюк закрыл за собой дверь, он стал невольным свидетелем начавшегося диалога. — Вы… помирились? — неуверенно спросила девушка. — Кажется, да, — по интонации, с которой это было сказано, можно было понять, что Кейа улыбался. И Дилюк вместе с ним.

***

      Они не виделись почти целую неделю. Кейа пролёживал бока в соборе и бездумно изучал потолок — после составления отчёта по последнему происшествию ему не позволяли вернуться к работе, даже если только к бумажной, а особенно к ведению своего дела, аргументируя тем, что ему нужно как следует отдохнуть и выздороветь. Тогда как Дилюка работа, напротив, не отпускала, он едва успевал поесть один раз за день. Сейчас как раз начался сезон сбора винограда, и нужно было решать, сколько и какого вина заготавливать, договариваться с новыми клиентами и возвращать старых, которые не захотели продлевать контракты с винокурней в связи с отсутствием её владельца. Он как раз занимался составлением одного из них с Эльзером, когда в дверь кабинета постучала горничная. — Мастер Рагнвиндр, мы приготовили обед, и вам доставили посылку. Она внизу.       Вздохнув и устало потерев переносицу, Дилюк предложил своему помощнику сделать перерыв, раз уж есть такой повод, и они спустились на первый этаж. У входа его ждал большой деревянный короб с пометками «хрупкое» на нём. Дилюк не ждал никакой доставки, но принимать подарки от довольных заказчиков было в порядке вещей. Интерес пересилил чувство голода, поэтому он первым делом вскрыл этот ящик. Из вороха опилок и бумаги, что препятствовали повреждению, на него смотрела большая пёстрая ваза. По узорам и используемым цветам на ней сложно было сказать, к какому региону она принадлежит — это было нетипично для любого, но работа была сделана аккуратно и качественно. Дилюк вздохнул, не представляя, что же делать с таким подарком, который бы явно выбивался из обстановки усадьбы, оставь он его здесь. Он осторожно вынул вазу, и его внимание привлёк какой-то стук, видимо, что-то было внутри. Пришлось потрудиться, чтобы достать спрятанное — небольшой синий бархатный мешочек и сложенный кусок бумаги. Дилюк развернул записку и почувствовал знакомое тепло, разливающееся по телу: «Не используй Порчу, используй меня» Фраза заканчивалась маленьким нарисованным сердечком.