Lost

      Йоэль перевел взгляд с открытой статьи в интернете на подсвеченную надпись на большом табло "Лондон - Сантьяго" и тяжело вздохнул, с трудом отлепляя себя от кресла.       Он так и не смог понять, как согласился на уговоры Алекси. Все начиналось с безобидного: "Эй, у нас, ведь, отпуск. Собираешься тухнуть в четырех стенах весь месяц? Было бы неплохо устроить небольшое турне. Поколесим по городам, сфоткаемся на фоне Эйфелевой башни. Возьмёшь с собой гитару. Сможешь сыграть, скажем, в метро Лондона, а я тебе даже кину в шляпу пару центов"... Подушка прилетела в него раньше, чем деньги в шляпу Йоэля, но на этом он не угомонился. Через пару дней ввалился в их квартиру, на ходу вытаскивая из кармана два только что приобретенных билета и двинулся на кухню, оставляя, на первый раз за месяц вычищенном до блеска полу, яркие грязевые следы. Йоэль поджал губы, но ничего не сказал, со страхом вглядываясь в крохотные черные буквы на идеально белых кусках бумаги. Хельсинки -Париж. Неделя. У него была ровно неделя, чтобы попытаться свыкнуться с этой, так неожиданно поселившейся в голове Алекси, мыслью. Он не хотел признаваться в этом даже себе, но точно знал, почему эта сумасшедшая идея отзывалась тупой болью под ребрами и скручивающим внутренности липким страхом.       Он боялся. Боялся даже подумать о том, чтобы будучи в здравом уме самостоятельно шагнуть в заколоченный со всех сторон алюминиевый гроб и позволить конечностям, туловищу и голове оторваться от земли, несясь на огромной скорости мимо плотно закрытых райских ворот. Он почти перестал есть, хмуро наблюдая за тем, как Алекси носится взад-вперед по комнате, вытряхивая с полок их вещи и с упоением запихивая их в большой черный чемодан на колесиках. Он сказал, что поездка не продлится долго, так зачем ему столько барахла?       Йоэль закуривал, рассеяно перебирая струны гитары и обречённо пялился на поселившиеся на столе два раздражающих бумажных клочка. Он не мог ему отказать. Не мог вывалить на него все свои абсурдные переживания и смотреть, как медленно тонет, задушенный его руками восторг в светло-голубых глазах напротив. Им обоим был нужен этот отдых. Пожалуй, ему даже больше, чем, днями на пролет пропадающему в колледже, Алексу. Йоэль ощущал, как мало-помалу погружается в, хлюпающую под ногами дешёвым бухлом и отчаянием, трясину. Захлебывается усталостью и неудовлетворённостью от собственной жизни, из последних сил стараясь сделать ещё хоть один вдох.       Он дико вымотался за последние месяцы и все чаще ловил себя на мысли о том, что Алекси, быть может, прав. Вполне возможно, что после этой поездки ему, действительно, станет лучше. Только, почему им просто не поехать на машине?       - Ты в порядке? - Йоэль вздрогнул, почувствовав осторожное касание сухих пальцев на своем запястье и посмотрел на слегка встревоженного Алекси, ощущая, как по коже бегут неконтролируемые мурашки. С Алекси было всегда так. Они могли ругаться до разлетающихся вокруг осколков битой посуды. Орать друг на друга до боли в натянувшихся связках. Йоэль даже не мог вспомнить, сколько раз в гневе хлопал дверью, мысленно посылая все нахер и обещал себе, что завтра же вывезет все свои шмотки из их общей квартиры. Больше никогда, никогда он не позволит ему взять над собой верх. Никогда. Никогда не сотрёт ту, в ярости поставленную, жирную точку, позволяя ей раствориться в снежной лавине корректора и сыпящихся извинений Алекси... Никогда так и не наступало.       Он привычно возвращался домой под утро, еле стоя на ногах и из последних сил держась за расплывающуюся у него прямо на глазах точку, превращая ее в троеточие...в многоточие... забывая о их существовании, как только Алекси протягивал вперёд руку, проводя ладонью по прохладной коже.       Он слишком был зависим. И уже почти сожалел, что не попался на крючок чего-нибудь попроще. С тяжёлыми наркотиками он бы ещё смог бороться...       - Да, в порядке, - почти что правда. Он тихо кашлянул, для уверенности качнув головой и перехватил ладонь Алекси, крепче сжимая ее в своей.       - Я в порядке. Устал немного, - Алекси поверил. Или сделал вид, что поверил. Едва заметно улыбнулся и, чуть наклонившись, поднял с кресла черный рюкзак, неловко накидывая его себе на плечо. Сквозь неплотно застегнутую молнию Йоэль различил край рабочего ноутбука Алекси и тихо хмыкнул, направляясь к стойке регистрации. Кто-то говорил о необходимости отвлечься от сводящей с ума рутины и на время забить на работу?       На самом деле, ему, действительно, удалось отвлечься. За этот неполный месяц они объездили почти пол Европы, останавливаясь в недорогих отелях и днями напролет шатались по местным барам, периодически теряясь в выстраивающихся к мировым памятникам архитектуры нескончаемых толпах таких же, как они, туристов. Франция, Италия, Германия, Дания, Прага... Он растворялся в этом странном водовороте, ощущая, что они с Алексом, вновь хватаются за одну и ту же нить, позволяя теплым волнам уносить себя в открытое море... Сейчас он, наконец, чувствовал тот, забытый аромат свободы, давно выветрившийся из его жизни, учуять который он уже и не надеялся. Все было хорошо, да. Ровно до того момента, как они пересекали широкую площадку, делая шаг за разъезжающиеся стеклянные стены. Каждый раз он готов был немедленно отступить назад, остаться в этой стране ещё на неопределенное количество времени, сменить гражданство. Что угодно, лишь бы заново не повторить этот ужас.       Лондон должен был стать их последним пунктом назначения. Его последним пунктом. Но у Алекси были свои планы. Новость о посещении Южной Америки стала полнейшей неожиданностью и для Йоэля и для его, с трудом успокоенной паники. Двенадцать часов в самолёте. Да ещё с пересадкой. Ему проще было выкинуться в Атлантический океан с высоты в десять тысяч метров. Проще было сразу лечь на глубину в два. И он открывал рот, чтобы сообщить об этом. Открывал и вновь закрывал, видя небывалую радость в глазах Алекси.       Твою мать. Он, точно, был зависим.       "Объявляется посадка на рейс Лондон - Сантьяго"...       - Чем тебя так привлекает Мексика?       - Йоэль, Сантьяго - это столица Чили.       - Один хрен.       - А тебя нет? - Он засмеялся, едва не врезавшись в выскочившего из ниоткуда парня.       - Я уже и так прекрасно провел время. Что ты ещё там можешь увидеть такого, чего нет здесь?       - Музей современного искусства.       - Кому что, - Йоэль хмыкнул, покосившись на выглядывающие из рюкзака Алекси эскизы.       - Ну, на музыкальном фестивале мы уже были. Трижды.       - Да, и после этого ты обещал мне новую гитару.       - Да, по возвращению получишь, - он хитро улыбнулся, покрепче перехватывая рюкзак и случайно задев плечом высокого светловолосого парня. Тот неловко оступился, выпустив из рук до верху набитую сумку, содержимое которой тут же разлетелось по полу.       - Простите, мне очень неудобно. Действительно, правда, - Алекси опустился на корточки, быстро собирая упавшие вещи, а незнакомый парень, вытащив наушники, уставился на два разбившихся флакона, жидкость из которых теперь покоилась крохотной лужицей на полу.       - Йоонас, ты идёшь?       - Да, сейчас, - он тяжело вздохнул, доставая из кармана платок и подобрал куски стекла, выкидывая их в рядом стоящую урну.       Йоэль неловко кашлянул, заметив на запястье парня яркий браслет.       - Это, ведь, был инсулин?       - Что? - незнакомец окинул его рассеянным взглядом, застегивая вновь набитую сумку.       - Флаконы. Это же инсулин, верно? И у тебя на руке браслет для измерения сахара. У моего брата такой же, - Алекси прикусил губу, неловко отряхивая джинсы.       - Ааа...да, - Парень заозирался по сторонам и махнул рукой темноволосой девушке.       - Да, но все нормально. У меня есть ещё пару ампул. Лететь все равно недалеко. Ещё увидимся, - Он развернулся и зашагал прочь, оставив напоследок лишь тяжёлый аромат парфюма.       - Неловко вышло.       - Да, но он же сказал, забей. Ему, действительно, на время полета лекарства хватит, - Йоэль протянул два билета приветливой стюардессе, ощущая, как внутренности скручивает тугим узлом.       - Ваши места 28А и 29В. Прямо и по левую сторону.       - Спасибо, - Алекси потянул его за рукав куртки, заставляя идти за собой и Йоэль тяжело выдохнул, надеясь, что окружающие не заметят его усиливающейся дрожи. В конце-концов, он, ведь, не мог быть такой один. Наверняка, в этом самолёте существовало ещё несколько десятков человек, которым, как и ему, хотелось послать все к херам и ринуться к выходу, слыша за спиной убийственный грохот запечатывающейся двери.       - Ты здесь?       - А?       - У окна сядешь? - Алекси хитро улыбнулся, закидывая сумку на полку. Йоэль скривился, падая на ближнее к проходу кресло и мстительно наблюдая, как Алекс пытается протиснуться к своему месту.       - Многое теряешь, - он выглянул в окно, проводя пальцем по стеклу и Йоэль почувствовал, как узел внутри становится ещё туже, отдавая болью где-то под ребрами.       Он тяжело выдохнул и принялся осматривать салон, в попытке отвлечься от подступающей паники. Самолёт постепенно заполнялся новыми пассажирами. Они сновали взад-вперед, мельтешили у него перед глазами, периодически наталкиваясь и отдавливая друг другу ноги. Их голоса сливались в один общий гомон, не позволяя различить слов и Йоэлю казалось, что он внутри огромного гудящего, не замолкающего ни на одну секунду, улья...       - Ты не говорил, что у Элиаса диабет, - Алекси слегка толкнул его в плечо, заставляя повернуть голову и Йоэль нахмурился, пытаясь сложить его слова воедино.       - Даа...да. Поставили четыре года назад. Он не любит об этом рассказывать. Люди задают слишком много неудобных вопросов и он говорит, что это заставляет его чувствовать себя особенным. В плохом смысле, понимаешь? На него начинают смотреть, как на смертельно больного. С жалостью. С сожалением. А ему это не нужно.       - А ты?       - Что я?       - Ну, никогда не хотел проверить, возможно ли такое же и у тебя? - Йоэль цокнул языком, наблюдая, как парнишка азиат безуспешно пытается закинуть свой рюкзак на багажную полку и, немного помедлив, ответил:       - Нет. Не хотел. Да и смысл? Даже если мне поставят этот диагноз, я все равно ничего не буду делать. Не собираюсь тратить свое время на беготню по больницам и отказываться от того образа жизни, который веду сейчас.       - Поменьше алкоголя бы тебе не помешало...       - А тебе побольше, - Алекси хмыкнул, откидываясь в кресле.       - А если серьезно... Я ощущаю, как быстро утекают отмерянные мне минуты, а я ещё ничего не успел. Ничего не сделал. Не стал тем, кем хотел стать... И я бы не хотел запирать себя в эти рамки, позволяя болезни отобрать то, что у меня ещё осталось. Свободу. Жизнь и так слишком коротка, а если моя будет ещё короче, то пусть она хотя бы будет более красочной.       - Да... Наверное, ты прав, - Алекс провел рукой по волосам, уставившись перед собой и, спустя мгновение, произнес:       - Я просто не хочу тебя потерять.       - Хэй, посмотри на меня, - Йоэль чуть нагнул голову, пытаясь поймать взгляд Алекса и сжал его ладонь в своей.       - Ты меня не потеряешь. То, что у Элиаса диабет, ещё не означает, что я тоже в списке. А с другой стороны. Только представь. Если я откину концы, ты точно сможешь забрать мою тачку. - Алекси тихо засмеялся, качнув головой и крепче сжал его руку, указав взглядом на приветливо улыбающуюся стюардессу.       - Дамы и господа, добро пожаловать на борт рейса 180 с обслуживанием из Лондона в Сантьяго...       Дальше он не слушал. Успел выучить каждое слово этой надоевшей речи, вытатуированной где-то на подкорках и ему казалось, что ещё немного и он будет блевать этими фразами несколько раз в день вместо завтрака, обеда и ужина. Он сделал пару глубоких вдохов, стараясь запихнуть впивающуюся в кожу панику куда подальше и быстро затянул ремень безопасности, нащупав его дрожащими пальцами.       - ...Спасибо, что выбрали нашу компанию...       - Пожалуйста, - Йоэль стиснул зубы, ощущая, как самолёт постепенно набирает скорость. Сердце подстраивались под нарастающий с каждой секундой темп, билось о ребра, тут же подлетая к горлу и он уже начинал бояться, что оно вот-вот вырвется на волю и понесется прочь, отскакивая от спинок кресел и идеально чистых окон.       Он задержал дыхание и зажмурился, чувствуя, как Боинг чуть затормозил, а в следующую секунду оторвался от земли, быстро набирая высоту. Пол стремительно ускользал, забирая с собой остатки его самоконтроля. Паника душила все сильнее, заставляя лёгкие хрипеть от недостатка кислорода.       Он уже почти решил выйти. Просто встать со своего места и доползти до находящейся под давлением в несколько тонн, двери, безуспешно стараясь приоткрыть ее хоть на миллиметр. Он уже почти решил, да... И в это мгновение ощутил, как Алекси вновь аккуратно пробегает пальцами по его коже, задевая поднявшиеся от напряжения волоски.       - Все в порядке, Йоэль. Уже все хорошо.       Йоэль отчаянно вцепился в его руку, немного приоткрыв глаза и стараясь нащупать под ногами хоть какую-то опору. Вот так. Помаленьку. Вдох-выдох. Пол понемногу начинал приобретать очертания и Йоэль ослабил хватку, чувствуя, как тревога постепенно отступает.       - Может поспишь? Фильмы здесь все-равно будут хреновые. Я попрошу принести тебе плед, - Хокка неуверенно кивнул, сползая ниже и через минуту ощутил, как его накрывают чем-то мягким. На него вдруг накатила страшная усталость. По телу разливалась неожиданная слабость, проникая в каждую его клеточку и грозила вот-вот выплеснуться через край, заполняя собой все пространство вокруг него. Звуки постепенно выключались, затихая один за другим и Йоэль последний раз судорожно вздохнул, погружаясь в глубокий сон.       Проснулся он от резкого толчка и тут же открыл глаза, рассеяно оглядываясь по сторонам. Свет в салоне так и оставался приглушённым и он с трудом различал лица вокруг, улавливая лишь тихие обрывки фраз:       - ...Ты чувствовал это?       - ...Меня так тряхонуло, чуть с места не слетел.       - ...Ты же слышала стюардессу. Не о чем беспокоиться. Погодные условия несколько ухудшились, но у них все под контролем...       - Что происходит? - Йоэль наклонился вперёд, стягивая с себя плед и тронул Алекси за предплечье, заставляя его повернуться к нему.       - Я не...       Самолёт вновь резко затрясло и Хокка крепче вцепился в сидение, быстро захватывая ртом воздух. Время шло мучительно медленно, замирая после каждого рывка и ему казалось, что прошла Вечность...одна, вторая, третья... Его Ад все не заканчивался...       Где-то сбоку раздался противный скрежет, а в следующую секунду Боинг тряхнуло настолько сильно, что закреплённые на багажной полке вещи с диким грохотом посыпались вниз, задевая спинки кресел и незащищённые головы пассажиров. Он слышал наполняющие салон крики. Они сливались воедино, царапали до крови его барабанные перепонки, проникали в его грудь, дёргая за голосовые связки и в какой-то момент он сам заорал, подчиняясь охватившему его ужасу.       Он чувствовал, что они падали. Сначала он подумал, что ему это только кажется. Самолёт наклонился вперёд, стремительно теряя высоту и он лишь крепче вжался в сидение, ощущая, как закладывает уши от невообразимого гула, а ботинки медленно скользят по полу. Он уже не понимал, слышит ли он отчаянно орущие голоса на самом деле, или это уже лишь плод его воображения? Навязчивое эхо, взявшее в плен его голову.       Самолёт вновь резко подскочил, а, затем, вдруг накренился на левый бок, набирая скорость. Все происходящее слилось в один сплошной, никак не желающий проматываться кадр кинопленки. Мысли гудели и не слушались, проносились мимо, надеясь как можно дольше оттягивать момент ужасного осознания. Падают. Они падают. Падают...       Он часто видел подобное во снах. Просыпался, глотал холодный воздух и кашлял. Прислонялся к спинке кровати, с трудом собрав свои конечности и просто пытался дышать, ощущая на теле фантомную кровь от нереального столкновения.       Сейчас же это было реально. Реально. Ему никак не удавалось обработать в голове это простое слово. Он шарил ладонями по сидению, пытаясь найти руку Алекса и, почему-то, не мог это сделать. Пытался втянуть губами хоть кроху кислорода, но чувствовал, как опасно раздуваются лёгкие.       Сзади раздался оглушительный треск и в тот же миг перед глазами Йоэля вспыхнуло поле, усеянное слегка покачивающимися ярко-желтыми цветами. В панике он наблюдал, как остальные пассажиры зачем-то срывают их, прислоняя к лицу, словно в попытке запомнить их прекрасный аромат напоследок и он не сразу сообразил, почему, непонятно откуда материализовавшийся рядом с ним Алекс дергает его за рукав, стараясь прижать один из этих цветов ему к носу.       - Надевай, ну же. Давай, Йоэль, быстрее!       Он автоматически протянул вперёд руку, хватая растение и прислонил его к лицу, с удивлением понимая, что может сделать глубокий вдох. Вдох, ещё один...       Земля стремительно приближалась, крутясь по часовой стрелке. Темнота смачно заглатывала трясущиеся от страха освещенные уголки, мгновенно переваривая предыдущие.       Он зажмурился, крепче прижимая маску и ощутил, как его пальцы сжимает ледяная рука Алекси...       Удара он не помнил. Единственное, что врезалось в память, был жуткий скрежет и ледяное дыхание забравшегося в салон ветра. А, затем, наступила тьма ..

День 1.

Ньют

      Он не сразу смог открыть глаза. Веки налились тяжестью, медленно расползающейся по всему телу и никак не желали подниматься. В горле ужасно пересохло и он знал, что сейчас был готов отдать душу за глоток воды и объяснение, что, мать твою, здесь произошло. Все было, как в тумане. Башка раскалывалась так, будто кто-то пытался распилить ее надвое, в конечном итоге, не добившись успеха. А, может, и добившись. Он не мог сказать точно, а поднять руку и проверить было невыполнимой задачей. Каждый вдох отдавал болью в груди и он издал еле слышный стон, который ему самому показался громче самого истошного воя Мэрлина Мэнсона. На ум внезапно пришли слова Джеффа, сказанные им несколько недель назад и Ньют тяжело выдохнул, надеясь, что к нему они не имеют никакого отношения.       - Как ты, вообще, разбираешься здесь? - он хмыкнул, тыкая пальцем в чёрно-белый снимок.       - Фигня вопрос. Тут же все ясно.       - Это тебе ясно.       - Ну не зря же я в медунивере кучу времени убил, - Джефф ухмыльнулся, забирая у него снимок.       - Смотри. Сломано несколько ребер. Видишь? Вот. С левой стороны. Чувак две недели сидел дома, все надеялся, что само рассосётся. Когда почувствовал, что стало совсем плохо, приполз. Все симптомы были налицо даже без рентгена. Резкая боль в груди, поверхностное дыхание, отечность тканей. Знаешь, в фильмах, конечно, герои в таких случаях дома отслеживаются, чайку попьют и нормально, а, вообще, нужно к врачу топать. У этого парня уже осложнения начались. Пневмония - не самое веселое развлечение.       Ньют закашлялся, слегка повернув голову налево и вновь застонал, услышав характерный звук позвонков. Он попробовал пошевелить пальцами рук, с облегчением понимая, что они подчиняются. С ногами было сложнее. Когда он попытался хоть немного сдвинуть раненую конечность, то едва вновь не отключился, почувствовав, как левое колено прострелила дикая боль.       Шум в ушах моментально усилился, а к горлу подкатила еле сдерживаемая тошнота. Он заставил себя на секунду задержать дыхание и сжал зубы, стараясь удержать уплывающее прочь сознание. Все должно было быть не так. Он абсолютно точно не должен был сейчас находиться здесь. Он и сам не знал, где это "здесь", но, покупая билет на самолёт Лондон - Сантьяго, ожидал совсем не этого.       Украшенные милыми ленточками приглашения на свадебную церемонию пришли ровно месяц назад. "Бьянка Родригес и Бенджамин Шеффилд приглашают Вас разделить с ними их радость в такой волнительный день..."       Он вытянул из кармана сигарету и неспешно закурил, прижимая мобильник к уху.       - Так и знал, что перезвонишь, - в трубке раздался громкий хохот и Ньют скривился, убавляя Бену звук. Хорошо, что теперь это было так просто сделать.       - Это что за романтическая лабуда?       - Знал, что ты оценишь. Бьянка сама дизайн разрабатывала. Все, до мельчайшей буквы. Ну, там, шрифт, цветочки, всякое такое, - Ньют уставился на выведенные тошнотворно-розовым буквы и закашлялся, затушив едва начатую сигарету о край заполненной пепельницы.       - Она плохо на тебя влияет.       - Соня то же самое сказала, - он вновь рассмеялся.       - Слушай, ну она, вот, вроде, девочка. Должна поддерживать всю эту девчачью хренотень. А все туда же. Знаешь, после знакомства с вами, я уверовал в силу генов, - Ньют хмыкнул, переключаясь на громкую связь и открыл банку содовой, делая большой глоток.       - Я постараюсь вырваться, правда, но ничего не обещаю. Через две недели начнутся соревнования. Я не могу оставить парней без тренера.       - Соня уже пообещала, что вы приедете. Сказала, что за шкирку тебя притащит, если вздумаешь дать заднюю. На твоём месте я бы не сопротивлялся.       Сопротивляться не получилось. Спустя месяц он уже находился в салоне Боинга 777, следующего по маршруту Лондон - Сантьяго, слушая, как рядом сидящая Соня безостановочно болтает о всякой ерунде. Соня...       Он натужно кашлянул, заставляя себя приподнять веки и тут же прищурился от режущего белки яркого света. В желудке вновь закопошились недавно съеденные пицца и роллы и Ньют рвано выдохнул, уговаривая их остаться на прежнем месте. Для этого сейчас было совсем не время.       Он тихо застонал, проводя неслушающимися пальцами по тому, что ещё пару часов назад было стеной самолёта, а сейчас было заметено всяким хламом. Разломанные кресла, вмиг похудевшие после неудачной посадки чемоданы, куски когда-то полных тарелок и бокалов. Ньют зашипел, почувствовав, как в ладонь впились мелкие осколки от треснувшего стекла иллюминатора и попытался привстать, оперевшись на измазанную алым руку. Это оказалось тяжелее, чем он думал. На какой-то миг ему показалось, что он, все же вырубился вновь, позволив белому туману в голове утащить себя на дно. Яркий раздражающий свет вдруг померк, а, затем, окрасился в блевотно красный, позволяя непереварившемуся ужину все же отыскать путь к свободе.       Они были кругом. Десятки поломанных тел. Безжизненные, через чур бледные, словно нелепо собранные огромные куклы. Словно, не до конца склеенные, сотни раз использованные манекены.       Ньют закашлялся, размазывая свежую кровь по губам и подбородку и думал о том, что подлатать их уже вряд ли удастся. У многих из них не хватало деталей. Нужные болты и шурупы просто затерялись среди всего хлама, вылетели сквозь разбитые стекла и утонули в темных водах Атлантического океана, оставив оторванные руки и ноги валяться без надежды на воссоединение со своими хозяевами.       Соня... Он не мог ее найти. Снова и снова пробегал взглядом по недвижимым человеческим кучам, надеясь обнаружить знакомую светлую косичку. Он так надеялся ее не обнаружить...       Может, ей удалось спастись и она смогла выбраться наружу? Смогла найти таких же счастливчиков, как она? За спиной он слышал приглушённые голоса людей, непонятные стуки и грохот, но обернуться не мог. Было гораздо легче продолжать убеждать себя, что она где-то там, за пределами этого долбаного самолёта. Ему казалось, он даже слышал ее голос. Немного хриплый после пережитого сегодня, чуть подрагивающий от ещё не до конца улегшейся паники. Соня...Соня... Он попытался сдвинуться с места, но ногу вновь охватило Адским пламенем и он выругался сквозь зубы, прерывисто дыша и ощущая, как колено заливают горячей смолой. Смотреть вниз не хотелось. Воображение и так работало на полную, подкидывая ему одну страшную картинку за другой и он был уверен, что реальность окажется ни чуть не лучше.       - Соня, - закричать не получалось. Из его рта вылетал лишь тихий сип, царапая натянутые связки, но сдаваться было не время.       - Соня. Соня, где ты?       - Эй, идите сюда. В этой части ещё, кажется, кто-то есть.       Ньют зажмурился, пытаясь различить в этом голосе знакомые нотки, но в глубине души уже точно знал, что это не она. Не ее интонация, не ее подача... Шаги приближались, становясь все отчётливей и он понимал, что больше не может себя обманывать. Это не Соня. Точно нет.       - Эй, спокойно. Мы сейчас тебе поможем. Томас, иди сюда скорее! Я сама не подниму эту штуку. Здорово тебя прижало. Ногами шевелить можешь?- Ньют медленно открыл глаза, концентрируя взгляд на убранных в хвост, темных волосах и тяжело выдохнул, качая головой.       - Понятно. Тебя зовут как? - она присела рядом с ним на корточки, дрожащими пальцами убирая непослушную прядь за ухо.       - Ньют       - Ньют... Я Тереза. А это мой муж Томас, - Она кивнула в сторону подошедшего парня и встала, кутаясь в тонкую кофту.       Выглядели они, мягко говоря, неважно. Множественные синяки и ссадины, сорванная и пропитанная кровью одежда. У Томаса была сломана правая рука и, Тереза, по-видимому, умудрилась смастерить для него некое подобие шины. А, может, и не Тереза. Сил думать по-прежнему не было. Голова вновь начинала кружиться и Ньют ощутил, как по пищеводу ползет припозднившаяся желчь, заставляя его морщиться и то и дело сглатывать.       - Мы не думали, что здесь ещё кто-то остался. Обшарили каждый отсек. Ты долго был в отключке.       - Сколько?       - Часов пять, наверное, - он упёрся плечом в зажавший ноги Ньюта кусок самолёта и попытался сдвинуть его, вцепившись в железку рукой.       Ньют замычал, почувствовав, как Тереза ногтями впивается в его руки, пытаясь тянуть его на себя и рвано выдохнул, осознавая, что конечности больше ничего не сдавливает.       - Твою мать, эта хрень весит тонну, не меньше, - Томас вытер ладонью лоб и глянул на расползающееся по синему свитеру, темное пятно.       - Вот дерьмо. Ниток на меня больше не хватит, - он усмехнулся, облизывая губы и добавил:       - Встать сможешь? Все остальные в другой части самолёта. Здесь те, кто... Кто не выжил. Не самая приятная картина, - Ньют задержал дыхание, ощущая, как по ногам медленно расползается ужасная боль. Мышцы выкручивались наизнанку, а сосуды завязывались в невероятные узлы, подчиняясь приступу мучительной судороги. Он не просто не мог встать. Он даже не мог дышать. Каждый вдох давался с огромным трудом и он вцепился в руку Терезы, краем сознания понимая, что делает ей больно. Вдох-выдох. Вот так. Ему казалось, прошла Вечность, прежде, чем сквозь застилающий глаза туман он различил бледное лицо склонившегося над ним Томаса.       - Думаю, мы, все же, одни не справимся, - он оглянулся по сторонам и неожиданно громко закричал, упираясь здоровой рукой в пыльный чемодан.       - Нико, нужна твоя помощь. У парня проблемы с ногами. Сам не дойдет. Ну все, сейчас тебя перенесем и будем решать, что делать дальше. Я, кстати, Томас, - он протянул левую руку, едва коснувшись пальцев Ньюта.       - Тебе ещё невероятно повезло, что в живых остался. Двести пятьдесят четыре человека на борту, тринадцать выживших. Даже в кино такое не каждый день увидишь.       - Где мы, вообще? - Ньют прижал ладонь к поврежденной ноге, ощущая, как под пальцами пульсирует вена.       - Хрен его знает. Должны были долететь до Сантьяго, но, по-видимому, что-то пошло не так. Пилоты мертвы и мы не можем связаться с диспетчерами. Нико, как там остальные? - Ньют перевел взгляд на невысокого темноволосого парня и вновь закашлялся, прижав ладонь ко рту.       - Все в порядке?       - Да, - он убрал руку, заметив на коже ярко-красные пятна. Блять...       - Напуганы. Как они ещё должны себя чувствовать? И, похоже, ко всем имеющимся проблемам у нас добавилась ещё одна. Та девушка, Харриет, у нее началось сильное кровотечение. Ее муж требует сделать что-то, но гинекологов среди нас нет и срок слишком маленький. Пять месяцев, - Нико присел рядом с Томасом, задирая рукава промокшей кофты. Ньют пробежал взглядом по покрытым татуировками рукам, автоматически отмечая набитое изображение Титаника и хмыкнул, перенося вес на левую руку. Кораблекрушение. Вполне символично.       - Тереза, ты не могла бы пойти посмотреть, как она. Я, конечно, понимаю, что между генетиком и гинекологом общего мало, но это хоть что-то. Может, она сможет ещё немного продержаться, пока нас не найдут, - Тереза встала, отпуская плечо Ньюта и направилась к выходу из отсека, сильно хромая на правую ногу.       - Так, ладно. Мы сейчас тебя приподнимем. Обхвати руками наши плечи и провисни. Как-нибудь доползем. Но прогулка будет не из приятных.       - Нет, погодите, я никуда не пойду, пока не выясню, что с моей сестрой, - Ньют поморщился, чувствуя почти непреодолимое желание закашлять, но лишь вдохнул глубже, ощущая, как голова вновь идёт кругом.       - Она рядом с тобой сидела?       - Да, место 80 С. Она отошла перед тем, как это началось. Сказала, нужно в туалет. Больше я ее не видел. Хотел пойти за ней, но покидать места запретили, а дальше я ничего не помню. Ее зовут Соня, - Нико прикусил губу, переглянувшись с Томасом, а, затем еле слышно произнес:       - Мне жаль, чувак, ее среди тех, кто выжил, нет, - Ньют моргнул, ощущая, как земля уходит из-под ног. Дышать моментально стало нечем, а тело вмиг налилось ужасной слабостью, когтями впивающейся в окровавленные внутренности. Нет. Нет. Ее нет среди живых... Но, ведь, она всегда была рядом. Каждый грёбаный момент. Он помнит ее с тех пор, как ему было два. Вернее, не помнит, просто знает, что она появилась именно тогда. Он мечтал о брате, но родители принесли домой розовый кулёк, перевязанный разноцветной ленточкой и ему пришлось смириться. Она не отлипала от него ни на минуту. Мелкая доставучая сестрёнка, выносящая мозг по поводу и без. Теперь он просто не понимал, как это, когда её нет рядом. Сидел на обжигающе холодом полу самолёта, бездумно сжимая в пальцах кусок разломанного кресла и чувствовал, как его личный маховик времени неустанно крутит стрелки на десять лет назад. Он надеялся, что им больше не придется переживать подобное. Он не позволял себе помыслить о таком даже в самых страшных кошмарах, мучивших его с той самой ночи. Он, ведь, обещал ей. Обещал себе. Обещал, что сделает все, что угодно, чтобы не потерять и ее. Он никогда не умел сдерживать обещания...       - Слушай, я понимаю, как тебе сейчас тяжело и в другой ситуации я бы не настаивал, но сейчас нам лучше будет пойти к остальным. Уже вечереет и тут становится слишком холодно. Мы развели костер в той части самолёта. Здесь согревать некого, - Ньют заторможено кивнул, продолжая вглядываться в неподвижную гору рядом. Они могли ошибиться. Могли ее не заметить. Его же они не заметили. Что, если они просто ее пропустили?       - Так, план помнишь? Давай, тебе нужно немного подтянуться и..., - Ньют застонал, чувствуя, как растягивается повреждённое тело, а сломанные ребра впиваются куда-то в желудок.       - Ладно, идём. Нет, постой, перехвачу поудобнее. Одной рукой все делать сложновато, - Дорога оказалась длиннее, чем Ньют ожидал. От него самого не было никакой помощи. Ноги абсолютно не слушались, бесполезными палками загребая рассыпанный по полу хлам и он мог лишь крепче цепляться за плечи парней, слушая их прерывистое дыхание и тихий мат.       Снаружи, действительно, оказалось довольно морозно. Ледяной ветер пробирался под кофту и царапал кожу, оставляя на ней прикосновения холодных пальцев, а ботинки утопали в огромных белых сугробах, покрывающих каждый миллиметр видимого пространства.       Вторая часть самолёта обнаружилась, по меньшей мере, в трёхстах футах и Ньют прищурился, не в состоянии отвести взгляд от полыхающего костра.       - Томас, что там у вас?       - Ещё раненый. Я думаю, что последний.       - Мы нашли одеяла в помещении для персонала. Если надолго здесь застрянем, то они мало помогут, конечно, но так хоть что-то. Давай я его придержу. Не напрягай руку.       - Спасибо, Олли, - Ньют застонал, ощущая, как его медленно опускают на сложенные в кучу тряпки, недалеко от импровизированного входа.       - Держи одеяло. Здесь тебе не Сантьяго, - Ньют поднял голову, встречаясь взглядом с Олли и протянул вперёд дрожащую руку.       - Спасибо       - Если почувствуешь, что не помогает, не молчи, дадим ещё. Героя тут из себя строить не время. И не отползай далеко от костра. Какое ни какое, а тепло. Ночь обещает быть ужасно холодной.       - Вы выяснили, где мы можем быть? Из меня географ, конечно, никакой, но, похоже, мы в горах, - Олли кивнул, откидывая пальцами светлые волосы со лба и хмыкнул, поправляя сьехавшее с плеч одеяло.       - Да, мы тоже так думаем. Мы где-то в Андах. Точнее не скажу. Тебе Томас говорил о пилотах?       - Да.       - Так вот, связи никакой. Координат тоже. Мобильная сеть здесь не ловит и, если честно, не так много сотовых выжило. Мы, конечно, ещё не всё облазили, но надежды мало. Единственное, что мы точно знаем - унывать не стоит. У нас достаточно съестных припасов, вода тоже есть. На крайняк, вокруг полно снега. Можно топить его, но я не думаю, что до этого дойдет. Нас будут искать. Надо ещё немного продержаться. Главное - не паниковать. Паника - самый худший враг.       - Ты что, тренер по самоконтролю в кризисных ситуациях или что-то типа того? - Олли засмеялся, потирая ладони друг о друга.       - Нет, я всего лишь офисный червь. Статистик. Собираю и анализирую данные, обрабатываю и представляю их на графиках. Скучное дело, короче. Но я знаю, что, если мы сейчас начнём истерить, это место точно нас прикончит. Нам, вообще, всем тут крупно повезло. Осталось только не просрать свой шанс. Кстати, тебя нужно будет осмотреть. Что с ногами? Сломаны?       - Не знаю, кажется, да. Но боль не такая сильная, как при переломе.       - Стресс, невыносимый холод. Мозгу просто некогда обращать внимание на физические повреждения. Не переживай, ещё накроет. Морально в том числе. Тут все такие. Переломы ребер и конечностей, вылетевшие позвонки. Без сотрясения мозга, вообще, по-моему, мало кто обошёлся. Ну и без потерь тоже, - Он опустил голову, сильнее кутаясь в одеяло и сел рядом с Ньютом, подбирая под себя ноги.       - Мне в этом плане повезло больше, наверное. Если можно так сказать. Я летел один, - Он замолк, прикусывая губу и, рвано выдохнув, добавил:       - Жаль твою сестру. Все то, что происходит сейчас, не должно происходить. Все не должно быть настолько несправедливо, - Ньют кивнул, ощущая, как в уголках глаз скапливаются предательские слезы и натянул покрывало повыше, упираясь затылком в пропитавшуюся холодом стену.       Она говорила ему, что рыдают только слабаки. Те, кто недостаточно смел, чтобы плюнуть этой суке, под названием «жизнь» обратно в морду. Она никогда не плакала. Даже в детстве, раздирая руки до крови и стесывая колени о двадцатое подряд дерево. Даже в подростковом возрасте, когда её перед выпускным бросил Бобби Андерсон. Соня не проронила ни слезинки в тот день, десять лет назад, стоя во всем черном у блестящего надгробия с двумя такими знакомыми именами.       Она говорила ему, что он не слабак. И, будь она здесь, он уверен, ему бы сейчас досталось. Но это было сильнее него. Она всегда была сильнее...       - Подвинься, Олли. Новичку нужно наложить шину, - Ньют глубоко вздохнул, замечая перед собой склонившуюся Терезу. Она была ещё бледнее, чем он запомнил ее с их первой встречи. На измазанной красными разводами кофте появились свежие пятна, а из неаккуратно завязанного наспех хвостика то тут то там выбивались непослушные слипшиеся пряди.       Она часто дышала, делая один рваный вдох за другим и, казалось, не совсем понимала, что делает, обвязывая какими-то тряпками прижатую к ноге Ньюта палку от зонтика.       - Тереза, ты в порядке? - Олли слегка привстал, помогая ей затянуть импровизированный бинт покрепче и перехватил ее запястье, пытаясь поймать ее взгляд.       - А? Да...да, просто Харриет истекает кровью и она все никак не перестает течь, а я без понятия, как в таких кустарных условиях сделать ей переливание. У нас нет оборудования, нет нужных медикаментов. Пару таблеток аспирина ни в счёт. Я чувствую себя абсолютно бесполезной, а я, всё-таки, врач. Я обязана помочь человеку, если ему плохо, - она всхлипнула, сильнее завязывая узел на ноге Ньюта и встала, касаясь ладонью лба.       - Я не знаю, что делать. Просто не знаю. Если в ближайшее время не прибудет помощь, она точно умрет.       - Не говори так. Все будет хорошо, Тереза.       - Ты даже не представляешь, в какой мы жопе, - она резко выдохнула, закутываясь в свой плед и открыла рот, приготовившись что-то сказать, но в последний момент прикусила губу, будто стараясь сдержать едва не вылетевшие слова.       - Прости, прости. Просто был тяжёлый день и я сорвалась.       - Ты не должна извиняться. Всем нам сейчас тяжело, - Олли встал, невесомо сжав ее плечо и Ньют увидел, как она вымученно улыбнулась, благодаря его за поддержку лёгким кивком.       - Пойду посмотрю, как там Харриет. С ней пока ее муж. Тяжело представить, что он сейчас чувствует, понимая, что она..., - Тереза осеклась и на секунду прикрыла глаза, обхватив себя руками.       - Хочешь, я пойду с тобой?       - А...я не знаю, там приятного мало. Тебе тяжело будет там находиться.       - Именно поэтому я должен пойти. Не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Я мешать не буду, - Олли легонько махнул головой, делая шаг вперёд и оглянулся на Ньюта, снимая с плеч одеяло.       - Я себе ещё возьму, а ты выглядишь так, словно, ещё немного и на тот свет.       - А чувствую себя живее всех живых, - Ньют усмехнулся, укутываясь во второй слой пушистого кокона и шмыгнул носом, ощущая, как лицо печет обжигающий холод.       Живее всех живых...уж точно живее тех, кто в данный момент занимал выданные им по билетам места в другой части самолёта.       Он до сих пор ещё не вполне был уверен, что ему это не снится. Может, он просто заснул на кресле под монотонный шепот не желающей остановиться Сони и теперь переживает наяву один из тех ужасных кошмаров, от которых так тяжело проснуться?       Может, когда он откроет глаза, Соня все ещё будет рядом? Соня...       - Эй, минуту внимания можно? - Ньют рассеяно моргнул, переводя взгляд на стоящего в нескольких футах от него Томаса.       - Я думаю, раз уж мы все оказались в одной связке и нам какое-то время придется взаимодействовать друг с другом, то нам, все же, стоит познакомиться поближе. Как считаете? - Никто не издал ни единого звука и Томас поджал губы, несколько раз кивнув головой.       - Мм, ладно. Начну с себя. Меня зовут Томас Эдисон. Я помощник шерифа округа Камберленд, штат Мэн. У нас с женой впервые выдался общий отпуск за последние пять лет и мы решили немного... отвлечься, - Он прочистил горло, оглядывая всех присутствующих и подошёл ближе к костру, протягивая здоровую руку к огню.       - Что, больше никто не хочет представиться? Может быть, Вы? - Он махнул в сторону сидящего на поломанном кресле юноши с перевязанной остатками желтоватого бинта, головой.       - Вас как зовут?       - По-моему, мы просто теряем время этой пустой болтовней. Какая, нахрен, разница, кого как зовут. Главное - это то, что мы застряли посреди сраных гор. Никто не знает, где мы. Связаться с цивилизацией мы не можем. Температура здесь опускается до катастрофических отметок и как ты думаешь, как долго мы ещё протянем с парой одеял и несчастным костришкой?       - И что ты предлагаешь делать? - Томас перехватил одеяло, непрерывно смотря на разошедшегося парня и Ньют подумал, что у Томаса, должно быть, железные нервы. Сам он чувствовал, как внутри поднимается, скребущее внутренности, раздражение.       - Ты же у нас коп. Вот и скажи, что надо делать в таких случаях, - он неловко приподнялся, придерживаясь за стену и сделал пару шагов вперёд, запнувшись одной ногой о другую.       - Ну, можем вызвать 911. А можем собрать группу из желающих и отправить ее в пешую прогулку по горным хребтам. Что скажете? Мистер...       Парень сжал зубы, с ненавистью глядя на Томаса.       - Я Галли       - Ну что ж, Галли. Возглавишь тур поход? Или, может, заткнешься и будешь сидеть тихо в ожидании помощи?       - Да пошел ты, - Галли яростно сплюнул в снег и заковылял к выходу, заворачиваясь с головой в плед.       - Хорошее начало, - Томас нервно усмехнулся и опустился недалеко от костра, морщась и проводя пальцами по кровавому пятну на свитере.       - Ну, раз с Галли не вышло, то скажу я. Я Нико Моиланен. В Сантьяго живёт моя девушка. Мы должны были встретиться на следующей неделе, но я решил сделать ей сюрприз. Могу сказать, что сюрприз удался, - Нико хмыкнул, сдувая с лица длинную челку.       - А, вообще, я мастер в тату салоне. Я бы раздал вам визитки, но, боюсь, они выпали где-то над Боливией, - он слабо улыбнулся, переводя взгляд на сидящего рядом парня.       - мм.. Моя очередь? Ладно. Я Алекси Каунисвеси. Я будущий графический дизайнер. Учусь на последнем курсе в университете Оулу. Это Финляндия. Мы..., - он тряхнул темными волосами, несмело поглядывая на сидящего рядом бледного парня.       - Мы с Йоэлем решили себе устроить что-то наподобие турне по Европе и...       Йоэль что-то неразборчиво пробормотал, прикрывая глаза и Ньют увидел, как Алекси на секунду сжал его пальцы.       - Хэй, чувак, расслабся.       Тут всем по барабану, что вы вместе. И, вообще, мой брат, например, уже пять лет живёт с пацаном. Ни разу не слышал, чтобы они хоть голос друг на друга подняли, - Нико похлопал Алекси по плечу и парень облегчённо улыбнулся в ответ, уже сильнее сжимая руку Йоэля.       - Эй, парень, ты там в порядке? - Ньют повернул голову вправо, проследив за взглядом Нико и прищурился, пытаясь в свете костра разглядеть забившегося в самый угол юношу. Его жутко трясло. Он пытался плотнее завернуться в выданные ему пару одеял, натягивая их едва ли не до глаз, но, по-видимому, это не помогало. На его бледном лице выступил холодный пот, а дрожащие пальцы то и дело подносили к губам бутылку с остатками минеральной воды.       - Да, да...я в порядке, казалось, он сам не верил в то, что говорил. Каждые десять секунд кидал взгляд на левое запястье и без конца облизывал пересохшие губы, делая один рваный вдох за другим.       - У тебя ещё остались флаконы? - Алекси слегка приподнялся, смотря в сторону парня.       - Какие флаконы? - Томас встал со своего места, подходя ближе и слегка склонился над юношей, полностью закрывая его от Ньюта.       - Флаконы с инсулином. У него диабет. Мы с ним столкнулись в аэропорту. Я случайно разбил две ампулы, но он сказал, у него есть ещё. Ты, ведь, Йоонас, верно?       Парень что-то промычал, вновь дёрнув на себя одеяло.       - У тебя есть ещё дополнительные ампулы? - Томас присел перед ним на корточки и Ньют увидел, как Йоонас на миг прикрыл глаза, судорожно выдыхая.       - Нет       - Что будет, если не вколоть инсулин?       - Кома, смерть.       - Может в бортовой аптечке что-то есть? - Парень, сидящий недалеко от Ньюта, поднялся со своего места, упираясь руками о наброшенные в кучу одеяла.       - Я Томми. Томми Лалли.       - Боюсь, Томми, что в той аптечке только спирт и аммиак. Мы уже все пересмотрели. Откуда, ты думаешь, у нас бинты? - Нико сжал губы, переведя на него взгляд.       - Может, конечно, в личных вещах пассажиров что-то нашлось бы, но, вряд ли эти ампулы хоть у кого-то бы пережили такую мягкую посадку.       - Но попробовать, ведь, стоит? - Томми сделал пару шагов вперёд, сильнее укутываясь в плед и волоча за собой сломанную правую ногу.       - Ладно, ты прав. Попытаться стоит, - Нико встал, направляясь к выходу и через пару метров обернулся, посмотрев на Йоонаса.       - Ты это...держись здесь. Мы постараемся найти что нужно. Только не вздумай помирать. Тут и так мертвых на квадратный метр гораздо больше, чем живых.       - Пару часов у меня, я думаю, ещё есть, - Йоонас слабо улыбнулся, вновь прикладываясь к горлышку.       - А если съесть какой-нибудь шоколадный батончик, как в фильмах показывают? Повысит уровень сахара. Поможет? - Алекси сполз со своего места, устраиваясь рядом с Йоонасом.       - Нет. Сахар уже и так выше некуда. Я особо не буду вдаваться в подробности, но без инсулина мне кранты.       - Ты прости, что я разбил те ампулы. Я сам не знаю, как это получилось. Я тебя не заметил тогда.       - Расслабься, - Йоонас допил оставшуюся воду и отставил бутылку в сторону. - Все равно у них не было шансов...       Ньют прикрыл глаза, ощущая, как на него накатывает волна дикой усталости. Он больше не хотел здесь находиться. Не мог больше ни секунды существовать в этой атмосфере, пропитанной вечным сном замёрзших гор и ужасной агонией не почивших до конца мертвецов. Не мог больше находиться среди расположенной на импровизированных стульях толпы живых трупов, продолжающих в двух шагах от точки невозврата надеяться на чудесное спасение. Он был с ними в одном помещении, но, обычно, передающаяся воздушно-капельным путем надежда, почему-то никак не хотела его инфицировать, раз за разом пролетая мимо него. Возможно, у него просто уже был иммунитет.       Он передёрнулся от вползшего в их жилище потока холодного воздуха и натянул плед повыше, чувствуя, как перегруженный событиями мозг, начинает отключаться. Ещё какое-то время он он слушал тихий шепот переговаривающихся между собой Томаса и Алекси, а, затем, наступила тишина.

***

      - Эй, ты не спишь? - Ньют медленно открыл глаза, пытаясь понять, где он находится. Вокруг царил полумрак, разбавляемый лишь догорающими языками, разведённого несколько часов назад, пламени. Вокруг умирающего костра на сырых тряпках лежали, замотанные в разноцветные одеяла, пассажиры рейса Лондон-Сантьяго и Ньюту на секунду показалось, что, пока он спал, они успели замёрзнуть насмерть.       - Я принес тебе еду. Ты пропустил ужин. Или завтрак. Это уже не столь важно.       - Спасибо, - Ньют подтянулся повыше, забирая пластиковую тарелку из рук Йоэля.       - Обычная посуда вся в дребезги, но, хоть, такая была, - Йоэль опустился рядом, прижимая колени к груди и накрылся пледом, потерев нос и закашлявшись.       - Еда из бизнес класса. Когда бы мы ещё такое себе позволили? - Хокка слабо улыбнулся, наблюдая, как Ньют ковыряется вилкой в куске рыбы.       Есть особо не хотелось. Он и раньше мог не вспоминать о пище по нескольку дней, довольствуясь чашкой кофе утром и вечером и Соня всегда говорила, что он, наверняка, смог бы выжить и в пустыне...       - Как тот парень? Йоонас. - Ньют отставил тарелку в сторону так и не поднеся ко рту ни кусочка. Тошнота медленно набирала обороты, царапая желудок острыми когтями.       - Жив. Пока, - Йоэль посмотрел в сторону укрытого с головой Йоонаса и прочистил горло, тяжело сглатывая.       - Он недалеко от гипергликемической комы. Если нас в ближайшее время не найдут, ему не выжить.       - Откуда ты...       - Брат       - Понятно, - Ньют замолчал, разглядывая нового знакомого. Разбитые нос и губы, россыпь синяков на скулах и висках. Светло-грязные волосы собраны в неаккуратный пучок, из которого выбивались несколько прядей... У них не было зеркала, но Ньют предполагал, что он сам выглядел не лучше. Впрочем, ему было все равно. На обложку Marie Claire он никогда и не стремился.       - Я...я слышал о твоей сестре, - Йоэль облизал губы и Ньют ощутил болезненный укол где-то в районе сердца.       - Мне жаль. Правда.       - Спасибо, - Йоэль немного помедлил, потирая пальцами подбородок, а затем, тяжело выдохнул и прошептал:       - Моя сестра погибла в авиакатастрофе восемь лет назад. У одной из ее подруг был девичник и они решили оттянуться напоследок. Наняли частный вертолет, пилот был профессионалом, но что-то пошло не так, - он замолчал, вытирая нос тыльной стороной ладони.       - Нам потом сказали... неполадки какие-то были с двигателем и я не понимаю, почему никто ничего не проверил перед полетом. Там никто не выжил. Десять человек на борту и столько же трупов, - он тяжело вдохнул, прикусив внутреннюю сторону щеки и провел рукой по волосам, уставившись куда-то перед собой.       - С тех пор я боюсь летать. Накрывает просто дикая паника, понимаешь? Сижу в кресле и все думаю, может вот сейчас, пилот потеряет управление, двигатель закоротит или что-то где-то отвалится.       - Зачем ты тогда садишься в самолёт? Пытаешься таким образом перебороть свой страх? - Ньют кашлянул, сглатывая появившийся из ниоткуда в горле ком.       - Нет. Вон из-за него, - он кивнул в сторону мирно спящего, свернувшегося клубком в уцелевшем кресле, Алекси.       - Путешествия - это его жизнь. Он говорит, что только в полете можно почувствовать себя по-настоящему живым. Когда тебя ничего не удерживает, даже законы физики. Я стараюсь проникнуться этим ощущением. Каждый раз стараюсь, но перебороть себя не могу. И вчера, когда я осознал, что это конец... Когда понял, что ещё немного и от нас ничего не останется, я думал о Эли. Те долгие мгновения перед падением, я думал о том, что в тот момент могла чувствовать она... Было ли ей так же страшно? Осознавала ли она, что летит навстречу неминуемой смерти и это ее последние секунды на этой земле? Я слышал, как вокруг в панике орут пассажиры и думал о том, что последнее слышала она...Дикий грохот и полный отчаяния крик..., - Он замолк, прикрывая глаза и опустил голову на укрытые пледом колени.       Ньют облизал губы, ударяясь затылком о стену и рвано выдохнул, чувствуя, как внутри просыпается, старательно засунутая в самый дальний угол, горечь.       Он так давно пытался не вспоминать об этом. Так старался замуровать эти воспоминания за сотнями железных стен, краем сознания улавливая, как они яростно молотят кулаками о непробиваемые преграды. Почему они выползают на свободу именно здесь? Неужели какое-то стечение обстоятельств могло разломить на части не только самолёт, но и проделать дыры в его тщательно охраняемых барьерах? Он так давно ни с кем об этом не говорил... Ни с кем. Даже с Соней.       - Мои родители погибли в аварии, когда мне было пятнадцать. Соня была на два года младше. Мы остались абсолютно одни. Два подростка, брошенные в водоворот суровой жизни. У нас больше не было никого. Вообще ни одного родственника, способного о нас позаботиться. И это было тяжелее всего. Знаешь, все может перевернуться с ног на голову внезапно. За один день. Я это тогда и понял. Сегодня у тебя полная, любящая семья. Замечательные родители. Мама, которая обнимает перед сном и печет твои любимые пирожные на полдник, отец, который по выходным берет тебя на рыбалку, а затем учит ковыряться в моторе. Сегодня ты ещё счастлив, а завтра равнодушный коп сообщает тебе, что твоих родителей размазало по Ричардс Авеню и тебе лучше не ждать их домой, - Ньют остановился, пробегая взглядом по почти потухшему костру и сглотнул вязкую слюну, ощущая, как организм разрывает от желания закурить.       - Мы ни к кому не обращались за помощью. Тогда в школе на каждом шагу висели плакаты с номерами телефонов кризисных центров или что-то вроде того, но мы знали, стоит нам обратить на себя внимание, нас тут же разделят и под предлогом заботы о нашем будущем поместят в разные спецучереждения. К такому мы не были готовы. Мы всю жизнь были вместе и должны были вместе и остаться. Ты представить себе не можешь, что мне приходилось делать, чтобы выжить. Жизнь - это не долбаная сказка. Это я понял тогда же. Соня до сих пор не знает...не знала и половины из того, что происходило, но я должен был заботиться и о ней и о себе. Мы держались на плаву. Этого было достаточно, - Он закашлялся, вытирая рот кончиком одеяла и прикрыл глаза, чувствуя, как хлипкая преграда ломается окончательно. Он понимал, что вскоре его затопит и ему очень не хотелось, чтобы Йоэль присутствовал при этой позорной сцене, но просто взять и уйти он уже не мог. Он уже ничего сам не мог. Мог лишь прижиматься к холодной стене, сотрясаясь от подступающих рыданий и надеяться, что его просто вымоет прочь из их убежища, прямо в кашляющую снегом морозную ночь. Наверное, об этом "накроет" и говорил Олли.       - Прости, не ожидал, что расклеюсь, как сопливый пацан, - он легко высморкался в край одеяла, вытирая глаза трясущимися пальцами.       - Тебе не за что извиняться, - Йоэль придвинулся ближе и посмотрел ему в глаза, опустив подбородок на сложенные на коленях руки.       - Тут тебя никто не осудит за твои эмоции. Здесь все такие же. Как сказал Томас: "мы все в одной связке". Ньют кивнул, сдувая с лица влажные волосы.       - Думаешь нас все-же найдут? - Йоэль подтянулся повыше, переводя взгляд на мирно спящего Алекси и неуверенно качнул головой, подув на замёрзшие пальцы.       - Я надеюсь, что да. Это просто не может закончиться вот так. Если мы должны погибнуть, почему было просто не умереть вместе со всеми? Знаешь, я не верю ни в какие-то высшие силы, ни в предопределённость, но, почему-то, мне кажется, что, раз уж мы выжили, то это не случайность. Олли тут задолбал уже всех рассказами про вторые шансы, - он усмехнулся, поймав взгляд Ньюта.       - Но, а что, если это, действительно, так. Нам дали второй шанс, чтобы мы уж точно поняли, что пора перестать лажать и начали исправлять что-то в своей жизни, не откладывая на потом. Каждый миг может стать последним. Рискуем просто не успеть, - Ньют закрыл глаза, позволяя словам Йоэля плавно течь по ушным проходам, концентрируясь где-то в мозговых извилинах.       Второй шанс. Какой у него может быть второй шанс? Он четко слышал треск своей жизни, разламывающейся на два неровных куска с надписями "до" и " после". Его так грубо вырвали из этого куска "до", вынесли из того отрезка, в котором навсегда остались его родители, а теперь ещё и Соня...       Он не знал, что ему делать с этим куском "после". Сейчас точно не знал и не мог об этом думать. Просто не хотел. Возможно, его выживание было ошибкой и его "после" совсем не должно было настать, оставляя его гнить в той, покрывающейся пылью времени, части "до".       Он слегка дернулся, ощутив осторожное прикосновение чужих пальцев к своим волосам. Быть может, завтра все они тоже превратятся в безмолвных обитателей отрезка "до", так и не поняв, какое же оно на самом деле, это "после"...